Текст книги "Never Back Down 2 (СИ)"

Автор книги: Menestrelia

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 53 страниц)

«Протего»

Щит отбил её атаку. Возрадовавшись этому маленькому достижению, я приободрилась.

«Экспеллиармус»

Серебристый луч разбился об щит Бетти. Вот кто бы мог подумать, что человек с интеллектом комнатного растения способен на такие фокусы? Решено, повышаю её уровень IQ до креветки! Заслужила.

Мы принялись кружить по свободному пространству, вспышки одна за другой мелькали между нами. Никто не хотел проигрывать, тут было дело принципа. Я видела, с какой ненавистью она буравит меня взглядом, я почти физически ощущала её. С каждой секундой азарт, нежелание уступать охватывали всё сильнее, вспышки становились всё опаснее, мелькали всё чаще. Мы уворачивались от них и снова и снова атаковали. О, как был велик искус потянуться к Талисману, но я решила, что мухлевать в дуэли с Бетти было бы совсем низко.

Дыхание сбивалось, волосы падали на глаза, я то и дело спотыкалась об других учеников. Всё яростнее были её атаки, всё ярче мелькали вспышки. С каждым вздохом Бетти краснела всё сильнее. В какой-то миг я поняла, что это уже не игра, не учебная дуэль. Это самое настоящее сражение! Немой танец в блеске заклинаний, полный ненависти, обиды и горечи, что натянутой струной звенело между нами.

– Ненавижу… тебя! Ненавижу! – хрипела Бетти Дарлинг, мигом утратившая свой миловидный образ. Нет, сейчас передо мной был достаточно опасный соперник.

– Интересно, за что, – со свистом прошипела я, стараясь сохранить дыхание и не выкрикнуть очередное заклятие в голос.

– Ты украла его у меня! Украла Эда! Ненавижу тебя!

– Опять? – Простите, снова комнатное растение. – Бетти, мне казалось, что мы всё решили в тот раз…

– Вы лжёте мне! Оба! Ненавижу! Обоих! – Яростно выкрикнула девушка. – Ты его увела у меня! Ты заставила его говорить гадости мне!

– Да? Но ни одна из этих гадостей не была ложью! – оскалилась я.

Багровое от ярости лицо побелело.

– Ты лжёшь мне! Лжёшь! Лжёшь! Сектумсемпра!

Фиолетовая вспышка, пробив щит, ударила меня в живот. Меня отбросило на несколько футов к стене.

На краткий миг я почувствовала жар. Нестерпимый, болезненный жар, тут же сменившийся обжигающим холодом. Волнами на меня накатывало недоумение. Сектумсемпра… надо же… Сектумсемпра…

Рот наполнился чем-то вязким, горько-солёным. Я чувствовала, что задыхаюсь, что слабею, слабею с каждой капелькой… Я приложила ладонь к животу, туда, куда ударило заклинание. Кровь. Надо же. Кровь. Моя кровь…

Это было лишь мгновение. Короткое мгновение, вечность длиной в удар сердца. В следующий миг, задохнувшись от боли, я рухнула на пол. Глаза застлала густая фиолетовая пелена прежде, чем я потеряла сознание.

***

Словно со стороны я наблюдала за собой. Я видела, как серый свитер становится багровым, я видела плескавшееся недоумение в собственных глазах, я видела тонкую струйку крови, сбежавшую с уголка губ. А когда недоумение сменилось болью, я упала. Упала к собственным ногам.

Но как это возможно? Я стою и наблюдаю со стороны, как я, задыхаясь от боли, лежу на полу. Но вот она я, стою рядом. И никто меня не видит.

Крик. Кто-то кричит. Бетти, кажется.

– Господи! Я не хотела! Я не знала! Помогите! Кто-нибудь! Я не знала! Пожалуйста!

Сквозь толпу собравшихся, побелевших от ужаса учеников ко мне пробиваются мои друзья. Словно сквозь вату я слышу их голоса:

– Марс! Марс, господи, не смей! Не смей помирать, слышишь?

– Зовите Помфри! Скорее!

– Что случилось?

– Остановите кто-нибудь кровь! Ну же!

Я вижу, как судорожно вздымается моя израненная грудь, ловя крохи воздуха. Я вижу, как помутнели от боли глаза. Это было невероятно странно. Стоять и смотреть, как я умираю.

– М-да, беда, – тихо промурлыкал чужой голос. Он звучал нормально, не как остальные. Звонко, чуть иронично, чуть устало.

– Что происходит? – одними губами прошептала я.

– Ты умираешь, – равнодушно ответил Кьялар. – А всё потому что какой-то недоумок додумался записать своё самодельное заклятье в потрёпанной книжке, а после отдать её Слизнорту. Печально.

– Почему я это вижу? – Меня охватывает ужас. Я чувствую тупую слабую боль в груди.

– Потому что тебе не хочется умирать, – всё так же флегматично отвечал он.

– Но почему Талисман меня не вылечит?

– Ты это уже проходила. Талисману необходимо пробиться через заклятие, чтобы зачерпнуть достаточно энергии. Сейчас он работает на полную мощь, собирает силу, но не может пробиться.

– А что ты…

– Не я. Я только астральная проекция. Как ты тогда, в лесу, когда убивала Берна и компанию. Только сейчас меня видишь только ты. Настоящий Кьялар Тоневен спит после перелёта из Парижа.

– Почему ты здесь?

– Талисман. Он чувствует, что ты умираешь, а посему позвал на помощь собрата. Видишь ли, в тот раз заклятие ты сняла вручную. Талисману пока неведома такая сила, а потому он перед ней пасует. Но сейчас ты сама лежишь, истекая кровью, и никто тебе не может помочь, потому как они не могут пощупать заклинание так, как это сделала однажды ты.

– Я не хочу умирать, – прошептала я, глядя на застывшие в панике лица друзей.

В миг, когда появился Кьялар, мир словно застыл, посерел, как на старых магловских фотографиях. Только я и он стояли, глядя на замершую толпу. Я видела, как судорожно сжимает мои пальцы Лина. На её щеках блестят слёзы. Я видела, как Ремус в ужасе перебирает все известные ему лечебные заклинания, проводя надо мной волшебной палочкой, пытаясь хотя бы остановить кровь. Я видела, как сжимает мою вторую руку Эд, как он проводит по моему лбу ладонью, глядя мне в глаза. Я видела, как мои, затуманенные слабостью и болью глаза устремлены к нему. Я ощущала немые слова, повисшие в воздухе: «Не оставляй меня». Мне страшно. Нам всем страшно. Я вижу, как Джеймс прижимает к стене ревущую Бетти, пытаясь дознаться у неё, откуда ей известно это заклятие.

– Не хочу, – повторила я. – Ещё рано. Слишком рано.

– Я мог бы помочь, – протянул Кьялар. – Талисман призвал меня сюда, потому что я могу снять это заклятие. Тогда он сможет тебя исцелить.

– Но?

– «Но»?

– Должно же быть какое-то «но», – пожала я плечами. – Просто так у тебя ничего не может быть.

– Отнюдь, – обаятельно-нежно улыбнулся он. – Не спасти невесту, когда она зовёт на помощь? Безобразие.

– А что взамен?

– Ты итак выходишь за меня замуж, – рассмеялся Кьялар. – Так что просто останешься мне должна.

С этими словами он подошёл к моему лежащему телу и провёл над ним ладонью. На пальце сверкнул перстень-талисман. В какой-то миг я почувствовала жуткое волнение энергии вокруг себя. Словно неудержимый водоворот она бурлила вокруг, она затопляла почти всю классную комнату собой. Алые и голубые всполохи наполнили пространство. Вокруг моего тела появилось эфемерное фиолетовое облако.

– Сейчас будет больно, – предупредил меня Кьялар, ухватившись за край материи заклятья.

Резким движением фокусника он сорвал с меня фиолетовую пелену. В тот же миг меня затопила волна боли. Я не сдержала крика. На миг зажмурившись, я поняла, что уже не стою в стороне, а лежу на полу, что мне больно и страшно, что кто-то сжимает мои пальцы, чьи-то губы просят остаться. И, словно взорвавшись, я чувствую жар энергии, что растекается по жилам, топит с головой в диком омуте силы, боли и облегчения. Словно внутри меня прорвало дамбу и теперь вода неудержимым потоком с грохотом разливалась вокруг. Но с каждым всплеском я чувствовала, как боль отступает. С каждым мгновением я чувствовала, как я возвращаюсь к жизни.

Но я продолжала задыхаться. Тяжело откашлявшись, я выдохнула мерцающее фиолетовое облако. И только тогда я поняла. Всё. Всё хорошо. Всё кончилось.

Я обвела взглядом лица друзей. Испуганные, бледные, они не видели, не чувствовали этого. Почти…

Эд. Он чувствовал. Он знает. Он видел это однажды. В серых глазах его плещется невероятная мука, но вскоре она уступает место облегчению. Он понял. Я слабо улыбнулась ему одними уголками губ. Лафнегл облегчённо рассмеялся, сгрёб меня в охапку и прижал к себе.

– Умоляю, перестань меня так пугать, – прошептал он мне на ухо.

– Иначе неинтересно, – хрипло прошептала я в ответ, обвивая руками его спину. Всё. Большего мне не нужно. Всё остальное не имеет значение.

Только не отпускай меня…

Комментарий к Часть 20. (Bring Me to Life)

В названии – песня группы Thousand Foot Krutch – Bring Me to Life

========== Часть 21. (Over And Over) ==========

В пурпурной мерцающей тьме, среди крохотных крапинок звёзд я бреду по серебристой дороге. Под моими босыми ногами расстилается целый мир, я так высоко, что ветер не отваживается сюда подняться. Сверху и снизу меня проплывают облака. Я вижу мерцающие бело-голубым светом лес там, внизу, бесконечно далеко. Узкая серебристая тропка ведёт меня прямо, прямо, чуть виляя, чуть изгибаясь. Я иду, а после и бегу по ней. Босые ступни ударяются о твёрдую поверхность, каждый шаг оборачивается лёгким вздохом, каждый вздох – мерцанием новой звезды. Каждое движение рождает вокруг меня изумительные вихри в серебристо-пурпурных облаках, каждый смешок – порыв ветра. Я мчусь, мчусь над этим миром, сотворённым когда-то одной сумасшедшей девушкой.

В конце моего пути я вижу белоснежную дверь, из-за которой, словно жужжание улья, доносятся голоса. Не удержавшись, я распахиваю её и оказываюсь в просторном помещении, полном людей. По гладкому лакированному паркету скользят вальсирующие пары, переговаривающиеся люди, официанты с подносами. Звучит громкая, мягкая, но чуть фальшивящая мелодия вальса. Зал окутан оранжевым светом парящих в воздухе свечей. За высокими окнами царила ночь, настолько не похожая на ту, где я только что была, что становилось не по себе. Небо было свинцовым, тяжёлым, затянутым хмурыми угрюмыми тучами.

В первый миг мне стало неловко. Я поняла, что нахожусь на светском приёме среди безупречно одетых дам и кавалеров босая, да ещё и в белой ночнушке. Однако уже через секунду, когда сквозь мою голову проплыло блюдо одного из официантов, я поняла, что меня по факту здесь и нет. Может, это просто сон? Немного несвойственный мне сон. Или я умерла и стала призраком? Да нет, я бы заметила. Я же не профессор Бинс.

Я отошла к окнам, намереваясь покинуть зал путём выпрыгивания из окна (а что ж мне будет? Я же призрак!), когда нос к носу столкнулась с Ищейкой. Я хотела, было, аккуратно обойти его стороной, когда он тихо произнёс:

– Рад видеть тебя, Марисса. А я-то думал, что сегодняшний вечер испорчен.

– Ты видишь меня?

– И даже слышу, – усмехнулся он. – И, да, это не снится ни тебе, ни мне. Бал настоящий, гости тоже настоящие и я стою здесь во плоти. Чего не скажешь о тебе.

– Почему я здесь? – Вздохнула я, прислоняясь к окну около Ищейки.

– Ты восстанавливаешься. На сей раз Талисман потратил слишком много сил, чтобы тебя спасти, ему нужно время. Но твой мятежный разум не желает бездействовать, вот ты и здесь.

– Раньше я попадала в Визжащую Хижину, говорила с Наваждением, – протянула я, равнодушно осматривая гостей. – Должно быть, я должна сказать тебе спасибо. Ты мне спас жизнь.

– Для тебя это уже столь привычно, что благодарить нет нужды, – тихо засмеялся Кьялар. – Ты обзавелась странным, но крайне опасным хобби дёргать Смерть за нос и ускользать от неё, когда та пытается тебя схватить. Сколько раз ты была на грани жизни и смерти? Сколько раз ты уже почти шагнула за эту грань? Изумительная игра, почти бесконечная, но до ужаса опасная. Я знаю Смерть, знаю, насколько она обидчива. И тебе всё время фатально везёт. Фортуна тебя ненавидит, это явно, но Смерть обожает.

– Как поэтично, – фыркнула я. – А всё же, почему ты меня спас? Что помешало тебе уйти?

– Любопытство, – помолчав, ответил он. – Я уже говорил, что мне по-прежнему нравится наша с тобой маленькая игра. К тому же, я мог лишиться потенциального союзника или потенциального интересного соперника. А ещё теперь ты мне обязана жизнью, Марисса, а я так люблю должников.

– Кто ты такой? – задала я терзавший меня с самой первой нашей встречи вопрос. – Кто такой Ищейка?

– Я? О, меня зовут, когда Дьявол слишком занят, а Смерть – немного чересчур. Я часть той силы, что люди наивно называют Злом. Я – тень на стене, страх, что мешает тебе уснуть и нож в твоей спине. Но, если сказать грубо, то я наёмник. И одновременно игрок. Я могу убить кого угодно, могу украсть что угодно, могу выведать любой секрет. Но только если это интересно мне.

– Ты говорил, что ты не работаешь на Волдеморта, но почему Пожиратели слушаются тебя?

– Потому что они знают, что я намного опаснее одного спятившего безносого психа с манией чистой крови. Связываться с ним ниже моего достоинства, как бы он ни пытался соблазнять меня местом под солнцем в его мире. Смешной дурачок, – рассмеялся Кьялар. – Я хочу большего, чем место в тени трона посреди выжженной войной пустыни с горсткой подданных. Мне не нужна война, мне не нужен повелитель, как бы он ни пыжился, чтобы казаться могучим магом. Мне нужна Истина. Сияющая кристальная Истина, которая позволит мне сбежать от Смерти, которая позволит исполнить мир смыслом.

– Чем же тебе мир так не угодил, что ты хочешь его перекроить?

– Взгляни на них, – он обвёл рукой зал. – Сколько тут людей? Сотня? Две? Ходят, смеются, лежат на софах, пьют старые вина, даже не подозревая, что их нет, что внутри они пустые и мёртвые. Сколько душ пропадает просто так, сколько пустых и ненаполненных сосудов. Я мог бы наполнить их, я мог бы найти их душам лучшее применение.

– Забрать в Талисман или Ловушку Исиды? – нахмурилась я. – Это ведь ты её украл, я права?

– Как ты догадалась? – ухмыльнулся Кьялар, посмотрев на меня.

– Потому что это интересно. Кьялара Тоневена, правую руку Аластора Грюма во Франции никто не знает, твоё имя там пустой звук. А значит тебе пришлось действовать, как Ищейке, чтобы пробраться в Хранилище, украсть нужное и сбежать. Просто праздник на фоне этого, – я кивком указала на прошедшую мимо даму, которая одарила Ищейку смущённой обольстительной улыбкой.

– Твоя правда, – улыбнулся Кьялар даме в ответ. – Однако я и здесь преследовал исключительно корыстные цели.

– Это какие?

– О. У меня большие планы. Но обо всём ты узнаешь со временем. А сейчас, – он лукаво посмотрел на меня. – Пора просыпаться.

Резким движением он толкнул меня в грудь. Призрачная спина прошла сквозь стекло, пару мгновений я падала, глядя, как высокие золотистые окна провожают меня равнодушным взглядом, как в одном из них темнеет фигура самого опасного мужчины в мире.

***

Оказалось, что я провела без сознания без малого три дня. Ещё сутки понадобились, чтобы я смогла снова двигаться, и ещё одни – чтобы я вновь могла ходить. Злая на весь мир мадам Помфри запретила друзьям меня посещать, как бы я ни упрашивала, как бы друзья ни пытались ломиться в двери Больничного Крыла. Даже если один из них притворялся больным, Помфри тут же раздвигала взмахом волшебной палочки ширму, скрывающую меня от чужих взоров. В одну из ночей ребята пытались проникнуть, прикрывшись мантией-невидимкой, но бдительная медсестра не дала им ни единого шанса.

Я тосковала без них. Было забавно слышать, как они ругаются с Помфри за право хоть мельком взглянуть на меня, но всё же без них было ужасно-ужасно скучно.

В мой последний вечер мадам Помфри заявила, что уже утром я могу быть свободна, а посему медсестра мигом потеряла ко мне интерес и оставила почётный пост. Я была только рада, ибо валяться овощем мне смертельно надоело. Мне было не уснуть. Я ворочалась с боку на бок, чувствуя что-то. Что-то неопределённое, что-то пугающее. Стоило мне закрыть глаза, как появлялся жуткий иррациональный страх, словно скользкая рука норовит схватить за плечо сзади, да никак не может собраться. Мне почему-то было страшно. Не знаю, почему. Для верности я коснулась Талисмана. Ничего. Серебряный ворон оставался равнодушно-холодным. Значит, ничего не происходит. Но что за предчувствие?

Внезапно сквозь дверь Больничного Крыла просочилось лёгкое молочно-белое мерцающее облачко. Секунду оно дрожало в воздухе возле моей кровати прежде, чем превратиться в щенка лабрадора. Патронус Эда. Чувствуя, как громко и часто колотится сердце в груди, я привстала с кровати. Патронус был немым, но щенок настойчиво скакал от меня к двери. Он звал меня. Накинув поверх пижамы мантию и прихватив на всякий случай волшебную палочку, я осторожно выглянула за дверь. Никого. Щенок, заливаясь немым лаем, устремился вперёд по коридору.

– Эй, постой, вернись! – шёпотом позвала я, бросаясь за ним.

Щенок проводил меня по тёмным коридорам, по переплетениям лестниц. Несколько раз он настороженно замирал и исчезал. Когда это случилось впервые, я не на шутку перепугалась. Но времени подумать у меня не было, ибо неподалёку слышны были шаги и бормотание Филча. Я спряталась и ждала, пока завхоз пройдёт мимо. Только когда шаги стихли, я отважилась выглянуть. Та часть замка, где я оказалась, была мне мало знакома, особенно в темноте. Я уже подумывала вернуться к лестницам той же дорогой, что пришла, когда рядом снова возник Патронус. Он прильнул к моей ноге, словно извиняясь, и бросился бежать дальше.

В конце-концов, щенок привёл меня к гобелену с троллями в балетных пачках. Там, радостно тявкнув, щенок исчез окончательно. Из темноты коридора ко мне шагнул Эд. Сердце восторженно ёкнуло при виде него. На его лице читалось облегчение, смешанное с радостью. Он бросился ко мне и заключил меня в объятья. Я обняла его в ответ, упиваясь его прикосновением и теплом.

– Я думал, что потерял тебя, – пробормотал он. – Я очень испугался, Марс. Сильнее, пожалуй, чем прежде.

– Я думала, вы к этому должны были привыкнуть, – тихо засмеялась я, прижавшись к нему. Я слышала, как колотится его сердце. – Зачем ты меня сюда привёл?

– Я хотел показать тебе кое-что. И сказать. Кое-что очень-очень важное. И подумал, что здесь это сделать лучше всего.

– Здесь? В тёмном коридоре около жуткого гобелена? – усмехнулась я.

– Закрой глаза, – попросил он.

Я нехотя повиновалась. Мне не хотелось оставаться вновь в кромешной тьме, но сейчас, когда мои ладони сжимают его пальцы, я не чувствовала больше страха. Секунду мы так и стояли, пока появлялась дверь Выручай-Комнаты.

– Знаешь, – открывая дверь, говорил Эд. – Я хотел сделать что-то особенное. Но я не умею толкать речи, как Ремус, я не умею казаться милым, только склонив голову набок, как Джастин, я не научился быть обаятельным, как Сириус. Я хотел создать что-то своё, но… Но в итоге я только вдохновился чужой идеей. По правде говоря, я уже и не надеялся, что всё получится. В последние дни, казалось, сама Вселенная против, чтобы я… впрочем, проходи

Я шагнула в открывшееся мне пространство. Довольно-таки узкий коридор, стены, пол и потолок были отделаны одинаковым светло-чёрным блестящим деревом. На правой стене мягко светились бело-голубым светом факелы. На левой должны были висеть портреты в ряд, но их не было. Был только один портрет. Мой. И достаточно толстая книга под ним. Чёрная обложка с латунными уголками и золотым тиснением: «Марисса Блэк».

Я изумлённо посмотрела на Эда. Тот, смутившись, только махнул рукой в сторону альбома. Я прошла к книге и осторожно открыла её на первой странице. Просторное помещение, погружённое в мягкий полумрак, полный тканей и манекенов. Неслышно звенит колокольчик, в лавку мадам Малкин входит щуплая бледная девочка с длинными чёрными волосами и большими синими глазами.

– В нашу первую встречу… ту, что была в лавке… Увидев тебя, я решил, что ты и не человек вовсе… Ты казалась мне тогда самой красивой девочкой из всех, мне казалось, что ты какая-то… фея. А потом, когда я понял, что ты лишь человек, да ещё и такой… в общем, было чувство, что меня жестоко обманули. Стало даже обидно, очень обидно, я разозлился на тебя, мне хотелось сказать тебе какую-то гадость, чтобы развеять это наваждение…

– О, тебе это удалось, друг, – усмехнулась я, переворачивая страницу.

Гостиная Рейвенкло. Около погасшего камина сидят двое детей. Мальчик в кресле сжимает в кулаке письмо, на полу около него сидит девочка. Мы тихо беседовали. Я помню ту ночь. Первый наш нормальный разговор.

– Честно признаюсь, – продолжал говорить Эд откуда-то из-за моей спины, пока я пролистывала альбом. – Я действительно тебя недолюбливал. Ты казалась мне такой… высокомерной… птицей не моего полёта. Чистокровная волшебница из древнего рода, ха! Но потом… с каждым годом мне было всё труднее тебя ненавидеть. Я старался, правда. Курсе на третьем я начал понимать, что со мной происходит, что я чувствую. Я был напуган, ошарашен… Я понимал, что так неправильно, но меня всё же тянуло… А потом ты начала встречаться с Люпином. И тогда меня прорвало. Я был в ужасе, в отчаянии, мне в грудь словно вылили колбу яда. Тогда я и осознал всё в полной мере. Мне не светило ничего, ведь ты меня презирала, ненавидела. Я почему-то обиделся на тебя. Это даже привело к той…драке. Клянусь, Марс, мне за неё до сих пор до ужаса стыдно.

Очередная страница. Лес, тёплый свет костра, угловатые тени деревьев, на брёвнах сидим я, Лина, Лиди, и Эд, который наигрывает что-то на гитаре. Наш поход. Очаровательное приключение аристократки в лесу…

– Я постарался исправиться, старался стать другим человеком, показать себя с лучшей стороны. Я был счастлив, когда понял, что мне это удалось. Но я пытался не думать о тебе, даже связался с Бетти, но каждый божий день я испытывал бессильную пустую злобу, видя тебя с Ремусом. А потом… ох, потом это головокружительное приключение, воображариум…

На плечи опустились его тёплые мягкие руки. Ещё двенадцать страниц. Зимняя ночь на площади Гриммо, полёт над Лондоном, деревня призраков на берегу реки, заброшенный бар, снова площадь Гриммо, цирк, коридор с сотней дверей, зал Арабеска, озеро, галерея портретов, зачарованный лес, яркое пламя, прожигающее небесную твердь над старым парком…

– И тогда я понял, что несмотря на все попытки возненавидеть тебя, я всё равно продолжаю тебя любить. И я влюблялся в тебя каждый раз снова и снова, снова и снова… И с каждым разом всё сильнее.

Последняя страница. Пещера, красное пламя, выкрикнутые в отчаянии слова и поцелуй. Жаркий, горячий, опасный для обоих. Взрыв эмоций, погасивший то пламя…

«Пожалуйста, Марс. Не оставляй меня. Ты мне нужна, Марисса Блэк. Я люблю тебя. Не уходи. Я люблю тебя, слышишь?»

Сердце сжалось, в горле от волнения встал предательский ком. Я чувствовала, как ноги становятся ватными, как подрагивают руки. Дыхание сбилось. Смятение, волнение и какая-то невероятная радость поднимались откуда-то с глубины души. Я обернулась к Эду, намереваясь что-то сказать, но все слова в миг утратили смысл. Серые глаза, мерцавшие яркой синей искрой во глубине зрачков, с надеждой и нежностью смотрели на меня.

– Ты лучшее, что случалось в моей жизни, – прошептал он. – Я люблю тебя. Давно, безумно, неправильно, но… люблю.

– Я люблю тебя, – заворожённо повторила я. Мне не верилось, что я смогла это сказать. – Я тоже тебя люблю, Эд.

========== Часть 22. (Пешки и ладьи) ==========

– Я чёртов гений!

Именно с этой фразой Лина влетела в гостиную Рейвенкло, переполошив отдыхающих там студентов. Мы с Эдом сидели, склонив головы над томиком сонетов Шекспира, когда это чудище подлетела к нам. Мы подняли на неё глаза. Подруга была бледна, измазана в чернилах, серые отросшие волосы были всклочены, под лихорадочно блестевшими глазами залегли роскошные здоровенные мешки.

Прошло две недели после нашего с Эдом объяснения в Выручай-комнате. Следующим утром, когда мы появились вместе в Большом Зале, держась за руки, нас оглушили восторженные выкрики. Мародёры наперебой вопили: „Наконец-то! Поздравляем! А ты не верил! Джим, гони галеон!“. Кто-то косился на нас с откровенным недоверием. А нам было плевать. Я была счастлива, сжимая в руке ладонь этого изумительного парня. Больше, кажется, мне и не нужно было.

Так же за минувшие две недели мне удалось-таки поговорить с Бетти. Она слёзно извинялась за то, что натворила. Сказала, что вообще не знала, к чему приведёт использование такого заклятия. Когда я спросила у неё, где она вообще взяла такое заклинание, Бетти снова начинала реветь. Из её всхлипов было понятно только: «Из книжки… Там было написано „от врагов“! Ну, я и использовала! Я же не знала!» Я прочитала ей короткую, но содержательную лекцию о том, что нельзя использовать незнакомые заклинания, особенно с такими пометками, особенно написанные где-то вручную.

– Кто бы мог подумать, что Бетти такое может, – говорила я Эду после. – В смысле, у неё же интеллект табуретки! А она такие вещи может творить! Думаю, у неё круциатус на щекотку больше походил бы, а вот вам поворот!

– Ну, раз в год и табуретка стреляет, – смеялся Эд, приобнимая меня. – Да ладно. Всё кончилось. Жаль только Бетти. После того, что она устроила, все её шарахаются…

Это было правдой. С Бетти больше никто не разговаривал, а если и разговаривал, то по делу. Все косились на неё несколько настороженно, словно ожидая, что она вновь разразится убийственно-кровавыми заклятьями.

Пожалуй, только Лина ничего не замечала. Она читала. За завтраком, за обедом, за ужином, украдкой читала на уроках, порой почитывала во время тренировок. История с Ловушкой Исиды захватила девушку с головой, так что та, кажется, забыла, как жить, полностью погрузившись в копание среди книг. Дамблдор выписал ей направление в Запретную Секцию, так что источников информации у неё было больше, чем этот книжный червь мог переварить.

– Ну, поведай нам, гений, в чём твоя гениальность? – криво усмехнулся Эд, обнимая меня одной рукой. Я положила голову ему на плечо и принялась слушать длинную заунывную лекцию.

– Знаете, – лихорадочно сверкая очами, выдохнула Лина. – Какой самый главный недостаток самоуверенных придурков-учёных, считающих себя гениальными?

– Какой?

– Они самоуверенно считают себя гениями, оставаясь придурками! Они копали везде, но не додумались искать в Хогвартсе! В Запретной Секции есть книги, написанные в единственном экземпляре. Если свести факты, которые я почерпнула там с общеизвестными понятиями, включить мозг, логику и интуицию, то складывается общая картина!

– Излагай, о, великая повелительница знаний! Мы внемлем тебе! – в голос завыли мы с Эдом и рассмеялись.

Лина, прищурившись, пристально на нас посмотрела.

– А давно вы? ..

– Две недели, – ответили мы в голос.

– А, поздравляю! Стоп! Сначала мысль, а то ускользнёт! Так вот!

Лина расстелила на столе пергамент, испещрённый её заметками, записями и рисунками. В центре было изображение небольшой шкатулки и свернувшейся на ней в клубок змеи, оплетающей какой-то шар.

– Это Ловушка! – заявила подруга, ткнув пальцем в рисунок. – Я выяснила несколько вещей. Во-первых, её создателя действительно затянуло в неё вскоре после изобретения Ока Гора. Во-вторых, она крепко связана с нынешним владельцем. В любой ситуации, кто бы ни держал её в руках, она перекачивает энергию жертв только своему хозяину. В-третьих, с помощью Ока Гора можно попасть в эту Ловушку, оставшись живым, целым и невредимым, а после и выбраться из неё, но там масса условий, которые я не разобрала. В…неважно, в каких, я уже запуталась. Так вот, чтобы деактивировать Ловушку, необходимо разорвать связь с владельцем. Это можно сделать только с помощью Ока и, как я поняла, изнутри.

– А как же тогда в прошлый раз её деактивировали? – спросила я. – Ну, Рем рассказывал, что Ловушка применялась несколько лет назад.

– Её владельца пристрелили, – пожала плечами Лина. – „Пока смерть не разлучит нас“. С Волдемортом можно было бы попытаться, но к нему хрен подступишься.

– Это уж точно, – вздохнула я. – Что-то ещё?

– Ну… Ловушка может выбирать жертв сама, а может по указке хозяина. Что она представляет внутри, никто не знает, ибо пока никто не выбирался оттуда живым. Зато я узнала, где можно искать Око Гора! Это уже плюс. И ещё что-то… ой-ой-ой… забываю! Плохо-плохо-плохо!

– Ну, так беги к Дамблдору, пока совсем не забыла, – посоветовал Эд.

– Да! Да, точно! Бегу! – Она сгребла в охапку пергамент. – Да, и ещё раз поздравляю! Я же говорила, тебе, Эд! Ещё тогда, в лесу!

Она пулей вылетела из гостиной. Мы с Эдом рассмеялись, глядя ей в след. Эд слегка покраснел.

– Так, на чём мы остановились…А, вот оно.

„Кто, злом владея, зла не причинит,

Не пользуясь всей мощью этой власти,

Кто двигает других, но, как гранит,

Неколебим и не подвержен страсти, —

Тому дарует небо благодать,

Земля дары приносит дорогие…“*

Я слушала, как струится его голос, блаженно улыбаясь. За окном выл ветер, что-то тихо бормотали студенты. Я нежилась в тёплых объятьях, с наслаждением слушая голос любимого человека, читавшего мне стихи.

Всё было хорошо.

А за окном разыгрывалась непогода…

***

Третий день в Лондоне бушевала буря. Мелкий мерзкий дождик, моросивший три дня подряд, обернулся ливнем, порывы яростного ветра со свистом гнули деревья. На Лоуэлл марш на пороге дома с тихим хлопком появился укутанный в чёрное пальто человек. Скрываясь от косых хлещущих капель дождя, он распахнул парадную дверь и шагнул в освещённый тёплым светом коридор.

Из маленькой комнатушки тут же выглянула консьержка. Близоруко щурясь, она поправила очки и всмотрелась в вошедшего мужчину, отряхивающего намокшее пальто.

– Ах, Джейсон, это ты! – всплеснула она руками, узнав обитателя последней квартиры. – Ну и погода, надо же! Как можно из дома-то выходить в такое ненастье? Батюшки, Джейсон, ты даже почти не промок! Чудеса какие!

– Такси подбросил прямо к порогу, – солгал мужчина, поднимаясь по каменной лестнице на последний этаж.

На тёмной площадке он хотел было достать ключи, чтобы отпереть замок, когда увидел, что дверь открыта. Мужчина усмехнулся. Во всей Англии только семь человек знали о его нынешнем убежище и только двое могли осмелиться явиться в его дом без приглашения. Он вошёл в квартиру, нарочито громко хлопнув дверью, неторопливо снял пальто, повесил его на вешалку, поправил овальные очки и, памятуя о том, каким нетерпеливым мог быть его гость, он по-прежнему неторопливо прошёл на кухню. Взмахом волшебной палочки он вскипятил чайник, долго и со вкусом выбирал из множества баночек чай, тщательно подобрал три чашки из сервиза, оставленного прошлыми жильцами.

Эта квартира была седьмой за последний год, и, пожалуй, она нравилась ему больше остальных. Посторная, светлая, обставленная со вкусом и всеми удобствами, она занимала целый этаж. Из широких окон была видна башня Биг Бена, а из гостиной можно было выйти на чудную террасу.

Пока он совершал свои нарочито медлительные манипуляции, наполняя сахарницу рафинадом, рядом появился домовик.