Текст книги "Год после чумы (СИ)"
Автор книги: Linda Lotiel
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 40 страниц)
Гертруда лишь молча кивнула, не давая чувству тревоги взять над ней верх.
– Мне понадобится фиал, – произнёс голос Морганы, и Гертруда призвала обломок сталактита с пола грота, трансфигурируя его в небольшую склянку.
– Что нужно сделать?
– Подойди к фонтану.
Гертруда ступила на небольшую платформу, на которой располагался мраморный фонтан. Призрак Морганы перетёк туда же, становясь более плотным и словно затягивая в себя переливы и мерцания кристального грота. Руки в длинных клубящихся рукавах коснулись поверхности воды в чаше фонтана, отчего та завертелась воронкой. Постепенно от воронки отделилась одна сверкающая круглая капля. Моргана указала на склянку, и Гертруда подставила её под каплю, которая тут же скатилась в неё, но не растеклась по дну, а зависла, переливаясь, внутри фиала.
– Вот теперь у тебя есть время, – сказала Моргана, снова становясь полупрозрачной. – Ступай к выходу, а когда доберёшься до водопада, открой склянку и выпей эту каплю. Ты перенесёшься на час назад во времени, но останешься в том же месте. Учти: тебя никто не должен видеть в этот момент.
– Спасибо, Моргана. Прощай.
– До новых встреч. Надеюсь, ты осознаёшь, насколько это сильная магия. Поэтому больше часа не даю – с таким не совладаешь с непривычки.
– Я догадалась. Надеюсь, часа мне хватит, – ответила Гертруда и зачаровала склянку Инфрагилисом. Затем она достала свиток Этьена, сделала на нём несколько торопливых записей, наложила на него Вибро и покинула пещеру, слыша вслед «И помни, что ты мне должна…»
Чтобы преодолеть грот искривлённого пространства, снова пришлось наложить Сенсибилитас, от чего засасывающая её тревога тоже стала ощущаться острее. В какой-то момент её чуть не сбила внезапная струя гейзера – она пропустила нужный переход из-за того, что ощущение опасности усилилось, а сам Седрик при этом переместился дальше, чем Гринграсский замок. Гертруда в ужасе осознала, что не может даже приблизительно понять, в каком направлении теперь искать его. Отслеживание! Он же всегда носит с собой пламя огнешара, а она накладывала на него Вестигорем… и не обновляла его с той самой ночи Белтайна. Она потянулась мысленно к склянке с пламенем – и не ощутила ничего. Отчаяние нахлынуло волной, но она отгородилась от него стенами из огнетрава выше её роста и направила все мысли на прохождение сложного участка её пути. По крайней мере, он в Британии – значит, всё не так уж плохо. Ничего, у неё будет время всё наверстать. У неё с собой целый лишний час времени!
Когда она добралась, наконец, до водопада, с огромным облегчением покинув пещеру, и глянула на солнце, клонившееся к закату, она подумала, что прошло, наверное, уже часа три, но быстро успокоила себя, что вся дорога, включая искривлённое пространство, не могла занять больше полутора часов. Она достала сначала свиток Этьена и быстро пробежала глазами то, что там появилось. Затем, убедившись, что рядом никого нет, она вытащила склянку с каплей из фонтана Морганы и, не теряя ни секунды, опрокинула её в рот. Вкус капли на языке показался ей крошечной молнией, но как только она её проглотила, внутри взорвался уже нешуточный гром, и мир словно дрогнул и отбросил её назад, в прошлое, одной гигантской пощёчиной. Придя в себя, она прислушалась к ощущениям: тревога за Седрика стала чуть меньше – такой, как она была, когда прощалась с Морганой, а сам он был, судя по всему, ещё в Гринграсском замке. Она немедленно переместилась в библиотеку сэра Ричарда. И чуть ли не потеряла сознание. Когда она пришла в себя, он сосредоточилась на своих ощущениях – Седрик был рядом, в замке, но где именно – она не могла понять.
– Отмечу в который раз, что голод в сочетании с сильной магией и не менее сильными переживаниями – не самый прямой путь к саморазрушению, но всё-таки довольно надёжный, – произнёс Профессор.
– Нам нужен гармонизатор, – ответила на это Молния, и Гертруда снова вытащила свиток Этьена, чтобы добавить там одну фразу. Но дверь скрипнула, в библиотеку ворвался Айдан, и она отложила свиток.
– Гертруда! – воскликнул он. – С тобой всё в порядке? Мне Этьен передал, что Седрик в опасности и что нужно обыскать замок, а также проверить всех домовиков. Я передал это Магенильде. Что происходит?
– Айдан, Седрика похитили и явно оглушили, но он ещё в замке. У нас есть считанные минуты, чтобы его найти.
– У тебя есть отслеживание на него? Ты чувствуешь, где именно он находится?
– Увы.
– Что будем делать?
– Огонь, – только и смогла произнести она. И послала Ступефай в портрет госпожи Гринграсс, которая уже раскрывала рот для тирады.
Они молниеносно развели огонь в камине библиотеки, и Гертруда чуть ли не со стоном стала пополнять внутренний сосуд, рисуя дымную карту замка, как это не раз делал Седрик. При этом она пыталась накладывать на неё свои ощущения того, где он находится – дымные контуры свивались в очертания комнат и залов, сила медленно наполняла её и вот уже она почти подобралась мысленно к нужной ей точке.
– Слушай, даже если ты найдёшь, где он, это место может быть защищено от аппарации, – сказал Айдан. – Давай наложим Мунитус на весь замок, пока Седрик тут. Он точно ещё тут?
– Да. И я почти его нашла. У тебя хватит сил наложить Мунитус самому?
– Хватит, – ответил Айдан и приготовил обе палочки. В это время Гертруду накрыло новой волной тревоги: то, что она ощутила посреди грота искривлённого пространства, повторилось: Седрик переместился. Слёзы выступили у неё на глазах, и она тихо сказала.
– Поздно, Айдан. Мне не везёт сегодня. Зато я теперь знаю, где он был.
– Гертруда, что…
– Айдан, нет времени объяснять. Послушай. Я отправлюсь туда, где он был, и попытаюсь выяснить всё, что смогу. Если что – это моя бывшая спальня. Ступай в подземелье – в усыпальницы. Проверь, не исчезло ли оттуда тело Ричарда. Если исчезло – сразу сообщи мне, а также привлекай всех, кого можешь, к поискам. Если нет – наложи защиту, отслеживание – всё, что угодно, и тогда уже иди к Магенильде, чтобы опрашивать эльфов – среди них могут быть соучастники. Я же попытаюсь найти причастных к похищению Седрика другим способом.
Сказав это всё и лишь покачав головой на попытки Айдана ещё что-то спросить, она переместилась в свою бывшую спальню. В этот раз, несмотря на то, что она успела немного пополнить запасы витальности, Гертруда таки потеряла сознание.
Когда она пришла в себя, оставалось лишь надеяться, что времени утекло немного. Эх, заветная капля Морганы… Была бы она хоть на минуту больше! Тёмные очертания до боли знакомой комнаты проступали вокруг. Ощущения про Седрика были теми же, что и раньше – сводящее с ума чувство опасности, грозящей ему, и смутное осознание того, что он далеко. Что теперь? Для начала – огонь, сказала Молния. Вряд ли ты сейчас сможешь даже думать без него.
Инцендио! В камине вспыхнули дрова, и красные отблески поскакали по стенам, выхватывая молчаливые гримасы вычурной мебели и громоздких украшений. «Нет, отсюда нельзя убрать этот канделябр, дорогая, он уже несколько столетий стоит тут. Прояви уважение к изысканной древности», всплыли в голове слова Ричарда, сказанные много лет назад. Волна гнева поднялась и собралась в огромный огненный шар внутри неё. Нет, я не дам ему вернуться с того света, сказала Молния, запуская шар ввысь. Тяжёлые тучи на миг расступились, но потом затянули её внутренние небеса снова.
По крайней мере, изящная древность вмещает много свечей, отметил Профессор, и Гертруда зажгла их все. Осмотрев комнату, она обнаружила некоторый беспорядок на письменном столе, а под ним – свиток. Она подняла его и стала рассматривать в свете Лумоса (дискомфорт от использования палочки с руной силы нарастал, и она сказала «Нокс» и вызвала свет из другой палочки). Покрытый кляксами и зачёркнутыми фразами свиток оказался черновиком одной из баллад Седрика – сердце сжалось, и тревога усилилась. Видимо, тут перерыли все его вещи. Наверняка проверяли все предметы на отслеживание, чтобы не навести её на то место, куда они переместились. Гертруда спрятала свиток в свою сумку и достала оттуда зелье памяти. Опустившись на пол возле камина, она задумалась.
Слуга или предмет? Что искать в колодце памяти (куда не хочется нырять, но других зацепок у неё нет) в первую очередь? Того, кто готов помочь Ричарду вернуться из мёртвых, или тот предмет, который он мог превратить в хоркрукс? Если Седрика схватили для того, чтобы использовать в ритуале, то искать надо слугу. Хоркруксы людей не похищают. Горький вкус зелья памяти вызвал тошноту – и Гертруда вцепилась зубами в выкатившееся из сумки яблоко, чтобы перебить его. Неужели? проговорил Профессор. Неужели ты хоть что-то съешь за сегодня?
Гертруда быстрыми шагами шла по галерее, радуясь пробивающемуся сквозь витражи августовскому солнцу и жуя на ходу яблоко. Надо будет выбраться сегодня на волю – лета осталось совсем мало. Фасси появилась на её пути с подносом в руках и резко остановилась. Взгляд домовички был полон укоризны.
– Что? – спросила её Гертруда. – Что не так на этот раз?
– Господин не любит, когда едят где-либо в замке, кроме обеденного зала, – произнесла Фасси со смесью почтения и раздражения в голосе. Мол, такие элементарные вещи – ещё и объяснять надо.
– А как господин относится к поеданию яблок на лесных полянах и берегах озёр, Фасси? Не возражает?
– Фасси не имела чести узнать мнение господина по этому вопросу.
– Что ж, тогда установим это экспериментальным путём. Соберёшь мне корзинку со снедью, Фасси?
– Как вам будет угодно, госпожа.
Картина сменилась на другую – кажется, более позднюю.
Промозглым октябрьским днём Гертруда сидела на подоконнике в библиотеке, закутавшись в плед и читая сочинение об основателях Хогвартса. Она так увлеклась, что не заметила, как рядом с ней оказался Ричард.
– Твоя бесшумность порой просто поразительна.
– Люблю тебя удивлять, дорогая. Почему ты сидишь на окне? Чем тебе не угодили кресла?
– Мне и тут хорошо, Ричард.
Тем временем он подозвал к себе Крофти. Гертруде всегда казалось, что этот эльф – себе на уме. Когда он медленно проходил по библиотеке со стопкой фолиантов в руках, глядя на неё искоса и что-то бормоча под нос, ей становилось слегка не по себе.
– Вот несколько новых книг, Крофти. Пусть Шерли впишет их в оба каталога, а ты – подберёшь для них место и отчитаешься мне. Я проверю.
– Да, господин. Крофти всё сделает в лучшем виде, мой господин.
Новое воспоминание. Опоздав в очередной раз после утренней прогулки на завтрак, Гертруда забралась на кухню, чтобы перехватить что-то поесть. Старый домовик Уиспи протянул ей ломоть рыбного пирога – в отличие от других, он воспринимал её как данность и никогда не демонстрировал недовольства её поведением. Она принялась за пирог, но тут в кухню заплыла её свекровь, Розамунда Гринграсс, и Гертруда замерла на месте. Аппарировать отсюда? Нет, уже поздно. Остаётся сидеть и жевать.
– Фасси, милая, – заворковала госпожа Гринграсс медовым голосом, – заварной крем был восхитительный, ласточка моя. Что бы мы без тебя делали? Подкрась его только в следующий раз лучше.
– Непременно, непременно, госпожа, – затараторила Фасси.
– Уэйли – это ты начищал серебро, сокровище моё?
– Уэйли очень старался, госпожа, – ответил тот, и Гертруда услышала, что голос его задрожал.
– Похвально, Уэйли, что ты старался, – после этих слов последовала многозначительная пауза, и Уэйли разразился рыданиями.
– А ты, Уиспи, драгоценный наш, чем занят?
– Уиспи прибирается, госпожа. Уиспи чистит котлы. Уиспи никогда не отлынивает.
– Уиспи, наш бесценный слуга, что-то слишком много говорит – стареет, не иначе. Впрочем, такова жизнь, не правда ли, Уиспи? Возможно, наша чудесная коллекция голов домовиков скоро украсится ещё одним экземпляром.
Гертруда чуть не подавилась при этом – вдоль той стены, где висели в ряд отрубленные головы эльфов, служивших нескольким поколениям Гринграссов, она старалась лишний раз не проходить, но при этом всё равно не осознавала, что она может пополниться новым «трофеем» вот так просто – потому что госпожа Гринграсс решила, что пора. Свекровь бросила презрительный взгляд в её сторону, но ничего не сказала.
Очертания кухни сменились кабинетом Ричарда. Гертруда разглядывала причудливо украшенный пенсив, который Ричард недавно купил за огромные деньги, и рассеянно слушала, как супруг говорит ей про свои планы на неделю.
– И, конечно, главное, что завтра прибывает из Лондона господин Уолш. Будь готова. Он начнёт с тебя.
– Господин Уолш? Это ещё кто? Что он начнёт?
– Гертруда, ты, должно быть, издеваешься? – произнёс Ричард ядовитым тоном. – Я говорил тебе дважды, если не трижды, что пригласил художника, чтобы он написал наши портреты. Лучшего мастера в Британии.
– Ричард, ты мне ничего не говорил про портреты! – ошеломлённо ответила Гертруда. Она бывала порой рассеяна, но не настолько!
– Тебе стоит внимательнее относиться к своему супругу, дорогая. Я начинаю думать, что я для тебя играю роль, сходную с мебелью в этом замке.
Гертруда прогнала воспоминание, но зелье зацепилось за тему портретов. Она увидала себя в коридоре возле бального зала, который господин Уолш облюбовал для работы из-за отменного освещения. Портрет Гертруды уже был готов – ей показалось, что он вышел чересчур напыщенным, но вслух она этого не сказала, ибо художник явно считал, что написал шедевр. А сейчас Ричард стоял перед дверью зала, и к нему подошла Шерли, держа что-то в руке.
– Спасибо, Шерли. Отлично. Вот видишь – а ты боялась, что разобьёшь. Тебе – хоть жизнь доверить можно, не то, что это.
И Ричард зашёл в зал, где провёл потом весь день в обществе художника, а Шерли стояла у дверей и не пускала никого внутрь.
Ещё одно воспоминание: день, когда голова старого Уиспи всё-таки перекочевала на стену замка. Гертруда хотела сбежать на день и не видеть этого всего, но Ричард настоял, чтобы она участвовала в церемонии. И вот госпожа Гринграсс торжественно водружает на стену доску из красного дерева, в центре которой прикреплена сморщенная голова Уиспи с потухшими, бессмысленными глазами. Гертруда отводит взгляд и смотрит на эльфов, стоящих в ряд и следящих за каждым движением хозяйки замка. Уэйли весь в слезах, Фасси перебирает длинными пальцами бахрому на парадной наволочке, в которую она нарядилась, юная Рози, совсем ещё ребёнок, распахнула глаза и округлила рот. Крофти что-то бормочет под нос и снова искоса смотрит на Гертруду – как же он надоел! Шерли же выглядит вдохновенной и сверкает глазами. Но она смотрит не на голову Уиспи, а на Ричарда – с обожанием.
Гертруда ощутила, что у неё начинает кружиться голова, и она поднесла обе руки к пламени. Рисунок огня перед глазами стал распадаться на соцветия узоров, каждый из которых вызывал краткие воспоминания, тут же сгоравшие и рассыпающиеся искрами. Сосредоточься, говорила она себе. Интересно, признают ли её эльфы хозяйкой замка после того, как она передала его совету Конфигурации? Она не пробовала давать им команды с тех пор. Ничего, сейчас узнаем. В конце концов, она тоже член совета, так что ослушаться её прямого приказа они не смогут. Преодолевая тошноту и головокружение, она поднялась и направилась к двери – и столкнулась там с Айданом.
– Гертруда, усыпальница Ричарда никем не тронута – я наложил защиту. Магенильда не может заниматься эльфами, потому что она на совете – там много всего происходит сейчас. Я с Перенель сам их собрал – всех, кроме…
– Шерли?
– Да, кроме неё.
– Айдан, мне нужен гармонизатор, который сварил Меаллан. Ты можешь за ним отправиться?
– Давай вызовем Меаллана сюда с ним – так быстрее будет.
– Мне кажется, он тут не бывал и не сможет переместиться. Надёжнее будет, если за ним отправишься ты.
– Хорошо, Гертруда. Пожалуйста, жди меня тут и ничего не предпринимай.
Когда он исчез, Гертруда громко сказала в пустоту замка.
– Шерли! Явись сюда немедленно.
После небольшой паузы, домовичка возникла перед ней и подняла на неё наполненные злобой глаза.
– Рассказывай, где находится Седрик де Сен-Клер, немедленно.
Шерли оскалилась, но при этом начала говорить. Тут в коридоре послышались шаги, Шерли зажала себе рот обеими руками, а Гертруда обернулась и увидала Августу Лестранж. Та спешила к ней – с каким-то фиалом в руках. И кажется, со слезами на глазах.
– Профессор Госхок, – проговорила она в крайнем волнении, протягивая ей фиал. – Скорее, выпейте. Это гармонизатор. Его передал вам Этьен.
– Августа, откуда… – впрочем, терять время было незачем, решила Гертруда и навела палочку на фиал. Специалис Ревелио дался ей мучительно, но ещё хуже было то, что она увидала при его помощи. Она подняла палочку на Августу, но та была быстрее.
– Конфундо!
Мир завертелся перед глазами – облик Августы, на чьем лице появилась лёгкая улыбка, наложился на заострённые черты Шерли, фиал ожил и запорхал перед ней, как красующаяся фея, а коридор пополз под её ногами огромной змеёй. Где-то далеко чувство опасности распахнуло огромные крылья и взмыло в тёмное небо, и раздался крик Седрика, зовущего её по имени, озаряя пылающим фениксом наваливающуюся на неё ночь.
Седрик де Сен-Клер, вечер
Он очнулся с шумом в голове и с целым костром эмоций, которые накладывались одна на другую. Прежде всего, где он? В помещении, где он находился, царил полумрак, но он разглядел высокий полоток прямо над собой. Он лежал на чём-то мягком, но повернуться и рассмотреть помещение он не смог. Он вообще не смог двинуть и пальцем. Петрификус Тоталус? Видимо, он. Палочек в руках не было. И, судя по ощущениям, он был без плаща и связан. Гнев вырвался из костра эмоций, но потом его накрыла другая – Гертруда в опасности! Тревога и страх завертелись в одном хороводе с невыносимым бессилием. Ну уж нет, сказал Храбрец. Не бессилие. И Петрификус, и верёвки я смогу скинуть при помощи Эмансипаре без палочек и без слов. Вот только, что дальше? Аппарировать без палочек он не пробовал, но это не ощущается невозможным. Но где он, в конце концов?
– Дорогой господин де Сен-Клер, вы, как я вижу, пришли в себя? – услыхал он голос Мортимера Роула, и гнев снова накрыл все остальные эмоции, а внутренние волки вышли из своих укрытый. – Тысяча извинений за причинённые неудобства. Мне право же, очень жаль, но я смею вас заверить, что всё уже очень скоро закончится. Особенно если вы будете нам содействовать.
– Что вам от меня надо? – проговорил Седрик, ощущая, как гнев превращается в огонь внутри него – он сейчас вполне может сбросить с себя чары. Дождись хотя бы его ответа, сказал Мудрец. Надо понимать, что происходит.
– Одной малости: вы очень скоро всё поймёте. Но для начала – не угодно ли вам будет снять защитные заклинания с вот этой чудесной склянки? Я для этого сниму с вас Петрификус Тоталус, конечно же, – вы уж простите меня за него. Но заверяю вас: вы не сможете аппарировать отсюда – кабинет защищён Мунитусом. И, смею надеяться, вам, как магу крайне благоразумному, не придёт в голову совершать разные глупости – к примеру, нападать на нас? Поверьте, это будет напрасной тратой ваших драгоценных сил. Фините Инкантатем.
Седрик почувствовал, что может снова шевелиться, и поднялся – связана была только верхняя часть тела, так что он смог сесть на диване, на котором он находился и оглядеться. Кабинет господина Роула, судя по всему. На стенах – множество картин, и на большинстве из них – семейство Роулов или же просто их дети, Мелюзина и сын, – как же его звали? Впрочем, неважно. Что им нужно от него? На длинном столе лежали его вещи, вынутые из сумки-вместилища, а также обе его палочки. Седрик прикинул расстояние.
– Очень не советую вам что-либо предпринимать, – сказал Мортимер Роул, наведя палочку на Седрика. – Просто снимите заклинания со склянки с пламенем.
Пламя китайского огнешара переливалось рубиновым огнём в своём сосуде. Вестигорем Гертруды! подумал Седрик и тут же вспомнил, что она не обновляла его больше пяти дней. Его собственные чары – Инфрагилис, Фригус, уточнённое Репелло и руна владения – он обновил сегодня утром.
– Что вы хотите с ним сделать? – спросил Седрик.
– Нечто весьма занимательное, – начал было господин Роул, но его оборвал другой голос.
– Наложи на него Империус, – тихо произнесла госпожа Роул. – И достаточно болтовни. Время не ждёт.
– Империо!
Заклинание ворвалось в его внутренний ландшафт как нежный летний бриз, несущий спокойствие и облегчение. Впустить его – и не нужно будет ни о чём переживать, и не придётся слышать этот ужасающий рокот опасности, угрожающей где-то Гертруде. Впустить – и расслабиться, как от глотка вина, вырваться из плена гнева, страха и отчаянья. Впустить… Нет, не впустим – и внутренние волки оскалили клыки с глухим рычанием. Бриз затрепыхался пойманной в силки птицей, и волки окружили её со всех сторон. Храбрец наконец собрал свой гнев в огромный огненный шар и метнул в шипящий и пытающийся вырваться бриз. Вспышка осветила всё вокруг рубиновым светом, и вторжение в его разум прекратилось.
– Боюсь, дорогая, наш гость не хочет нам содействовать, – проговорил Мортимер Роул, тяжело дыша, и голос его потерял остатки дружелюбия. – Он сопротивляется Империо. Не так ли, любезный господин де Сен-Клер? Вы не внимаете голосу разума и чините препятствия. Право же, вы делаете только хуже и нам, и себе. Вы ведь понимаете, что вы в нашей власти, и мы сможем сделать с вами, что угодно, как, например… вот с этим чудесным инструментом. Вингардиум Левиоса!
Лютня Седрика, лежавшая на столе среди прочих его вещей, поднялась в воздух и медленно поплыла в дальний угол комнаты. Затем прозвучало Экспульсо, и с жалобным аккордом лютня разорвалась на сотни обломков. Седрик ощутил новую волну гнева и велел Храбрецу готовить из неё следующий снаряд.
– До чего жаль… Но инструмент, конечно, можно завести и новый. Но вот если сломать, к примеру, пальцы, да так, что потом кости заново уже не собрать и не срастить…
Дверь скрипнула, и в кабинет проскользнула Августа Лестранж. Она подошла к госпоже Роул и проговорила тихо:
– Мама, ты же обещала, что мы ему не причиним вреда…
– Да, милая, конечно. Папа всего лишь шутит. Мы лишь сделаем то, что собирались, и никто, никто не пострадает. Как мы и обещали. Всем будет только лучше. Жаль, что господин де Сен-Клер этого пока не осознал…
Седрик недоумённо смотрел на Августу – что тут происходит? Лишь бы это не наложенный на него Конфундус, ибо тогда уже совсем непонятно, что делать. На всякий случай Храбрец распустил огненный шар туманом, который начал обволакивать внутренний ландшафт, сжигая всё лишнее, а Певец прошептал «Игнис Мирабилис», от которого волки спряталась в тени и пещеры. Вот это зря, сказал Мудрец. Волки ещё могут пригодиться, судя по всему. Пусть будут наготове.
– Придётся нам снять защиту самим, Мортимер, – произнесла госпожа Роул.
– На это уйдёт много сил, Элианора.
– Ничего, укрепляющим мы запаслись. К тому же, почему бы это не сделать Мелюзине? Давай, милая, усиленное Фините на всё, кроме Инфрагилиса – нам он не мешает, а руну придётся стереть усиленным и уточнённым Тергео. И не волнуйся – у тебя всё получится, а после этого – выпьешь укрепляющее.
Пока они это обсуждали, Седрик снова ушёл в свои мысли. А если вызвать патронуса? закричал Певец. Это возможно и без палочки, если напрячь воображение изо всех сил. Ведь случались с нами патронусы без палочек и слов? Случались, признал Мудрец, но ты и правда думаешь, что в таких условиях ты сможешь достичь необходимого эмоционального состояния? После ссоры с Гертрудой? Когда она в опасности, и ты не можешь ей помочь, будучи в плену у этих психопатов, которые непонятно что задумали, и сломали твою лютню? Спасибо, что напомнил, прошептал Певец. И всё же стоит попробовать. Если послать – то кому? Не Гертруде – ведь непонятно, что с ней сейчас, – а Айдану. Допустим, всего два слова, чтобы сказать, где я. И план Роулов, какой бы он ни был, сорвётся. А стоит мне вырваться отсюда, я смогу помочь Гертруде! Вот об этом я и буду думать. Образ Гертруды, живой и невредимой, обнимающей его, благодарящей за спасение и говорящей, что теперь она его от себя не отпустит ни на шаг, заполнил его мысли – он добавлял ещё слов и эмоций в эту сцену, пока не забыл, где он находится, и что происходит вокруг. Серебристый дракон возник перед ним…
– Скажи Айдану, что…
– Я, Мортимер Роул из Благородного рода Роулов, вызываю свой древний меч, Луцис Гладиус! – невероятно, как быстро можно это сказать.
– …я нахожусь в замке Роулов, – договорил Седрик, но господин Роул взмахнул светящимся мечом и зацепил крыло патронуса. Седрик ощутил уже знакомое ему жалящее чувство, и патронус потух. Роул наложил на него Силенсио и Петрификус Тоталус, и Седрик чуть не захлебнулся нахлынувшим отчаянием, а Элианора Роул подошла к склянке с огнём, с которой уже заканчивала возиться Августа. Нет, не Августа – черты её расплылись и преобразились, тёмные волосы сменились рыжеватыми, и постепенно девочка превратилась в Мелюзину Роул – каких здесь десятки на картинах. Госпожа Роул обняла её и сказала:
– Ты молодец! Что бы мы без тебя делали!
Элианора Роул, вечер
Детям в любом случае придётся стереть память об этом всём – это само собой. Мне это было ясно с самого начала. Но если возникнет необходимость прибегнуть к крутым мерам, лучше их всё-таки избавить от неприятных зрелищ. Пощадить бы и себя да закрыться в мастерской на часок-другой с кистями и красками… Ничего, скоро я доберусь до своей отрады, а пока нужно завершить начатое.
Глянуть бы в шар, чтобы посмотреть, как там яд действует на Гертруду Госхок, но с этим тоже пока придётся повременить. Сейчас главное – создать Чашу. Жаль, конечно, что такой удивительный артефакт проживёт совсем недолго, но нам он и нужен всего на один раз. Прославимся как создатели новых чудес как-нибудь в другой раз. Или, ещё лучше, дети прославятся. Ради них мы это всё и затеваем, как-никак. Что ж, Мелюзина сняла защиту со склянки – теперь за дело.
Я глянула на Мортимера и кивнула в ответ на его немой вопрос. Он откупорил склянку, и рубиновое пламя поползло из своего плена на волю. Я усмехнулась воспоминанию о том, что Сен-Клер не нашёл рукописи о пламени драконов в библиотеке Ноттов. Ещё бы! В первое своё посещение он предпочёл стычки с троллями, а во второе – рукописи там уже не было. Апполина, конечно, удивилась, что я внезапно проявила интерес к её скудному собранию книг, но что мне до её удивления? Зато теперь только нам с супругом и известно, что Грааль сделан из замёрзшего пламени дракона – и это никакая не метафора, что бы там госпожа Госхок ни думала. И сквозь Чашу из такого пламени можно передать то, что передать иначе никак невозможно. Уж не знаю, что сделали с Чашей Небес её создатели, чтобы обеспечить всю эту «добровольность» и «высокие устремления»: наверное, их же и вложили в момент творения, и витальности сверху залили целую бадью. Нам же это ни к чему. Добровольно Сен-Клер всё равно не отдаст то, что мы хотим у него забрать, – это совершенно очевидно.
Я направила палочку на пламя дракона и начала трансфигурировать его в чашу. Задача Мортимера – наложить усиленный Фригус, как только я закончу, а затем Чашу придётся окунуть в кровь единорога, которой понадобится немало. Стоила она, конечно, целое состояние: из долгов нам долго придётся выбираться. Но это, право же, мелочи. И вот уже мерцающая Чаша парит в воздухе – она прекрасна! Такая же, как мне показал Шар. Или, может быть, ещё краше: не зря же я художница! Определённо жаль, что ей не суждено дожить до завтрашнего утра. Ну, ничего, я всё запомню – а там уж кисти и краски помогут мне запечатлеть сотворённое нами чудо.
От Фригуса грани Чаши заостряются и покрываются инеем, а после погружения в жемчужную гущу крови единорога она приобретает, наконец, необходимую прочность. Мелюзина смотрит на Чашу во все глаза – смотри, доченька, учись. Надеюсь, ты всем им ещё покажешь, что такое магическое творчество. Ты и твой брат. Совсем немного уже осталось до желанного мига.
Тревожно, конечно, использовать для переливания этого француза – он опасно близок к госпоже Госхок, а за ней стоит весь Совет магов. Но если всё пойдёт по плану, то у них не будет зацепок, чтобы выйти на нас. Письмо с отслеживанием Мелюзина забрала из сумки Гертруды после того, как наложила Конфундус, а Шерли будет молчать. К тому же, Сен-Клер сам нарвался и фактически не оставил нам выбора. Поразительно, что столько лет – с самого рождения Фильберта – нам удавалось скрывать ото всех его… недостаток, чтобы в один прекрасный день какой-то наглый француз просто взял и сказал «Специалис Ревелио», когда нас не было рядом. Хорошо ещё, что Фильберт додумался нам рассказать об этом, хоть и недели спустя! Страшно подумать, что наша тайна была на грани раскрытия, а мы и не ведали о том!
Досадно, что француз так яро сопротивляется Империусу. Впрочем, шар на это намекал – как я сейчас понимаю. Видимо, оскаленные волки, смысла которых я не могла понять, – это было его сопротивление. Что ж, план с ядом был запущен для подстраховки, но теперь придётся разыгрывать именно эту карту. А потом ещё и решать, что делать с обещанием, данным Шерли. Ну, об этом можно подумать и потом. Сейчас главная задача – переливание.
– Мелюзина, милая, принеси сюда мой шар – будь очень аккуратна.
– Да, мама, сейчас.
– Мортимер, мне кажется, пора объяснить господину де Сен-Клеру, что ему предстоит. Надеюсь, в этот раз ты сумеешь донести до него мысль, что сопротивление всего лишь сделает неизбежное более болезненным для него.
И ещё я надеюсь, что он сумеет донести эту мысль, пока Мелюзины нет в комнате. Супруг начинает оживлённо говорить – тут он на своём коньке. Я же настраиваюсь на работу с Чашей. Мою витальность она принимает радостно – я бы даже сказала жадно – и неохотно отдает её обратно. Кажется, я влюбляюсь в этот артефакт. Может, всё-таки стоило попытаться похитить Камень перманентности у Яги? Но тогда, стоит признать, шансов на успех было бы совсем мало. Мы бы и тут не справились, если бы не так удачно подвернувшаяся война и не менее удачная тоска Шерли по её хозяину. Ну что там, объяснил уже Мортимер Сен-Клеру, что ему придётся передать всю его витальность Фильберту через Чашу? Мысль о том, что этот магглорождённый знает, что наш сын – сквиб, режет ножом по сердцу. Ну, ничего. Ему память, конечно, тоже придётся стереть. А затем – отправить в Нормандию к родителям-магглам на радость, чтобы женился на грязнокровке и заводил таких же детей. А детям чистокровных волшебников – положено быть магами. Так что мы всего лишь восстанавливаем гармонию мира, которая так досадно пошатнулась.
