Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"

Автор книги: Priest P大

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 40 страниц)

После этого У Си развернулся, не собираясь возвращаться к этой теме снова.

«Этот сопляк уже вырос, но все еще остался чрезвычайно невоспитанным» – подумал Цзин Ци.

Хэлянь И, как бы то ни было, оставался наследным принцем правящей династии, поэтому не должен был приезжать заранее и ждать остальных гостей. Когда они вошли в резиденцию Лу, всевозможные гости уже почти собрались. При виде этих троих даже хозяин дома не мог сдержать изумления, все перешептывания прекратились, а взгляды устремились к У Си и Хэлянь И.

Хэлянь И держался спокойно и непринужденно, в то время как У Си, находясь в центре внимания стольких глаз, чувствовал себя крайне некомфортно. Выражения лиц гостей полнились самыми разнообразными эмоциями от изумления до недоумения, от задумчивости до внезапного осознания. И хотя лицо У Си скрывала вуаль, ноги отказывались его слушаться.

Уголки рта Хэлянь Ци непроизвольно напряглись. Он слегка опустил голову и сделал вид, что не заметил насмешливого взгляда Хэлянь Чжао, крепче сжав чашу с вином.

Великий ученый Лу Жэньцин поспешно подвел несколько людей, чтобы поприветствовать прибывших, и сказал, обратившись к Хэлянь И:

– Приветствую Его Высочество наследного принца. Вашему старому слуге посчастливилось лично увидеть Его Высочество!

Хэлянь И протянул руки, чтобы поддержать старика, и одними губами ответил:

– Я недостоин. Перед лицом почтеннейшего Лу я всего лишь ученик, к тому же еще и опоздал. Прошу простить меня.

Заметив, что Лу Жэньцин мельком изучает У Си, он небрежно наклонился и сказал:

– Вас не даром называют великим ученым. Можете предположить, кто это?

При виде У Си у Лу Жэньцина разболелась голова – репутация этого юного шамана была несколько... а впрочем, его привел с собой Его Величество наследный принц, потому проявить неуважение было недопустимо. Он поприветствовал У Си сложенными на уровне груди руками:

– Этому старому слуге выпал редкий шанс увидеть юного шамана. Ваше присутствие – большая честь для моего скромного жилища.

У Си не имел никакого представления об этом старике – он был лишь жертвой плана Цзин Ци, случайно оказавшейся здесь и не знающей, кто есть кто. Ничего не сказав, он кивнул, сложил руки у груди и выполнил обряд приветствия старшего.

Лу Жэньцин считал У Си заносчивым и невоспитанным человеком и не испытывал никакой радости от его присутствия, но не показывал своего недовольства. Затем он увидел стоящего рядом Цзин Ци и, найдя удобный шанс мирного разрешения проблемы, сказал:

– Молодой князь.

– Очень рад, что старина Лу все еще помнит этого младшего.

– Как же не помнить? – если не с чем сравнивать, хорошее от плохого отличить невозможно. Лу Жэньцин подумал, что лучезарно улыбающийся Цзин Ци, в отличие от отчужденного У Си, выглядел невероятно очаровательно. Потому его слова наполнились теплотой и участием: – Этот старый слуга уже несколько лет вас не видел. Облик юного князя стал еще более выдающимся и непринужденным, достойным называться истинным талантом нашего Дацина.

Хэлянь И опустил взгляд, а Цзин Ци продолжил с преспокойным видом легкомысленно общаться с великим ученым Лу, однако они оба одновременно подумали: «Старина Лу, неужели старость затуманила ваше зрение?»

Лу Жэньцин провел всех троих к местам для почетных гостей. Никто не произнес ни слова, только Хэлянь Ци встал и направился к ним с холодной улыбкой, от которой внутри все переворачивалось вверх дном.

Цзин Ци остановился, незаметно протянул руку и схватил У Си за край рукава.

***

Примечания:

[1] В оригинале – (fēng shēng hè lì) – дословно «ветра шум и крики журавлей принимать за крики преследующего врага»; в образном значении «бояться всего и вся, пуганая ворона и куста боится, у страха глаза велики».

[2] Ханьлиньский академик – в оригинале (hànlín) – высшая ученая степень в Китае до 1911 г., Ханьлинь – китайская академия (738-1911 гг).

Глава 13. «Братец У Си»

По правде говоря, Хэлянь Ци окружала странная, очаровывающая аура.

Он был молод, словно каждый день создавал эликсир бессмертия, и за ним постоянно следовал худой как хворостинка даос с острым, как шило, подбородком и сморщенной кожей на впалых щеках. Взгляд этого даоса полнился презрением – очевидно, порядочным человеком он не был.

Хэлянь Ци выглядел вовсе не выглядел ужасно – напротив, при первой встрече он казался людям изумительно прекрасным. Однако именно этот красивый юноша с превосходными манерами был куда более опасным противником, чем Хэлянь Чжао.

В конце концов, несмотря на жестокие поступки, Хэлянь Чжао был всего лишь грубияном.

У Си испугался, когда Цзин Ци внезапно схватил его за руку. Он не позволял приближаться к себе не потому, что не хотел иметь дело с людьми, а потому, что под его одеждой скрывались ядовитые существа – например, его запястье всегда обвивала очень ядовитая бамбуковая куфия [1].

Когда Цзин Ци, не сказав ни слова, схватил его за рукав, У Си почувствовал, как змейка вслед за его движением напряглась и легонько задрожала. В конце концов, она высунула голову и успела багряно-красным язычком едва ощутимо задеть палец Цзин Ци, прежде чем снова спрятаться под широкими рукавами одежды У Си.

На самом деле, от змеиного яда было противоядие, но У Си взглянул на хрупкое тело князя Наньнина и засомневался, тот успеет получить его после укуса. У Си еще с прошлого раза, когда Ханьлинский академик чуть не умер от страха, понял, что жители центральных равнин боялись этого маленького существа. А потому Цзин Ци так или иначе испугается...

Однако пальцы были очень чувствительной частью тела –У Си еще не успел засунуть голову змеи обратно, когда Цзин Ци уже ощутил, как что-то лизнуло его руку. Опустив голову, он встретился взглядом с маленькой изумрудно-зеленой змеей, спрятанной в рукаве У Си. Трепещущее сердце У Си вдруг замерло.

Но Цзин Ци, вопреки ожиданиям, бросил на змею такой теплый взгляд, словно это и впрямь был всего лишь обычный браслет. Он не выказал никакой реакции и не отпустил рукав У Си, лишь потянул его на полшага назад, не позволив встретиться взглядом с Хэлянь Ци, а затем глазами подал знак Хэлянь И.

Еще более странным было то, что змейка продолжила смотреть на руку человека и прикоснулась к ней языком несколько раз. Через какое-то время, потеряв интерес, она вернулась на свое место – запястье У Си.

Наконец У Си вздохнул с облегчением.

Хотя Хэлянь Ци был старшим сыном, Хэлянь И, будучи младшим, занимал Восточный дворец в статусе наследного принца и носил титул «цзюнь». Потому каждый раз, встречая его, Хэлянь Чжао и Хэлянь Ци должны были выражать почтение.

Все присутствующие в глубине души знали, что происходит между тремя братьями. Хэлянь Чжао даже не потрудился встать и поздороваться – издали увидев наследного принца, он лишь высокомерно кивнул головой. Хэлянь Ци также поздоровался без должного уважения, с натянутой улыбкой сказав:

– Ваше Высочество наследный принц.

Хэлянь И опустил смеющиеся глаза и улыбнулся, на его лице не было ни капли принуждения, когда он вежливо и учтиво сказал:

– Второй брат.

Лишь стерпев то, чего не стерпят другие, человек может исполнить свое великое предназначение.

Цзин Ци сильнее вцепился в руку У Си, чтобы не позволить ему сказать ни слова, и поспешно отступил в сторону, следом за Хэлянь И небрежно отдав дань уважения.

Взгляд Хэлянь Ци на мгновение задержался на Цзин Ци, после чего он с притворной улыбкой сказал:

– Давно не виделись. Бэйюань, с каждым годом ты становишься все изящнее.

Эти слова прозвучали еще более неуважительно. Очевидно, что таким тоном мог обратиться старший к младшему или же человек, стоящий рангом выше, к человеку более низкого ранга.

Поскольку Хэлянь Пэй был не только старшим, но еще и государем, подобное обращение прозвучало бы естественно. Наследный принц Хэлянь И был на несколько лет старше Цзин Ци – в присутствии князя Наньнина он тоже мог считаться государем. Цзин Ци неохотно смирился бы с таким обращением из его уст, только благодаря их дружеским отношениям.

Но Хэлянь Ци был всего лишь принцем, которого даже не короновали. Если забыть, что он потомок дракона, то его официальное положение в обществе ниже, чем у Цзин Ци, которому покойный император пожаловал титул «князя крови». Однако Хэлянь Ци использовал подобный тон на глазах у всех, очевидно, считая себя выше остальных.

Скорее всего, будь на месте Цзин Ци кто-то другой, он стал бы вечным врагом принца или умер бы от искажения ци. К счастью, Цзин Ци строил из себя дурачка ничуть не хуже Хэлянь И, потому лишь натянул маску вежливости:

– Второй принц перехваливает меня.

Взгляд Хэлянь Ци иглой пронзил его и остановился на У Си. Его глаза были поразительно прекрасны – длинные и узкие, несущие в себе неописуемое очарование. Однако У Си чувствовал, что взгляд второго принца был опаснее клыков самых ядовитых змей – капля крови означала верную смерть. У людей холодок пробегал по спине, когда они смотрели ему в глаза.

– О, а я все думал, кто это, – улыбнулся Хэлянь Ци. – Разве это не юный шаман? Встретиться с вашей светлостью довольно трудно. Наследный принц, должно быть, очень горд собой сегодня.

У Си сложил руки перед грудью и холодно ответил:

– Ваше Высочество.

Хэлянь Ци усмехнулся, белоснежными пальцами поправил рукава одежды и указал на ничем не отличающегося от сухой доски даоса, что стоял рядом:

– Я давно наслышан, что юный шаман обладает удивительным мастерством и крайне искусен в колдовстве Южного Синьцзяна, – ехидно сказал он, намеренно растягивая слова. – Брат-даос Ли умолял меня познакомить вас, но... похоже доброго имени Хэлянь Ци недостаточно. Несколько раз я посылал людей, чтобы выразить почтение, но юный шаман всегда закрывал перед ними двери и отказывался принимать посетителей. Возможно, вы недовольны моей навязчивостью?

Он словно нарочно искал ссоры, чтобы прощупать противника. На мгновение У Си оказался сбит с толку – он слышал враждебность в словах Хэлянь Ци и подсознательно наклонил голову, чтобы взглянуть на Цзин Ци, но затем ответил:

– Колдовство Южного Синьцзяна и даосская магия жителей центральных равнин – не одно и то же. Не думаю, что есть что-то...

Цзин Ци легонько коснулся тыльной стороны ладони У Си, чтобы остановить его, а затем закатал рукава и сказал Хэлянь Ци:

– Должно быть, произошло недоразумение. Возможно, Ваше Высочество не знает, в какой обстановке живет У Си? Господин Хэ, придя учить его, ужасно испугался множества маленьких ядовитых существ, которых он держит в качестве домашних животных, и даже страдал болезнью. С тех пор ни один учитель не осмелился войти к нему. Боюсь, он еще не знает полный свод иероглифов, не говоря уже о вежливых словах, написанных Вашим Высочеством на визитных карточках.

Его слова прозвучали довольно интимно – он даже назвал У Си по имени. Хэлянь Ци приподнял брови, бросил взгляд на Цзин Ци и сказал:

– Похоже, Бэйюань и юный шаман в хороших отношениях. Почему бы тебе тогда не перестать сторониться и не познакомить нас?

– Мы соседи, естественно, что мы заботимся друг о друге, – ответил Цзин Ци с широкой улыбкой.

Хэлянь Ци прищурился.

Хэлянь И слегка кашлянул, протянул руку, положив ее на плечо Цзин Ци, и тихо проговорил:

– Бэйюань, – затем он кивнул Хэлянь Ци: – Как будет угодно второму брату. Если ты решил завязать дружбу с юным шаманом, то сегодня я стану посредником между вами. Но можем мы отложить ваше знакомство на какое-то время? Боюсь, если мы сейчас не сядем за столы, то обед по случаю для рождения господина Лу никогда не начнется.

Лу Жэньцин поспешно согласился:

– Верно, верно. Пожалуйста, Ваши Высочества, присаживайтесь.

С улыбкой, лишенной и намека на искренность, Хэлянь Ци бросил взгляд на руку Хэлянь И, лежащую на плече Цзин Ци, после чего вместе с даосом Ли ушел.

Хэлянь И потащил Цзин Ци к столам, будто бы опасаясь, что тот, как маленький ребенок, начнет бродить вокруг и сеять смуту. Устроившись на своем месте, Хэлянь И пристально посмотрел на Цзин Ци и тихо спросил:

– Зачем ты провоцировал его?

Губы Цзин Ци, казалось, едва пошевелились, а голос прозвучал чуть слышно:

– Хочет дерево покоя, да ветер не прекращается – неужели это я провоцировал его? Кроме того, мне не хватает разве что выйти со словами «партия наследного принца» на лбу. Не первый раз Хэлянь Ци относится ко мне, как к бельму на глазу.

Хэлянь И будто бы вспомнил что-то и залился смехом:

– Действительно! Когда ты был маленьким, отец-император просил тебя читать книги. Изначально Хэлянь Ци хотел стать твоим соучеником, но ты не дал ему и шанса. Ты схватил отца-императора за ногу и принялся заливаться слезами, говоря, что он тебе не нравится.

Цзин Ци как раз поднял чашу с вином и едва не подавился от удивления:

– Я... Почему я не помню этого?

Хэлянь И лишь улыбнулся в ответ.

Однако его рассказ все-таки был правдивым.

С детства Цзин Ци и Хэлянь Чжао, приложив немалое количество усилий, жили мирно – конечно, Хэлянь Чжао был намного старше, постоянно стремился захватить контроль над армией и плел интриги, скрываясь в тени. Желания возиться с ребенком, который даже ходить сам толком не мог, у него не было. Один только Хэлянь Ци не мог ужиться с Цзин Ци.

Старики говорили, что дети обладают врожденными способностями, словно животные: еще не научившись разбираться в жизни, они умеют отличать хороших людей от плохих.

Хэлянь Ци был из тех людей, кто не подходил Цзин Ци с самого рождения. Несмотря на то, что он был красив и хорошо относился к Цзин Ци, их дружба была совершенно невозможна. Вдобавок Цзин Ци, еще не научившись говорить, начинал плакать в голос, лишь завидев Хэлянь Ци, – его плач был настолько душераздирающим, что заставлял задуматься, не было ли между ними конфликтов в прошлой жизни.

Однако сейчас все отбросили опасности, бушующие подобно подземным течениям в темноте, пили вино, наслаждались едой и льстили друг другу, так что атмосфера казалась весьма гармоничной.

После третьей чаши вина Хэлянь И потянулся к Цзин Ци, чтобы забрать очередную чашу, которую тот успел поднести к губам. Остановив его, Хэлянь И лично положил овощи в миску Цзин Ци:

– Достаточно. Ты не должен выпивать при каждом удобном случае. Я давно не видел, чтобы ты ел что-нибудь. Будь аккуратнее, от запаха вина может разболеться голова. Держи себя в руках.

Цзин Ци хорошо знал свой предел – он не то чтобы не пьянел и после тысячи бокалов, но двух-трех было недостаточно, чтобы причинить ему вред. Он задумался, но, услышав запрет Хэлянь И, послушно отставил чашу с вином и медленно принялся за еду.

Сбоку за ними молча наблюдал У Си. Внезапно он почувствовал, что взгляд, которым наследный принц смотрел на князя Наньнина, словно несколько отличался от других. Естественно, они были близки, но, когда Хэлянь И опустил голову, чтобы положить Цзин Ци еду, от уголков его глаз до кончиков бровей пролегла едва заметная мягкость, а губы изогнулись в улыбке.

Это заставило сидящего рядом У Си почувствовать себя лишним.

Однако У Си понятия не имел, что он не единственный обратил на это внимание. Неподалеку сидел Хэлянь Ци, который блуждал по этим троих взглядом от момента, когда Хэлянь И остановил руку Цзин Ци с вином, и до того, как он положил ему еду. На тонких губах Хэлянь Ци мелькнула улыбка, и он обменялся с даосом Ли многозначительными взглядами.

Причиной задумчивости Цзин Ци был Хэлянь Ци.

Он слишком хорошо знал этого человека. Хэлянь Ци был злопамятным, всегда скрывал свои мысли и обладал слишком жестоким характером. Он не проявлял к людям ни капли терпимости, сердце его полнилось недоверием и завистью. Сегодня Хэлянь Ци удостоверился, что У Си не хочет давать ему и шанса, – вероятно, в будущем это вольется в конфликт.

Но это из-за Цзин Ци юный шаман оказался втянут во все это – дальнейшие действия следовало хорошенько обдумать.

Когда они возвращались с торжественного обеда великого ученого Лу, Хэлянь И заметил, что уже стемнело. Задерживаться было неловко, потому он отправился прямиком во дворец, а Цзин Ци и У Си вернулись в свои поместья вместе.

У Си не любил разговаривать. А Синьлай и Ню Аха, сопровождающие его, оказались совершенно бесполезны в этой ситуации. Они поняли лишь то, что их пригласили на обед, куда они пошли вместе со своим молодым господином, чтобы вдоволь наесться и вдоволь напиться, а потом вернуться в поместье, и не о чем было беспокоиться.

Цзин Ци полагал, что, если бы он сам не пытался найти темы для разговора, молодой шаман не проронил бы ни слова. Однако в то же время он не хотел напрашиваться на неприятности, потому молчал всю дорогу, а потом лично проводил У Си до ворот его поместья.

Цзин Ци только решил распрощаться и вернуться в свою резиденцию вместе с маленьким мальчиком-прислужником, как вдруг услышал слова У Си:

– Я понимаю твои намерения.

Цзин Ци остановился и несколько раз моргнул:

– Что юный шаман пытается сказать?

– Не беспокойся, – продолжил У Си. – Если в будущем кто-то должен стать императором Дацина, то я тоже надеюсь, что это будет наследный принц. Хэлянь Чжао – враг, потому что я оскорбил его, это может навлечь беду на моих соплеменников... А сердце Хэлянь Ци полно нечистых мыслей. Его постоянно заботит колдовство Южного Синьцзяна. Если он станет императором, мы не увидим ни одного мирного дня.

Цзин Ци немало удивился его словам. Он всегда думал, что этот ребенок немного наивный, но неожиданно тот оказался хорош не только во владении речью, но и в проницательности.

– Если императором станет наследный принц, то Дацин и Южный Синьцзян будут мирно сосуществовать, – ответил Цзин Ци: – Небо высоко, а окраины простираются далеко. Милостивый государь не станет изнурять народ непосильным трудом и расточать богатства. Ты понимаешь это, так что мне не о чем переживать.

– Можешь ли ты сказать эти слова от его имени? – спросил У Си.

Этот юный шаман обычно вел себя неосмотрительно и не обращал внимания на мирские дела, заботясь только о соплеменниках далеко за горизонтом. Цзин Ци улыбнулся. Возможно, этот юноша и Хэлянь И были родственными душами:

– Посторонние не в курсе дел наследного принца, но мне кое-что известно. Юный шаман, пожалуйста, не беспокойтесь.

У Си кивнул в знак согласия.

– Тогда я оставлю юного шамана в покое, – добавил Цзин Ци, откланявшись.

Кто знал, что едва он развернется, чтобы уйти, как У Си окликнет его:

– Князь...

За все эти годы отстраненный юный шаман ни разу не проявлял инициативу в разговоре с ним. Цзин Ци ошеломленно повернулся к нему.

У Си потупил глаза, словно у него язык не поворачивался произнести желаемое. Немного помедлив, он тихо сказал:

– Ты... ты не мог бы еще раз позвать меня по имени?

Это напомнило ему о далеких южных землях, о старике, называющем его по имени... Великий Шаман однажды сказал ему, что имя – важная вещь, которая будет с человеком на протяжении всей его жизни. Имя также обладает силой. Если позвать кого-то по имени вслух или в глубине души, то однажды человек это услышит и почувствует.

Тем не менее, после нескольких лет пребывания в Дацине У Си почувствовал только, что скоро забудет, кто он и как его зовут.

Услышав, что Цзин Ци вскользь упомянул его имя на обеде, пусть это и было сделано специально, чтобы разозлить Хэлянь Ци, У Си ощутил, как сердце забилось чаще.

Прождав довольно долго, У Си поднял взгляд, но увидел лишь, что Цзин Ци непонимающе смотрит на него, широко раскрыв глаза. Почувствовав разочарование, он поспешно кивнул на прощание и развернулся, собираясь уйти в свою резиденцию.

Но тут он услышал, как Цзин Ци с улыбкой сказал:

– Братец У Си, когда у тебя появится свободное время, приходи в княжескую резиденцию Наньнин.

Резко обернувшись, У Си увидел лишь улыбку на прощание, перед тем как Цзин Ци развернул лошадь и ускакал прочь.

В глубине души он ощутил какое-то невыразимое чувство и с нежностью засунул руку в рукав, погладив холодное, как лед, тельце маленькой змеи, что обернулась вокруг его запястья и покладисто терлась головой о ладонь.

У Си подумал, что даже лично выращенная им змея не питает ненависти к этому человеку.

***

Примечания:

[1] Бамбуковая куфия (будру-пам) – ядовитая змея из семейства гадюковых, бамбукового цвета с желтыми и белыми вкраплениями на чешуе. Может достигать длины 82 см, но обычно бывает меньше.

Глава 14. «Почти конец года»

Время зажигать огни еще не пришло, но солнечные лучи в комнате уже потускнели.

Хэлянь Ци сидел на резном деревянном стуле. Он держал в руках чашку, но не пил из нее, а лишь неосознанно скреб ногтями, пока его пристальный взгляд неподвижно замер на полу.

Даос Ли беззвучно и неподвижно сидел в стороне. Его исхудавшее тело так сильно напоминало ствол увядшего дерева, что никто не заметил бы его присутствия с первого взгляда.

Внезапно Хэлянь Ци швырнул чашку на пол, обжигающая жидкость тут же брызнула во все стороны. Ожидающая у дверей служанка, услышав шум, немедленно вбежала в комнату и принялась голыми руками собирать осколки. Однако Хэлянь Ци яростно крикнул на нее:

– Чертова прислуга, кто позволил тебе войти? Убирайся!

Служанка вздрогнула от испуга, тонкими пальцами оставив следы крови на осколках фарфора, но не осмелилась произнести ни слова, лишь поспешно поклонилась и вышла.

Все это время даос Ли сидел неподвижно и тихо, словно погрузившись в созерцание. Он не обратил внимание на то, что пролитый чай забрызгал его обувь, и даже не убрал ноги.

Однако Хэлянь Ци больше не мог сидеть спокойно. Он хлопнул по столу, поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате:

– Всего лишь южный варвар... Всего лишь маленький ублюдок, рожденный тварью, уводящей чужих мужей! Получив от старика немного благосклонности, он осмелился считать себя выше меня! – он хлопнул ладонью по столу, но, почувствовав, что этого недостаточно, чтобы отвести душу, сбросил на пол все, что стояло сверху – бонсай и чайный сервиз разбились вдребезги.

Хэлянь Ци оперся обеими руками о стол, часто и тяжело дыша:

– Если я не убью его... если не убью его... имя Хэлянь Ци будет написано задом наперед!

Только тогда даос Ли медленно заговорил, его чрезвычайно хриплый голос напоминал звук двух железных пластин, скребущих друг о друга:

– Ваше Высочество, пожалуйста, наберитесь терпения. Судя по моим наблюдениям, прибытие того шамана из Южного Синьцзяна и наследного принца вместе, скорее всего, лишь совпадение – необязательно между ними есть какая-то связь.

– Наследный принц? – Хэлянь Ци сел в стороне и холодно усмехнулся, будто одно только упоминание этого имени могло запачкать его рот. – Хэлянь И всего лишь сопляк без оперения, какой из него наследный принц?

Даос Ли кивнул и продолжил:

– Так и есть. Его Высочество второй принц – тот, кто работает над важными делами и совершает великие поступки. В будущем у вас появится возможность свести с ними счеты, так зачем утруждать себя этим сейчас? Сейчас важнее разобраться с коварными замыслами вашего старшего брата, Хэлянь Чжао. Он впитал в себя дух диких волков, сосредоточив силы на внедрении шпионов в армию. Обычно компания грубиянов не заслуживает беспокойств, но если мы позволим им быть и развиваться, если в будущем они смогут заручиться поддержкой, расширить власть и вынудить императора отречься от престола, то это закончится не очень хорошо.

Хэлянь Ци раздраженно фыркнул.

Но затем он услышал, как даос Ли добавил:

– Вот только титул наследного принца Хэлянь И был пожалован императором. В будущем Вашему Высочеству придется приложить немало усилий, чтобы законно взойти на престол.

Хэлянь Ци с издевкой ответил:

– Бесхребетный трус, который только и делает, что кивает и ведет себя дружелюбно с евнухами при каждом посещении дворца, куда уж ему до важного титула наследного принца? По сравнению с ним даже хохлатая майна отца-императора выглядит более ценной.

Даос Ли погладил свою редкую бородку и покачал головой:

– Пусть это и не заслуживает беспокойства, мы не должны недооценивать ситуацию. Ваше Высочество, будет лучше, если вы присмотрите за Цзин Бэйюанем. Князь Наньнина живет в уединении и редко показывается на глазах, однако пользуется любовью и благосклонностью императора уже много лет... – на мгновение он замолчал, нахмурив брови, которые напоминали пару веток. – Этот скромный старик всегда чувствовал, что в нем есть что-то странное. Он всего лишь ребенок, но каким-то образом сумел вынести одиночество, оставшись сиротой без братьев и сестер. Если бы не тот факт, что в следующем году ему придется явиться на аудиенцию к императору и заняться делами государства, нельзя было бы с уверенностью сказать, что он когда-либо захотел бы покинуть свое поместье. В любом случае, в нем всегда было что-то необычное...

– Даже Хэлянь И прекрасно понимает, что он всего лишь бездельник, красивый, но никчемный. Даочжан, почему вы так много думаете о нем? – презрительно сказал Хэлянь Ци.

– Сомневаюсь, что это так. Думаю, князь Цзин занимает особое место в сердце наследного принца, – ответил даос Ли, опустив свою чашку.

Хэлянь Ци сделал небольшую паузу, словно вспомнив что-то, на его лице промелькнуло непристойное выражение:

– Верно. Хотя этот Цзин Бэйюань ни на что не годен, с каждым днем он становится все прекраснее, а Хэлянь И бегает к нему каждые два-три дня. Какую же цель он преследует?.. Ах!

– Наследный принц всегда действовал с осмотрительностью, скромностью и сдержанностью, приобретя репутацию человека строгого к себе, но снисходительного к другим, – сказал даос Ли. – Возможно, если это его первая любовь, он не до конца осознает свои чувства.

Хэлянь Ци слегка приподнял брови и спросил:

– Что ты имеешь в виду?

Глубокомысленная улыбка мелькнула на лице даоса Ли:

– Нужно еще немного понаблюдать за ним... Встреча с князем Наньнина напомнила мне кое-кого. Точнее, девушку из семьи, которая помогла мне, когда я остался без средств к существованию. Ее зовут Цуй-эр, в этом году ей должно исполниться семнадцать. Однажды в городе разбушевалось поветрие, ее родители умерли от болезни, а она оказалась на улице без гроша. Владелец театральной труппы пожалел ее и воспитал. В последние годы она стала очень известна благодаря своему пению. Совсем недавно она приехала в столицу и пришла ко мне просить поддержи, прислушавшись к разговорам людей. Помня о доброте ее семьи, я решил принять ее как свою приемную дочь.

Хэлянь Ци тупо уставился на него, не понимая смысла этих слов.

– Сегодня мне пришло в голову, что черты лица Цуй-эр похожи на черты лица князя Наньнина, – продолжил даос Ли. – Очень удачное совпадение.

Поразмыслив немного, Хэлянь Ци с улыбкой ответил:

– Раз так, то хотелось бы мне однажды встретиться с ней.

Даос Ли улыбнулся и ничего не сказал.

Как раз в этот момент кто-то подошел к двери и объявил, что прибыли слуги семьи Чжао, чтобы доставить новогодние подарки второму принцу. Хэлянь Ци не обрадовался тому, что его прервали, но он уже потерял ход мыслей и потому грубо спросил:

– Какой еще господин Чжао?

– Господин Чжао с северных земель. Чжао Чжэньшу, – доложил слуга.

Хэлянь Ци наконец пришел в себя. Мгновение спустя сердитое выражение исчезло с его лица, сменившись улыбкой:

– Скорее пригласи их войти.

В ту же секунду слуги семьи Чжао внесли несколько огромных сундуков и опустили их на пол один за другим.

Увидев Хэлянь Ци, они разулыбались во все лицо и поклонились, после чего с почтением произнесли новогодние благословения и открыли сразу все сундуки. Хэлянь Ци, бросив взгляд внутрь, обнаружил несколько тканей и вышивок. На его лице появилась улыбка. Обменявшись с прибывшими парой вежливых слов, он приказал позаботиться об удобстве гостей.

Только когда слуги семьи Чжао покинули поместье, Хэлянь Ци поднялся на ноги и приказал своему доверенному слуге вытащить всю ткань из сундуков. Новогодние дары были лишь первым слоем, а под ними располагались золотые слитки.

Остальные сундуки, скорее всего, тоже были заполнены сокровищами, при виде которых у людей глаза разбегались.

Осмотрев каждый сундук, удовлетворенный Хэлянь Ци позвал слуг и приказал унести их.

Конечно, настолько щедрые «новогодние дары» имелись разве что у знатных министров и глав палат, а вовсе не у каждой семьи.

Приближался конец года, все вокруг суетились: отвечали подарками на подарки, приглашали гостей на обеды, приносили жертвы предкам, кланялись статуями Будды и делали много чего еще. Даже торговля на улицах стала оживленней, чем обычно. Люди, целый год затягивающие пояса потуже, наконец дождались празднования конца года, смогли дать себе волю и побаловать себя хорошей едой и вином, их лица светились от радости.

В княжеской резиденции Наньнин никогда не проживало слишком много людей. За последние годы слуги преклонных лет вернулись в родные края. Цзин Ци чувствовал, что большое количество людей вокруг доставит много хлопот и не позволял Пин Аню покупать новых слуг. Потому в канун Нового года Пин Ань сновал туда-сюда по поместью так быстро, что казалось, ноги достают до его шеи.

Прислонившись к двери библиотеки, Цзин Ци наблюдал за ним, не чувствуя ни малейшего укора совести, а затем вяло протянул:

– Ну, мне здесь делать нечего, так что мое присутствие будет только мешать тебе. Пойду прогуляюсь. Пин Ань, тебе стоит поспешить, ха.

Пин Ань посмотрел на своего господина обиженным взглядом. Цзин Ци улыбнулся ему и развернулся, чтобы уйти.

Пин Ань поспешно спросил:

– Господин, куда вы направляетесь? Вы попросили кого-нибудь сопровождать вас? Ваша лошадь готова?

Цзин Ци лениво махнул рукой:

– Зачем ее готовить? Мне не нужно сопровождение. Я иду к юному шаману, чтобы скоротать время. Это в нескольких шагах – если что-то случится, ты можешь крикнуть мне со двора, и я тебя услышу.

Он шагом незанятого человека вышел на улицу, а Пин Ань бросил свои дела, но стоило ему взять приходно-расходную книгу и последовать за господином, как Цзи Сян немедленно окликнул его:

– Управляющий, пожалуйста, взгляните сюда. Подарки от господина Лу прибыли. Что мы должны отправить в ответ?..

Одно мгновение – а князя уже и след простыл.

После возвращения с торжественного обеда великого ученого Лу, когда У Си решился на откровенные разговор, а Цзин Ци согласился с ним, они поняли, что сидят в одной лодке, и стена отчуждения между ними бесследно исчезла.

У Си заметил, что на самом деле этот человек был проницательнее многих, но не доставлял неприятностей, да и к тому же сердце его переполняло любопытство. В отличие от людей Дацина, каждый вздох которых был посвящен справедливости и добродетели, Цзин Ци был очень честным, вел себя абсолютно непринужденно и без капли лицемерия.

Во время первой прогулки по резиденции юного шамана Цзин Ци увидел множество обитающих там ядовитых существ и стал относиться к поместью, как к охотничьему угодью с огромным количеством любопытных вещей. Едва появлялось свободное время, как он тут же приходил и искал себе новую «игрушку».