Текст книги "Седьмой лорд (СИ)"
Автор книги: Priest P大
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 40 страниц)
Глава 32. «Время больших перемен»
Хэлянь Пэй радостно издал указ, а Цзин Ци еще более радостно его принял. Это заставило Хэлянь Ци поумерить свое самодовольство и задумчиво смерить взглядом Цзин Ци.
Он никак не мог понять, что в голове у этого все еще юного князя Наньнина. Особенно Хэлянь Ци и даос Ли насторожились, когда Цзин Ци принялся без разбору использовать некие средства, чтобы тайно и в открытую сблизиться с Хэлянь Чжао. Но, возможно, их опасения были необоснованы – ведь неизвестно, было это все совпадением или же юный князь Наньнина давно все замыслил.
Однако люди в зале чувствовали все большее волнение. Хэлянь Ци от рождения был человеком, который лучше убьет невиновного, чем ошибется и отпустит кого-то.
Неожиданно оказалось, что все, стоящие здесь, знали, что в деле Лянгуана было что-то подозрительное, но помалкивали, словно их рты запечатали тройной печатью. Только император и ожидающий указа посланник сохраняли оптимистичный настрой.
Цзин Ци быстро покинул дворец, чтобы Хэлянь И не успел поймать его. Лицо вечно сдержанного и серьезного Его Высочества наследного принца все это время сверкало всеми красками. К сожалению, от судьбы не уйдешь. Хэлянь И оказался быстрее, чем он. Только Цзин Ци подошел к дворцовым воротам, как увидел ожидающий его паланкин и выстроенных перед ним стражников, что напоминали грабителей на больших дорогах и как бы говорили своим видом «хочешь пройти – плати».
Он деланно улыбнулся, смело, будто не пытался сбежать, неторопливо подошел к паланкину и почтительно сказал:
– Приветствую Его Высочество наследного принца.
– Садись!
Очевидно, Хэлянь И был зол, раз даже забыл о приличиях. Цзин Ци потер нос и послушно подошел к паланкину, когда из него высунулась рука и насильно затащила его внутрь.
Цзин Ци пошатнулся и ухватился за двери паланкина, чтобы не растянуться на полу прямо перед Хэлянь И. Он осторожно поднял глаза, взглянул на напряженное лицо Его Высочества наследного принца и понял, что ему лучше сейчас склонить голову так, чтобы глаза смотрели на нос в изображении покорности.
Хэлянь И холодно посмотрел на него и приказал:
– Возвращаемся в Восточный дворец!
Паланкин Его Высочества наследного принца действительно был большим, мягким и обкуренным благовониями. Однако Цзин Ци – даже если ростом не походил на журавля среди куриц – был высоким и стройным, потому размеров паланкина ему было несколько недостаточно. Он вынужден был слегка согнуться и опустить голову, с трудом удерживаясь на ногах. То, что поначалу казалось нормальным, спустя долгое время стало по-настоящему невыносимым.
Украдкой взглянув на Хэлянь И, Цзин Ци обнаружил, что Его Высочество наследный принц не смотрит на него, будто намеренно заставляя страдать. Тогда ему осталось лишь мысленно вздохнуть и понадеяться, что они доберутся до Восточного дворца как можно скорее.
Как только покачивающийся паланкин прибыл на место, Хэлянь И широкими шагами вышел, даже не взглянув на Цзин Ци. Цзин Ци поспешил выйти из пыточной и легкой пробежкой догнал его. Попутно, воспользовавшись невниманием Его Высочества наследного принца, он попытался расслабить затекшие плечи.
Лу Шэнь уже ждал в кабинете и потому увидел, с какой яростью Хэлянь И ворвался внутрь. Не успел он заговорить, как Хэлянь И в порыве гнева сбросил со стола все, что на нем было, – кисти, тушь, бумагу, тушечницу – на пол, а затем схватил чашку и не глядя швырнул в направлении дверного проема. Осколки и брызги разлетелись во все стороны. Цзин Ци замер у входа, посмотрев на промокший подол своего чиновничьего костюма, и горько улыбнулся:
– Наследный принц желает, чтобы этот слуга выслушал все в дверях?
– Заходи! – гневно крикнул Хэлянь И.
Цзин Ци послушно вошел, Лу Шэнь вздохнул про себя. Посмотрев на выражение лица Хэлянь И, который, казалось, готов был сожрать кого-нибудь, он решил, что слова вроде «успокойтесь» здесь лишние, и благоразумно промолчал. Хэлянь И указал на Цзин Ци и долго повторял «ты-ты-ты», руки его дрожали. Наконец он глубоко вздохнул, устало сел и прошептал:
– Цзин Бэйюань, ты хочешь вывести меня из себя?
Цзин Ци склонил голову в знак того, что признает ошибку.
– Ты знаешь, что стало причиной восстания в Лянгуане? Или кто такой Ляо Чжэньдун? – спросил Хэлянь И.
Лу Шэнь нахмурился.
– В этот раз князь действительно поступил необдуманно.
– Император только приказал этому слуге расследовать причины восстания в Лянгуане, но о Ляо Чжэньдуне мне кое-что все-таки известно, – ответил Цзин Ци. – Например, шесть лет назад он занять третье место на государственных экзаменах и был учеником великого ученого Лу Жэньцина. Впоследствии он женился на младшей сестре чиновника императорской канцелярии У Цзюньхуэя. После этого карьера его пошла в гору, он даже стал наместником Лянгуана.
Он сделал паузу и снова продолжил:
– У Цзюньхуэй не был искусен и не славился здоровьем, потому преждевременно умер много лет назад, но зато он был племянником Цзянь Сыцзуна. Земли Лянгуана – место, где каждый может делать, что хочет, ничего не опасаясь. Будь то водные перевозки, рыболовство, соляной налог или земледелие – все принесет выгоду. Вот только... это дойная корова того господина.
Гнев Хэлянь И немедленно вырвался наружу.
– Так ты знаешь! – сказал он, с трудом подавляя голос.
Цзин Ци с радостью попался на крючок.
– Не будь я искусным мастером, не взялся бы за ремонт фарфора.
– Какой еще мастер? Цзин Бэйюань, ты хоть знаешь, как небо высоко и как земля огромна?! – Хэлянь И ударил кулаком по столу и чуть не лишился дара речи от злости. – Ты знаешь, что правосудие в этом месте бессильно! Местные чиновники помогают друг другу, связи между ними слишком запутаны. Грубо говоря, это несокрушимая страна внутри страны. Сколько тебе лет? Что ты видел? Ты не боишься... ты не боишься, что огонь, который ты сам разжег, сожжет тебя?
Цзин Ци какое-то время ошеломленно наблюдал за таким суровым, но в то же время полном искреннего беспокойства Хэлянь И и наконец вздохнул:
– Наследный принц знает, откуда у первого принца деньги?
Конечно, Хэлянь И знал. Хэлянь Чжао после смерти Фэн Юаньцзи приложил множество усилий, чтобы заполучить армию. Кроме того, ходили слухи, что ему хватило наглости обучить своих собственных солдат. Его недобрые мысли были видны, как на ладони.
– Если... если Его высочество первого принца обвинят в измене и заточат под стражу, как думает наследный принц, каковы ваши шансы против второго принца?
Хэлянь И замер.
– Если я не поеду, то кто поможет людям добиться справедливости? – продолжил Цзин Ци. – А если поедет кто-то еще и люди смогут добиться правосудия, то удастся ли Хэлянь Чжао избежать его?
Юноша опустил глаза, сделав глубокий вздох. Кристально-чистая холодная аура наполнила черты его лица.
– Ваше Высочество, царство Юй хоть и невелико, но подобно баррикаде. Если оно падет, то... Когда погибнут губы, зубы пострадают от холода, – отчетливо произнес он.
Лу Шэнь минуту молчал, а потом сложил руки перед собой и поклонился Цзин Ци:
– Этот слуга не видит дальше собственного носа и в прошлом часто неверно понимал князя.
Цзин Ци махнул рукой, сказав, что недостоин подобного.
Хэлянь И же во все глаза уставился на него. Только долгое время спустя он дрожащим голосом спросил:
– Ты... делаешь это ради меня?
В тот момент Хэлянь И вдруг захотел заключить его в объятья, захотел отказаться от забот о семье, государстве и народе, что давили на его тело и разум, захотел больше не думать и не желать связь, которую не позволял себе иметь. Он захотел сказать: «Отныне, даже если ветер станет подобен ножу, а иней – кинжалу, я сделаю все, чтобы защитить тебя. В этом мире, в этой жизни есть лишь один важный для меня человек. И не нужны мне священные горы и реки огромных просторов имперской земли».
Но Хэлянь И в конце концов был Хэлянь И. Он мягко закрыл глаза и некоторое время посидел в тишине, чтобы подавить свои чувства. Все эти нежные мечты были лишь выдачей желаемого за действительное. Он не мог погубить себя и тем более не мог погубить его.
– В основном, ради людей.
Цзин Ци все еще выглядел так, словно ему все нипочем.
Словно свист феникса прозвучал за розовыми облаками заката, что за неизвестный играет за стеной? Каждый имел свои проблемы и привязанности. Хитроумные расчеты Цзин Ци были сделаны не ради Хэлянь И. Хэлянь И строил свои планы тоже не ради Цзин Бэйюаня. Это чувство в груди было слишком эфемерным, исчезало с первым же порывом ветра и звучало все тише. Однако за стеной словно находился край неба – место, до которого невозможно добраться.
Хэлянь И в тот момент выглядел подавленным и уставшим, Цзин Ци отчетливо видел это. За триста лет никто не понимал этого мужчину лучше, чем он, но... Цзин Ци насмешливо подумал, что если у каждого человека были свои кандалы, то они с Хэлянь И, вероятно, никогда не были связаны одной цепью.
Казалось, этот вечер был обречен стать бесконечным...
Вскоре после того, как Цзин Ци вернулся в свое поместье, Хэлянь Чжао лично зашел к нему и вручил сто тысяч лян на «дорожные расходы», а затем написал имена нескольких человек, назвав их «старыми знакомыми». Они когда-то задолжали ему, потому Цзин Ци сможет обратиться к ним в случае возникновения трудностей во время расследования. На его лице не было и намека на высокомерие. Увидев Цзин Ци, он сделался ласковым, словно настоящий старший брат.
Хэлянь И в одиночку покинул дворец и вернулся только на следующий день. Су Цинлуань после его ухода нашла на белоснежных простынях несколько бутонов красной сливы. Улыбка наконец исчезла с ее лица, и горькие слезы окропили щеки. Через некоторое время Хэлянь И тайно приобрел поместье за пределами дворца и поселил Су Цинлуань там так, что даже демонам было об этом неизвестно. С этого момента столица лишилась несравненной красавицы, что пела на реке Ванъюэ в канун Нового года, госпожи Цинлуань.
Пребывая в смятении душой и сердцем, У Си вместе с Ну Аха в повседневной одежде будто бы вышел прогуляться. Бесцельно бродя по улицам, он вдруг обнаружил, что без Цзин Ци пышность и великолепие столицы потеряли всякий смысл. Наконец он остановился под окнами Изумрудного дворца.
Теперь это был Изумрудный дворец, а не Зал орхидей, потому там отказывались играть даже самую малость изящные культурные произведения. Молодая девушка, исполняя народную песню, флиртовала с почетными гостями, а те шумно кричали «браво».
Увидев это, Ну Аха тотчас покраснел. Здоровый взрослый мужчина смущенно схватил У Си за краешек рукава:
– Ш-шаман, зачем мы здесь?
Погруженный в свои мысли, У Си не успел опомниться, когда его прервали внезапным вопросом, и небрежно спросил:
– Скажи... что делать, если я не знаю, нравится ли мне один человек?
– Это легко, – ответил Ну Аха. – Если тебе кто-то нравится, то ты будешь постоянно думать о ней. Ты будешь стремиться выполнить любое ее желание. А главное, ты будешь хотеть постоянно видеть ее счастливой и скучать, если она далеко...
У Си замер, сердце его словно пропустило удар.
Заметив его состояние и прибавив к этому их местонахождение, Ну Аха, само собой, все неправильно понял. Удивившись на мгновение, он попытался прощупать почву:
– Человек, который нравится юному шаману... не подходит ему по статусу?
«Конечно, не подходит, он же мужчина», – подумал У Си и кивнул.
Недопонимание усилилось. Ну Аха отличался от А Синьлая тем, что обладал большим спокойствием, чем этот храбрый и честный, но простодушный и импульсивный здоровяк. Подумав, он осторожно спросил:
– Тогда... она красивая? Добрая? Хорошо относится к юному шаману?
«Он мужчина, – подумал У Си. – Эта «красота» отличается от нежной женской, однако он все равно невероятно хорош собой. Нрав его тоже хорош, а на лице всегда улыбка, как бы сильно он ни злился».
В итоге У Си снова кивнул.
Ну Аха поднял голову, взглянув на вывеску Изумрудного дворца и множество красивых девушек, что встречали и провожали гостей, а затем сказал, будто бы утешая самого себя:
– О человеке... нельзя судить по внешности. Иногда люди со стороны выглядят очень плохими и поступают соответствующе. Но если она добра к тебе и это от всего сердца, то... я не умею говорить красиво, но вообще в этом есть смысл.
У Си подумал, что Цзин Ци иногда действительно был очень плохим, особенно ему нравилось обманывать других. Возможно, этот парень считал, что лгать и менять маски – это все равно что есть рис и пить воду, но к У Си он всегда был добр. Тогда У Си кивнул:
– Думаю, иногда он действительно любит лгать и обманывать людей. Но он не любит обманывать меня и хорошо ко мне относится.
Ну Аха тоже кивнул и сказал:
– Юный шаман, мы в Наньцзяне не обращаем внимание на статус и положение семьи. Если ты искренен по отношению к ней, а она – по отношению к тебе, то можешь жениться на ней. Мы все тоже примем ее.
У Си в замешательстве посмотрел на него и вдруг почувствовал, что Ну Аха мыслит шире, чем он.
В этот момент с верхнего этажа донесся мягкий женский голос:
– Я хочу быть с ним до самой смерти...
Эти слова, словно молоток, ударили прямо в сердце. У Си чуть не сошел с ума:
– Я хочу быть с ним до самой смерти.
***
Примечания:
Дружеское напоминание, что в китайском языке «он» и «она» ничем не отличаются на слух, потому У Си имеет в виду мужчину, а Ну Аха считает, что он о женщине. Вот и получается, что один четко говорит «он», второй – «она», но друг друга они не понимают.
Глава 33. «Владелец несметных богатств»
Княжеская резиденция Наньнин, много лет погруженная в тишину, будто бы превратилась в лакомый кусочек пирога всего за одну ночь. На протяжении нескольких дней подряд перед ее дверями тянулся поток экипажей, гости шли непрерывным потоком. Цзин Ци почувствовал, что улыбка уже намертво застыла на его лице, и тяжело вздохнул. Стоять у ворот и торговать улыбками, встречая гостей, оказалось тяжелой физической работой.
У Си, вернувшись вместе с Ну Аха из Изумрудного дворца в тот день, так и не смог заснуть ночью. Он думал, что слова Ну Аха имели смысл. Пока люди искренни друг с другом, неважно, что за человек твой партнер – мужчина он или женщина. Вдруг он все понял.
«Постоянно думать о нем, стремиться выполнить любое его желание, а главное, хотеть постоянно видеть его счастливым и скучать, если он далеко», – разве это не любовь?
Издавна бесценные сокровища было получить легко, а сердце возлюбленного – трудно, но У Си считал, что нужно лишь приложить усилия – и тогда любимая вещь обязательно окажется у человека в руках. Те, кого постигла неудача, просто недостаточно старались.
Потому на следующий день У Си направился в княжескую резиденцию Наньнин.
Но вот что странно: когда он раньше навещал Цзин Ци, тот ничем не занимался. Если он не отправлялся на аудиенцию к императору ранним утром, то бездельничал, когда бы У Си к нему ни приходил. Однако когда У Си снова явился в княжескую резиденцию после нескольких дней игры в прятки, оказалось, что у этого парня полно дел. У Си приходил не один раз, но не застал и тени Цзин Ци. Даже Пин Ани носился во все стороны, не касаясь ногами земли. Только спросив, он узнал, что это все устроили, чтобы помочь Цзин Ци собрать вещи в дорогу.
Пин Ань, заметив приход У Си, поспешно заварил чай и налил воду. У Си поинтересовался, куда ушел Цзин Ци. Пин Ань наконец нашел, кому можно выговориться, и тут же вывалил бесконечные жалобы:
– Говорят, где-то в Лянгуане кто-то учинил беспорядки. Не знаю... – он оглянулся по сторонам и понизил голос. – Не знаю, чем думал Его Величество, назначая нашего господина императорским посланником. Говорю вам, наш господин не переносит зимний холод и летнюю жару, одевается, поднимая руки, и ест, лежа и открывая рот. Он еще ни разу не прошел больше нескольких шагов и ни на секунду не опоздал на чай с легкими закусками. Ему предстоит долгий путь, но он приказал мне не покидать резиденции и не позволил последовать за ним. Никто из нас не знает, чего ждать, а ему, конечно же, все равно, и что теперь делать?
Пин Ань болтал без умолку, а У Си оказался слегка ошарашен:
– Он уезжает в такую даль?
– Вот именно! – проворчал Пин Ань, раздраженно закатив глаза. Он подумал, что его господин только и делает, что ищет проблемы себе на голову. – Не знаю, кто сейчас наелся до отвала. В императорском дворце так много благородных бездельников, которых уже можно приравнять к сорнякам, но как назло заставили поехать именно его.
Конечно, Пин Ань проигнорировал тот факт, что в глазах других людей его господин тоже считался частью тех «благородных бездельников».
Немного поразмыслив, У Си вытащил около восьми маленьких бутылочек, что хранил при себе, а затем попросил кисть и бумагу, тщательно подписал действие содержимого каждой и осторожно передал все Пин Аню:
– Отдай это ему от моего имени. Они не занимают много места и всегда могут быть под рукой. На столь далекой земле никто не позаботится о нем. Пусть использует их для самообороны.
Пин Ань хоть и удивился, что этот «не умру, пока не шокирую всех своими словами» молодой господин вдруг научился так хорошо разговаривать, но знал, что за вещи юный шаман носил при себе. Это были либо первоклассные яды, либо первоклассные лекарства, не говоря уже о редкостях в глубинах тайников. Немедленно сделав подобающее лицо, он поспешно выразил слова благодарности.
У Си молча покачал головой и ушел. На следующее утро Цзин Ци чрезвычайно тихо покинул столицу, успев лишь послать людей с благодарностью в поместье юного шамана.
У Си привык каждый день вставать до восхода солнца, но именно в то утро не пошел совершенствовать боевые искусства. Проснувшись, он в одиночку уселся на крыше трактира близ городских ворот и принялся молча ждать повозку Цзин Ци. Проводив его взглядом, он незаметно вернулся в клетку, которую еще называли резиденцией юного шамана.
Это расставание займет большую часть года: осень и зима пройдут, отдав черед весне и лету.
Иногда «привязанность» могла быть очень странной.
К примеру, если бы не тот крайне нелепый сон, У Си, возможно, общался бы с Цзин Ци сейчас как обычно, иногда ругая его, а иногда воспринимая все слишком серьезно по сравнению с его беспечностью.
Если бы У Си не был так озабочен значением того сна, то не стал бы множество раз изо дня в день тайно рассматривать черты Цзин Ци, не стал бы сравнивать его с человеком из того сна, не стал бы думать о нем и боялся бы встретить его.
Если бы не та неудачная беседа с Ну Аха, если бы не слишком волнующие слова той певички...
Если бы он не захотел узнать больше и не сблизился с этим человеком по собственному желанию, возможно, глупое слабое чувство, родившееся между ними, не успело бы сформироваться и исчезло бы через несколько лет после столь долгого отъезда Цзин Ци со вздохом «тогда я думал, что это нормально».
Однако, словно по предопределению из прошлой жизни, все сложилось, как нужно.
Если смотреть на что-то каждый день, совсем не обязательно оно найдет большой отклик в сердце. Только когда человек ворочается по ночам от невозможности встречи, скучает по чертам его лица, глубоко запавшим в душу, – только тогда это судьба, только тогда тоска по возлюбленному меняет оттенок и навсегда проникает глубоко в кости.
Все это напоминало случайно посаженные семена травы, что вдруг пустили корни, и именно разлука стала тем, что заставило их бурно разрастись под дождем и удобрениями.
Вода перед дворцом с течением времени иссохла, а в жизни недоставало одного человека. Потеряв этот огромный кусок, юношеские чувства в пустых воспоминаниях о прошлом вышли из-под всякого контроля.
Юношеские чувства, по мнению Цзин Ци, напоминали плывущие по горизонту облака. Весь путь он очень спешил. Кроме императорского телохранителя Хэ Цзи, пожалованного ему Хэлянь Пэем, и нескольких охранников из княжеской резиденции, он взял с собой одного лишь Цзи Сяна.
Говоря по существу, так называемое «восстание в Лянгуане» было устроено всего лишь группой уставших от постоянного недоедания жертв катастрофы, которые взяли в руки бесполезное ржавое барахло и принялись размахивать им повсюду. Количество этих людей могло бы кого-то напугать, но на самом деле это была просто неорганизованная толпа. Даже если императорский двор уже не располагал столь сильными войсками, как при жизни главнокомандующего Фэна, регулярная армия у него осталась. Она не смогла бы справиться с чем-то еще, но определенными навыками для обуздания простого народа обладала.
Цзин Ци ехал без остановок, но, когда он прибыл на место, восстание уже подавили, немногочисленных вдохновителей схватили и подвергли жесткому допросу, а местность очистили от остатков бандитов.
Ляо Чжэньдун давно получил новости и вместе с людьми вышел поприветствовать Цзин Ци за тридцать ли [1]. Они оба выполняли дело, порученное императорским двором, но Цзин Ци, должно быть, удостоился самого вежливого приветствия... Ляо Чжэньдун попал в переделку и приказал крупным военачальникам расправиться со всеми участниками восстания, убив их по одному или по двое. В глубине души он знал, что если его деяния будут раскрыты, то даже убийством десяти тысяч все не обойдется.
Кто же знал, что небеса благословят его и пошлют этого господина, который, по слухам, сотрудничал с Его Высочеством первым принцем в столице. Если он сейчас заслужит расположение князя Наньнина, то дело не заведет его в тупик.
После случившегося в Лянгуане наводнения сотням тысяч жертв негде было укрыться. Осенью и зимой того же года, словно по намерению небесного владыки, стало так холодно, что жить дальше не представлялось возможным. Был еще только ноябрь, но в тех районах Лянгуана, где обычно не видели и крупицы снега, вдруг повалили сильные снегопады. Количество неопознанных трупов, что были найдены после этого, невозможно было сосчитать.
Когда прибыл Цзин Ци, сильный снегопад, редко встречающийся в этих местах, закончился. Ляо Чжэньдун из опасений, что он замерзнет и заболеет, срочно мобилизовал больше десяти тысяч людей, чтобы за несколько дней построить шатер настолько высокий, что увидеть его конец было невозможно. Он был полностью покрыт превосходным защитным шелковым полотном, что выглядело исключительно хорошо, развеваясь на ветру. Просвета посередине вполне хватало, чтобы экипаж и сопровождающие могли пройти.
В столице Цзин Ци насмотрелся на всевозможную роскошь и излишества, но сейчас невольно вдохнул холодный воздух и остановился. Цзи Сян и Хэ Цзи стояли по обе стороны от него, потому смогли услышать едва различимое бормотание:
– ...украшенные торговые ряды и гребни крыш, роскошно обставленные шатры, драгоценные товары свалены в кучу, повсюду красивые люди и сверкающие вещи, продавцы овощей – и те используют циновки из драконьих бород [2]...
Ни Хэ Цзи, ни Цзи Сян не читали священные письмена, потому понимали только половину сказанного, но зато слышали в его словах подавляемый гнев.
– Господин, – прошептал Цзи Сян.
Цзин Ци слегка прикрыл глаза. Когда он открыл их снова, напряженные черты его лица смягчились, а мрачный взгляд сменился привычной улыбкой.
Ляо Чжэньдун издалека повел людей им навстречу.
Подошедшие поклонились ему до земли в знак высочайшего уважения. Цзин Ци сказал: «Персона императора в добром здравии», и на этом с приличиями было покончено. Цзин Ци потер руки, закутался поплотнее в плащ и улыбнулся:
– Я и представить себе не мог, что у вас здесь будет так холодно. Едва я сошел с экипажа, как северо-западный ветер чуть не сбил меня с ног. Благодарю господина Ляо за заботу.
Ляо Чжэньдун тотчас заискивающе улыбнулся:
– Князь проделал долгий трудный путь из столицы. Этот скромный чиновник просто воспользовался своими хилыми способностями. Если что-то окажется не так, прошу князя не обижаться.
Про себя он вздохнул с облегчением. Судя по виду этого князя Наньнина, ему все в основном нравилось, да и говорил он тоже вежливо, без придирок. Увидев лицо Цзин Ци, он словно что-то понял. Его Высочество первый принц тайно послал ему письмо, в котором сказал не беспокоиться, потому что императору не было дела до восстания в Лянгуане, он просто приказал другим людям разобраться с этим по собственному желанию. Кажется, это правда.
Камень, упавший с души Ляо Чжэньдуна, мгновенно развязал ему язык.
Заведующий учебными делами провинции Ли Яньнянь был очень общительным и веселым человеком. Он вызвал всеобщее оживление, обменявшись всего парой слов с Цзин Ци. К тому же Цзин Ци всегда умел ладить с людьми и намеренно льстил. Это мгновенно создало радостную гармонию.
Ляо Чжэньдун тотчас устроил шумный банкет в честь приезда Цзин Ци. О чем бы Цзин Ци ни думал в тот момент, другие не могли это разглядеть. По крайней мере, внешне он радостно все принимал. Развлекать Цзин Ци пришли несколько сотен официальных чиновников Лянгуана, а на столах были представлены восемьдесят один деликатес и шестьдесят четыре вида морепродуктов. Цзин Ци считал себя неоспоримым знатоком веселой жизни, но даже он никогда прежде не пробовал и половины этих вещей.
– Стражник Хэ, приходилось ли тебе видеть так много названий во время заботы об императорской пище? – не удержался он от подшучивания над Хэ Цзи.
Хэ Цзи глупо молчал долгое время и наконец шепотом ответил:
– Этот подчиненный только сегодня узнал, что похож на деревенского простака.
– Да? – улыбнулся Цзин Ци. – Этот князь тоже только сегодня узнал, что значит «владеть несметными богатствами».
Едва он замолчал, как Ляо Чжэньдун покрылся холодным потом в студеную зиму. Разве эти слова не подразумевали, что он превзошел императора?.. Это... Это... Это действительно оскорбление Его Величества.
Он поднял голову, внутренне дрожа от страха, но увидел лишь, как Цзин Ци легкомысленно улыбается:
– Неудивительно, что все так торопятся приехать сюда. Оказывается, занимать важный пост в провинции – такая хорошая работа. К сожалению, этот князь круглый год проводит в столице и не может повидать мир. Господин Ляо сегодня был очень любезен. Если в будущем ты окажешься в столице, мое поместье свободно. Этот князь хотел бы вернуть услугу.
Этот человек действительно такой наивный или притворяется?.. Ляо Чжэньдун посмотрел на невинную улыбку Цзин Ци. Снаружи он во всем ему поддакивал, но внутри пребывал в смятении.
Под предлогом похода в уборную он свернул на задний двор, рукой подманил какого-то слугу и дал ему некие указания.
В итоге, когда все напились и наелись досыта, послышался неразборчивый галдеж. Никто не успел отреагировать, как Ляо Чжэньдун уже гневно закричал:
– Здесь господин императорский посол! Кому хватило наглости поднять шум?!
На этих словах Цзин Ци тоже отложил палочки и огляделся.
***
Примечания:
[1] Ли – мера расстояния, ~500 метров.
[2] Согласно примечанию автора, это строки из произведения «Всеобщее зерцало, управлению помогающее» (историко-энциклопедическое сочинение назидательно-утилитарного характера, составленное Сыма Гуаном в 1084 г., охватывает события с 403 г. до н.э. до 959 г., состоит из 294 свитков). Речь идет о Суй Ян-ди (император Ян), который, чтобы показать мощь страны, перед прибытием иностранных купцов учредил новую рыночную площадь, а затем устроил по ней экскурсию. Все магазины подверглись реконструкции, торговцы овощами и мелкие лавочники расстелили ковры внутри своих лавок, деревья на обочинах обмотали шелковой тканью. В результате иностранные купцы были очень озадачены тем, к чему здесь подобная роскошь, если все дороги оккупированы безнравственными нищими.
***
Нашей группе очень нужны переводчики! Заглядывайте: https://vk.com/monsoonvtranslations
