Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 40 страниц)
Седьмой Лорд
Перевод: monsoon translations
Автор: Priest;
Количество глав: 78;
Жанры: драма, исторические события, романтика, мистические существа, BL;
Краткое описание:
Седьмой раз вступив в цикл перерождения, князь Наньнина, Цзин Бэйюань, оказался в прошлом, когда все еще только начиналось. Получив второй шанс, он должен был решить, пришло ли, наконец, время отпустить свои чувства. Однако вместе с тем ему предстояло справиться с молодой, невинной силой природы, которая внезапно ворвалась в его и без того сложную жизнь.
Том
1.
Весна никого не ждет. Глава 1. «Семь эфемерных жизней»
В нашей первой жизни мы стали бы каменными могильными курганами, наша любовь была бы неразделима.
В нашей второй жизни мы разрушили бы скалы, соединив нашу судьбу брачными узами и взлетев парой [1].
В нашей третьей жизни мы сожгли бы нефрит, дав клятву присматривать друг за другом в жизни и после смерти.
Цветы равноденствия [2], распустившиеся вдоль дороги, были алыми, будто кровь. Воды Реки Забвения текли спокойно: три тысячи лет на восток, потом три тысячи лет на запад. Блуждающие души [3] приходили и уходили; они ступали по дороге в Подземный мир через Мост Беспомощности, выпивали чашу супа забвения [4] и забывали все, что происходило в их прошлых жизнях.
Люди каждый день пересекали Камень трех существований [5], но никто и никогда не обращал на него внимания, доказывая, что цикл жизни и смерти – просто фаза помутнения разума.
Рядом с камнем кто-то сидел.
Человек, которому при ближайшем рассмотрении было едва больше двадцати, облаченный в повседневное черное одеяние с широкими рукавами, повернулся спиной к душам, шагающим по дороге на тот свет, лицом к холодному твердому камню. На бедре у него висела грубо вырезанная флейта; распущенные волосы свободно рассыпались по плечам, белые, будто снег. Он просто сидел с закрытыми глазами, не зная, спит или бодрствует, по-видимому, не осознавая того факта, что некто наблюдал за ним в течение очень долгого времени.
Ху Цзя был недавно назначенным призрачным чиновником и жил здесь всего около сорока лет. Он ни разу с того самого момента, как начал наблюдать за седовласым мужчиной, не видел, чтобы тот сдвинулся хотя бы на цунь. Каждый раз после доклада о своей работе Ху Цзя стоял здесь и некоторое время смотрел на человека.
Подземный мир представлял собой царство теней, однако здешние призраки мало отличались от тех, кто обитал в верхнем мире средь бела дня. Когда Ху Цзя время от времени пребывал в подавленном настроении, он пристально смотрел на спину этого мужчины и вскоре начинал чувствовать непринужденность. Его ум странным образом успокаивался и наполнялся тишиной, подобно сидящей фигуре.
Внезапно на плечо Ху Цзя легла неестественно бледная рука. Даже будучи призрачным чиновником, он невольно ощутил легкую прохладу, пробравшуюся внутрь и вырвавшую его из транса. Повернув голову, он увидел бледное лицо Бай Учана [6] и похлопал себя по груди, прежде чем торопливо поклониться и произнести вежливое приветствие:
– Господин Собиратель душ [7].
Бай Учан слегка кивнул головой, губы его не пошевелились, но произнесенные слова прозвучали очень отчетливо.
– Иди и скажи ему, что пришло время отправляться в путь.
– Я? – Ху Цзя вздрогнул, взглянув сначала на беловолосую фигуру, напоминающую статую, а затем снова на Бай Учана. – Это... я...
– Все в порядке, – спокойно сказал Бай Учан. – Когда-то давно я забрал не ту душу и обрек его на вечную разлуку и отчаянные поиски своей любви на протяжении многих жизней. Он уже сотни лет не может найти покой и потому почти наверняка не намерен разговаривать со мной.
– Да, господин, – если Собиратель душ так сказал, то у Ху Цзя не было права ослушаться. После некоторого колебания он спросил: – Как... как я должен обращаться к нему?
Бай Учан на мгновение удивился, прежде чем тихо ответить:
– Просто назови его Седьмым Лордом, как все остальные, он обязательно ответит.
Больше не мешкая, Ху Цзя подошел к мужчине.
Еще будучи человеком, он слышал историю, рассказанную одним учеником частной школы. В древние времена жил легендарный художник. Однажды он без всякой причины нацарапал на стене дракона, у которого не было глаз. Прохожие в недоумении расспрашивали художника об этом, и тот отвечал, что, если нарисовать глаза, дракон станет настоящим и улетит. Никто ему не поверил, и тогда художнику ничего не оставалось, кроме как добавить несколько штрихов. Получив глаза, дракон действительно ожил, издал громовой рев и улетел высоко в облака – то была легенда о «добавлении дракону глаз» [8].
Почему-то вспомнив об этом сейчас, Ху Цзя обнаружил, что мужчина с белыми волосами, сидевший в отрешенном спокойствии у камня, напоминал дракона, нарисованного без глаз: если он когда-нибудь проснется, эта земля больше не сможет его удержать.
Ху Цзя подошел поближе, но человек, казалось, ничего не заметил. Его глаза все еще оставались закрыты, а лицо повернуто к камню.
Ху Цзя прочистил горло и, подавив в себе нервозность, слегка дотронулся до плеча мужчины.
– Седьмой Лорд, господин Собиратель душ желает сказать вам, что время пришло. Пора отправляться в путь.
Человек продолжил сидеть неподвижно, как будто ничего не слышал.
Ху Цзя сглотнул и медленно приблизился к уху мужчины, повысив громкость своего голоса:
– Седьмой Лорд, господин Собиратель...
– Я слышу тебя, не глухой.
Ху Цзя от неожиданности замер, отреагировав только спустя некоторое время. Этот мужчина, совершенно не похожий на живое существо, вопреки ожиданиям, раскрыл рот, чтобы заговорить с ним.
Голос этого «Седьмого Лорда» был низким и мягким, почти как легкий ветерок, скользящий по душе. Затем его тело пошевелилось, медленно и вяло, вероятно, из-за долгого периода сна. Он не спеша открыл глаза, чуть поведя плечами, и искоса посмотрел на Ху Цзя.
Его глаза оказались невероятно яркими и сияющими, уголки глаз – широкими, а взгляд – ясным и четким. Слегка приподнятые брови таили в себе едва заметный проблеск веселья и внутреннего света, прикрытого сдержанностью.
Ху Цзя пораженно остолбенел, подумав, что этот Седьмой Лорд, на удивление, выглядит достойно и привлекательно.
Седовласый мужчина внимательно посмотрел на него, а затем задумчиво произнес:
– Не думаю, что видел тебя раньше...
– Вашего покорного слугу [9] зовут Ху Цзя, вступил в должность призрачного чиновника Подземного царства около сорока лет назад.
Мужчина растерянно застыл, подсчитывая что-то на пальцах, и покачал головой, со смехом сказав:
– Неужели я действительно так долго спал?
Используя камень в качестве опоры, он неторопливо встал и отряхнул несуществующую грязь с одежды, отчего рукава его взлетели в воздух. Цветы равноденствия, казалось, покачивались с каждым его движением. Мужчина обернулся и увидел, что Бай Учан – неудивительно – стоял неподалеку. Поправив рукава, он коротко его поприветствовал.
– Господин Собиратель, мы ведь не встречались уже шестьдесят лет, не так ли?
Бай Учан замер. Несмотря на то, что лицо его осталось таким же безэмоциональным, как обычно, голос выдал легкое удивление.
– Седьмой Лорд, ваш покорный слуга изо дня в день последние шестьдесят три года пересекал мост между миром живых и мертвых, и каждый день мне удавалось видеть вас. Это вы ни разу не повернули голову и не одарили вашего покорного слугу даже взглядом.
Мужчина моргнул, а потом внезапно рассмеялся.
– Господин Собиратель душ, почему я слышу негодование в этом голосе?
Бай Учан впервые склонил голову.
– Ваш слуга не посмел бы.
Это снова поразило мужчину.
– Судя по тону твоего голоса, я нанес тебе большое оскорбление.
– Вовсе нет, – манера речи Бай Учана все еще оставалась ровной и жесткой, будто полотно. – Однако время пришло. Пожалуйста, Седьмой Лорд, следуйте за мной.
– Как?! Какой сейчас час? – мужчина моргнул. – Куда ты идешь?
– Пожалуйста, Седьмой Лорд, вы должны проследовать за мной, чтобы войти в новый круг жизненных перевоплощений. Будет плохо, если мы сейчас необоснованно затянем время. Это уже седьмая ваша жизнь, – Бай Учан сделал небольшую паузу. —Как только вы закончите эту жизнь, ваша судьба с Хэлянь И, наконец, исчерпает себя. Прах обратится прахом, и вы больше не будете связаны друг с другом.
Ху Цзя изумился, стоило прозвучать имени «Хэлянь И». Он знал кое-что об этой личности, еще когда был человеком. В детстве Ху Цзя слушал устные повествования на историческую тему от почетного учителя, и этот упрямый старикан намеренно упоминал императора Чжун Син [10] предыдущей династии с едва скрываемым восхищением. Этот человек родился во времена внутренних и внешних неурядиц. Великодушный и щедрый, преданный и отдающий всего себя, он в одиночку спас близкий к краху дворец и действительно заслужил звание мудрейшего правителя в истории.
Ху Цзя снова посмотрел на Седьмого Лорда. Мужчина продолжал молчать, пока его прекрасные глаза были обращены на Реку Забвения. Ху Цзя неподвижно стоял рядом с ним, видя смятение в этом пристальном взгляде, который, несомненно, мог бы смутить зевак и заставить их почувствовать отчаяние. На лице Бай Учана тоже не было никаких эмоций, но по каким-то неизвестным причинам Ху Цзя ощутил, как скорбь окутывает душу Собирателя.
Когда-то давно я забрал не ту душу и обрек его на вечную разлуку и отчаянные поиски своей любви на протяжении многих жизней. Он уже сотни лет не может найти покой и потому почти наверняка не намерен разговаривать со мной.
Вдруг Ху Цзя увидел, что седовласый мужчина пришел в норму, ресницы его затрепетали. Он повернулся к Бай Учану, недоуменно спросив:
– Кто же такой этот Хэлянь И?
У Бай Учана комок встал поперек горла.
– Он...
Силой сосредоточившись на воспоминаниях, мужчина хлопнул себя по затылку, избавив Бай Учана от необходимости отвечать:
– О, ты имеешь в виду его... Теперь я вспоминаю кое-что. Боги небесные, почему эти воспоминания все еще здесь?
Лицо Ху Цзя, казалось, покрылось трещинами – это был тот самый безответно влюбленный человек, о котором ему говорили? Безумная любовь? В такой ситуации способность помнить, должно быть, доставляла невыразимые мучения.
Мужчина взглянул на Ху Цзя, словно прочитав его мысли, потянулся и медленно произнес:
– Шесть циклов перерождений длились несколько сотен лет. Кто знает, в кого или во что он переродился, разве могу я все это помнить? Не говоря уже о том, что у меня так давно не было шанса быть человеком...
В конце он понизил громкость голоса, и слова, наконец, превратились в безжизненный изгиб губ. Он подобрал длинные рукава, взглянув на Бай Учана.
– Если бы ты не упомянул об этом, я бы и забыл. Помнится, я тогда спланировал все заранее, но ты по ошибке забрал душу Цинлуань, заставив ее преждевременно умереть, и превратил нас с Хэлянь И во врагов. Неудивительно, что ты не осмелился заговорить со мной сейчас.
Бай Учан избежал его взгляда и слегка склонился в поклоне. Седовласый мужчина покачал головой, шагнул вперед и похлопал Бай Учана по плечу.
– Почему ты так настаиваешь на том, чтобы держать в памяти все эти вещи? Неудивительно, что красивых людей называют недалекими [11].
При этих словах Ху Цзя едва удержался, чтобы не споткнуться и не упасть в реку.
Мужчина расхохотался.
Этот смех, казалось, пронесся по всему Подземному миру с его тысячами блуждающих духов. Высокая фигура Седьмого Лорда обладала невыразимой аурой чего-то совершенно необузданного, будто даже десять князей царства мертвых не стоили толики внимания.
Ху Цзя услышал тихий ответ Бай Учана.
– Судьба должна была связать этих двоих любовью на целых семь жизней, но в результате моего вмешательства они из возлюбленных стали вечными врагами друг другу.
– Судьба быть возлюбленными? Он... – вздрогнул Ху Цзя.
– Ты когда-нибудь слышал о князе Наньнина [12]?
Ху Цзя не удержался и громко воскликнул:
– Ах, он... он...
Бывший князь Наньнина. Неудивительно, что Собиратель душ ставил этого мужчину выше себя.
Бай Учан покачал головой.
– В первой жизни ему было всего лишь тридцать два. Из-за чрезмерных усердий и переживаний его волосы окончательно побелели, когда он покинул мир смертных. Однако он не изменил свои несбыточные надежды, отказался пить воду из Реки Забвения и остался мучительно долго ждать другого человека у Моста Беспомощности, чтобы вступить в следующую жизнь вместе, в одно и то же время.
– Но разве он смог бы стать человеком в следующей жизни, если отказался пить суп забвения? – спросил Ху Цзя.
– Вот почему в своей второй жизни он перевоплотился в летающее насекомое, – кивнул Бай Учан. – Он пролетел под ночным фонарем того человека, но смертный, к сожалению, ничего не разглядел и раздавил его в собственной ладони.
Ху Цзя понятия не имел, как на это реагировать.
– Перед вступлением в третью жизнь он тоже ждал того человека, – Бай Учан шел бок о бок с Ху Цзя, в то время как Седьмой Лорд следовал за ними на некотором расстоянии. Голос Собирателя душ был невероятно тонким и низким, будто что-то застряло у него в горле, но каждое слово звучало ясно и четко. – В третьей жизни он стал черным псом, которого с самого детства воспитывал его возлюбленный. Однако, когда та семья обнищала, им пришлось забить пса для еды, чтобы не погибнуть самим. В четвертой жизни он стал цветком жасмина, который неравнодушная девушка подарила тому человеку. Сначала о нем хорошо заботились, поливали и ухаживали. Однако, после того как молодая госпожа вышла замуж второй раз, тот человек остался убит горем и переехал в другое место, забыв о цветке жасмина. Поместье пришло в запустение, а цветок ослаб и завял. В пятый раз он перевоплотился в белоснежную лису, которую его возлюбленный вырастил и держал у себя ради забавы. Младшей жене этого человека нравился мягкий мех, потому с лисицы приказали снять шкуру...
– Это уже слишком! – Ху Цзя вытаращил глаза. – Конечно, карма существует, но он не совершил никаких дурных поступков, за что полагается возмездие, так почему же...
Бай Учан взглянул на него, покачав головой.
– Соответствие следствий причинам [13] – это не то, что доступно нашему пониманию.
– Тогда после всего этого...
– После всего этого он вернулся к Реке Забвения и выпил три чаши супа забвения, – Бай Учан горько усмехнулся. – Но по какой-то причине это не возымело на него влияния. Он вспомнил то, что отчаянно пытался забыть, и забыл то, что должен был помнить. Он часто смеялся над собой последние несколько сотен лет, время от времени даже собственное имя не приходило ему в голову. Однако, будто назло, в его памяти сохранились воспоминания о стародавних делах всех семи жизней, и тогда он назвал себя Цзин Ци [14]. В течение шестидесяти трех лет шестой жизни Хэлянь И его сиятельство отказывался возвращаться в мир смертных, предпочитая вместо этого сидеть возле Камня трех существований. Теперь пришло время для их последней жизни, седьмой.
– Неудивительно, – Ху Цзя отвлекся от истории, подняв голову и посмотрев на приближающегося мужчину. В описаниях Бай Учана едва ли можно было узнать влюбленного, непринужденного человека. Напротив, непокорные белоснежные волосы мужчины имели самый печальный оттенок цвета, который Ху Цзя когда-либо видел.
Цзин Ци остановился неподалеку от Озера Перерождения и ждал их. Как только Бай Учан и Ху Цзя оказались рядом, он шутливо спросил:
– На этот раз я буду человеком?
– Вы будете человеком, занимающим высокое положение в обществе, – ответил Бай Учан.
Цзин Ци довольно долго рассматривал его, поджав губы.
– В этом нет необходимости. Я всего лишь хочу не испытывать нужды в пище и одежде [15], не беспокоиться о повседневных делах и занимать какой-нибудь незначительный служебный пост, чтобы только есть и ждать смерти [16].
Бай Учан ничего не ответил, протянув руку:
– Прошу.
Цзин Ци улыбнулся и небрежно попрощался с ними, прежде чем войти в воду.
Бай Учан, увидев, что мужчина собирался полностью погрузиться в озеро, внезапно прокусил свой палец и согнул руку, исполняя заклинание. Темно-красная капля сорвалась с призрачно-бледной ладони, окрасив всю воду в багряный цвет.
– Что вы делаете, господин? – ужаснувшись, закричал Ху Цзя.
Бай Учан не обратил на него внимания, что-то шепча. Затем он резко протянул ладонь и своей кровью поставил точку на лбу Цзин Ци, прямо между бровей. Цзин Ци, все еще стоя в озере, не смог увернуться и только изумленно поднял взор на совершенно бесстрастное лицо и остекленевшие глаза Собирателя душ. Следом за этим Цзин Ци почувствовал, как что-то тянет его вниз, и в один миг скрылся под поверхностью воды.
– Вина за то, что тебе пришлось беспричинно бороться против всего мира и перенести множество невзгод, лежит на мне, – услышал он тихий голос у себя в ушах. – Я ничего не могу сделать, чтобы загладить ее, кроме как отдать все свои силы в обмен на одну жизнь, где у тебя снова будут черные волосы [17]...
Ху Цзя ошеломленно проследил, как тень Цзин Ци в мгновение ока скрылась под водой. В этот момент озеро окрасилось алым цветом, но не успел Ху Цзя даже вскрикнуть от ужаса, как оно уже вернулось в кристально чистое состояние. Вода снова стала спокойной, как будто ничего не произошло.
Ху Цзя медленно повернул голову, но Бай Учан уже исчез, оставив после себя лишь маленький белый лист бумаги в форме человека, что теперь медленно падал на землю.
Неподалеку раздался странный треск, и вдруг из ниоткуда появилась тень, наклонившись и подняв клочок бумаги. Ху Цзя остолбенел, но торопливо выполнил поклон и вежливое приветствие:
– Божественный судья [18]...
Мужчина в черных одеждах махнул рукой:
– Вот и дело с концом.
Бумага в его руке внезапно вспыхнула и быстро обратилась пеплом. Судья раскрыл ладонь, и облако легкого голубого дыма, совсем как живое, тоже погрузилось в Озеро Перерождения.
– Бай Учан, которого ты встретил, не принадлежит к Подземному царству, – увидев потрясенное лицо Ху Цзя, пояснил Паньгуань. – Он одолжил бренное тело Учана, чтобы дождаться человека, предначертанного ему судьбой, только и всего. Теперь ему тоже пришло время уйти.
Губы Ху Цзя дернулись, и выглядел он так, будто понимал все и ничего одновременно.
Судья печально вздохнул и снова исчез в темноте.
***
Примечания:
[1] В образном значении «нежно относиться друг к другу».
[2] Цветы равноденствия/цветы паучьей лилии/ликорис лучистый – в оригинале 彼岸花 (bǐ'ànhuā) – расцветают в подземном мире и направляют мертвых в их следующую жизнь.
[3] Согласно поверьям, это душа путешествующего во сне, душа умирающего, бесприютная душа непохороненного, которому никто не приносит жертв, а также бродячие голодные духи.
[4] Отвар, который люди пьют после смерти, чтобы забыть о прошлой жизни. Его варит богиня Мэнпо, что встречает души у Моста Беспомощности.
[5] Место свиданий верных друзей (по притче о монахе Юань-гуане, являвшемся к этому камню на свидание с другом даже после своего перевоплощения).
[6] Белый дух, забирающий души в царство мертвых (второй такой же дух черный).
[7] Собиратель душ – в оригинале 勾魂使 (gōuhún shǐ) – здесь первые два иероглифа означают «поймать душу (сердце) на крючок (образно: очаровать, соблазнить)», последний – «посланник, посол». Переводчица на английский поняла их как Soul Reaper, а это кто-то вроде жнецов или японских синигами (шинигами).
[8] В оригинале используется фразеологизм 画龙点睛 huàlóng diǎnjīng – «нарисовав дракона, пририсовать ему зрачки» – в образном значении «добавить последний штрих, подчеркивать суть, выделять главное».
[9] Ху Цзя и Бай Учан на протяжении всего разговора называют себя 小人 (xiǎorén) при общении с «Седьмым Лордом», что дословно означает «простой человек, простолюдин; незначительный человек». Это уничижительное «я» – старый знак уважения, который выражает скромность и смирение в присутствии кого-то с более высоким рангом.
[10] Чжун Син – 中兴 (zhōngxīng) – означает «возрождение страны».
[11] В оригинале 小白脸 (xiǎobáiliǎn) – «привлекательный/хорошенький молодой человек, красавчик» – часто используется в качестве унижения.
[12] В зависимости от исторического контекста, титул высшей знати 王 (wáng) – «великий князь, принц» – также может использоваться в качестве титула для принцев, которые не наследуют престол.
[13] Соответствие следствий причинам (воздаяний деяниям) – в оригинале 因果 (yīnguǒ) – в теории перерождений означает закон соответствия переживаний содеянному в предыдущей жизни (говоря по-простому, это карма).
[14] Цзин Ци – 景 (jǐng) с одной стороны означает «солнечный свет, блеск», а с другой – «тосковать по кому-либо»; 七 (qī) в переводе с китайского – «семь».
[15] В образном значении «ни в чем не нуждаться, жить в достатке».
[16] В образном значении «духовная бедность, потеря смысла жизни, отсутствие стимула к чему-либо».
[17] В оригинале используется выражение «черный шелк» – 青丝 (qīngsī) – в образном значении «шелковистые волосы», чаще о женщине.
[18] Паньгуань, «судья» или «божественный судья» – 判官 (pànguān) – в поздней китайской народной мифологии обозначает чиновников главы загробного мира Янь-вана, ведущих записи в Книге судеб. На народных картинах Паньгуаня обычно рисовали в красном халате с поясом, украшенным нефритом, с магическим мечом и изображением семи звезд в руке; он замахивался на летучую мышь – выражение досады по поводу того, что счастье пришло слишком поздно.
