Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 40 страниц)
Рука Хэлянь И с чашей вина на мгновение замерла, но в итоге он вздохнул и перевел разговор на другую тему:
– На днях, когда я пошел поприветствовать отца императора, он поднял тему брака.
Некоторых эта новость ошарашила. Чжоу Цзышу волей-неволей взглянул на Цзин Ци.
– Поздравляю, Ваше Высочество! – улыбнулся Хэ Юньсин. – Какой же семье так повезло?
Хэлянь И покачал головой:
– Еще не решено. Хвастаться такими делами не следует, иначе можно очернить доброе имя госпожи. Вы узнаете все через несколько дней, когда будет издан указ.
– Главное не то, кем будет жена наследного принца, а сам факт женитьбы, – спокойно заговорил Цзин Ци. – В народе говорят: «Сперва создай семью, потом занимайся карьерой». Когда придет время, наследный принц начнет учиться управлять государством, однако... разве два других принца смирятся с этим? Предположим, он действительно каждый день покидает дворец ради общения с наследниками влиятельных родов и безделья – даже если это звучит не очень красиво, вреда оно не причинит. В глазах двух других принцев такой расклад куда выгодней усердной учебы и самоотверженности.
Наступила тишина. Лишь долгое время спустя Хэлянь И благодарно посмотрел на Цзин Ци.
Лу Шэнь тяжело вздохнул.
– Должно быть, Его Высочеству наследному принцу трудно прятаться в тени. Вашему слуге не хватает дальновидности. Налью себе чашу вина в наказание.
***
Примечания:
[1] «Грушевый сад» – название придворной музыкальной труппы, основанной танским императором Сюань Цзуном (образно о театре).
[2] Великий смутьян – в оригинале 混世魔王 (hùnshìmówáng) – буквально «князь демонов, дезорганизующий мир».
Глава 22. «Весь город наполнен любовью»
Цзин Ци слегка опустил голову, уклонившись от взгляда Хэлянь И.
Лу Шэнь – очень талантливый человек. Постепенно отточив свое мастерство, он сможет стать мужем разума и света и привести страну к спокойствию. Он прочитал множество книг, но ввиду юных лет его отношение к миру было несколько наивным.
Хэлянь И часто навещал Су Цинлуань – трудно сказать, сколько в этом было искренности, а сколько фальши. Этот мужчина будто бы всю жизнь был связан невидимой веревкой, которая не позволяла ему сбиться с пути становления императором. Но даже так он был не в силах сдержать свои чувства.
Разумеется, никто не видел мучения и ограничения, сковывающие человека столь великой храбрости и устремлений.
Цзин Ци признавал, что еще не разобрался в своих желаниях: с одной стороны, он чувствовал себя простым наблюдателем, который с тяжелыми вздохами следит за не касающимися его делами; с другой стороны, он не мог удержаться от воспоминаний о событиях многовековой давности – пусть даже он похоронил их в самом глубоком и темном уголке своего сердца, пусть даже все безумные, нелепые привязанности растаяли, как дым.
Он больше не беспокоился о них, но они все еще занимали место внутри него.
Эти чувство действительно очень трудно понять.
К счастью, Хэ Юньсин открыл рот и сменил тему разговора, спросив:
– Слышал, сегодня Его Величество появился при дворе и даже дал волю своему дурному нраву. Что произошло?
Хэ Юньсин пользовался большим уважением в столице. Он возглавлял список «Трех лучших господ», но еще не поступил на службу. Несколько раз его персону выдвигали, но его отец, старый хоу Хэ Цзин, отказывал под предлогами вроде «молодой и неопытный» или «способности скромны и знания поверхностны», которые звучали лишь немного лучше, чем полная чушь. Это расстраивало Хэ Юньсина – имея идеалы, он мучился бездельем и мог только изо дня в день прогуливаться по столице верхом, словно гончая собака. К счастью, его хороший друг, Лу Шэнь, представил его Хэлянь И, с которым они подружились с первой встречи.
Лу Шэнь рассказал об обвинениях Цзян Чжэна и о том, как Вэй Чэна отстранили от должности. Хэ Юньсин невольно нахмурил брови и взглянул на Цзин Ци:
– Разве князь в прошлый раз не поднимал тему Весеннего рынка Вагэла?
Цзин Ци покачал головой:
– В столице я оторван от действительности, так что это всего лишь домыслы. Все больше и больше людей собирается на северо-западе, они даже живут на варварских землях. Лишь взглянув на юг, они увидят прекрасные виды и цветущие пейзажи нашего Дацина. Из года в год Весенний рынок посещает все больше людей. Даже дьявол не поверит, что у них нет коварных умыслов.
Однако император верил.
Конечно, говорить это вслух было неподобающе. Цзин Ци горько усмехнулся и продолжил:
– Неважно. Слышал, нынешний клан Вагэла – несколько племен, заключивших союз. Пока они не объединились окончательно, погода не поменяется.
Хэ Юньсин молча задумался и через мгновение тяжело вздохнул:
– Настоящий мужчина должен проявлять героизм, не щадить жизни на поле боя и заниматься своим делом. Как жаль, что я... ай!
Все знали, что у старого хоу Хэ Цзина был только один ребенок. Он так дорожил своим сыном, что даже не позволял другим взглянуть на него в детстве. Как назло, Хэ Юньсин от рождения был храбрым, сильным, способным равно и к гражданской, и к военной работе, а еще недовольным своей участью человеком. В результате Хэ Цзин постоянно волновался за любимого сыночка.
– Если бы во всем мире царило великое спокойствие, а все чины империи жили дружно и весело, то что мешало бы не делать смыслом своей жизни мечи и убийства? – тихо сказал Хэлянь И.
Хэ Юньсин удивился, но затем покачал головой и рассмеялся:
– Его Высочество наследный принц верно говорит, а я повел себя, как узколобый.
Чжоу Цзышу после некоторых раздумий спросил:
– Все уже давно без всяких слов понимали, что старший евнух императорского кабинета подменяет документы и берет взятки. В обычных обстоятельствах, даже будь этот евнух беспредельно наглым, он не решился бы на такое, если только...
Он вдруг понизил голос и скользнул взглядом узких глаз по лицу Хэлянь И:
– Если только этот человек вовсе не столь зауряден.
Хэлянь И мгновенно нахмурился – смутные предположения в его голове начали проясняться. При дворе было немного людей, которых Чжоу Цзышу мог назвать «не обычными». Он прекрасно знал, что за люди живут на северо-западе, и обо всех вовлеченных в дела северо-запада тоже имел представление. После недолгих раздумий пламя гнева взвилось в его груди. Однако, скользнув взглядом по сидящим рядом мужчинам, он заставил себя успокоиться и лишь равнодушно ответил:
– Я знаю.
– Погрязшие в зле сами себя обрекают на гибель, – улыбнулся Цзин Ци. – Сейчас меня беспокоит лишь то, что слов Вэй Чэна будет недостаточно, чтобы спустить того человека с небес на землю. Если Его Высочество наследный принц не успокоился, как насчет того, чтобы добавить еще немного огня?
Хэлянь И посмотрел на него взглядом, полным неодобрения.
Цзин Ци лишь улыбнулся:
– Все в порядке. Я уже кое-что придумал. Мне просто нужен предлог, чтобы завтра нанести визит Его Высочеству первому принцу.
– Бэйюань, – лицо Хэлянь И помрачнело. Не моргая, он уставился на Цзин Ци и сказал: – Послушай меня. Не вмешивайся в эти грязные дела. Если случится что-то непредвиденное, как я смогу защитить тебя?
– Не беспокойся. Я знаю, когда остановиться, – Цзин Ци будто бы совсем не обратил внимания на его слова. Он слегка опустил глаза на вино в своей чаше, не удостоив Хэлянь И даже взглядом.
Как раз в этот момент снаружи раздались крики и проклятия. Цзин Ци рассмеялся и указал на дверь:
– Это все-таки случилось.
– Что там произошло? – спросил Хэлянь И.
Дверь в комнату была плотно закрыта, но Цзин Ци словно видел сквозь стены.
– Ничего особенного, – с улыбкой ответил он. – Молодой господин Цай пристает к простолюдинке.
– Какой молодой господин Цай? – удивился Лу Шэнь.
– А есть варианты? – сердито ответил Хэ Юньсин: – Разве это не Цай Ячжан, сын министра налогов, Цай Цзяньсина? Он из тех негодяев, у кого сверху позолота, а внутри гниль. Все его мысли занимают только вино и женщины. Поверить не могу, что он занимается такими бесстыдными делами. Я пойду взгляну.
С этими словами он схватил меч и встал, не позволив никому остановить себя.
В этом и была разница между опытными мастерами цзянху и новорожденными телятами, что не боятся даже тигров. Проследив за спиной Хэ Юньсина, Цзин Ци вдруг почувствовал себя старым и вовсе не настолько же полным сил, как молодые люди.
На лице Хэлянь И выступили следы жестокости. Чжоу Цзышу и Лу Шэнь переглянулись и поднялись.
– Мы тоже пойдем посмотрим, – сказал Чжоу Цзышу. – На случай, если Хэ Юньсин потеряет контроль и создаст неприятности.
Только после их ухода Хэлянь И крепко сжал руку Цзин Ци, что держала чашу с вином, и тихо спросил:
– Какого черта ты задумал?
– Имея дело со злом, нужно использовать его же методы, – также тихо ответил Цзин Ци. – Его Высочество наследный принц не должен слышать о подобных делах, они только оскорбят ваш слух. Пойду тоже взгляну на происходящее.
Сказав это, он попытался встать, но Хэлянь И вдруг остановил его:
– Цзин Бэйюань, мне не нравится то, во что ты вмешиваешься.
Цзин Ци ошеломленно замер.
– Столицу нельзя назвать большой, – услышал он слова Хэлянь И. – Хочу быть уверенным в том, что пока я жив, ты в безопасности. Что бы ни случилось, тебе не нужно беспокоиться и тратить силы на планирование всех этих дел. Раз у тебя столько энергии, то займись чем-нибудь полезным, ладно?
Сердце Цзин Ци затрепетало, когда он подумал: так ли велика разница между искренними чувствами и лицемерием? В мире нет ничего настолько чистого, чтобы в нем ясно отличалось белое и черное. Раньше он не понимал этого, но теперь уже привык.
Мгновение спустя с его губ сорвался легкий смешок. Забрав свою руку, он встал и неторопливо ответил:
– Я с рождения был коварным и двуличным. Его Высочество наследный принц должен найти способ получить от меня наибольшую выгоду.
После этих слов он встал и ушел, не обратив внимание на мгновенно потемневшие глаза Хэлянь И.
Выйдя за дверь, Цзин Ци увидел яростное сражение Хэ Юньсина и Цай Ячжана... нет, точнее, это Хэ Юньсин яростно избивал Цай Ячжана. Сбоку стояла облаченная в изумрудные одеяния певица с цитрой в руках; слезы текли по ее лицу, словно осыпающиеся дождем цветы груши. Единожды взглянув на нее, невозможно остаться равнодушным.
Лу Шэнь почувствовал в этом что-то неправильное. К сожалению, он был лишь слабым ученым, который даже курицу связать не мог, да и беспокойство его могло быть напрасным. Поэтому он подошел к Чжоу Цзышу и потянул его за рукав:
– Брат Цзышу, почему ты до сих пор не остановил Хэ Юньсина?
Не дождавшись ответа Чжоу Цзышу, Цзин Ци вышел вперед и встал между ними, легким голосом сказав:
– Ничего особенно не случилось, просто драка. Эй, ты! Да, я тебе говорю, – он указал на телохранителя, что стоял неподалеку. – Иди и помоги молодому хоу. Лучше всего будет избить молодого господина Цая так, чтобы родной отец не узнал его. Это избавит нас от проблем, если он в будущем попытается свести счеты.
В душе Чжоу Цзышу при виде этого родилась догадка:
– В чем дело, Ваша Светлость? – улыбнулся он.
Цзин Ци указал на красавицу, что заливалась слезами.
– Она мне понравилась.
Чжоу Цзышу удивленно приподнял брови высоко вверх, но в следующее мгновение снова опустил, будто бы осознав что-то. Лу Шэнь, однако, выдал такое выражение лица, словно его только что поразило ударом грома.
Несчастный молодой господин Цай – сегодня он действительно стал «Растоптанным» [1] молодым господином.
На следующий день несколько версий ложных слухов разнеслись по всем трактирам. Одни говорили, что красота этой уличной певички способна завоевывать страны и покорять города, другие – что от одного взгляда на нее можно лишиться души, даже князь Наньнина и сын министра налогов подрались за ее любовь. Некоторые утверждали, что молодой господин Цай издавна отличался дурной славой, насилие над женщинами из простого народа уже стало для него обычным явлением. Сейчас же князь Наньнина и молодой хоу Хэ подоспели как раз вовремя и преподали ему урок, который молодой господин Цай усвоил, будучи полумертвым.
Подобных слухов было полно. В столице много богатых и знатных бездельников – обычно они от нечего делать собирались и наслаждались сплетнями в прикуску с рисом.
Странность заключалась в том, что с того дня певицу больше никто не видел. Тогда возникло еще одно предположение: неужели эта красавица пробудила чувства в сердце молодого князя и осталась в его резиденции как любимая наложница?
Разумеется, в княжеской резиденции не было наложниц: Пин Ань дал той девушке денег и выслал прочь. Она с юных лет воспитывалась в публичном доме, только-только достигла возраста «расчесывания волос» и еще не успела лишиться невинности. Цзин Ци выкупил ее свободу, дал немного денег после отличного представления в тот день и нашел несколько деревенских жителей, чтобы те помогли ей обустроиться. Излишне говорить, что она была бесконечно благодарна ему.
Даже У Си, который не переступал внутренние ворота своего поместья, услышал об этом деле. Цзин Ци как раз закончил писать поздравительную открытку и приказал Цзи Сяну доставить ее в резиденцию первого принца, когда объявили о прибытии молодого шамана.
У Си было действительно очень любопытно. По его мнению, Цзин Ци был хитрым и не любил попадать в неприятности. Кто бы мог подумать, что за те два дня, что они не виделись, он успеет стать главным героем всех сплетен в столице. Подняв голову, Цзин Ци встретился с оценивающим взглядом пары черных и блестящих глаз. Цзин Ци невольно засомневался, не прилипло ли к его лицу зернышко риса, и поднял руку, чтобы проверить, а затем спросил:
– На что ты уставился?
– У нас люди твоего возраста должны подождать год-два перед тем, как привести в дом жену, – плавно ответил У Си.
Цзин Ци чуть не подавился собственной слюной, с ужасом в глазах взглянув на У Си:
– Привести кого?
– Разве ты не собираешься жениться? – спросил У Си.
– Не неси чепухи! – глаза Цзин Ци расширились. – Где ты вообще услышал этот вздор?
У Си на мгновение задумался, а потом кивнул:
– А, я понял. Они действительно несли чушь. А Синьлай выходил сегодня утром и услышал, что тебе настолько понравилась та барышня, что ты привел ее в княжескую резиденцию.
Привести девушку в дом не значит жениться... Цзин Ци тяжело вздохнул. В глубине души он понимал, что, по представлениям этого ребенка, если человеку кто-то понравится, он просто приведет его к себе домой и женится. Про себя он решил, что братья из других диких племен слишком искренни и простодушны, чтобы исправлять У Си, поэтому просто махнул рукой:
– Не слушай эти глупые сплетни. Люди сходят с ума от скуки – если они не будут хоть один день говорить глупости, то умрут.
У Си счел это разумным и кивнул:
– Я тоже подумал, что это вздор. Брак – очень важное событие, оно не должно быть поспешным.
Цзин Ци крайне любил дразнить его. При виде по-взрослому серьезного выражения лица в его сердце пробудилась жажда развлечений, и тогда он спросил:
– Что такое? Неужели теперь, когда ты не столь юн, в твоей голове появились любовные мысли? Какие люди тебе нравятся? Скажи, и я попробую найти кого-нибудь, а в будущем ты вернешься на родину с женой из Дацина, неплохо, да?
Это застало У Си врасплох. После долгих раздумий он так и не понял, какой тип людей ему нравится.
– Это... – нерешительно ответил он. – Необязательно думать об этом так рано, правда?
– Почему нет? – усмехнулся Цзин Ци. – Вокруг столько женщин, как ты поймешь, на ком хочешь жениться?
У Си нахмурился, подумав, что это имеет смысл. Он поднял голову и взглянул на молодого человека перед собой, чьи изогнутые в улыбке глаза озорно блестели, отражая недобрые мысли. Расплывчатый образ вдруг промелькнул в его мыслях, и он, не задумываясь, сказал:
– Тогда я надеюсь, она будет красивой. Такой же красивой, как ты.
***
Примечания:
[1] Это игра слов: правильный иероглиф его фамилии – 蔡 (cài); иероглиф со значением «наступать ногой на/топтать» – 踩 (cǎi).
Глава 23. «Отвергать дар – непочтительно»
Цзин Ци замер на одном месте, а У Си наконец понял, что, видимо, сказал что-то совсем не то, и искренне попытался объясниться:
– Я не имел в виду, что ты выглядишь как женщина. Я просто похвалил твою красоту.
Уголок рта Цзин Ци слегка изогнулся в саркастической улыбке.
– Искренне благодарю за комплимент.
У Си почувствовал необъяснимую радость, поднявшуюся в груди.
Цзин Ци раздраженно закатил глаза и сел.
Когда Цзи Сян подал У Си чай, он сказал:
– Ты вовремя, мне нужно спросить кое-что важное.
У Си – с выражением «Говори все, что известно, не утаивая ничего» на лице – кивнул:
– Спрашивай.
Цзин Ци слегка удивился. Сам он был недоверчивым и мнительным человеком, потому откровенность У Си была для него неразрешимой загадкой. По правде говоря, Цзин Ци был лжецом, который мерил других по себе, но он не смог удержаться от еще одной проверки:
– Не боишься, что я буду расспрашивать о секретных техниках твоего народа или вроде того?
– Откуда у тебя время и желание интересоваться этим? – спросил У Си.
Цзин Ци безоговорочно согласился и удивленно подумал: «Оказывается, этот маленький стальной человечек лучше всех понимает меня». Он собирался кивнуть, как вдруг У Си продолжил:
– Если бы у тебя было свободное время, то ты бы уже выбежал на улицу, чтобы выпить вина и развлечься.
Цзин Ци нечего было на это ответить. У Си же расхохотался – на его обычно спокойном и невозмутимом лице внезапно появилась озорная улыбка, придав облику необыкновенной живости.
– Что ты хочешь знать? Спрашивай, – сказал У Си.
Из-за этих слов Цзин Ци почувствовал себя человеком, который нарочно затевает ссору, потому беспомощно улыбнулся и спросил:
– Что это за группа ищущих себе смерти убийц, с которой мы встретились в том переулке?
У Си на мгновение замер. Улыбка медленно стерлась с его лица, но после короткой паузы он все же ответил:
– Этих людей называют Темными Шаманами. Ты знаешь, что в Южном Синьцзяне круглый год гораздо жарче, чем здесь. Густые леса простираются во все стороны, плотная стена ядовитых испарений заслоняет горизонт, да еще и болот огромное количество. Места много, а вот населения куда меньше, чем у вас в Дацине. Повсюду бесчинствуют ядовитые твари. Каждый из нас владеет несколькими искусствами, которые помогают изгнать яд с помощью яда. Кроме того, каждая семья располагает колдовскими техниками, которые не используются в обычные дни. Разве не поэтому вы боитесь нас?
– Не смотри так на меня, когда говоришь это. Я не боюсь, – Цзин Ци надул губы.
Будто желая проверить правдивость его слов, маленький соболь с тихим писком проскользнул в дверь. Несколькими прыжками он забрался на письменный стол Цзин Ци, оставил на белоснежной сюаньчэнской бумаге [1] парочку черных следов от крохотных лапок, после чего, не стесняясь, начал грызть страницы книги. Цзин Ци вздохнул и поспешно схватил зверька за шкирку, чтобы спасти книгу от его клыков. Вытащив из рукава платок, он небрежно вытер грязные лапки и снова опустил соболя на стол, позволив ему играться с бумагой и кистями.
Наблюдая за этим, У Си нахмурился и холодно спросил:
– Почему ты позволяешь этому грубияну безобразничать?
Маленький соболь, самозабвенно развлекаясь, запоздало вздрогнул и боязливо взглянул на У Си. Затем, свернувшись клубочком, он открыл пасть и стал оглядываться по сторонам, переводя крошечные глазки с одного человека на другого. Цзин Ци добродушно улыбнулся, поднял зверька и игриво почесал его под подбородком:
– Возможно, он думает, что меня легче запугать... Хм, ты продолжай рассказ о Темных Шаманах.
– Однако наше колдовство или искусство приручения ядовитых существ используются исключительно для самообороны и никогда для неоправданных целей, – продолжил У Си. – К слову, некоторые колдовские техники чрезвычайно жестоки. Они не используются, если речь не идет о полном разорении и гибели семьи. Применение их ради убийства тем более запрещено. Тот, кто это делает, сокращает собственную жизнь.
Цзин Ци был знаком с подобными делами, потому, услышав рассказ У Си, тотчас понял, что основная проблема заключалась в борьбе за власть между последователями «правильного» пути и отступниками.
– Если верить твоим словам, то люди из клана Темных Шаманов наносят вред людям просто так? – спросил он.
У Си кивнул:
– Говорят, много лет назад жил Великий Шаман по имени Лу Эрха. Он усыновил двух близнецов и воспитал из них молодых шаманов. Одного из них звали Э Чжи, а другого – Му Цзяту. Они воспитывались одинаково и изучали одно и то же. Му Цзяту имел доброе сердце, но Э Чжи пристрастился к черной магии, а другое изучал кое-как. Он особенно любил запираться в комнате и создавать опасные вещи. Разумеется, Великий Шаман Лу Эрха больше благоволил Му Цзяту и думал сделать его своим преемником. Зависть сподвигла Э Чжи использовать колдовство во вред Му Цзяту. Он не ожидал, что из-за недостаточной подготовки колдовство обернется против него самого и сделает его непохожим ни на человека, ни на черта. Лу Эрха в порыве гнева изгнал его.
Цзин Ци издал тихий смешок, но не стал прерывать его и лишь про себя подумал, что все не обязательно было именно так. «Удача делает князем, неудача – разбойником» – подобными изречениями можно было обмануть только простодушных жителей отдаленных земель. С точки зрения Цзин Ци, Му Цзяту очевидно обладал более изобретательным умом, в то время как Э Чжи, возможно, изучал слишком много разных вещей, в результате чего несколько отупел и навлек на себя участь быть не похожим ни на человека, ни на черта.
– Однако Э Чжи не умер, – продолжил У Си. – Он бродил по лесам, пока его сердце пропитывалось ненавистью и обидой. Благодаря своим талантам он основал клан Темных Шаманов, все последователи которого следовали темному пути. С тех пор появилось правило, что каждый Великий Шаман может иметь только одного преемника.
Цзин Ци счел это очень правильным решением, подумав, что такое правило ввели, очевидно, чтобы предотвратить не изменение детей к худшему, а убийство ими друг друга.
– Эти Темные Шаманы всегда так бесчинствуют у вас на родине? – спросил он.
У Си покачал головой:
– Нет. Слышал, двадцать лет назад между нами и кланом Темных Шаманов произошло серьезное столкновение. Великий Шаман повел за собой людей и нанес им поражение, в результате чего клан Темных Шаманов вынужден был отступить на земли ядовитых испарений. Они бесследно исчезли [2] на столь долгое время, что я посчитал их вымершими. Кто бы мог подумать, что...
В полной тишине Цзин Ци над чем-то размышлял, а У Си не мешал ему. Какое-то время спустя Цзин Ци позвал Пин Аня и сказал:
– От моего имени отправляйся к молодому господину Чжоу и узнай, кто руководит охранными войсками на территории Южного Синьцзяна и каково его происхождение.
Пин Ань повиновался приказу и откланялся. Очевидно, в последнее время он часто имел дело с Чжоу Цзышу и успел привыкнуть.
– Это Чжоу Цзышу? – не удержался от вопроса У Си.
– Да, он. Если хочешь что-то узнать, разыщи его – точно не прогадаешь, – рассмеялся Цзин Ци.
У Си кивнул и больше ни о чем не спрашивал. Он бросил взгляд на небо и сказал:
– Собираешься вздремнуть? Тогда я пойду.
– Никакого сна, – махнул рукой Цзин Ци. – Мне нужно выйти ненадолго. Тебе есть чем заняться?
– Я тренируюсь, – кивнул У Си.
Цзин Ци бросил на него взгляд:
– Разве люди не занимаются боевыми искусствами утром или вечером? Почему ты тренируешься в такое время?
– Утром и вечером я тоже тренируюсь, – ответил У Си. – Если ты не зовешь меня на улицу, то я весь день занимаюсь, не считая четырех часов на сон.
Цзин Ци уставился на У Си широко раскрытыми глазами, изумленный и лишенный дара речи. Он тотчас ощутил стыд за самого себя и лишь долгое время спустя смог сухо кашлянуть:
– Ты... кхм, почему ты не сказал об этом раньше? Я бы не звал тебя развлекаться, если бы знал, что это отнимает время твоих тренировок.
На лице У Си расцвела улыбка:
– Все хорошо. Когда ты приглашаешь меня прогуляться, я встречаю множество вещей, которых никогда раньше не видел. Это делает меня счастливым.
– Почему ты тратишь столько сил на тренировку? – не удержался от вопроса Цзин Ци.
На этот раз У Си улыбнулся и не ответил. Цзин Ци заметил, что за последнее время этот ребенок будто бы стал выше, а черты его лица приобрели еще большую силу. На первый взгляд он напоминал взрослого мужчину. В невероятно черных глазах отражались смелость и особое упрямство – исчезли первоначальные гнев и ненависть, осталась одна лишь решимость.
Впервые Цзин Ци осознал, что в будущем этот упрямый ребенок определенно не останется на дне болота, а скорее достигнет вершины мира. Он тяжело вздохнул и в конце концов необдуманно спросил:
– Позже я собираюсь посетить дворец первого принца. Присоединишься ко мне?
Как и ожидалось, У Си застыл. Лишь спустя долгое время он покачал головой и молча пошел прочь.
Про себя Цзин Ци тяжело вздохнул: «Может ли нынешняя столица империи в самом деле вместить в себя настолько искреннюю любовь и ненависть?».
Хэлянь Чжао раздумывал, зачем Цзин Ци приходить к нему, с того самого момента, как получил приветственную карточку.
О дружеских отношениях между ним и князем Наньнина не могло быть и речи. В конце концов, когда Цзин Ци вошел во дворец, Хэлянь Чжао уже женился и жил в собственной резиденции. Иногда они встречались, но после тех быстрых взглядов у Хэлянь Чжао осталось впечатление, что этот человек просто «маленький прилипала, следующий за третьим братом».
Повернувшись, он обратился к стоящей в стороне служанке:
– Позови управляющего Чжо.
Чжо Сылай, управляющий делами дворца первого принца, формально занимал должность управляющего, но на самом деле приходился старшему принцу первым советником. Будучи ростом около восьми чи [3], он обладал невероятно красивой внешностью. Увидев его впервые, Хэлянь Чжао не удержался от еще нескольких тайных взглядов. Еще более ценным было то, что этот Чжо Сылай был не обычной пустышкой с красивым лицом: он легко плел интриги, а также знал наизусть каноничные книги и исторические сочинения. Хэлянь Чжао знал о его планах достичь большего. Жаль только, что происходил он из семьи торговцев.
В Дацине на торговцев смотрели свысока. Они занимали низшую ступень общества и, согласно правилам, не могли получить придворную должность. Именно поэтому Хэлянь Чжао взял Чжо Сылая в качестве личного советника.
У него не было недостатков, кроме слишком кокетливой и распутной натуры. Но Хэлянь Чжао не считал это чем-то важным, а наоборот – часто подшучивал над ним.
Мгновение спустя Чжо Сылай вошел в комнату. Хэлянь Чжао заметил его круги под глазами и слишком изможденное лицо, потому спросил:
– Выглядишь не очень. Что случилось?
Чжо Сылай хотел что-то сказал, но промолчал, а затем и вовсе сглотнул и, покачав головой, тихо ответил:
– Ничего важного. Благодарю Его Высочество за беспокойство. Его Высочество позвал меня по какому-то делу?
Хэлянь Чжао выдвинул приветственную открытку Цзин Ци и дал ему взглянуть. Чжо Сылай взял ее, пробежал глазами по написанному и удивленно сказал:
– Князь Наньнина Цзин Бэйюань?
Хэлянь Чжао кивнул:
– Боюсь, вы никогда не встречались. Хм, выглядит он действительно неплохо, может даже понравится тебе.
Чжо Сылай знал, что Его Высочество снова дразнит его, потому лишь заставил себя улыбнуться:
– Не то, чтобы Его Высочество не знал, что «таким» я не интересуюсь. Зачем столь редкий гость едет сюда?
Хэлянь Чжао покачал головой, положил подбородок на ладонь и прищурился:
– Когда он прибудет, останься в стороне и понаблюдай за ним. Давай узнаем, что в голове маленького князя, раз он решил нанести визит.
Цзин Ци прибыл после полудня. Разумеется, он явился не с пустыми руками, а с запечатанным конвертом, внутри которого лежали бумаги стоимостью в тысячу лян серебра. Более того, он самым наглым образом положил конверт прямо перед Хэлянь Чжао.
Хэлянь Чжао удивленно замер. Он не взял его, но и не оттолкнул:
– Князь, что ты хочешь этим сказать?
Лицо Цзин Ци напряглось, в его облике не было и намека на былую вежливость и мягкость.
– Министерство доходов находится под контролем Его Высочества, – прямолинейно ответил он. – Бэйюань не имеет никаких намерений, кроме как купить у вас человека.
Взглянув на юношу, охваченного сильным внутренним жаром, Хэлянь Чжао сначала пригласил его присесть, а потом приказал своим людям подать чай.
– В чем дело? – наконец улыбнулся он. – Неужели кто-то из Министерства доходов оскорбил князя? Если придворный чиновник что-то натворил, существуют законы империи и семейные устои, которые определят его наказание. Князь принес бумагу стоимостью в тысячу лян, швырнул ее мне в лицо и потребовал продать человеческую жизнь... Эй, управляющий Чжо, думаю, мы не занимаемся подобными сделками во дворце, не так ли?
Чжо Сылай поспешно кивнул.
Снова взглянув на Цзин Ци, Хэлянь Чжао увидел, как побелело его лицо, а следом услышал молниеносные оправдания:
– Ваше Высочество! Этот Цай Цзяньсин, министр налогов, – ни на что не способный старик. Он не только обманывает как начальство, так и подчиненных, но еще и... еще и потакает своему сыну-преступнику. Зачем держать этого паразита при императорском дворе? Я знаю, что Его Высочеству трудно быть строгим к другим, но это не...
Между его изящными бровями собрались морщины, а последние слова так и не сорвались с губ. Он смотрел в пол и будто бы жалел, что не может проглотить министра налогов Цай Цзяньсина живьем и ободрать его заживо.
Хэлянь Чжао удивленно замер: хоть он и контролировал Министерство доходов, Цай Цзяньсин не был его человеком. Этот старикан, словно пронырливая лисица, в высшей степени умел держать нос по ветру. Он всем льстил, но ни с кем не сближался и ни на кого не полагался. Хэлянь Чжао понимал, что Цай Цзяньсин не принесет ему никакой пользы, но и на пути тоже не встанет, потому решил оставить его в покое. Кто же знал, что из-за него князь Наньнина переступит порог его дома.
Он прищурился и посмотрел на сидящего напротив молодого человека, который с трудом дышал от гнева, в попытке разглядеть, искренне это или лишь игра. Цзин Ци настолько сильно сжал чашку, что костяшки его пальцев побелели; в этот момент романтическое очарование в его персиковых глазах исчезло, уступив место ярости, что несла в себе отголосок убийственного холода.
Хэлянь Чжао понял, что Цзин Ци действительно зол, но не мог понять почему.
Чжо Сылай часто посещал улицу красных фонарей и ошивался среди торговцев: он немедленно вспомнил забавный слух, что вызвал настоящий переполох, и, наклонившись, шепотом рассказал Хэлянь Чжао о конфликте между Цзин Ци, Хэ Юньсином и сыном Цай Цзяньсина, Цай Ячжаном.
