Текст книги "Год после чумы (СИ)"
Автор книги: Linda Lotiel
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц)
Вскоре всплыла идея с огнём дракона, и тут же среди драконоводов разгорелись споры – когда лучше за ним отправиться, каким составом и, главное, какого дракона выбрать.
– Сама идея, я так поняла, никого не смущает? – шепнула мне Гертруда.
– Да не особо Макфасти склонны к смущению. И тем более не задаются вопросами теории. Попробуют разок на деле – и сразу станет ясно, уважать или высмеивать вас за эту идею.
– Мне нравятся Макфасти, – тихо сказала она в ответ, но её услыхал говорящий с горем пополам по-английски отец и с раскатом повторил её слова по-гэльски, после чего все подняли чаши с элем. А Кора напомнила им, что обсуждать вылазки к драконам без Малкольма не стоит, и Макфасти немедленно вернулись к допросу гостей. Мэгги же дети утащили показывать окрестности.
Но, несмотря на предупреждения Коры, к вечеру Седрик и Гертруда уже знали про драконов Северных Макфасти всё. Самый крупный и воинственный из них, Хозяин, расположился на острове Скай – на юго-востоке, где холмов побольше. В скалах возле Лох Слапина любит озорничать, поясняли драконоводы, перебивая друг друга. Лох Слапин? Нет, не озеро, это морской залив. Ну, всё равно, что озеро, просто с солёной водой, что непонятного? Так вот, Хозяин там разгуливает среди скал и охотится на оленей, а порой и на пастбища залетает – по части коз и овец он тоже не промах. Других драконов даже близко к Скаю не подпускает.
На Уисте живёт Плутовка. Уист? Это два острова, северный и южный. Там с дичью-то не особо, на Уисте, так что драконица порой прилетает охотиться на Скай. Хозяин? А что Хозяин? Да, не подпускает. Но остров-то большой. А Плутовка – на то и Плутовка, чтобы Хозяину не попадаться.
Финн Мак Кул – самый старый из драконов. Почему так назван? Кто ж упомнит – он столько столетий тут обитает. Может, и правда как-то с легендарным ирландцем связан. Иные считают, что он помогал ему строить Тропу Великанов. Кто кому? Фин Мак Кул Фину Мак Кулу, что тут непонятного? Так вот он, Фин Мак Кул, который дракон, а не ирландец (хотя, может, и дракон – ирландец, кто ж его знает?) на острове Рам испокон веков живёт. Там у него пещера есть – он из неё появляется крайне редко. Его Макфасти и подкармливают порой. Пламя, наверняка, пустить ещё может, да только что уж старика трогать?
На Гаррисе поселилась Сердцеедка. Гаррис-то на самом деле не отдельный остров, а южная часть большого острова к северо-западу от Ская. Так что точнее говорить на «Льюисе и Гаррисе». Почему Сердцеедка? Да нет, не в прямом смысле. То есть, и в прямом, конечно, тоже. Что же ей, сердца оленей и коз выплёвывать, что ли? А Сердцеедка потому, что драконы-самцы сильно к ней неравнодушны. Сам Хозяин порой наведывается. И если она в настроении, он даже не получает хвостом по морде. А уж как-то раз явился из самой Норвегии ухажёр – спинорог тамошний. Ох и переполоху было, когда он прилетел, – Южный клан призвали на помощь, но ничего, обошлось. Ну, если не считать последствий. Главное последствие того визита – Бродяга. Помесь, стало быть, нашего гебридского чёрного и норвежского спинорога. Красавец – нечего сказать: чёрный с лиловыми глазищами, как у мамы, а на спине – целый частокол. И к тому же питается морскими животными – тюленями, моржами, дельфинами, даже на китов порой пикирует – горяч по молодости. Где живёт? Так в том-то и проблема, что нигде – Бродяга он и есть Бродяга. То он на Барре, то на Льюисе, то на Гаррисе – маму проведывает, так сказать. Да нет, не разделены они водой – говорю ж один остров, хоть Гаррис и отдельный – что непонятного? Может, налить ещё эля для просветления в уму?
На вечернем пиру у костра под открытым небом я наслаждался ощущением земли Островов. Тёплые океанские течения прогревают эти клочки суши, не давая им замёрзнуть зимой. Впрочем, летом на жару особо надеяться не стоит. Ходят тут в одном и том же тартане круглый год, снимая его для стирки, если всё-таки выдаётся жаркий летний денёк. Мне уже не приходилось переводить – Гертруду затянули в разговор драконоводы, и все, кто хоть сколько-нибудь говорил по-английски, бросались переводить для вернувшегося после вылета Малкольма, помогая себе обильными жестами. Седрик же подсел к нашим музыкантам. Отец взялся за волынку, Мейзи играла на дудке, Кирсти – на скрипке, а Финдлей набивал ритм на всём, что мог раздобыть – барабане, пустом бочонке или остове заброшенной лодки. Они сыграли джигу, которой Седрик подыграл на лютне, и теперь уже они уговаривали его спеть.
– Если балладу про Тэма Лина им сыграть – оценят? – озабоченно спросил меня француз. – Она хоть и на английском, но я могу её с шотландским акцентом спеть.
– Давай, с акцентом, – отвечал ему я со ртом, набитым треской, и кидая кусок Иниго. По крайней мере, некому морщить нос от запаха рыбы от нас двоих – Кристина нынче далеко…
Седрик спел свою балладу, вызвав у Макфасти восторг, затем они ещё раз вместе сыграли несколько джиг – молодежь принялась танцевать вокруг костра. Я заметил, как Лахланн с крайне серьёзным видом объясняет Мэгги что-то по-гэльски про круговой танец, а та озадаченно ему кивает в ответ. Малкольм подсел ко мне и без всяких обиняков стал расспрашивать, потянут ли мои друзья вылазку к драконам. Я убедил его, что за них беспокоиться нечего – сами по себе не промах, да к тому же собираются варить себе зелье защиты от магического огня. И поздравил брата с ожидающимся пополнением.
– Племянников у меня всё больше. А там, глядишь, Гленна замуж выскочит, и я собьюсь со счёта.
– Ты сам-то как? Давно уж пора обзавестись семьей.
Эх, не избежать мне этих разговоров. И готовился же – а всё равно не знаю, что сказать. Не про Кристину же ему, будущую королеву шотландскую, рассказывать.
– А то ведь Мейзи по тебе сохнет, сам знаешь. Да только она долго ждать не будет. К ней Фингал сватался – два раза отказала. В третий – таки согласится.
– Ну и на здоровье.
– А Финола…
– Что, тоже по мне сохнет?
– Да все они тут сохнут – как появишься. А с глаз долой – так они и забывают, сам понимаешь. Лучше селёдка в сети, чем дельфин в море. Так что ты действуй, пока ты тут. Или ты, как Ранульф, в селки влюбился?
Я пообещал брату действовать и поклялся, что селки меня совершенно не волнуют. Есть и похуже варианты, проворчал Воин, чем влюбиться в селки – с ними есть хоть какая-то надежда. А королевы рано или поздно заключат брак с королём или императором далёких земель и… А может и правда притвориться, что запал на селки? А то этот разговор мне ещё пережить и с матерью, и с Корой, и может даже с Гленной – но та скорее дразнить будет, нежели своих подруг сватать. А вот и она сама – сейчас и узнаем.
Но Гленна, к счастью, болтала о том и сём, не проявляя ни малейшего стремления меня немедленно на ком-то женить. Иниго разрывался от желания пристать ко всем сразу и перебегал от одного старого знакомого к другому, получая от каждого щедрую порцию ласки. Звёзды зажигались над шумным сборищем клана Макфасти в деревне Глэндейл, что на острове Скай, заглядываясь на необузданные танцы и заслушиваясь гэльскими песнями, в которые порой вливался голос их неожиданного гостя. Случается иногда вот так смотреть на мир с высоты полёта дракона и держать его на ладони, включая и миниатюрного себя самого, глядя, как и беды мои становятся крошечными и незначительными…
«А можно мне уже куда-нибудь от всех этих Макфасти спрятаться?» вернул меня на землю голос Мэгги в голове. «В смысле, спать очень хочется». Я подскочил и пошёл к матери, чтобы решить, куда определить гостей. Вскоре Мэгги ушла с Хизер – ночевать она будет у неё в комнате, а я подсел к Гертруде, которую драконоводы уже оставили в покое – она слушала поющих Макфасти, которым подыгрывал Седрик.
– Гертруда, тебя моя сестра Гленна возьмёт к себе на эти дни, а Седрика – старина Тэвиш.
– Хорошо, благодарю.
– Ты это… Если что, Тэвиш напивается чуть ли ни каждый день – ну, обучать магии наших сорванцов – задача не из лёгких, так что ему приходится искать утешение.
– Гм, я его осуждать вообще-то не собираюсь. Я и сама после уроков в Хогвартсе порой хочу напиться.
– Да я не об этом. Я к тому, что он потом спит беспробудным сном и ничего до утра не заметит – хоть джигу у него под носом танцуй. А уж храпит как…
– Это ты на что намекаешь?
– Да знаешь ты прекрасно, на что. Ну, и Гленна ни слова не скажет, если ты ночью вдруг исчезнешь ненадолго. Ну, или надолго…
– Айдан, может, ты ещё и свечи придёшь подержать? Раз уж старый Тэвиш будет явно не в состоянии?
– Ну, если надо, могу. Но я на рождественском балу отметил, что твой ученик отлично справляется с левитацией свечей, занимаясь при этом различными телодви…
– Канто!
И деваться некуда – пришлось мне запеть, как и положено члену клана Макфасти на подобном сборище, и длинна была баллада про морское чудище, которое повадилось пугать магглов. Так что пел я, как миленький, со всеми о том, как магглы пытались откупиться от чудища элем, а оно возьми да и пристрастись к нему… А Гертруда, тем временем, подмигнув мне, ушла вместе с Корой и Гленной устраиваться на ночлег.
*
Уж не знаю, левитировал ли кто свечи в ночи, но утром и Гертруда, и Седрик искрились своим огнём-на-двоих не менее, чем обычно. Впрочем, это им не мешало стараться изо всех сил на тренировке драконоводов. Вскоре они освоились с командами на гэльском, которые давали капитаны каждого «крыла», и с наложением совместных Сомниумов и Ступефаев проблем не возникло. Воздушную аппарацию на мётлах они тоже схватили быстро, но синхронно исчезать и появляться в другом месте одновременно со всем «крылом» за один раз никто бы не научился. После нескольких перестроений «крыло» Финолы, в котором летали я и Гертруда, отстававшая на групповых перемещениях, приземлилось, а затем вернулось на землю и «крыло» Малкольма, в котором тренировался Седрик.
– Несколько дней ещё помурыжимся, и можно будет взять вас на пробный вылет, – подвёл итог тренировки Малкольм. – А пока можете отдыхать и смотреть, как мы молодёжь гоняем.
Молодёжь уже нетерпеливо топталась рядом с мётлами в руках. Рори громко перебранивался с Тэмом насчёт того, кто будет капитаном «крыла», Хизер перешёптывалась с Энни, а Лахланн неподвижно стоял прямо, со взглядом, устремлённым в небеса, сжимая в руке метлу, как копьё. Мэгги держалась немного поодаль от остальных, не излучая энтузиазма. «Тебе вовсе необязательно участвовать в тренировке», сказал я ей мысленно. «Они уже пару раз подрались из-за того, кто будет со мной в одном «крыле». Придётся лететь», пришёл унылый ответ. А за ним вслед ещё один: «Профессор Яга грозится, что в новом семестре наши боевые уроки будут вестись на мётлах. Так что грех упускать возможность потренироваться». Я усмехнулся и пожелал ей удачи. День был немного пасмурный, но нехолодный, и запах моря разливался в воздухе, как ещё один старый знакомый. Эх, хорошо на Островах.
Ко мне подошла растрёпанная после полёта Гертруда.
– Ну что, определились уже драконоводы, к какому именно из ваших подопечных мы полетим на поклон? – спросила она.
– Старика Финна беспокоить не будем, конечно, – ответил за меня уловивший суть вопроса и тут же вмешавшийся в разговор Малкольм, оставив мне роль переводчика. – Хозяин слишком опасен, а Плутовку сложно выследить. Проще всего будет Сердцеедку посетить, хотя её остров и дальше от нас. Но если Бродяга появится поблизости, то это тоже вариант. У него по молодости ещё пламя не такое дальнобойное, как у остальных.
– Айдан, переведи, пожалуйста, что мы собираемся варить полиадресное зелье защиты от магического огня – и с нашими именами, и с именем дракона. Нам нужно будет познакомиться заранее именно с тем драконом, к которому мы потом полетим за огнём.
– Познакомиться? – удивился Малкольм, когда я передал ему мысль Гертруды. – Что ж, когда вы будете готовы к пробному вылету, устроим вам… знакомство.
После полудня сквозь тучи робко пробились лучи солнца, и я решил было пройтись вдоль берега моря (и, возможно, завести знакомство с селки для отвода глаз), как в голове раздалось: «Профессор Макфасти, так хочется позаниматься, что сил нет!» «Что, юные Макфасти тебя совсем замучили?» спросил я у Мэгги. «Они, конечно, очень милые, но…» протянула она, и я узнал язвительную ипостась по имени Мэган. «Можно не продолжать. Сегодня отличный день для постижения мудрости земли. Подходи к главным воротам».
Когда я сам добрался до ворот, там уже стояла хмурая Мэгги, окружённая всё той же ватагой. Заметив меня, Тэм бросился вперёд.
– Дядя Айдан, отпусти Мэгги с нами! – затараторил он по-гэльски. – Мы же хотели ей драконьи черепа показать!
– Успеете ещё. А сейчас нам заниматься надо, – ответил я, напуская на себя строгий вид.
– Да она же на каникулах, – голосил Рори, – посмотрите, до чего вы учёбой своей довели девчонку! Бледная и смурная какая-то!
– Что они такое говорят? – спросила у меня Мэгги.
– Говорят, что тебе учиться надо меньше.
– Да ну их! Хочу учиться.
– Мэгги с радостью присоединится к безделью и дураковалянию попозже. А сейчас она полна желания учиться, – перевёл я для них. И добавил для Мэгги, – Ну что, пойдём?
Тут голос подал Лахланн, тряхнув своими льняными волосами.
– Скажите Маргарет, что каждая минута рядом с ней дорога мне, и сердце летит к ней, как вепрь волн по лебединой тропе. Но священен путь к сокровищнице знаний, и не станет Хродвальд на нём.
– А этот что сказал?
– Эм, пожелал приятного урока, – ответил я и решительно ступил за ворота.
– Эээ, спасибо, Лахланн, – проговорила Мэгги по-гэльски и быстро зашагала рядом со мной.
Я повёл её было к побережью, но потом передумал. Есть на этом Острове место, где магия земли так и рвётся наружу. Так что я вызвал в памяти причудливые холмы Фейри-Глена, затем вспомнил тропу, что вела к ним, и сделал портоключ. Мы оказались к северу от Глена, и когда Мэгги пришла в себя, двинулись в путь. Осмелевшее солнце светило в глаза. В такие моменты можно было с лёгкостью представить себе, что на Островах – лето: снега нигде не было и в помине, зелёная трава, лишь местами прихваченная жухлой рыжиной, покрывала мягкие перекаты холмов, а лужи – что ж, лужи тут всегда.
Вскоре показались очертания Фейри-Глена, напоминавшие мне зелёные волны – словно земля закружилась в вихре шторма, а потом внезапно замерла. Мы свернули с тракта и начали подниматься по крутому склону. Мэгги заметила скалу-замок в центре Глена и ахнула.
– Это руины какого-то замка? – зачаровано спросила она.
– Нет, сейчас мы поднимемся, и ты увидишь, что это.
Мы взобрались на скалу-замок, и Мэгги провела рукой по каменным выступам на вершине, поросшим мхом и лишайником.
– Это сотворила природа?
– Да, Мэгги, это базальтовые столбы. Когда-то эти камни были лавой вулкана.
На вершине скалы было не так много места, но зато открывался прекрасный обзор на весь Фейри-Глен. На мягком зелёном «дне» были выложены многочисленные круги и спирали из небольших камней. Таким творчеством частенько занимались юные Макфасти: по легендам, правильно выложенные тропы в Глене помогут открыть дорогу в Иной Мир, который где-то совсем рядом. В обитателей Холмов уже мало кто верил, но глядя на подобные танцы земли, невольно сам начинаешь сказки рассказывать…
Мы спустились и начали бродить среди холмов и каменных спиралей. Я скинул обувь, чтобы лучше ощущать глубины земли под ногами.
– Как ты думаешь, чего у земли больше, чем у любой другой стихии?
Вопрос застал Мэгги врасплох – неужели я сегодня в ударе и говорю загадками? Моя ученица долго хлопала ресницами и морщила лоб. Затем тихо произнесла:
– Жизни? Хотя нет… в морях и океанах столько всего живого…
– Смотри, – начал подсказывать я. – Вот эти камни – это местная порода гнейса, камня-который-изменился. Метаморф.
Я провёл рукой по волнистым морщинам одного из камней, из которых кто-то выложил узор-трискеле.
– Может быть, надёжности? Другие стихии меняются гораздо быстрее.
– Да, надёжности у неё много. Но я сейчас о другом. Этот камень был когда-то совсем другим, но земля менялась – извергались вулканы, вода и пламя колдовали над обликом нашей планеты, переплавляя, дробя и склеивая, переиначивая всё, что казалось незыблемым. Так чего же ещё больше у земли?
Мэгги снова оглядела камни, один за другим.
– Кто, интересно, разломал гору, чтобы тут появилась эта россыпь камней? Великаны?
– Это было давно. Но есть способ проникнуть в воспоминания камней настолько глубоко, чтобы добраться до ответа на этот вопрос. Так чего же больше у земли, а, Мэгги? Я ведь тебе уже подсказал.
Мэгги снова наморщила лоб и выдала:
– Память?
– Именно! У огня её почти нет, у воздуха и воды – есть, но мало и очень сложно её «прочесть», а у земли памяти – много, просто немыслимо много – слой за слоем, отпечаток за отпечатком… И что такое память, если не отпечаток самого времени? Один из таких оттисков тут сильнее других – попробуй прочесть его в памяти земли.
Мэгги села на один из камней и закрыла глаза, и я последовал её примеру. По памяти гнейса или базальта я мог проходить до тех самых времён, когда они меняли своё обличье под воздействием немыслимой жары. Но то была история самих камней, запечатлённая в их твёрдых телах. Память же о том, что происходило вокруг них, теплилась едва заметным дыханием, которое ускользало, стоило лишь к нему потянуться. Но были способы удержать – нелёгкие и требующие кропотливой работы. Конечно, если пролить на них горячую кровь, они быстро взбодрятся и расскажут гораздо больше. Здесь это происходило не раз. Но я проливать её не стану. И всё же, иногда кровь стоит пролить ради продолжения жизни, произнёс внутри Воин, необычайно серьёзный. Это разговор загадками так на него подействовал? Огонь же горел ровно и спокойно, а Земля радовалась и наполняла силой мой глиняный сосуд. Я ощутил всплеск в эмоциях Мэгги и открыл глаза.
– Сюда упал камень с неба? – ошеломлённо произнесла Мэгги. – Это от его столкновения с землёй тут появилось это всё?
– Не всё, конечно, но метеорит сделал своё дело.
– Отпечаток самого времени, – проговорила Мэгги и подскочила с места. – Со временем разбросанных камней становится всё больше…
Явно охваченная какой-то мыслью, она быстро пошла вдоль одной из каменных спиралей. Я молча наблюдал за ней, а потом по внезапному наитию наклонился и прикоснулся к земле рукой. Внутренняя Земля напряглась, жидкость в сосуде закипела, и волна потекла сквозь руку в грунт. Лёгкая дрожь прошла по Глену, заставив Мэгги замереть на месте. Затем она двинулась дальше. Вот она остановилась, нагнулась, подняла что-то. Вот снова пошла вдоль выложенного из камней узора, набирая скорость. Вот снова резко остановилась…
Когда она вернулась, в её ладони лежал маленький каменный осколок. Она показала его мне, и я кивнул.
– Да, это осколок метеорита. Тебе повезло – их тут осталось уже немного.
– Камень прилетел оттуда, где время идёт иначе, – задумчиво говорила Мэгги. – Время замедлилось для него, когда он приближался к нашей земле. Земля и время и память… Кажется, я начинаю понимать кое-что из того, что говорила Моргана в своих загадках. Абсолютного времени не существует! Время летит стрелой, которая указывает нам, где прошлое, а где будущее, но можно изменить направление его полёта… А что если…
Мэгги запнулась и посмотрела на меня. Честно говоря, для меня всё это звучало полной бессмыслицей.
– Если с тобой случилось озарение, то запомни его.
– Да уж, не забуду! У меня теперь столько идей!
– Это же отлично. Но не спеши. Сейчас ещё раз попробуй погрузиться в память земли. Попробуй увидеть, чьи кости лежат поблизости.
– Так, от черепов мне сегодня всё-таки не отделаться.
Я усмехнулся и снова закрыл глаза, с благодарностью ощущая лучи зимнего солнца на коже. Здесь, на Островах, где земля, казалось, сдаёт позиции воде, её сила неожиданно окрыляет. Или обнадёживает – ведь Мэгги права. Надёжность земли. Надёжность и память… А «стрела времени» настигнет каждого, но мы ведь успеем до этого момента сделать то, для чего были рождены. Разве может быть иначе?
*
Четыре дня спустя Малкольм дал добро на пробный вылет. Гертруда и Седрик летели на этот раз в одном «крыле» со мной – капитаном у нас была Финола. Отправление пришлось на ясное утро – оставив солнце за спиной, мы вылетели из Глендейла, пронеслись над отвесной скалой над морем, с которой срывался рычащий водопад, и направились на запад, чтобы пролететь над Северным Уистом. Плутовки мы не увидели, зато показали гостям несколько её гнездовий.
– Плутовка-то реже с самцами гуляет, но порой бывает, – кричала Финола на лету. – Так что нет-нет, а яйца находим.
Тут и мне пришлось кричать против ветра, чтобы перевести это на английский. А «крыло» тем временем свернуло на север, держа курс на Гаррис. Впереди виднелось обогнавшее нас «крыло» Малкольма, а справа взметнулось искрящейся птицей солнце и залило море сиянием. Слева простирался бесконечный Океан. И что за земли лежат по ту его сторону? Маги-норвежцы говорят, что бывали там…
Изрезанная линия берега ушла правее, и мы подлетели к скалистому и почти лишённому растительности острову Тарансей, а затем повернули и понеслись над Гаррисом с его неровным рельефом. На нескольких покрытых травой полях паслись овцы. «Крылья» закружились над скалистой местностью под названием Клишам. Земля во мне прислушалась, и я ощутил близость дракона.
Прозвенела команда Финолы подняться выше и перегруппироваться – мы выполнили её молниеносно. «Крыло» Малкольма тоже уже зависло в боевой готовности. Я присмотрелся, а затем указал палочкой Гертруде и Седрику, куда нужно глядеть. Её сначала было плохо видно из-за тени от скалы, но постепенно длинное чёрное тело драконицы явилось во всей своей грозной красе. Сердцеедка звонко хлестнула лоснящимся хвостом со стреловидным кончиком, согнав со скал целую стаю испуганных тупиков, и расправила чёрные крылья.
Поначалу было похоже на то, что драконица направляется в сторону пастбищ овец, но затем она поменяла курс и стала наматывать круги на видимую только ей спираль. Вверх она взмыла резко и оказалась рядом за считанные секунды. По команде Финолы наше «крыло» переместилось при помощи аппарации, так что струя пламени ударила в пустоту и зацепила лишь неосторожную чайку. Настал момент «знакомства» – пока Сердцеедка не набралась сил для нового залпа, мы пролетели мимо – траекторию указывало «крыло» Малкольма. Солнце дробилось в огромных фиолетовых глазах драконицы, а в вертикальных зрачках залегла густая ночь. Земля во мне поприветствовала Сердцеедку, но та не отозвалась. Резкий удар хвостом – но «крылья» уже на безопасном расстоянии. Наслаждаюсь стуком сердца – да, мне не хватало этого. Внезапно рядом оказалась Тиффани – давно она тут, с нами? Паря на одном уровне со мной, феникс наслаждается полётом и не спешит выдавать свои тайны.
На обратном пути нам почудилось, что тень Бродяги скользнула под одним из нависающих над волнами утёсов, но приближаться при таком расположении было слишком опасно, а сам он выбираться из укрытия не спешил. Так что мы вернулись в деревню без приключений. Уже на земле Малкольм спросил Гертруду, как ей понравилось знакомство с Сердцеедкой.
– Переведи брату enchanté. Что ещё скажешь, когда перед тобой такие глаза?
– Смотри, не свари случайно приворотное вместо защитного, – бросил ей Седрик, и драконоводы, уловив его интонацию, тут же потребовали перевода, а потом долго смеялись и отпускали шутки, которые я не решился переводить на английский.
А когда Седрик и Гертруда отправились на кухню, где Гленна им разрешила предаваться зельеварению сколько душе угодно (только хату не спалите!), я увязался за ними – что-то и мне уже хотелось отдохнуть от глумливых родственников. Когда же в голове настойчиво зазвучала просьба о занятии, я не удивился. «Мэгги, заниматься будем сегодня позже. Но если тебе нужно снова укрытие, то оторвись от своих преследователей и забегай незаметно в дом Гленны». «Я попробую», неуверенно ответила Мэгги. «Вы же помните, что это дети людей, которые охотятся на драконов?» «Не охотятся, а всего лишь присматривают за ними. Ждём тебя на кухне».
Кухня Гленны пропиталась ароматом ржаного хлеба, который она, видимо, пекла с утра, и я, кряхтя от удовольствия, примостился на полу возле огромной печи. И снова появилась Тиффани – я ощущал узоры её настроения: насколько можно понять феникса, она находилась в приподнятом расположении духа.
– Так что они там такое весёлое несли? – спросил меня Седрик, располагаясь за широким кухонным столом и вытаскивая ингредиенты для зелья из сумки-вместилища.
– Да ну их, зубоскалов, – сказал я, пытаясь уйти от темы. – Им лишь бы языки почесать.
– А Финдлей, когда языком чесал, на тебя смотрел и глазами сверкал, – сказал Седрик Гертруде. С тех пор, как я бросил им тот упрёк, они в моём присутствии флиртовали уже вслух.
– Чего это ты стихами заговорил? Прибереги поэтический пыл для формулы, – хмыкнула Гертруда, наполняя водой два котла.
Финдлей и правда шутил о том, что он сварит приворотное для Гертруды, поскольку любит ведьм с огоньком. Но этого я говорить вслух не собирался.
– И вообще, я молчу о том, как тебе строят глазки Мейзи и Кирсти, – продолжала она, пока они с Седриком пристраивали котлы в очаге. – Как у тебя с рифмами для них?
– Мейзи и Кирсти, я раб ваших глаз, щедро рассыплю я рифмы для вас, – продекламировал Седрик, и Гертруда посмотрела на него, сузив глаза с притворным недовольством.
– Может, я вам мешаю… зелье варить? – подал я голос. – Или, может, старик Тэвиш недостаточно напился вчера – так я могу сегодня это исправить.
– Ты сейчас отгребёшь ещё одно Канто, Макфасти! – сказала мне Гертруда, и Седрик посмотрел на неё вопросительно. Она начала ему объяснять, но тут в кухню забежала запыхавшаяся Мэгги, и мы немедленно перешли на разговоры о зельеварении.
– Я тут просто тихонько посижу и не буду вам мешать, – пробормотала Мэгги.
– Это кто тебя так загонял? – спросил её Седрик, нарезая ягоды восковницы. – Драконыш, Горластый, Подлиза или Викинг?
Мэгги захихикала, а Гертруда, тоже занятая восковницей, закатила глаза.
– Когда ты успел дать им всем прозвища? – спросила она, но Седрик лишь усмехнулся.
– Да все они хороши! А «Викинг» – в особенности. Что остальные несут, понятно порой и без перевода – туда побежать, то посмотреть, туда залезть… А вот Лахланн молчит-молчит, а потом вдруг выдаёт тираду с торжественным видом, от чего Хизер давится смехом и говорит, что не может это перевести.
Да, подумал я, тут мы с племянницей похожи.
– Наверное, какая-то непереводимая игра слов, – предположил Седрик. – Тёмный скандинавский юмор. Откуда у вас вообще тут этот парень?
– Лахланн сам к нам прибился. Норвежцы порой сюда заплывают – в мирных целях, не то, что раньше, во времена набегов викингов. И вот лет шесть-семь назад, они, закончив торговые дела, уплыли, а Лахланн остался – сказал, что нечего ему больше делать на дороге китов. Макфасти приютили – не выгонять же – и вопросов не задавали. Так и живёт с кланом с тех пор. И «Лахланн» – это тоже прозвище, кстати. Означает «земля озёр» – так у нас зовут выходцев из Норвегии, поскольку выговорить их настоящие имена никто не может. Иные говорят «Лохланн», но мы почему-то привыкли к варианту «Лахланн». А настоящее его имя я не вспомню даже.
– Хродвальд, – медленно произнесла Мэгги.
– Слушай, точно! Как это ты запомнила?
– Он повторяет это в своих тирадах с чёрным скандинавским юмором. Я думала, может, ругательство какое-то.
Седрик и Гертруда запустили каждый в свой котёл по волосу келпи, от чего оба зелья угрожающе зашипели.
– А зачем вы варите два одинаковых зелья? – поинтересовалась Мэгги.
– Одно будет обычным – для защиты палочек, мётел и, если хватит, одежды. Это я варю. А второе попробуем трёхадресное сделать. Точнее, Седрик попробует, это его идея, – и она бросила на него быстрый взгляд. – Если все рифмы не растратил на юных дев.
Мне подумалось, что нужно их попросить снова вернуться к безмолвному варианту любовных перепалок. Я глянул на Мэгги, но та была уже в своих мыслях.
– Ты грустишь, Мэгги. Я думала, что тебе пребывание тут пойдёт на пользу, – обратилась Гертруда к Мэгги. – И тебе тоже, Айдан. Неужели я ошиблась?
Мы с ученицей одновременно вскинули головы. Гертруда переводила внимательный взгляд с меня на Мэгги и обратно. Они с Седриком уже разводили в уксусе толчёный драконий рог, который яростно шипел.
– Я грустила, это верно, – задумчиво проговорила Мэгги. – Но сейчас мне вроде бы уже лучше. Так что вы, пожалуй, были правы.
– А отчего грустила? – продолжала Гертруда.
– Да я… – она запнулась и перевела взгляд с Гертруды на Седрика, а потом на меня. Я ей ободряюще улыбнулся. Почему-то время для доверительных разговоров показалось мне удачным: то ли это кухня Гленны с запахом хлеба, то ли настроение Тиффани, то ли шипение зелья в котлах. И самому захотелось излить душу.
– Да я что-то поддалась меланхолии, словно жужжания грюмошмелей наслушалась, – выпалила Мэгги. – Мне казалось, что ничего у меня не выходит, что руну земли я никогда не получу – а Айлин и Эйриан ведь свои руны ещё в декабре заслужили. Что загадки Морганы не разгадаю…
– Загадки Морганы? – спросила Гертруда.
– Ну да. Она же только ими и говорит со мной. Но тут, на Гебридах, мне почему-то думается легче. Меня даже озарение посетило, в Фейри-Глен, куда мы с профессором Макфасти ходим заниматься. Кажется, я поняла, что такое Время.
– Здорово! Лично я не понимаю, что такое Время, – сказал Седрик. – Я бы у тебя спросил, но это ведь думать придётся, чтобы понять ответ, а мне наставница великодушно разрешила бездельничать, пока мы на Гебридах.
– Формулу пора сочинять, бездельник, – сказала Гертруда, разогревая берёзовый сок при помощи Фервеско. – А в Фейри-Глен надо будет сходить – раз уж там раздают озарения.
– Только магам земли, – вставил я. – Так что особо надежд не возлагайте.
– А какая нужна формула для этого зелья? – спросила Мэгги, и я ощутил, что в ней проснулся азарт.
– Четверостишье про магический огонь, – ответила Гертруда. – В таком духе:
Зелье это – как броня
От волшебного огня,
Порождённого драконом,
Песней моря окружённом.
Произнеся это, она залила в зелье берёзовый сок и помешала три раза посолонь. Зелье издало последнее едкое шипение, а затем успокоилось и обрело стальной оттенок. Седрик глянул на него и, прикусив губу, разогрел свою порцию берёзового сока. Вид у него был слегка растерянный – неужели таки истощил запас рифм? Внезапно Мэгги выдала:
– Эй, магический огонь!
