Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 40 страниц)
[1] 无中生有 (wú zhōng shēng yǒu) – сделать [дело] из ничего, измышлять небылицы (ср.: высосать из пальца).
Проигравший в прошлой жизни проиграл и в этой. После трехсот лет мучительного ожидания у Камня трех существований ослепленное любовью сердце Цзин Бэйюаня охладело, более не беспокоясь и не анализируя все так же тщательно.
Откуда взялась эта связь на протяжении семи жизней? Никто не знал, как завязалась карма между ними, но за несколько сотен лет их связи каждый долг был возвращен сторицей, из-за чего все духи влюбленности оказались недостаточно сообразительными, чтобы продолжать высматривать иллюзии.
Хэлянь И работал до поздней ночи, и только тогда смог закрыть глаза. В ночном оцепенении ему снился Цзин Ци.
Во сне тот был в зелено-голубом одеянии с широкими рукавами, его длинные волосы были распущены, словно у подростка, и он легко улыбался ему с небольшого расстояния. Но как только Хэлянь И делал шаг вперед, он отступал назад – преследование заставляло Цзин Ци отдаляться, словно его уносило ветром.
Взволнованный Хэлянь И вдруг понял, как это – когда что-то одновременно очень близко и очень далеко; этот человек словно был на расстоянии вытянутой руки, но до него невозможно было дотянуться. Он мог лишь беспомощно смотреть, как тот слабо, едва-едва улыбается, уносясь от него все дальше и дальше.
– Бэйюань! – невольно крикнул Хэлянь И.
Тут же земля ушла у него из-под ног, словно при падении в бездну, и он проснулся посреди ночи. Тронув уголок глаза, Хэлянь И с ужасом почувствовал влагу.
Стоящий на страже Юй Куэй почти смог незаметно вздремнуть, но тут же испуганно подскочил.
– Вам приснился кошмар, Ваше Высочество? – спросил он, быстро подойдя ближе.
Хэлянь И угукнул, сев на кровати.
Юй Куэй слышал, как он крикнул «Бэйюань», но испугался и не осмелился ничего сказать, тихо ожидая рядом.
Хэлянь И вдруг понял, что не может более оставаться здесь. Осадок печали после этого сна был слишком реальным, заставляя его все сильнее хотеть увидеть и почувствовать Цзин Ци рядом. Он тут же встал.
– Принеси смену одежды. Я уезжаю из дворца.
– Ваше Высочество… – растерянно ответил Юй Куэй. – Только закончилась четвертая стража.
Хэлянь И остановился и настоял:
– Я уезжаю.
Юй Куэю ничего не оставалось, кроме как помочь ему переодеться. Едва Хэлянь И затянул пояс, снаружи спальни неожиданно раздались быстрые шаги.
– Ваше Высочество, срочное сообщение!
За тысячи ли отсюда все северо-западное небо было объято пламенем войны.
Этой ночью звезды и луна скрылись за облаками, давление воздуха было очень низким, смутно мерцала гроза. Сколько-то дней безостановочно шли проливные дожди, но затем становилось жарко и душно, ни капли влаги не падало на землю. Темной ночью гремел гром, а на следующий день налетал ветер, разгоняя тучи.
Войско окружали горы, которым не было конца. Армия Великой Цин сражалась здесь против племени Вагэла уже более полумесяца, и боевой дух, с которым они покидали столицу, пошел на спад; все были жутко истощены.
Старый служака, охраняющий лагерную провизию, отер пот, шепотом проклиная все это. Вдруг вдалеке раздался гром и одновременно что-то будто бы прогрохотало совсем близко. Он не увидел даже слабые вспышки молний. Раскат грома заглушил звук тяжелого предмета, упавшего на землю.
Однако старый служака не услышал этого, продолжая усердно патрулировать.
Обойдя все вокруг в очередной раз, он вдруг столкнулся с солдатом Великой Цин, чья одежда была в небольшом беспорядке. Этот человек, с виду походивший на опытного офицера, слегка вздрогнул, но первым поприветствовал его улыбкой:
– Встал по нужде.
Старый служака кивнул, ничего не сказав, и отступил на два шага назад, но тут же подумал, что что-то в этом деле было не так. Встал по нужде? Зачем вставать с постели и идти сюда ночью? Он тут же остановился, окликнул мужчину и спросил:
– Из какого ты лагеря?
Тот остановился, как вкопанный.
– Я подчиненный кавалерийского батальона дувэя [2] Вана.
[2] 都尉 (dūwèi) – военачальник определенного рода войск (колесниц, кавалерии), офицер III-IV класса при дин. Цин.
Старый служака поднял свой слабый патрульный фонарь, осветив им чужое лицо.
– Подчиненный дувэя Вана? – с подозрением спросил он. – Меня отправили на вахту после ранения, до этого я был в кавалерийской части, почему… почему ты не выглядишь знакомо?
Улыбка на чужом лице застыла.
– Ты отсутствовал в лагере несколько дней, так, брат? Меня перевели туда совсем недавно.
Тогда старый солдат кивнул, еще раз оглядел его и уже развернулся, чтобы уходить, как вдруг вспомнил о чем-то и повернул голову.
– Как твое имя?
Мужчина был застигнут врасплох. Его взгляд скользнул по спине старого солдата, и вдруг на лице появилась лукавая улыбка.
– Меня зовут…
Голос был слишком тихим, старый солдат с трудом смог его расслышать и вытянул шею:
– Чт…
Он вдруг замолк, почувствовав за спиной чужую руку, и по его шее резко скользнуло что-то холодное. Прежде чем он успел среагировать, брызнула кровь. Старый солдат сделал два шага назад, широко раскрыв глаза, и собрался закричать, но тут же понял, что ему перерезали горло.
Вдруг из ниоткуда на землю спустился огненный дракон. Не более чем за мгновение восточный ветер привел все в беспорядок, и главный лагерь погрузился в море пламени.
Кто-то закричал:
– Вражеское вторжение! Вражеское вторжение!
Каждое слово было протяжным и полным страха. До этого спокойный лагерь тут же пришел в смятение. В следующий момент голос крикуна оборвался – его пригвоздили к земле холодной стрелой, выпущенной из ниоткуда, и он застыл с наклоненной головой.
Каждый день битва с племенем Вагэла становилась все ожесточеннее. Под командованием генералов Хэлянь Чжао и благодаря поддержке множества людей армия Великой Цин все еще была в пригодном состоянии. Однако в этот момент все впали в панику, и избалованные, наспех собранные военнослужащие показали свое настоящее лицо.
Воины и лошади смешались в одну кучу. Непонятно, сколько врагов действительно смогло проникнуть в лагерь, но множество людей было просто насмерть затоптано в ту хаотичную ночь.
Хэлянь Чжао услышал крики и вышел из шатра. Увидев, как какой-то из военных советников с трудом пытается пробраться к нему, он не смог сдержать свой гнев:
– Тот, кто не сможет собрать свои войска, пока горит палочка благовоний, будет казнен на месте!
– Главно… Главнокомандующий! Ваше Высочество, вражеская армия убила черт знает сколько людей исподтишка, и половина лагеря уже превратилась в преисподнюю! Все… так ужасно кричат, может ли быть такое, что… что к варварам прибыло подкрепление?
Хэлянь Чжао холодно уставился на воина, бросившегося к нему, а затем безжалостно осмотрел полыхающий лагерь, выдавив сквозь зубы:
– Это не более, чем несколько незначительных ночных нападений. Передайте приказ: те, кто введет кого-либо в заблуждение, чтобы подорвать боевой дух армии, и те, кто осмелится пренебречь приказами и бежать, будут казнены без права на помилование.
Увидев выражение лица генерала, его телохранители немедленно подхватили объятого ужасом воина, ловко зажали ему рот и потащили прочь.
– Готовьте лошадей! – крикнул Хэлянь Чжао.
В молодости он много времени провел на северо-западе, и неприятности в армии не были для него чем-то новым. Услышав шум борьбы, он понял, что это определенно не несколько вражеских воинов устроили пожар глубокой ночью. Хэлянь Чжао понимал, что тот советник на самом деле был прав. Скорее всего, войска племени Вагэла с трех направлений собрались вместе.
Понимал он и то, что армия Великой Цин давно не была той божественной армией тигров и волков, что раньше. Сам он не паниковал и все еще мог контролировать ситуацию, потому что, если бы он проявил хоть каплю неуверенности, все эти двести тысяч человек стали бы не больше, чем шумной и растерянной толпой.
Вдруг перед ним остановилась лошадь, и человек на ней тут же спешился; его доспехи все были в брызгах крови. Приглядевшись, Хэлянь Чжао узнал Хэ Юньсина. Тот вытер с лица кровь и пот, суровым голосом сказав:
– Генерал, сила огня выглядит пугающе, но ситуация уже под контролем. Посланный разведчик вернулся только что, сообщив, что приближаются три строя вражеских войск. Этот ничтожный генерал опасается, что варвары хотят воспользоваться хаосом, чтобы развернуть полномасштабную атаку и взять нас в клещи.
Хэлянь Чжао никак не отреагировал.
– Прошу генерала отдать приказ! – еще раз воскликнул Хэ Юньсин.
Боевого коня Хэлянь Чжао уже подвели к нему. Он взобрался на него, сжал в руке длинный меч и произнес:
– Юный хоу, вот-вот наступят осенние заморозки. У варваров нет ни провизии, ни еды. Они боятся, что не смогут пережить холода в этом году, и потому торопятся. Теперь судьба Великой Цин зависит от этого боя. Если…
Он легко улыбнулся, на его лице промелькнуло выражение непоколебимой жестокости.
– Если кто-то сегодня потерпит поражение и отступит, то искупить это он сможет только самоубийством!
Глава 68. «Верность долгу»
Хэ Юньсин вскочил на своего боевого коня, вплотную следуя за Хэлянь Чжао. В это мгновение былая вражда между ними рассеялась. Все вокруг затянул дым сражения. Юный хоу, давно мечтающий о напряженной военной службе, стремительно возмужал всего за несколько месяцев похода.
Кровь и пламя сформировали железную колыбель. Кровь и плоть очистили загрязненные ароматами косметики воды реки Ванъюэ.
Всадник на лошади впереди вдруг издал дикий рев, в сумерках его доспехи блеснули серебром. Лунный свет коснулся его и тут же беззвучно исчез.
Не смейся, коль в поле, как пьяные, мы упадем.
Ведь издревле скольких обратно война возвращает? [1]
[1] Одно из стихотворений о Лянчжоу за авторством Ван Ханя в переводе Александры Родсет.
Хэлянь Чжао убивал всех, кого видел. Южный варвар, свирепый, словно тигр, лишился головы от взмаха его меча. Солдат Великой Цин, безрассудно бросившийся в бегство, встретил безжалостный удар тяжелой сабли, и все содержимое его головы тут же разлетелось по округе.
В одно мгновение от первоначально сияющих доспехов не осталось и следа. И боевой конь, и сам Хэлянь Чжао были перепачканы в крови. Однако выражение его лица осталось все таким же холодным и суровым. Рыжий конь пронесся мимо, всадник повернул голову, и Хэ Юньсин узнал в нем Цуй Иншу.
– Ваше Высочество, правый фланг не выдерживает! – тяжело выдохнул тот.
– Отправьте лучников на самую вершину, – взглянул на него Хэлянь Чжао. – Когда закончатся стрелы, бросайте камни. Когда закончатся камни, бросайте трупы. Даже если вам придется раздавить их трупами, варвары должны быть раздавлены насмерть.
Он повернул голову, уставившись на Цуй Иншу взглядом свирепой змеи, и четко сказал:
– Генерал Цуй, сейчас не те времена, когда главнокомандующий Фэн нанес поражение Наньцзяну, понятно?
Цуй Иншу растерянно замер, словно Хэлянь Чжао был гостем из подземного мира, и услышал только, как тот холодно усмехнулся:
– Тогда его смерть была спланирована. Сегодня ради него мы не должны щадить свою жизнь.
Эти слова были наполнены массой непонятных намеков.
– Ваше Высочество, – невольно перебил его Хэ Юньсин.
– Мы можем продержаться, – спокойно произнес Хэлянь Чжао, даже не взглянув на него. – Моральный дух войска поддерживает понимание того, что здесь собраны сотни тысяч отборных солдат империи и что ошибки невозможны ни при каких обстоятельствах. Если сейчас все их надежды рухнут, что тогда останется?
Лицо Цуй Иншу помрачнело.
– Верно, этот ничтожный генерал понял.
Хэлянь Чжао улыбнулся, с силой хлестнул своего коня кнутом и помчался вперед.
Пока все предавались панике, он один сражался в первых рядах. Все его движения словно обладали некой поразительной силой. Одного взгляда на него хватало, чтобы людские сердца успокоились и последовали за ним навстречу острым клыкам племени Вагэла. Посреди хаотичной толпы будто бы прорвало дыру, куда водоворотом стягивало все больше и больше людей.
Варвары давно загрязняют срединные равнины и сеют смуту в народе. Так возглавь же отважных мужей, чтобы враз избавиться от заразы! На этой земле предавший родину будет казнен! [2]
[2] Цитата из «Доподлинных хроник династии Мин» (другой вариант названия: «Правдивые записи о правлении династии Мин»).
Он не щадил человеческие жизни ради собственного обогащения, вступал в сговор с продажными чиновниками, притеснял простой народ, устранял неугодных, не задумываясь о последствиях, преследовал честных и порядочных граждан, даже не забыл перед отъездом посеять семя вражды между наследными принцем и князем Наньнина… Хэ Юньсин сердито вытер пот с лица и с яростным криком последовал за Хэлянь Чжао.
В одно мгновение взявшаяся из ниоткуда стрела пронзила голову коня Хэлянь Чжао. Он тотчас протяжно заржал, едва не сбросив человека с себя, прошел еще два шага и с грохотом завалился на землю. Хэлянь Чжао спрыгнул с него, но вдруг прилетела еще одна стрела. Он не успел увернуться и чуть было не попал в ловушку, но, к счастью, стремительно подоспевший Хэ Юньсин ловко разрубил стрелу на части.
Когда Хэлянь Чжао выпал с седла, кто-то громко закричал:
– Никчемный главнокомандующий Великой Цин мертв! Главнокомандующий Великой Цин мертв!
Хэлянь Чжао выругался, оттолкнул лошадь и встал.
– Мертв я, мать твою.
Хэ Юньсин задумался на мгновение и понял, зачем тот показательно подставил себя под удар. Перепугавшись едва ли не до холодного пота, он тоже резко спрыгнул с лошади и крепко схватил его:
– Ваше Высочество! Ваше Высочество, пожалуйста, отступите! Если что-то случится…
Хэлянь Чжао схватил его за воротник. Короткое мгновение они смотрели друг на друга, после чего Хэлянь Чжао разжал руку, оттолкнул его на пару шагов и усмехнулся:
– Тогда ты сможешь вернуться и сообщить радостную весть моему младшему брату!
Затем он запрыгнул на другую лошадь и закричал:
– Идите сюда, варварские псы!
Взгляд Хэ Юньсина затуманился. Он с силой протер глаза и только тогда заметил, что они в неизвестный момент наполнились слезами.
Хэлянь Чжао использовал свою жизнь, что поднять дух солдат Великой Цин, которые уже готовы были разбежаться. Ночь продолжалась, и ручьи крови постепенно превратились в море.
На рассвете солнечные лучи из-за густых облаков и тумана пролились на все еще продолжающуюся битву. Все вокруг было завалено трупами людей и лошадей. Хэ Юньсин получил рану в плечо и потерял немало крови, несмотря на защиту брони, одежда плотно прилипла к его телу.
Он несколько ослаб, но все равно стиснул зубы и крепко сжал меч, не собираясь опускать руки. В ушах у него стоял грохот, из-за чего разум был не слишком ясным. Рана между первыми двумя пальцами правой руки разошлась, и пыль на его грубых ладонях мгновенно перемешалась с кровью и грязью. Облако пепла затянуло все вокруг.
Он не знал, сколько еще сможет продержаться.
Огневые снаряды закончились, все стрелы были выпущены, племя Вагэла поставило на кон все, в жестоком противостоянии с народом Великой Цин одних воинов сменяли другие. Из-за чрезмерной усталости взгляд Хэ Юньсина затуманился.
Вдруг какой-то человек стремительно прискакал к нему на лошади, спрыгнул с нее и громко приземлился на колени, как глиняная обезьяна. Хэ Юньсин долго смотрел на него и наконец узнал одного из телохранителей Хэлянь Чжао. Сердце его тотчас упало.
Стражник поднял на него взгляд, а затем резко хлопнул обеими руками по земле и прижался к ней всем телом.
Хэ Юньсин открыл рот, но его горло было настолько сухим, что он не смог издать ни звука.
– Хоу, хоу…
Хэ Юньсин чуть было не свалился с лошади, пошатнувшись всем телом, но крепко сжал поводья и лишь спустя долгое время с трудом выговорил:
– Отправь срочное сообщение. Скажи императору… и наследному принцу…
В Восточном дворце чашка чая выпала из рук Хэлянь И, расколовшись на три части.
Окраины потеряны, а перемазанные в крови чужаки двигались к своей следующей цели, столице, не встречая никакого сопротивления.
Цзин Ци тотчас понял, что его время на подготовку к бегству нужно сократить.
Хэлянь Пэй к этому моменту погрузился в кому, его дыхание всецело поддерживали лекарства придворных врачей. По сути, он был живым мертвецом. В приемных покоях императора наконец никто не ссорился.
Хэлянь И, глядя сверху вниз на придворных, никак не мог понять: кто же разрушил страну? Его отец-император? Чиновники? Его братья?
Однако его старший брат погиб в битве на северо-западе, и даже его труп не смогли собрать по частям… неужели тогда это был он сам?
Если вспомнить прошедшие годы, что он сделал?
Хэлянь И осознал, что не занимался ничем, кроме борьбы за власть. Он хотел дождаться момента, когда взойдет на престол и наверняка сможет привести страну в порядок. Однако по непонятной причине время замерло, и он лишился такой возможности. Теперь он наконец-то восседал высоко-высоко в главном зале, но было уже поздно.
Вдруг один из чиновников вышел вперед. Хэлянь И, окинув его растерянным взглядом, узнал в этом человеке Чжао Минцзи, бывшего министра финансов, нынешнего министра налогов. Сухой дряхлый старик низко поклонился ему и громко произнес:
– Ваше Высочество наследный принц, этот слуга хочет кое-что сказать.
Хэлянь И поднял руку и жестом подозвал его.
Чжао Минцзи достал манифест и обеими руками протянул его Ван У, а тот передал Хэлянь И.
Множество людей беззвучно покинули свои места и встали за спиной Чжао Минцзи.
– Ваше Высочество наследный принц, этот слуга прошлой ночью наблюдал за звездами, – произнес тот. – Белый тигр затмил свет пурпурной звезды [3]. Императорская звезда потускнела. Настали смутные времена. Этот слуга осмелится настоятельно просить Его Высочество наследного принца, во-первых, вступить в наследство и взойти на трон в качестве императора.
[3] Белый тигр (白虎 – báihǔ) – дух-покровитель запада. Пурпурная звезда олицетворяет империю. В данном случае это очевидная отсылка на варваров, пришедших с северо-запада.
Хэлянь И молча уставился на бесстрашно выстроившихся перед ним министров в ожидании «во-вторых».
Чжао Минцзи выдохнул и снова заговорил:
– Сейчас никто не в состоянии оказать сопротивление зверям племени Вагэла. Северная линия обороны столицы разрушена, казна опустошена, отборные войска почти целиком уничтожены. Продолжать вести войну невозможно. Прошу наследного принца как можно скорее принять решение.
Хэлянь И усмехнулся и тихо сказал:
– Враг ступил на наши земли и вредит нашему народу. Если я не буду сражаться, то кто тогда будет?
– В текущих обстоятельствах единственное возможное решение – отправить посла на переговоры и дать им все, что потребуют, – ответил Чжао Минцзи. – Ваше Высочество наследный принц, сейчас вам необходимо смириться с этим.
– Господин Чжао имеет в виду, что мы должны уступить врагам территорию и выплатить контрибуцию, с легкостью отдать этим чужакам половину нашей земли и ни капли не сожалеть? – все так же тихо спросил Хэлянь И с неопределенным выражением на лице.
Чжао Минцзи упал на колени, стукнулся лбом об пол и ответил:
– Ваше Высочество, сейчас не время строить из себя героя! Этот слуга умоляет Ваше Высочество издать указ о смещении границ на юг во избежание острия войны! Быть может, еще настанет день, когда мы сумеем снова поднять голову [4] и вернуться, взметнув клубы пыли!
[4] 东山再起 (dōngshān zài qǐ) – досл. Дуншанец (отшельник) вновь объявился (по легенде о том, как отшельник с горы Дуншань – бывший крупный чиновник – Се Ань 谢安 вернулся к государственной деятельности); обр. в знач.: возобновить (деятельность, карьеру), вновь прийти к власти, возродиться.
Хэлянь И кивнул без всяких мыслей и опустил взгляд на манифест в своих руках, закрепленный подписями всех шести министерств и девяти высших придворных чинов. Снова подняв глаза, он окинул взглядом опустившуюся на колени толпу за спиной Чжао Минцзи и вздохнул. Бросив манифест в руки Ван У, Хэлянь И встал, повернулся спиной к толпе и какое-то время смотрел на по-прежнему сияющую табличку над главным залом, украшенную золотыми иероглифами.
– Хорошо, – спокойно кивнул он, улыбнувшись.
Чжао Минцзи подумал, что он согласился, и собрался было отбивать поклоны, восхваляя мудрость императора, как вдруг Хэлянь И обернулся, взглянул на него и сказал:
– Господин Чжао хорошо продумал план разрушения страны.
Тотчас он взмахнул рукавом и приказал:
– Схватите Чжао Минцзи и всех, кто к нему примкнул, и выведите их отсюда. Если еще раз… если кто-нибудь еще раз решит поднять вопрос о переносе столицы, то прошу, прежде хорошенько взвесьте голову на своих плечах, господа.
Столица располагалась на больших равнинах. Если она попадет в руки врага, то северная половина страны тоже будет уничтожена. Чем это отличалось от падения империи?
Члены семьи Хэлянь не были хорошими людьми, но и трусами тоже не были. Старший брат, старший брат… если твоя душа еще здесь, не смейся над тем, как твой младший брат переоценивает свои силы.
Хэлянь И последовательно издал три указа. В столице было введено военное положение. Остатки императорской гвардии ждали врага наготове. Ежедневно несколько распоряжений отправлялись в Лянгуан и Наньцзян. Все, кто осмелился хоть полслова сказать о «переносе столицы», были брошены в тюрьму. Хэлянь И планировал биться не на жизнь, а на смерть [5].
[5] 背水战 (bèishuǐzhàn) – досл. сражаться спиной к реке.
После утренней аудиенции он приказал Цзин Ци задержаться.
Хэлянь И вздохнул, устало сел, будто его мышцы и кости больше не могли выдерживать давление, и лишь спустя долгое время мягко сказал:
– Бэйюань, присаживайся.
Ван У быстро подвинул стул. Цзин Ци поблагодарил его и сел, ожидая слов Хэлянь И, но тот словно блуждал в своих мыслях и просто смотрел на него, не издавая ни звука.
Немного подождав, Цзин Ци тихо кашлянул и напомнил о себе:
– Наследный принц?
Хэлянь И будто бы пришел в себя, промычал что-то в ответ, моргнул, и лицо его прояснилось. Потерев пальцами область меж бровей, он вздохнул и сказал:
– Я не спал прошлой ночью, потому силы на исходе.
Цзин Ци промолчал. Последние несколько дней не один Хэлянь И страдал бессонницей.
Хэлянь И вымученно улыбнулся и произнес, то ли обращаясь к Цзин Ци, то ли к самому себе:
– Когда будет решаться вопрос жизни и смерти, в столице развернется ожесточенная битва. Они уже достигли сельскохозяйственных земель, но беспокойство ни к чему не приведет. Чтобы нашлись те, кто даст отпор врагу, нужно воспитывать моральный дух.
Наблюдая за странным выражением на его лице, Цзин Ци не мог предугадать, что он хочет сказать.
Хэлянь И взглянул на него и крайне медленно произнес:
– Юный шаман – человек Наньцзяна. Пришло время вернуть заложника домой. Происходящее сейчас касается только Великой Цин. Не стоит впутывать чужаков, задерживая их в столице…
Цзин Ци вдруг замер и широко раскрыл свои персиковые глаза, неверяще глядя на Хэлянь И.
– Я слишком занят, чтобы отвлекаться на что-то еще, – продолжил Хэлянь И. – Пока войска племени Вагэла не подошли к городским стенам… ты проводишь его вместо меня.
Глава 69. «За алым пологом»
Словно не узнавая человека перед собой, Цзин Ци долгое время не мог прийти в себя, невидяще глядя на Хэлянь И.
– Почему у тебя такой глупый вид? – хмыкнул Хэлянь И.
Цзин Ци открыл рот, но не успел ничего сказать, как Хэлянь И жестом прервал его.
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Хоть шаман и заложник, его положение довольно высоко. Будучи принятым отцом-императором, он не должен вернуться назад слишком потрепанным. Поэтому я отправляю тебя проводить его.
Глубоко вздохнув, он медленно продолжил:
– Пока отец-император в таком состоянии, я не могу бросить все, а никто другой не подходит статусом… Как можно скорее отправляйтесь в путь.
Хэлянь И поднял взгляд на прислуживающего им Юй Куэя, и тот немедленно обеими руками протянул ему указ. Цзин Ци будто бы рефлекторно встал и опустился на колени.
Хэлянь И взял указ и передал ему со словами:
– Это желание и отца-императора тоже – отправить тебя сопровождать шамана в его путешествии. Я обычно не читаю указы старика вслух. Возвращайся в поместье пораньше и подготовь все необходимое.
Брови Цзин Ци слегка нахмурились.
– Ваше Высочество…
Хэлянь И бесстрастно протянул ему указ.
– Что? Даже в такое время ты все еще не подчиняешься приказу?
Хэлянь Пэй давно лежал без сознания. Какой приказ он мог отдать?
Хэлянь И вспомнил случай на заднем дворе княжеской резиденции, когда У Си произнес то шокировавшее всех заявление, так явно, словно это произошло вчера. Тогда это казалось ему смешным, он считал, что У Си грезит наяву; какие отношения мог иметь величественный князь Наньнина Великой Цин с чужаком из далеких краев?
Тогда он действительно верил, что, кроме берегов реки Ванъюэ, не существует места достаточно богатого, чтобы соответствовать образу жизни этого мужчины, и соответствовать сполна. Однако сейчас все это казалось вздором. Ничто не было вечным под луной. Волны в людском мире поднимались даже на ровном месте, что уж говорить о смутных безумных временах?
Большая часть элитных войск, имевшихся в распоряжении дворца, была потеряна в Ганьсу. Переброс войск из Наньцзяна и Лянгуана мог тянуться до бесконечности. Разве хищники племени Вагэла, что могли пройти тысячу ли за один день, дали бы им достаточно времени? Сражение за столицу, скорее всего, будет безнадежным делом.
Хэлянь И вдруг понял, что вне зависимости от того, были ли они связаны кровью, этот человек уже занял самое сокровенное место в глубине его сердца. Это чувство было трудно выразить словами.
Разве смог бы Хэлянь И смотреть… как он погибнет от рук чужаков вместе с некогда процветающим городом?
Цзин Ци был многообещающим молодым человеком, словно изгнанный в бренный мир небожитель, и должен был пить вино и жить, не зная грусти и волнений.
Наньцзян находился далеко, но юный шаман в будущем займет место Великого Шамана и наверняка не станет плохо с ним обращаться. Хоть там и были ядовитые испарения, Хэлянь И слышал и о покрытых зеленью горах, и о красивых людях тоже. Он говорил низким голосом из страха, что, лишь немного повысив его, начнет задыхаться и больше не сможет удерживать невозмутимый тон.
– Возьми указ, – сухо сказал он.
Цзин Ци поднял голову и посмотрел на него со сложным выражением на лице.
Хэлянь И отвел взгляд в сторону. Быть в разлуке с ним – просто думать о скорой разлуке с ним – ощущалось так, словно по сердцу полоснули ножом. Его поднятая рука начала слегка подрагивать.
– Цзин Бэйюань, возьми указ!
Цзин Ци спокойно прикрыл глаза, медленно подошел и принял указ обеими руками.
Хэлянь И провожал его спину взглядом, пока тот окончательно не скрылся из виду, а затем опустился на императорский трон, словно все силы вмиг покинули его тело. Наклонившись вперед, он согнул плечи и уткнулся лицом в сгиб локтя. Ширина, замысловатость императорского трона, сияние бесчисленных драгоценных камней – все это было холодным и мрачным, придавая ему еще более худой и изможденный вид.
Юй Куэй тихо стоял в стороне. Взглянув на наследного принца, он проглотил свой вздох.
Цзин Ци вернулся в поместье, прошел напрямую в кабинет и положил ладонь на неприметный старый маленький шкафчик в углу. Немного постояв там молча, он открыл три замка ключом, что был у него с собой, бросил указ внутрь и вынул небольшую бутылочку.
Сразу после он развернулся и вышел.
Как только он развернулся, его серьезное, пустое, торжественное выражение лица, больше похожее на маску, тут же исчезло, не оставив и следа. Люди снова видели лишь его легкую распущенную улыбку.
После того как Цзин Ци посреди ночи вызвали во дворец, У Си без всяких объяснений понял, что произошло нечто серьезное. Последние несколько дней в княжеской резиденции было необычно тихо. Люди Чжоу Цзышу, частенько приходившие выпить, уже очень давно не появлялись. Сам Цзин Ци тоже сновал туда-сюда, покидая поместье рано утром и иногда не возвращаясь даже после того, как зажигали фонари.
Сейчас же небо еще не начало темнеть. У Си тренировался на заднем дворе. Цзин Ци отпустил слуг и вошел один, не издав ни звука. Прислонившись к большому дереву, он скрестил руки на груди и просто смотрел.
У Си был полностью сосредоточен во время тренировок. Цзин Ци больше всего любил этот его невозмутимый взгляд: небеса могли обрушиться на землю, но он проигнорировал бы и это. Когда он занимался чем-то, то держал в голове только эту вещь. Поэтому, даже практикуя боевые искусства, он неизменно излучал покой.
Все потому, что его сердце было спокойно.
Меньше часа спустя он остановился, поднял голову, увидел Цзин Ци и улыбнулся. Его улыбка была такой искренней, что каждый, кто видел ее, не мог удержаться от желания улыбнуться в ответ.
– Почему ты сегодня так рано? – спросил У Си, подойдя ближе.
Цзин Ци поднял бровь.
– Наследный принц избавился от каждого, кто требовал переноса столицы. Никто не начинал спор.
У Си удивился, но кивнул, так как сам поддерживал это решение.
– На его месте я бы сделал это еще давно. Битва еще даже не началась, в чем смысл убегать?
Количество вопросов, действительно волновавших его, было весьма невелико и касалось только Наньцзяна. Людей, о которых он заботился, было еще меньше и все они были из близкого окружения. Он знал, что в окрестностях столицы есть военные лагеря, но не знал, сколько там людей и насколько они надежны. Вероятно, он был одним из немногих оптимистов, оставшихся в столице.
Цзин Ци не хотел ничего ему объяснять, поэтому с улыбкой кивнул.
– Вы оба думаете в похожем направлении. Великая Цин и Наньцзян смогут избежать конфликтов в будущем.
Он говорил, но глаза не отрывались от У Си. Словно два цветка персика, они приобретали какой-то неописуемый оттенок всякий раз, когда он смотрел на кого-то. У Си казалось, что его взгляд напоминал маленький крючок, который, зацепившись за сердце, заставлял его биться чаще.
– ...Почему ты так на меня смотришь? – сухо кашлянул он.
Цзин Ци беззвучно рассмеялся, уголки его глаз слегка изогнулись; обрамляющие их густые ресницы напоминали чернильные росчерки. Несколькими днями ранее в столице прошел сильный ливень, наступила ранняя осень, и на улице было немного прохладно, но он был одет так, словно все еще стояло лето. Пуговица на его воротнике либо расстегнулась сама по себе, либо никогда и не была застегнута, открывая взору белоснежную шею.
У Си тут же почувствовал, как сердце пропустило удар, а во рту пересохло.
Цзин Ци вдруг протянул руку, двумя пальцами поднял чужой подбородок и приблизился, словно заигрывая с юной госпожой.
– Выглядишь… красиво, – прошептал он.
У Си отступил на шаг назад, не понимая, как на это реагировать.
