Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 40 страниц)
Цзин Ци вдруг нахмурился.
– Ваше Величество, девять врат являются важными стратегическими путями, их очень легко атаковать, но сложно защитить. Если этот ублюдок Урму вдруг прозреет и найдет место для удара, скорее всего… с этим будет трудно справиться.
И Хэлянь И, и Чжоу Цзышу понимали это. Сто восемьдесят тысяч человек и так было небольшим числом для обороны столицы, и разделять их по девяти вратам, соответственно, было неудобно.
Со времен основания столицы она была полна великодушия и гостей из любых мест приветствовала улыбкой, наполненной чувством превосходства, которое имелось лишь у столичного города такой огромной страны. Теперь же незванные гости пришли с недобрыми намерениями, и столица не хотела встречать их улыбкой. Разумеется, это стало проблемой. С таким количеством ворот это место было похоже на решето с девятью дырами, каждая из которых представляла собой слабое место.
Хэлянь И и Чжоу Цзышу промолчали, потому Цзин Ци продолжил:
– У наших врагов есть несколько преимуществ, с которыми будет сложно справиться. Во-первых, Гэше Урму весьма сдержан и не склонен впадать в ярость или выказывать нетерпеливость, он не теряет самообладание даже в битве. Во-вторых, каждый воин племени Вагэла крепок и силен телом, и об этом лучше не говорить вслух. Прямо сейчас солдаты в столице полны энтузиазма, и это хорошо. Если бой затянется, и они падут духом, боюсь, что…
Он покачал головой и нахмурился еще сильнее.
– Если бы я был Гэше, то раз-другой попробовал бы напасть на каждые врата, – медленно продолжил за него Хэлянь И, – и неизбежно осознал бы, что, чем бегать между девятью вратами, проще будет выбрать какое-то одно место. Мы не сможем выдержать полномасштабную атаку.
– По мнению Его Величества, какие ворота он выберет для атаки? – спросил Чжоу Цзышу.
Хэлянь И сделал паузу, прежде чем ответить:
– Если бы мне нужно было просто ворваться в столицу, я бы выбрал врата Сюаньу. Цзинъань – ребенок генерала Фэна, но, тем не менее, девушка. Может, у нее и есть кое-какие умения, но боюсь, долго продержаться против этих варваров, больше напоминающих буйволов, не получится. Если же… Если же я хотел бы добраться до вершины мира…
Хэлянь И повернул голову, вглядевшись в задымленный, мрачный горизонт вдалеке, и пробормотал себе под нос:
– Если бы я хотел добраться до вершины мира, то определенно выбрал бы врата Чэнъу и пришел бы помериться силами.
Глава 74. «Последняя битва (4)»
У Си смог реализовать то, что другие считали чудом – пройти тысячу ли за день.
Войска Великой Цин тоже непрерывно отступали с границ Наньцзяна. Однако, только они миновали Сычуань, как У Си нагнал их. Своим появлением народ Наньцзяна, когда-то ставший причиной уничтожения четырехсот тысяч элитных воинов главнокомандующего Фэна, заставил пограничную армию, много лет пребывающую в покое, мысленно покрыться холодным потом.
Они были бесстрашным народом, но довольствовались своим уголком. Они любили и ненавидели, и оба этих их чувства всегда были чистыми по своей сути и очень простыми.
Став Великим Шаманом, У Си приобрел бесконечный авторитет в Наньцзяне. Войска Великой Цин, узнав цель его появления, последовали за ним. Они словно уже приняли недавно назначенного Великого Шамана Наньцзяна за своего духовного лидера, и путь с ним плечом к плечу пробудил их силы. По прошествии нескольких дней вялость и безжизненность атмосферы наполовину исчезли просто от наблюдения за ним.
У Си же хотел стать ивовым пухом и полететь, подхваченный ночным ветром, чтобы наконец оказаться рядом с одним конкретным человеком.
В ночной тиши, когда все те, кто отчаянно шел вперед днем, погружались в глубокий сон, он один продолжал ворочаться с боку на бок. Ужас, тревога и неописуемый страх сдавливали его грудь, но он не мог никому об этом рассказать. Днем же он прятал все это за своим мертвенно-бледным, безэмоциональным лицом.
Став Великим Шаманом, он словно сделался еще хладнокровнее. С рассвета и до заката на его лице не мелькало и намека на эмоции [1], и никто не мог понять [2], что у него на уме. Однако У Си делал это не специально: у него было тяжело на сердце, и он каждую ночь подскакивал от кошмаров. Вспоминая человека из своего сна, покрытого кровью, он чувствовал ужасную боль, словно все его внутренности разрывали на части, и не знал, какое еще выражение лица может использовать.
[1] 喜怒哀乐 (xǐ nù āi lè) – «4 эмоции», удовольствие, гнев, печаль и радость.
[2] 神鬼莫测 (shén guǐ mò cè) – «ни духам, ни демонам не постигнуть», непредсказуемый, загадочный.
Если он потеряет его… Если его больше не будет в этой утомительной жизни…
Каждый раз, задумываясь об этом, он вынуждал себя остановиться из опасения, что иначе просто сойдет с ума.
Вечер был тих. Они разбили лагерь в сельской местности. У Си небрежно что-то поел, вытер лицо мокрым полотенцем, которое дал ему Ну Аха, и махнул рукой, чтобы тот вышел.
Он в одиночестве прислонился к палатке снаружи, под слабым лунным светом сунул руку в рукав и достал оттуда парчовый мешочек, туго перевязанный шнурком. Держа крошечную вещицу в руке, У Си какое-то время смотрел на нее, а затем открыл. Изнутри высыпалось несколько по-детски очаровательных фигурок зверей из слоновой кости, и он поймал их в ладонь. Белоснежная слоновая кость будто сияла в свете луны.
Он помнил тот день. Цзин Ци только вернулся в столицу из Лянгуана, даже не успев сменить дорожные одежды, и подарил их ему, с беззаботным видом сказав: «Я купил тебе эти безделушки».
Он помнил его слова: «Для кого еще я мог их привезти?»
Он держал этот мешочек у сердца, и фигурки согрелись теплом его тела. У Си молча смотрел на них какое-то время. Неизвестно, что он вспоминал, но уголки его плотно сжатых губ слегка поднялись, а затем глаза потускнели, отчего едва уловимая улыбка стала эфемерной.
Лунный свет растянул его тень. Одна из его ног была согнута, а голова запрокинута к пустынному ночному небу, и в этот момент он выглядел особенно одиноким.
Вдруг к нему подошел Ну Аха, прошептав:
– Великий Шаман…
Выражение лица У Си никак не изменилось, он лишь безразлично промычал в ответ.
Ну Аха пододвинулся ближе.
– В тот день… когда князь выслал нас из столицы, он попросил меня передать несколько слов. Вы были заняты другими делами после того, как очнулись, поэтому у меня не было времени сказать.
У Си повернул голову.
– Что он сказал?
– Князь сказал: «Я должен ему за сегодня. Если настанет день, когда мы встретимся снова, я непременно отплачу».
У Си долго молчал, а потом низко рассмеялся, почувствовав, что начинает терять контроль.
– Отплатит мне… отплатит мне? Чем же он мне отплатит? Я хочу взамен всю его жизнь, но разве… разве он даст мне это?
Вдруг смех стих, и У Си сжал кулак. Маленькие костяные фигурки начали трещать. Ну Аха беспомощно смотрел, как твердые фигурки из слоновой кости от его силы постепенно превратились в песок, просочившийся сквозь пальцы.
– Великий Шаман, – беспокойно позвал он. – Князь подарил вам их…
У Си безразлично раскрыл ладонь, и ветер немедленно подхватил мелкий порошок.
– Если не даст, я сам отниму… – четко ответил он. – Этим он пытался задобрить ребенка. Мне это не нужно.
После этого он поднялся и ушел в палатку, даже не взглянув на Ну Аха.
В это время бой за столицу продолжался четвертый день.
В какой-то степени Гэше и Хэлянь И были до странного похожи. Хэлянь И был удачлив, родился наследным принцем, главным наследником императорского престола Великой Цин и вырос в относительно стабильной обстановке. Его друзьями были Лу Шэнь, Хэ Юньсин, Цзин Бэйюань и Чжоу Цзышу. Но десять лет процветания обернулись хаосом. Хоть они были молоды, будь у них достаточно времени и места для развития, они могли бы стать людьми, в чьих силах перевернуть вселенную.
Однако это было лишь «если бы». В мире всегда все шло не так, как того хотели люди.
Гэше был его противоположностью. Он потратил половину своей жизни на грабежи и планы, чтобы обрести все, что имеет сейчас. Будучи в расцвете сил, с растущими амбициями, он находился на самом прекрасном этапе человеческой жизни. Острие его меча было направлено прямо на этих юношей, лишь недавно расправивших крылья.
Никто не понимал амбициозного человека лучше, чем другой амбициозный человек.
Гэше непрерывно отправлял в нападение новые отряды, изучая оборону девяти врат столицы.
В итоге он понял, что охраняющие столицу люди были кучкой сумасшедших. Сумасшедшие не руководствовались здравым смыслом, и это затрудняло использование любой стратегии.
В этот момент шурин Гэше, Луур Ката, поднялся и предложил нанести удар по слабому месту обороны Великой Цин – вратам Сюаньу.
Луур Ката выразил большие надежды на этот счет, поскольку недавно по специальному каналу получил информацию о том, что титул ответственного за ворота не «генерал» или «господин», а «принцесса». Он решил, что у Великой Цин не осталось людей, раз даже их женщины были вынуждены надеть доспехи и пойти на войну.
Его стратегия тоже была весьма простой: нанести удар по воротам Сюаньу и тянуть время. Вместе с тем он планировал рассредоточить войска, готовые в любой момент совершить неожиданную атаку, вокруг города, что не позволит командирам охраны других врат опрометчиво посылать подкрепление. В этой ситуации городские ворота получится пробить даже тупой железной дубинкой.
Выслушав его, Гэше никак это не прокомментировал и долго молчал. Лишь когда улыбка застыла на лице Луур Каты, он наконец слегка кивнул, предоставил тому сорок тысяч человек и приказал отправляться на штурм врат Сюаньу. Луур Ката остался не очень доволен таким раскладом, ведь считал, что придумал совершенно прекрасный способ выйти из сложившейся ситуации, а вождь дал ему так мало людей.
Но вскоре к нему вернулся былой оптимизм, ведь, судя по достоверной информации, число всех живых существ у ворот Сюаньу составляло не более двадцати тысяч, так что сорока тысяч будет достаточно для того, чтобы уничтожить эту юную госпожу. В небольшом количестве людей было и свое преимущество – например, когда придет время, заслуги будут поделены между меньшим числом.
После полудня на четвертый день осады врата Сюаньу подверглись самой яростной атаке за всю войну. Люди племени Вагэла хлынули, словно разгулявшаяся стихия. Луур Ката скакал в первых рядах среди воинов, похожих на медведей, и голосом, громким, словно колокол, ревел так, что у людей звенело в ушах. Так они бросились вперед.
Принцесса Цзинъань, Фэн Сяошу, сидя верхом на лошади с мечом в руках, непоколебимо приняла бой у городских ворот.
Ее талия была тоньше шеи Луур Каты, но она, как и все за ее спиной, ни капли не боялась.
Луур Ката с удивлением обнаружил, что ворота позади этой женщины и тихой, сосредоточенной армии Великой Цин были плотно закрыты, не осталось ни единой щели. Как только они приблизились, войско Великой Цин забыло о защите города и бросилось навстречу им в яростной, еще более свирепой манере.
Принцесса Цзинъань первой бесстрашно направила свою лошадь в атаку против вражеских рядов, даже не обернувшись назад. Ей будто было неважно, следовали солдаты за ней или нет; это было не ее делом.
Пойду вперед, пусть их будет тысяча или даже десять тысяч человек! [3]
[3] Цитата из третьей главы (2 статья) трактата «Мэнцзы», где Мэнцзы, рассказывая про храбрецов, отвечает на вопрос «Имеется ли путь к тому, чтобы перестать содрогаться сердцем?». Русский перевод здесь (ссылка ведет на яндекс-диск с полноценной книгой, если у вас не включен предпросмотр, может начаться скачивание).
Как генерал защиты, она, естественно, не стала бы безрассудно прорываться сквозь вражеский строй в одиночку. Со стороны казалось, что это всего один человек на лошади, но на самом деле армия позади нее разделилась на левое, центральное и правое крыло, заранее распределенные между заместителями верховного главнокомандующего. Они последовали за ее чрезвычайно быстрой атакой без единого промедления – когда худенькая юная девушка возглавляла войска, как мужчины могли стоять и ждать смерти?
Луур Ката ошибся. Врата Сюаньу ни в коей мере не были легкой мишенью для атаки – и причина крылась как раз в том, что генералом была девушка.
В одно мгновение атакующие и защищающиеся магическим образом поменялись местами.
Один из членов «Тяньчуан» быстрыми шагами подбежал к Хэлянь И и бегло доложил о боевой обстановке. Чжоу Цзышу нахмурился.
– Ваше Величество, нужно ли отправить принцессе подкрепление?
Хэлянь И покачал головой.
Чжоу Цзышу хотел сказать что-то еще, но Цзин Ци поднял руку, остановив его.
– Цзинъань справится с этим. Она – дочь главнокомандующего Фэна.
Хэлянь И мягко улыбнулся, услышав это, и повернул голову, чтобы спросить:
– Когда отец-император сказал тебе взять ее в жены, почему ты отказался?
Цзин Ци с кислой улыбкой покачал головой.
– Как ни на что не годный бездельник вроде меня может быть достоин героини вроде нее? Не шутите, Ваше Величество.
Тотчас его лицо снова потемнело.
– Похоже, Гэше использовал этого болвана, чтобы прощупать почву. Кавалерия племени Вагэла сейчас разбрелась повсюду. Это чтобы мы не поняли их следующий шаг?
– Если это так, то неужели дальше армия Гэше атакует врата Чэнъу? – продолжил Чжоу Цзышу.
Хэлянь И покачал головой.
– Еще не время… Он хочет помериться с Нами силами, но хитер, как старый волк. Если он атакует врата Чэнъу сейчас, победа дастся ему нелегко, хоть его силы и превышают наши в несколько раз…
– Вы хотите сказать, что он использует своих людей в качестве платы за то, чтобы ослабить силу воли нашей армии и победить после первого же штурма? – спросил Чжоу Цзышу.
Хэлянь И медленно кивнул.
Они втроем снова замолчали. Меньше часа спустя с докладом пришел еще один человек из «Тяньчуан», радостно сказав, что племя Вагэла у врат Сюаньу уже близко к поражению.
Тем не менее, на лице Хэлянь И не было видно облегчения. Долгое время спустя он сказал:
– Цзинъань в своей борьбе ставит на кон жизнь. Даже если сейчас они победят, рано или поздно наступит момент, когда это больше не сработает.
Цзин Ци задумался на некоторое время, а затем сказал:
– У меня есть кое-какая идея…
Не успел он договорить, как вбежал еще один разведчик:
– Докладываю императору: поверженная армия племени Вагэла у врат Сюаньу отступила!
– Что с Цзинъань? – быстро спросил Хэлянь И.
– Принцесса получила несколько поверхностных ран на руке, ничего опасного, – ответил тот.
Хэлянь И смог немного успокоить свое сердце. Однако разведчик вдруг кинул взгляд на Чжоу Цзышу, словно хотел что-то сказать, но останавливал себя. Чжоу Цзышу заметил это и спросил:
– Что? У тебя есть что-то еще?
– Мой лорд… нет, господин, просто этот подчиненный заметил кое-кого рядом с принцессой. Он назвался воином и заслужил довольно много ее похвал…
У Чжоу Цзышу тотчас появилось зловещее предчувствие.
– Это молодой господин Лян, – услышал он слова разведчика.
Глава 75. «Последняя битва (5)»
Чжоу Цзышу остолбенел от удивления и лишь спустя долгое время, запнувшись, спросил:
– ...Кто? Лян Цзюсяо?
Разведчик из «Тяньчуан» кивнул. Увидев, что даже маска из человеческой кожи не может скрыть беспокойство на его лице, он тотчас тактично опустил голову.
Хэлянь И легонько кашлянул.
– Цзышу, может, пойдешь к нему?
Чжоу Цзышу молча отвел взгляд и махнул рукой, приказав своему человеку уйти. Цзин Ци тоже вздохнул.
– Цзышу, тебе стоит пойти посмотреть. Я останусь с Его Величеством.
Хэлянь И искоса глянул на него.
– Без тебя все будет точно так же. Чем Нам рассчитывать на твою защиту, проще просто найти кусок белого шелка и повеситься на кривом дереве.
– Его Величество неверно выразился, – со смертельной серьезностью ответил Цзин Ци. – Даже стул или стол можно использовать, чтобы заблокировать меч во время битвы. Я не крепок и не силен телом, но человека такой комплекции достаточно, чтобы использовать его как живой щит.
Хэлянь И посмотрел на него, не в силах произнести ни слова. Он думал, можно ли считать это за «быть вместе в жизни и смерти»?
Чжоу Цзышу никак не отреагировал на обе их шутки, замер на какое-то время, но в конце концов легко покачал головой.
– Его Величество приказал никому не покидать свои посты без разрешения. Незачем делать исключение ради Цзышу.
– Мы приказали тебе идти. Что значит без разрешения? – ответил Хэлянь И.
Тот горько улыбнулся и снова покачал головой.
– Как только битва закончится, я поймаю его, подвешу в комнате пыток Тяньчуан и хорошенько пройдусь хлыстом. Сейчас… достаточно знать то, что он рядом с принцессой и в порядке.
Он не хотел видеть его; его преследовало ощущение, что если он сбежит в подобное время, это будет сродни встрече в последний раз – не к добру.
В этом мире никто никому не принадлежал, и одиночество царило по всем четырем направлениям. Тем не менее, он беспокоился так, что сердце замирало.
На шестой день осады повсюду поднялась суматоха. Все девять врат были так или иначе атакованы, но никто не отступил после поражения и никто не сдался.
На седьмой день осады развернулась ожесточенная битва.
В ночь на восьмой день вдруг поднялся ветер, и черные тучи плотно затянули небо над столицей. Бои на время прекратились, но наблюдательные посты охранялись так же строго, как и всегда.
Неизвестно, кто достал флейту и начал нестройно наигрывать путанную коротенькую мелодию, но по какой-то причине у слышащих ее людей по спине пробегал холодок – звук был грязным, резким и полным скорби, пронизанным перезвоном глубокой осени.
Несколько лошадей были почти готовы. Цзин Ци в черных одеждах казался еще более худым.
– Следуйте за мной и будьте осторожны, – сказал он серьезным тихим голосом. – Вы лучше меня знаете внешние городские дороги, но не забывайте, что снаружи лагерь патрулирует кавалерия племени Вагэла.
Двое разведчиков из Тяньчуан в темных одеждах подбежали к нему, волоча за собой большой, доверху набитый тканевый мешок. Судя по следу, что он оставлял на земле, его вес составлял не менее нескольких сот цзиней.
– Князь, все готово.
Цзин Ци подошел, приоткрыл мешок, заглянул внутрь и снова закрыл, улыбнувшись.
– Наш прошлый император действительно смог сделать хоть что-то полезное.
Он запрыгнул на лошадь и тихо сказал:
– Выдвигаемся.
– Бэйюань! – вдруг крикнул Хэлянь И.
Цзин Ци обернулся к нему; его темный воротник развевался на ветру, прилегая к острому подбородку. Улыбка еще теплилась в уголках его губ, уголки персиковых глаз были слегка приподняты, а тонкие брови тянулись к вискам – он был потрясающе красив.
Сердце Хэлянь И пропустило удар. Он пожалел, что окликнул его.
– Ваше Величество?
Хэлянь И замер, а затем сделал несколько шагов вперед. Цзин Ци подумал, что тот хочет ему что-то сказать, и потому наклонился, но тут же был застигнут врасплох чужим объятием. Щека, которую ночной ветер обдал ледяным холодом, плотно прижалась к его шее, словно Хэлянь И собирался стащить его с коня и крепко прижать к себе.
Лошадь потопталась на месте.
Цзин Ци на секунду замер, сжимая в руках поводья и не зная, как ему следует реагировать. Триста лет… когда-то он триста лет ждал этих объятий. Лишь теперь, когда он отказался более ждать, его без предупреждения поставили в столь неловкое положение. Его плечи были низко опущены и прижаты к плечам Хэлянь И, но в этих объятьях не было теплоты, они лишь вызывали в сердце печаль.
Если бы только… Если бы в прошлой жизни ты не был императором Жунцзя, а я не был князем Наньнина.
– Почему идти должен именно ты?
Хэлянь И старался сдерживаться, но в конечном счете невольно прошептал эти слова на ухо Цзин Ци – так, чтобы услышал он один. Больше он не мог сдерживать свои эгоистичные желания и, не в силах расстаться, позволил услышать эти слова лишь ему одному.
Цзин Ци моргнул, ответив с такой же мягкостью в голосе:
– Вы позабыли, Ваше Величество? Я единственный, кто знает дорогу.
Хэлянь И закрыл глаза.
– Бэйюань…
Когда я сказал тебе уезжать, почему ты не сделал этого?
Однако он уже задавал этот вопрос и получил на него ответ. Он хотел спросить: можно ли отменить ту судьбу, что ты предсказал нашим отношениям в тот раз, у края дороги? Можно ли изменить? Еще он хотел сказать: твое предсказание было неверным, могу ли я потребовать того кролика, что использовал как плату, обратно?
Каждое из этих слов силилось вырваться наружу первым, но в итоге все они застряли у него в горле. Цзин Ци легонько похлопал его по плечу, высвободился из объятий, выпрямился и сразу же посмотрел на него. Сложив руки в поклоне перед грудью, он серьезно сказал:
– Берегите себя, Ваше Величество.
А затем пришпорил коня и уехал.
В этой долгой эфемерной жизни, где же найти утешение?
Осталась лишь тишина; одинокая фигура постепенно удалялась, растворяясь в ночи. Другой остался вместе со своими чувствами и более не мог ни увидеть этого человека, ни вспомнить его; рот был полон горечи.
Печаль, которую невозможно превзойти. [1]
[1] Строка одного из девяти напевов «Чу Ци» под названием «Малому повелителю судьбы».
Цзин Ци действительно был единственным, кто знал дорогу; место, куда они отправились, располагалось выше по течению реки Ванъюэ. Несколько человек из Тяньчуан следовали за ним, словно тени. Двое юношей несли тот большой мешок весом в несколько сот цзиней на железном шесте: каждый положил один конец себе на плечо. К счастью, у них были хорошие лошади, и их не сваливало на живот от тяжести.
Когда они бесшумно пересекли окружение племени Вагэла, их, к несчастью, заметил кавалерист. Цзин Ци быстро поднял руку, и один из его людей тотчас запрыгнул на спину лошади, словно демон, закрыл воину рот и свернул ему шею.
В Тяньчуан служили только разведчики и убийцы.
Цзин Ци считал, что его прошлое не может быть раскрыто, потому создал внутри себя стержень, который показывать другим тоже было нельзя, и в этом они с Чжоу Цзышу были похожи. Он был не способен встать во главе огромного войска, но умел использовать темноту ночи, чтобы провернуть парочку гнусных трюков. Не останавливая лошадь, Цзин Ци достал из рукава небольшую бутылочку и перебросил ее тому, кто убил кавалериста.
У Си дал ему это для самообороны перед отъездом в Лянгуан – «Вода, разъедающая кости».
Закончив разбираться с трупом, воин быстро нагнал их.
Благополучно преодолев лагерь племени Вагэла, Цзин Ци невольно оглянулся. Он подумал, что было бы очень здорово, сумей он сейчас развернуть свою лошадь, найти палатку Гэше и застрелить его из лука.
Конечно, это было лишь красивой фантазией. Даже миновать кавалерию для них оказалось очень трудным делом. Если бы они зашли в лагерь, им, скорее всего, не хватило бы удачи для избежания потерь.
Они шли по небольшой тропинке, где У Си уже водил его раньше, пока не достигли истоков реки Ванъюэ.
Внутренне печально вздохнув, он подумал о том, как, должно быть, тяжело было У Си жить в имперском городе, больше похожем на тюрьму, раз он уходил настолько далеко к окраинам. Сколько он бродил здесь, чтобы найти столь отдаленное место?
Он должен сейчас вернуться в Наньцзян, верно?
Хорошо, что он в безопасности.
Ветер согнал темные тучи ближе. Наконец раздался звук резкого удара молнии, заставивший содрогнуться весь мир.
Цзин Ци, однако, пришел в восторг. Он нашел человека, который ночью после некоторых наблюдений предсказал, что будет дождь, но о грозе не было ни слова – теперь, при виде этого, можно было утешить себя фразой: «Судьба Великой Цин еще не решена».
Несколько человек спешились у источника в верховьях реки. Капли дождя размером с горошины к этому моменту уже омыли землю. Цзин Ци вытер лицо. Теперь он понял, что называлось «холодным ветром и злым дождем»… Однако сейчас некогда было заботиться о себе. Он велел людям открыть большой мешок; внутри него оказались два странных зверя.
Однако, если приглядеться, они не были такими уж странными. На самом деле это был один чрезвычайно огромный белый волк размером с двух человек. Самым необычным был пучок серых волос у него на макушке, похожий на корону.
– Князь, это… волк? – не удержался от вопроса один из юношей.
Цзин Ци вытряхнул из мешка несколько кроваво-красных лент, зубами разорвал их и ловко обвязал крупную волчью тушу, используя весьма своеобразный метод завязывания узлов. После этого он быстро нанес порез на свою ладонь, и капли крови окропили шерсть белого волка. Размытые дождем, они тотчас образовали огромное пятно.
Закончив с этим, он усмехнулся:
– Волк? Это не обычный волк.
Дождь лил как из ведра всю ночь, но ночная стража племени Вагэла ничуть не ослабила бдительность и по-прежнему добросовестно несла службу. Внезапно вниз по течению реки поплыл грубый деревянный плот, на котором словно что-то стояло. Охранник потер глаза; дождь мешал обзору.
По мере того, как плот оказывался все ближе и ближе, охранник все ясней видел, что было на нем, и его рот открывался все шире и шире, а глаза почти вылезли из орбит. С причудливым звуком, вырвавшимся из горла, он медленно поднял руку, указывая на реку, слишком испуганный даже для того, чтобы говорить.
Гэше, вздрогнув, очнулся от полудремы. Он спал чутко, держа оружие у изголовья в ожидании рассвета – как только снаружи раздался шум, он немедленно открыл глаза. Не успел он выругаться, как его личный охранник испуганно ворвался внутрь:
– Вождь, вождь… Белый волк! Там белый волк, измазанный кровью!
Гэше оттолкнул его, широким шагом выйдя наружу.
Все больше воинов племени Вагэла собирались у реки без приказа. Сверкнула молния, осветив ужас на лицах собравшихся холодным голубым светом.
– Говорят, что «белый волк, измазанный кровью» – чрезвычайно злое проклятие, – Цзин Ци осторожно перевязал рану на руке, легко улыбаясь. Его одежда промокла насквозь и плотно прилегала к телу, но он говорил так же спокойно, как и всегда. – В племени Вагэла верят, что волки, особенно белые с серым мехом на голове, умеющие летать, – посланцы Небес. Таких волков нельзя убивать… Легенда гласит, что однажды демон подговорил вождя племени Лува ради получения непревзойденной силы и власти выпить кровь белого волка, связать его красной лентой и посыпать сверху алым агатом. Вождь Лува одной дождливой ночью сделал все, как ему было сказано, а затем…
Раздался еще один удар грома, почти заглушив его голос.
– Три дня спустя все племя Лува – мужчины, женщины, старики и дети – вымерло, не осталось никого. На десятки ли вокруг не осталось ни одной живой души.
Разведчик из Тяньчуан широко раскрыл глаза.
– Князь… это… это правда?
Цзин Ци приподнял брови.
– Конечно, это чушь собачья. Лува явно было уничтожено соседским племенем. Когда-то оно заключило с ними союз, но затем соблазнилось их пастбищами и отказалось от своих слов. Из страха, что их нарекут последними сволочами, они сочинили эту историю, дабы и себе воздвигнуть мемориальную арку.
Члены Тяньчуан не знали, что и сказать.
Цзин Ци начал бесшумно смеяться, стоя с заведенными за спину руками под дождем:
– Гэше, скорее всего, знает эту историю, но его похожие на буйволов подчиненные вряд ли догадаются, что плот пустили вниз по течению лишь для того, чтобы все ясно увидели его и не смогли сохранить в тайне… Даже если он использует весь свой авторитет и прибегнет к жестоким методам подавления, взять под контроль беспорядки в самом сердце армии будет невозможно. В этот момент разумнее всего было бы совершить быструю атаку, чтобы развеять их страхи сражением.
Оборона столицы выглядела несокрушимой, но она не продержалась бы долго и не выдержала бы тактики изнурения, какую использовал Гэше, разведывая обстановку.
Заставить их насторожиться, а затем вынудить поставить на кон все…
– Гэше определенно подумал, что кто-то провернул злую шутку у истоков реки, – громко продолжил Цзин Ци. – Готовьте оружие, господа. Мы можем и не вернуться назад.
Глава 76. «Последняя битва. Завершение»
В предрассветный час началось последнее противостояние…
Гэше Урму сделал этот шаг. Если бы он отступил, то как объяснился бы перед своими соплеменниками? А перед самим собой? Он просто не ожидал, что жителям Великой Цин удастся заполучить белого волка… или что среди них найдется человек, обладающий таким количеством разнообразных знаний, что даже величайшее табу их племени для него не секрет.
Пусть и крайне подлым образом, но он добился своего.
Перед очередной атакой Гэше приказал отправить небольшой отряд из лучших кавалеристов к истокам реки Ванъюэ и найти того, кто провернул этот трюк.
Грязь покрыла человеческие тела, Небеса заплакали горькими слезами.
Когда на ее голову нацелилась сабля, Цзинъань прижалась к лошади, использовав копье для парирования удара. Свой поясной меч она давно обронила. Разумеется, ее руки были не такими сильными, как у противника, и вся мощь его атаки обрушилась на нее. Кровь, стекая вместе с дождем по сабле, капала на ее подбородок. Цзинъань крепко стиснула зубы и сжала свое оружие с такой силой, что руки побелели и задрожали.
Вдруг кто-то словно с неба свалился. Держа в руках потерянный неизвестно где меч, он нанес противнику рубящий удар, и давление тотчас ослабло. Цзинъань вздохнула с облегчением, наклонила копье и взмахнула оброненной саблей. Голова воина племени Вагэла с хрустом раскололась, словно арбуз, а душа его мгновенно улетела на Запад.
Цзинъань грубо сплюнула кровь. Манеры принцессы, которым ее долгие годы тщательно обучали кормилицы во дворце, полностью рассеялись. Подняв голову, она посмотрела на молодого человека с густыми бровями и большими глазами, который спас ей жизнь.
– Ваше Высочество, мы все видим вашу решимость в делах, – громко сказал Лян Цзюсяо. – Но даже если вы не щадите жизни в бою, не забывайте заботиться о себе.
Цзинъань говорила не очень громко. Даже находясь среди огромного войска, она всегда отдавала приказы мягким и нежным голосом, данным ей с рождения. Ее не заботило, услышат другие или нет, поскольку кто-нибудь все равно передал бы ее слова.
– По приказу императора в случае смерти главнокомандующего его заменит ближайший помощник, – спокойно произнесла она. – Если помощник тоже будет убит в бою, его заменит военный советник, затем дувэй, а в худшем случае – сотник… Если останется кто-то один, тем лучше. Он будет сам себе хозяин. Убийство одного не станет потерей, но убийство двух… принесет выигрыш в одно очко.
Одна дважды сделала паузу посреди своей речи, потому что ее копье, словно обладая собственной волей, пронзило животы двух воинов Вагэла. Она же и глазом не моргнула.
– Когда Ваше Высочество, дав отпор врагу, вернется во дворец, какой мужчина осмелится на вас жениться? – улыбнулся Лян Цзюсяо.
Цзинъань легко усмехнулась. Они двинулись вперед плечом к плечу, преисполненные отваги, перед которой не устоят и десять тысяч воинов.
