Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 40 страниц)
Подобно противостоянию старого лиса, который за сотни лет невзгод привык к бушующим морям и стихающим волнам, и маленького волчонка, который шел тернистым путем и отказывался повернуть назад, даже потерпев жестокое поражение, эти двое стояли друг напротив друга и отказывались уступать.
Долгое время спустя Цзин Ци тяжело вздохнул, поднял запястье У Си и нацелил его окровавленный кулак на самого себя, тихо сказав:
– Ударь меня, отведи душу.
У Си сжал кулак так сильно, что даже его предплечье задрожало.
Вдруг он отбросил руку Цзин Ци и замахнулся. Цзин Ци даже не моргнул, когда кулак У Си едва не задел его щеку и ударил пустоту. Яростный ветер, поднятый этим движением, заставил несколько прядей на висках Цзин Ци покачнуться вслед за ним.
У Си глубоко вдохнул и прошептал:
– Я не ударю тебя. Ты сделал это для моего блага.
Цзин Ци слегка удивился, но выслушал продолжение его слов:
– Должно быть, в глазах твоего народа нет разницы между темными шаманами и нами. Они... люди семьи Хэлянь готовы прибегнуть к чему угодно в борьбе за императорский трон. Если бы Хэлянь Чжао узнал, что Хэлянь Ци связан с темными шаманами, то не отпустил бы его так легко... Я знаю, что ты просто обеспечил мне жизнь перед Хэлянь Чжао.
Из множества детей Наньцзяна только один избирался преемником Великого Шамана. Разумеется, он обладал превосходными природными данными и удивительным умом. Лишь некоторые вещи он понимал в душе, но не спешил выполнять, упрямо сжимая зубы и отказываясь склонять голову, словно не признавая свое поражение этому черно-желтому миру.
Столица империи напоминала чан с краской: лишь некоторые могли остаться прежними, увидев ее великолепие [3].
У Си покачал головой и собрался с силами, чтобы снова повторить:
– Ты сделал это для моего блага...
– Только сейчас я понял, что ты с самого начала был прав.
***
Примечания:
[1] 玉皇大帝 (yùhuáng dàdì) ― Верховный владыка Нефритовый государь (верховное божество у даосов, почтенное имя Нефритового императора). 观世音菩萨 (guānshìyīn púsà) ― Гуаньинь, Авалокитешвара (бодхисаттва, воплощение бесконечного сострадания всех Будд)
[2] 茅厕里的石头，又臭又硬 (máo si lǐ de shí tou yòu chòu yòu yìng) ― как камень [из которого сделан пол] в уборной – вонючий и твердый; обр. твердолобый, своевольный, упрямый.
[3] 花红柳绿 (huāhóngliǔlǜ) ― цветы ― красны, ива ― зелена (обр. в знач.: а) пышный (о растительности); б) яркий, свежий (о цвете); в) естественный, натуральный).
Глава 26. «Невыразимая тоска»
Звук пипы напоминал звон нефритовых бусин, разбивающихся о тарелку. Он мягкой неизвестной мелодией лился из крохотной вышивальной лавки, свежий и чистый, словно текущий по сельской местности ручей, бьющийся о берега человеческих сердец.
Чжоу Цзышу какое-то время прислушивался к нему снаружи, а затем наконец вошел. Звук пипы резко оборвался, но очарование музыки все еще витало в воздухе. Молодая девушка за инструментом встала, опустила голову и поклонилась, сложив рукава и спрятав в них ладони:
– Молодой господин Чжоу.
– Церемонии ни к чему, барышня Су, ― поспешно ответил Чжоу Цзышу.
Она была слегка накрашена: вишневая подводка в уголках ее глаз от насыщенного цвета стремилась к светлому, слегка приподнималась и рассеивалась на висках, словно облака, подчеркивая белое, будто снег, лицо. Голос, которым она разговаривала, был ниже и глубже того, которым она пела. В отличие от звонких и резких голосов обычных женщин, он обладал странной привлекательностью.
Ее ласковые слова и полные благопристойной умеренности движения не имели ничего общего со скучными дамами из благородных семей, которые не осмеливались выйти на улицу, и неинтересными певичками из квартала красных фонарей, жесты которых были омыты чувственными наслаждениями.
Чжоу Цзышу не сдержал вздоха: «Какой мужчина устоит перед такой женщиной?»
– Цинлуань, ступай, отдохни. Мне нужно поговорить с Цзышу, ― произнес Хэлянь И.
Су Цинлуань молча подняла пипу и удалилась. Лишь после этого Хэлянь И мягко кивнул:
– Цзышу, присаживайся.
Чжоу Цзышу сел напротив и со смехом сказал:
– Его Высочеству наследному принцу действительно очень везет с женщинами.
Хэлянь И, казалось, улыбнулся, но очень мимолетно и небрежно. Подняв голову, он уставился в окно и погрузился в свои мысли. Чжоу Цзышу всегда тонко чувствовал ситуацию, потому тоже молчал, налил себе фруктового вина и прищурил глаза от удовольствия.
Какое-то время спустя Хэлянь И тяжело вздохнул:
– Все произошедшее с Цай Цзяньсином ― дело рук Бэйюаня.
Это был не вопрос, а четкое утверждение.
– Сложно сказать, ― улыбнулся Чжоу Цзышу. ― В любом случае, театральные труппы столицы радостно подхватили новую историю о наложнице министра, сбежавшей вместе с любовником после смерти мужа. Ходят слухи, будто кто-то видел, как главный управляющий резиденции первого принца в тот день помогал беременной женщине забраться в паланкин. После тщательного рассмотрения оказалось, что это действительно госпожа Ху из семьи Цай.
Хэлянь И пригвоздил его взглядом и холодно ответил:
– Зачем ты притворяешься? Разве не он поручил тебе провернуть этот трюк, чтобы волна слухов наполнила весь город зловонием?
Чжоу Цзышу знал, что Хэлянь И презирает подобное, потому лишь улыбнулся и промолчал.
Спустя какое-то время Хэлянь И снова спросил:
– Зачем ему чинить неприятности Цай Цзяньсину? Я размышлял над этим несколько дней и составил общее представление, но все еще не могу понять его до конца.
– Князь имеет далеко идущие планы, ― небрежно заметил Чжоу Цзышу. ― Если даже наследный принц не может понять его намерений, то как это сделать простолюдину? Однако князь никогда ничего не делает без причины и к тому же знает, когда нужно остановиться. Его Высочеству наследному принцу не о чем беспокоиться.
– О чем мне беспокоиться? ― горько улыбнулся Хэлянь И. ― Он с детства был вечно что-то недоговаривающим сорванцом. Годы прошли, и теперь даже я не могу понять его.
Чжоу Цзышу вздрогнул. Он привык скитаться по цзянху, выполнять кропотливую работу и разбираться с мыслями, постоянно крутящимися в голове. Однако в конце концов он отличался от людей, которые с детства были погружены в водоворот интриг императорского двора, и мог допустить ошибку. Чжоу Цзышу понял, что совершил ошибку, услышав слова Хэлянь И, ― фраза «имеет далеко идущие планы» никогда не должна была быть произнесена перед наследным принцем.
Он тотчас потупил взгляд и тихо сказал:
– Князь делает это ради наследного принца. Если наследный принц доверяет ему...
Чжоу Цзышу вдруг вспомнил о Су Цинлуань. Он часто сопровождал Хэлянь И на выступления Су Цинлуань, поскольку происходил из цзянху, не имел титула и не обращал внимания на формальности. Сначала он не заметил, но со временем понял, что эта барышня в профиль очень напоминала одного человека. Эта мысль пришла ему в голову в середине предложения, поэтому он решил не заканчивать.
Хэлянь И поднял глаза и посмотрел на него.
В этот момент взгляд всегда благовоспитанного Его Высочества наследного принца заставил сердце Чжоу Цзышу сжаться от дурного предчувствия. Казалось, в глубине этих глаз скрывалась бездонная бездна.
Его Высочество в конце концов был наследником престола. Обычно он относился с уважением к мудрецам и милостиво ― к просто образованным людям, но мог и пренебречь положением, чтобы выпить вина и развлечься в хорошей компании. Никто не мог понять, что было у него на сердце.
Вдруг Хэлянь И улыбнулся и тихо сказал:
– Отец-император собирается на празднике по случаю своего дня рождения объявить высочайшую волю, которая благословит меня и внучку императорского наставника Суна.
– Значит, все решено? ― поспешно ответил Чжоу Цзышу. ― Разрешите поздравить Ваше Высочество.
– Однако, когда я рассказал вам об этом в прошлый раз, все удивились, один лишь ты взглянул на Цзин Бэйюаня, ― размеренно произнес Хэлянь И. ― Этого я не понял.
Чжоу Цзышу побледнел:
– Этот простолюдин...
По его спине начал стекать холодный пот.
Однако Хэлянь И лишь тяжело вздохнул:
– Вот видишь, я еще ничего не сказал, а ты уже нервничаешь. Почему вы все такие?
Он поднял голову и спросил, глядя на Чжоу Цзышу:
– Тогда ты подумал: «Человек, которого так жаждет наследный принц, прямо перед ним. Зачем он сказал это? Неужели хочет проверить его чувства?», верно?
Такое можно осознавать в своем сердце, но позволить узнать другим недопустимо. Чжоу Цзышу запутался в мыслях, не в силах понять, зачем Хэлянь И о таком рассказывать. Потому он мог лишь отойти на несколько шагов и опуститься на колени:
– Этот ничтожный простолюдин не должен был строить столь бессмысленных предположений. Это... преступление заслуживает самой суровой кары, Ваше Высочество наследный принц...
– Встань. Зачем делать много шуму из ничего? ― усмехнулся Хэлянь И. ― Разве это настолько серьезное дело? Если ты это разглядел, то пусть так и будет. Не могу же я приказать выколоть тебе глаза.
Услышав это, Чжоу Цзышу почувствовал, как ужас еще сильнее охватил его.
– Встань, ― тихо продолжил Хэлянь И. ― Что еще я могу сделать? Пока он остается перед моими глазами, пока он в порядке ― этого достаточно. Наверняка ты уже понял, какой он человек. Разве не был бы я абсолютным глупцом, если бы посадил его под замок и держал подле себя? Я еще способен различить, что важнее: дела страны или личные чувства. Не думай, что я любитель нелепых поступков.
Чжоу Цзышу слегка перевел дух, поднялся на ноги, но не осмелился снова сесть.
Вздохнув, Хэлянь И продолжил:
– Если бы он мог приносить хотя бы в половину меньше беспокойств, как Цинлуань, и не раздражал меня целыми днями, было бы прекрасно.
Когда наступила поздняя весенняя тоска, кто-то одиноко стоял посреди опавших лепестков, и следил, убитый горем, за парой ласточек, уносящихся прочь в танце моросящего дождя.
Хэлянь И еще не лишился рассудка: зная, что звон капель затяжного дождя вызовет лишь неприязнь, стоит ли поддаваться короткому мгновению блаженства и клясться в любви на горе Лишань?
Однако, ухватившись за мимолетный силуэт, мгновенье забытья и радость тоски по возлюбленной, еще можно затеряться в далеко текущем маленьком ручейке. Возможно, со временем юношеские чувства рассеются и наконец исчезнут без остатка.
– В последние дни он немало всего предпринял, но... ― добавил Хэлянь И. ― Я до сих пор беспокоюсь. Присмотри за ним еще немного.
Чжоу Цзышу поспешно поклонился, повинуясь его приказу. Слегка кивнув головой, Хэлянь И махнул рукой:
– Можешь идти. Хочу побыть в одиночестве.
Не успел Чжоу Цзышу переступить порог, как услышал голос Хэлянь И:
– Цзышу, случившееся сегодня должно остаться между нами. Если...
Чжоу Цзышу резко повернул голову и увидел, что юный наследник все еще сидел на прежнем месте, наполовину скрытый тенью спадающего занавеса, и ни одной эмоции не было на его лице. Один лишь взгляд, полный жестокости, словно от желания сожрать человека живьем, вызывал дрожь в сердце.
– Ваше Высочество, когда речь заходит о молчании, этот простолюдин надежнее мертвеца, ― тихо ответил Чжоу Цзышу. ― Прошу, будьте спокойны.
Хэлянь И лишь устало махнул рукой.
В мгновение ока жизнь во дворце забурлила. Хэлянь Пэй праздновал свой пятьдесят пятый день рождения: к худу или к добру, но это была круглая дата, и, хотя точка в деле Вэй Чэна еще не была поставлена, атмосфера держалась оживленной. Всем сыновьям и внукам императора, а также гражданским чиновникам и генералам приходилось ломать голову над подарком.
Конечно, Хэлянь Чжао не мог на день рождения государя преподнести ему одного лишь кота, подаренного Цзин Ци, иначе его репутация «первого принца, поощряющего излишества в удовольствиях» получила бы обоснование. Подарком Его Величеству должен был стать набор ортодоксальных безделушек для тысячелетних черепах, воплощающих фразу «Желаю счастья большого, как море, и долголетия, как у гор». Поэтому Хэлянь Чжао за несколько дней до праздника посетил дворец, чтобы выразить почтение отцу и подарить ему кота.
Он сказал, что его подчиненные нашли этого кота у одного выдающегося человека из народа, а он не осмелился держать такое сокровище у себя, поэтому принес во дворец в надежде, что это поможет отцу-императору рассеять тоску и послужит выражением его сыновьей почтительности.
Демонстрация сыновьей почтительности с помощью домашнего животного сделала Хэлянь Пэя невероятно счастливым ― он тут же пожаловал сыну кучу наград. Если бы Его Величество окончательно растерял рассудок, то пожаловал бы Хэлянь Чжао титул «Принца крови с ароматом кошки».
Хэлянь Пэй отчасти остался ребенком: получив что-то хорошее, он тотчас желал похвастаться этим перед всеми. Он даже специально покинул дворец, чтобы посетить поместье князя Наньнина, отдохнуть за едой и показать Цзин Ци прекрасное выступление. Перед передачей Хэлянь Чжао о коте заботились в княжеской резиденции более десяти дней, потому все уже успели к нему привыкнуть. Однако при виде восторга Его Величества никто не смог сказать правду ― им пришлось сопровождать императора и всем вместе изображать удивление. Цзин Ци не знал, плакать или смеяться.
В эти дни плохое постоянно чередовалось с хорошим. Хэлянь Чжао определенно обогнал Хэлянь Ци на один шаг ― ни к чему говорить, как его это обрадовало.
Когда стало известно о свадьбе наследного принца, один старый лис с очень чутким обонянием заприметил, что за спиной Его Высочества наследного принца, чья репутация ни разу не пострадала, стоит некая сила.
Хэлянь Ци наконец понял, что значит «вести себя скромно и сдержанно», и замял дело Темных Шаманов. Цзин Ци поручил Чжоу Цзышу выяснить подробности, но, на удивление, даже тому пока не получилось ничего разузнать. Очевидно, второй принц был очень осторожным и осмотрительным.
Спустя полгода Лу Шэнь попал в министерство финансов, где наконец смог расправить крылья и продемонстрировать свой талант. Кроме того, Цзин Ци помогал ему налаживать связи и вдевать нитки в иголки, потому какое-то время все шло прекрасно.
Впрочем, поместье князя Наньнина приобрело еще одного «ученика». С того дня, как Цзин Ци узнал, что У Си спит всего четыре часа в сутки, а остальное время посвящает боевым искусствам, он больше не пытался бессовестно вытащить его повеселиться. С другой стороны, У Си привык заглядывать в поместье князя Наньнина каждый день на какое-то время после обеда ― обычно когда Цзин Ци просыпался после дневного сна. Все это время Хэлянь Пэй безуспешно посылал учителей в поместье молодого шамана. Дурная привычка Цзин Ци поучать всех вокруг наконец смогла проявить себя. Каждый раз, как они садились пить чай, Цзин Ци без умолку болтал о северных землях.
У Си был прекрасным учеником: он никогда не относился к словам Цзин Ци пренебрежительно, только потому что они оба были одного возраста. Пока человек прав, пока он образован, пока у него можно учиться, У Си будет слушать со всем вниманием даже рассказы подающей чай служанки, не говоря уже о Цзин Ци, и никогда не перебьет.
Цзин Ци был праздным ленивцем, но это не значит, что он не читал ― скорее, он читал в прошлой жизни и желания повторять у него не было. Он понимал все: философские каноны, исторические трактаты, изречения мыслителей, собрания поэзии и прозы. Раньше он учился вместе с принцами во дворце и приобрел определенные знания. К тому же его кругозор был намного шире, чем у старых учителей, которые получили классическое образование. Его речь, наполненная прекрасными цитатами, никогда не была скучной и монотонной. Иногда он отклонялся от темы, связывал «четыре книги и пять канонов» сначала с частным записями императорского дворца, а затем с военной стратегией и не возвращался обратно.
У Си слушал его с жадностью.
Однако, возможно, из-за своего характера он испытывал некоторое замешательство каждый раз, как речь заходила об искусстве стратегии.
Однажды Цзин Ци, рассказывая об истории, упомянул борьбу нескольких государств за господство во время прошлых династий.
– Так называемый «союз» существует, только пока люди разделяют одну цель, ― восторженно сказал он. ― Нет вечных врагов, как нет и вечных друзей. Сначала одна сторона ведет себя показательно покорно, а затем, обнаружив слабость противника, немедленно наносит удар по жизненно важным точкам, использует подкуп и привлечение на свою сторону, чтобы заставить его уступить. Нельзя слишком стараться, иначе это будет выглядеть глупо и создаст невыгодные условия. Действовать нужно хладнокровно и невозмутимо, но при этом так, чтобы все выглядело, как совпадение.
У Си кивнул:
– Точно так же, как ты справился с Хэлянь Чжао.
Цзин Ци выпрямился и весело ответил:
– Правильно, но этого недостаточно. Знаешь, чего не хватает?
Глава 27. «Ночной показ в Зале орхидей»
– Хочешь сказать, что подобные союзы ― всего лишь притворство, лишенное искренности и долговечности? ― после некоторого раздумья спросил У Си.
Цзин Ци втайне похвалил этого подающего надежды юношу, а затем ощутимо стукнул У Си по плечу появившимся из ниоткуда веером. У Си знал, что силы в его руках нет и удар не может быть болезненным, потому даже не попытался уклониться, а лишь терпеливо спросил:
– Я ошибся?
– Нет, ты попал в точку, ― ответил Цзин Ци, со вздохом покачав головой. ― Подобным союзам нельзя доверять. Как говорилось в древности, муж и жена по природе своей ― птицы одного леса, но перед лицом опасности даже они разлетаются в разные стороны [1]. Что уж упоминать столь несерьезные союзы...
У Си наморщил брови. Цзин Ци, увидев неодобрительное выражение на его лице, тихонько кашлянул и отмахнулся от вопросов:
– Это было образное выражение. Просто образное выражение.
Как и ожидалось, У Си воспринял это слишком серьезно и сказал:
– Муж и жена связаны на всю жизнь. Зачем использовать по отношению к ним такие грубые сравнения как «птицы одного леса» и «разлетаться в разные стороны»?
Цзин Ци было лениво спорить с ним о подобной мелочи, потому он махнул рукой:
– Я сказал это, не подразумевая ничего такого. Просто пропусти мимо ушей.
У Си нахмурился: по какой-то причине небрежность Цзин Ци расстроила его. Однако его мысли занимал недавно затронутый вопрос, потому он решил отложить эту тему и вернуться к ней позже.
Спустя долгое время У Си пришел к выводу, что этот человек, казалось, всегда смеялся вместе со всеми и слепо плыл по течению, но на самом деле не принимал близко к сердцу чужие слова. Внешне он очень быстро признавал свои ошибки, но внутренне не придавал этому большого значения и вскоре забывал.
Цзин Ци потер нос и решил побыстрее вернуться к все более неуместной теме:
– Как ты и сказал, ни о каком заискивании и ни о какой дружбе не может быть и речи. Так называемый «союз» ― это договор об одновременном нападении и отступлении. Однако договор не веревка. Если кто-то нарушит свое обещание и предаст союзника, ничего не поделаешь.
Подумав о том, что люди Дацина действительно ужасны, У Си нахмурился: мало того, что после заключения союза они могут нарушить обещание, так еще и не гнушаются предательством.
Он услышал, как Цзин Ци продолжил:
– Нельзя стать союзниками, разделив одно лишь наслаждение, но не узнав общего горя, ― продолжил Цзин Ци. ― Ты не должен в поте лица пытаться привлечь союзника на свою сторону, чтобы в критический момент, нуждаясь в помощи больше всего, получить нож в спину и остаться без подкрепления. Скажи, как этого достичь?
Помолчав некоторое время, У Си покачал головой:
– Я бы не стал заключать союз с подобными людьми. Все мои друзья ― надежные и заслуживающие доверия люди. А как ты достигнешь этого в будущем с Хэлянь Чжао?
– Расскажу тебе два маленьких секрета: первый ― принуждение, второй – подкуп, ― улыбнулся Цзин Ци. ― Принуждение ― значит завладеть его слабостями и затащить в одну лодку с собой. Ты должен быть уверен, что если потонешь ты, то и он тоже, а если потонет он, то тебе будет безразлично ― это и есть наивысший уровень принуждения. Подкуп ― еще более простое дело. Смертные желают богатства, красоты, власти и удовольствия. Нужно лишь найти достаточно сильный рычаг воздействия ― и человек согласится на что угодно.
Это прозвучало настолько откровенно, что У Си почувствовал тошноту, подступившую к горлу. Столько бы он ни думал, возражения не находились, потому что слова Цзин Ци действительно имели смысл.
– Тогда зачем все это? ― долгое время спустя со вздохом спросил он. ― Тоже ради власти, богатства, красоты и удовольствия?
– Если бы все было так, я не стал бы обсуждать это с тобой. Почему это не так? Вся страна находится в руках Его Величества, но разве он не ест еду для одного человека, не спит в одной кровати? Никто не видел, чтобы он спал в карете, объезжая столицу посреди ночи, ― Цзин Ци, беззаботно улыбаясь, привычно прищурил глаза, вздохнул, встал и потянулся: ― Просто чтобы выжить.
У Си погрузился в молчание.
Как раз в этот момент в комнату вошел Пин Ань, протянув Цзин Ци список подарков:
– Господин, пожалуйста, просмотрите подарки по случаю бракосочетания Его Высочества наследного принца и скажите, есть ли что-то неподходящее.
Со дня объявления величайшей воли до начала подготовки, за которую отвечали Министерство церемоний и Дворцовое управление, прошла весна и наступила осень. Всевозможная суета закончилась, день свадьбы наконец приближался. Цзин Ци взял список, просмотрел его, посчитал все удовлетворительным и кивнул:
– Все прекрасно, пока подарки на свадьбу Его Высочества наследного принца не превзойдут подарки его братьев.
Пин Ань кивнул в знак понимания.
Цзин Ци, будто вспомнив что-то, повернулся к У Си и спросил:
– Свадьба наследного принца в следующем месяце, ваши подарки готовы?
– Я слышал об этом и попросил Ну Аха помочь, ― кивнул У Си. ― Также сказал ему обратиться к Пин Аню, если он в чем-то не уверен.
– Просто убедись, что все соответствует требованиям, ― кивнул Цзин Ци. ― Наследный принц не будет беспокоить тебя по этому поводу. В твоем особенном положении лучше не высовываться.
Однако У Си уже думал о совершенно другом.
– Разве император не говорил в начале года, что хочет женить наследного принца? ― спросил он.
– Поскольку наследный принц ― следующий в очереди и в будущем займет престол, он должен жениться на наследной принцессе, ― объяснил Цзин Ци. ― Из-за множества правил подготовка Министерства церемоний занимает очень много времени. Нужно изучить календарь и выбрать благоприятную дату. Вот почему все затянулось до сегодняшнего дня.
– Понимаю. У нас бывает столько же проблем, когда знать заключает брак. Но... ― нахмурился У Си. ― Что делать госпоже Су?
Цзин Ци моргнул, не зная, как реагировать на его слова:
– А? А что с ней?
У Си понял, что они разговаривают на совершенно разных языках, поэтому сказал прямо:
– Наследный принц так хорошо относился к госпоже Су, а теперь собирается жениться на другой. Ладно, если он хочет жениться на другой, но зачем было так часто навещать госпожу Су в эти полгода?
Сказав это, он нахмурился:
– Наследный принц не должен так себя вести.
– Так пойди и скажи ему это, ― беспомощно ответил Цзин Ци.
– Ты такой же? ― осуждающе посмотрел на него У Си.
Цзин Ци удивленно подумал про себя: «Как это связано со мной? Разве это не несправедливое обвинение?» ― но в конце концов, выдавил из себя улыбку и возразил:
– Когда я так поступал? Почему ты несправедливо обвиняешь людей?..
– Господин.
Не успел он закончить, как в комнату вошел Цзи Сян и протянул ему приглашение:
– Молодой хоу передал князю. Он сказал, что сегодняшний День всех влюбленных ― самое время для посещения Зала орхидей, и попросил князя почтить его своим присутствием.
Это приглашение было особенным ― обернутое розовым шелком и с изящным цветочным узором по краям. Стоило его раскрыть, как благоухание ударило в ноздри. Цзин Ци тотчас все понял и подумал, что этот несчастный ребенок Цзи Сян специально подобрал момент, чтобы войти и дать ему пощечину.
У Си, обладающий острым обонянием, почувствовал, как защекотало в носу от слишком сильного запаха, и невольно потер его рукой. Он любопытно взглянул на приглашение, но, будучи человеком воспитанным, не стал расспрашивать о чужих вещах.
– Еще молодой хоу сказал, что если юный шаман согласится оказать ему честь, то тоже может прийти, ― продолжил Цзи Сян. ― Такая возможность выпадает всего раз в три года. В прошлый раз шаман был слишком молод и не имел возможности присутствовать. Пропустите в этом году ― придется ждать еще три. Хоу сказал, что уже забронировал отдельную комнату.
Хэ Юньсин действительно стремится создать в мире хаос!
– Куда он приглашает нас? ― спросил У Си.
– Раз в три года в нашем Дацине проводятся осенние экзамены. Каждый раз на них отбирают таланты, первых среди сильнейших в искусстве и военном деле, которых выдвигают на должности, ― с искренней улыбкой объяснил Цзи Сян. ― Полагаю, вы знакомы с господином Лу? Он «чжуанъюань», первый кандидат на высокую должность, занявший высшее место на осенних экзаменах. Надо полагать, молодой шаман знает, кто такая первая среди красавиц?
У Си не совсем понимал, почему пригласительная карточка была столь необычной. Повернувшись к Цзин Ци, он заметил, что этот «человек высокой морали» смущенно избегает его взгляда, опустив голову и потягивая чай.
– В прошлый раз Его Высочество наследный принц сказал, что это Госпожа Луна, ― улыбнулся У Си.
– Верно, ― просиял Цзи Сян. ― Все эти барышни пользуются покровительством знати. В столице существует традиция, согласно которой Госпожа Луна в конце каждого года исполняет песню на реке Ванъюэ. Однако красивых девушек не меньше восьми сотен. Чтобы таланты не оказались погребены в земле, было принято решение устраивать грандиозное мероприятие раз в три года. Раньше оно называлось «Собрание прекрасных цветов», но Его Величество решил, что это слишком посредственно звучит, и изменил название на «Ночной показ в Зале орхидей», что означает...
Голос Цзи Сяна резко оборвался: в конце концов, он не отличался изящностью и утонченностью, поэтому даже долгое время спустя не смог понять смысл названия.
– Разве это не фраза: «Прекрасная добродетельная девушка в зале, полном орхидей, так далеко, что тоска по ней ядом отравляет мое сердце», которую Его Величество в шутку произнес в молодости? ― улыбнулся Цзин Ци.
– Верно, именно эта фраза! ― улыбнулся Цзи Сян. ― Хозяйки всех публичных домом и владельцы бродячих трупп, которым еще только предстоит завоевать популярность, отправят туда своих девушек, чтобы показать их красоту и таланты. Даже барышни из благородных семей, если захотят оказать всем честь, тоже примут участие. Это будет торжественное собрание прекрасных цветов. Если прелестная девушка приглянется благородным господам, то через три года, возможно, получит титул следующей Госпожи Луны.
– Хочешь сказать, что все самые красивые девушки столицы примут участие в этом мероприятии? ― спросил У Си.
– Верно, это...
Не успел Цзи Сян договорить, как Цзин Ци прервал его взмахом руки:
– Это всего лишь сборище певичек и дешевых актеров, предоставляющих развлечения тем, кто их желает. У кого хватит наглости отдать достойную девушку из приличной семьи на оценку толпе? Все эти люди ничем не отличаются от домашних птичек, кошек и собак. Не слушай вздор, который несет этот негодяй Цзи Сян. Это не более чем способ повеселиться за компанию, забава ради забавы, не больше. Если хочешь сходить туда сегодня вечером, могу взять тебя за компанию.
У Си помолчал какое-то время, а затем спросил:
– Барышня Су тоже участвовала в этом?
– Разве это не негласное правило? ― ответил Цзи Сян. ― Любая Госпожа Луна участвует, иначе где им всем получить шанс привлечь внимание благородных господ и прославиться?
Цзин Ци посмотрел на У Си и слабо улыбнулся.
У Си тотчас понял: Цзин Ци все это время увиливал и говорил загадками, чтобы этим разговором ответить на его слова о наследном принце: Су Цинлуань ― просто игрушка в глазах общественности, которая имеет ценность, потому что находится на вершине славы, но больше ничего у нее нет. Она не может сравниться с женой наследника престола, воспитанной в благородной семье. Нельзя жениться на двух женщинах, но никто не говорил, что женатый мужчина не может играть с птичками и кошками.
Благородные люди и простолюдины таковы, лишь потому что очарованы славой и властью в золотой обертке.
Однако слова «повеселиться за компанию» У Си считал неприемлемыми.
После некоторого молчания он кивнул:
– Хорошо, я зайду к тебе сегодня вечером.
***
Примечания:
[1] 夫妻本是同林鸟，大难临头各自飞 ― «муж и жена по природе своей ― птицы одного леса, но даже они перед лицом опасности разлетаются в разные стороны». Эта поговорка указывает на слабые брачные узы и означает, что муж и жена вместе, только когда условия тому соответствуют, а как только возникают трудности ― каждый становится сам за себя.
