Текст книги "Ночь ужаса (СИ)"

Автор книги: Guiltythree

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 82 страниц)

Глава 1018
Падение Фалькон Скотта (36)

Санни и Наев сражались с утонувшими стражами Ужаса, а Кровавая Волна атаковал сам жуткий цветок из белой ткани.

Насколько мог видеть Санни – а ему редко удавалось взглянуть в ту сторону, так как он был втянут в яростную и смертельно опасную битву, – Испорченное существо и Святой находились в своего рода тупике.

Ужас, похоже, не обладал большой физической мощью. Его изящные лепестки, конечно, обладали страшной силой, но недостаточной, чтобы угрожать Трансценденту в его звериной форме. Не все трансформации Святых были звериными, а из тех, что таковыми являлись, не все обладали подавляющей физической силой.

Но Кровавая Волна определённо ей обладал.

Чудовищная косатка нападала снова и снова, и бледный цветок снова и снова уклонялся от его зубов и клыков. Более короткие лепестки танцевали, помогая Ужасу уплывать прочь, двигаясь в иррациональных и завораживающих узорах. Зрелище было жутко красивым.

А вот более длинные лепестки – некоторые из них достигали сотни метров в длину – скользили сквозь багровую тьму, словно белые щупальца, набрасываясь на огромного хищника и пытаясь обвиться вокруг его огромного тела. Тем не менее, Кровавая Волна, казалось, не был сильно ограничен.

Некоторые из щупалец уже были разорваны на части, и куски белой ткани беззвучно уплывали в тёмные глубины.

…На некотором расстоянии от двух столкнувшихся гигантов Санни и Наев лихорадочно сражались с легионом рабов с пустыми глазами. Холодная бездна была усеяна цветущими облаками крови и кусками плоти, которые плавали вокруг них, как болезненная пелена. Почти сотня мерзостей уже погибла, но оставалось ещё вдвое больше.

«Проклятье…»

Ночной Странник был хорошим партнёром в этой битве, возможно, даже лучшим, на которого мог надеяться Санни. И всё же ему всё ещё не хватало его Теней… разумеется, ни одна из них не помогла бы в глубинах океана. Каменные рыцари были не самыми лучшими ныряльщиками, да и лошади, насколько он знал, тоже. Санни, тем временем, стал несколько увереннее сражаться под водой. Он сумел кое-чему научиться, смотря на Наева, и понял, как справляться с невыносимым давлением, позаимствовав опыт с Сокрушением.

Всё шло хорошо…

Санни обезглавил ещё одного раба, а затем крутанулся, выставив перед собой Грех Утешения. Существо, скрытое облаком крови, внезапно бросилось вперёд, но напоролось на нефритовый цзянь – Санни почувствовал его тень задолго до того, как мерзость появилась в поле зрения.

Его лёгкие горели, что было весьма неприятно, когда человек находился глубоко под поверхностью океана. Однако Санни знал, что это всего лишь признак физической нагрузки. Жемчужина Сущности всё ещё снабжала его постоянным потоком воздуха для дыхания, и хотя он чувствовал себя уставшим, эта усталость не была изнурительной.

С каждым их убийством число нападавших на Санни и Наева рабов уменьшалось. Они уже пережили нападение трёх сотен, поэтому сражаться с оставшимися двумя было гораздо легче, и со временем разница будет только увеличиваться.

«Так почему же я чувствую себя так неспокойно?»

Санни вздрогнул, позволив себе на мгновение задуматься.

Действительно, несмотря на то, что они, казалось, одерживали верх, его сердце с каждым убийством становилось всё тяжелее. Это не имело никакого логического смысла, но, тем не менее, интуиция подсказывала Санни, что он что-то упускает.

Но что?

Между стычками с отвратительными рабами было не так много времени на размышления, в основном потому, что Санни приходилось проводить это время, наблюдая за тёмной водой вокруг себя и лихорадочно прикидывая, как и куда двигаться, чтобы выжить и занять позицию для следующей атаки.

И всё же, чем дольше продолжалась битва, тем сильнее становилось ощущение, что что-то не так.

«В чём же дело?»

Он мог бы сказать, что всё слишком легко, но это было не так – битва с сотнями грозных рабов под водой являлась одним из самых тяжёлых сражений, через которые ему пришлось пройти в Южном Квадранте. Санни не только расширил свои границы, но и перешагнул их, зайдя так далеко, что освоил совершенно новое измерение боя. Но даже тогда этого едва хватало, чтобы сохранить ему жизнь.

Возможно… возможно, дело было в том, что Ужас ЛО49 ещё не предпринял разрушительную ментальную атаку, или не провернул какой-нибудь другой дьявольский трюк.

Не то чтобы он и прямо сейчас делал недостаточно – на самом деле силы, которыми обладал бледный цветок, были поистине ужасающими.

Он управлял тысячами рабов, осаждавших порт, распространял свои чары через гарнизон крепости и солдат Первой Армии, стоявших на северном участке стены, управлял сотнями мерзостей, стремившихся убить Санни и Наева, и сражался с могущественным Святым… и всё это одновременно.

Просто Санни ожидал… чего-то большего. Горькое поражение, которое он потерпел в ЛО49, оставило след на его сердце. Хотя он не хотел признавать этого, правда заключалась в том, что Санни боялся Ужаса.

Был ли этот страх иррациональным?

«Мраморная Оболочка даёт мне высокую защиту от ментальных атак. В настоящее время это Вознесённый атрибут на один ранг ниже Ужаса, но он также усилен моими тенями. Кровавая Волна и Наев… Я не знаю, какие у них есть инструменты для защиты своего разума, но любой представитель великого клана должен иметь в своём распоряжении большой арсенал Воспоминаний…»

Возможно, истина была настолько проста – они втроём были слишком сильны, чтобы на них могло подействовать величайшее оружие Ужаса.

Он расправился с очередным рабом и ненадолго встретился с Наевом, после чего они вдвоём схватились за руки, чтобы толкнуть друг друга в разные стороны. В этот момент Грех Утешения вздохнул.

«Такой дурак…»

Санни поморщился, поднимая нефритовый цзянь, чтобы встретить очередного врага. Он уже привык к тому, что проклятый меч поражает все его самые сокровенные неуверенности: недостаток образования и интеллекта – в основном эмоционального – был одним из них.

Однако… почему Грех Утешения заговорил именно сейчас?

«О чём я думал?»

О том, что они втроём были очень устойчивы к самому мощному средству атаки Ужаса… а до этого – о том, сколько действий существо совершало одновременно, от борьбы с Кровавой Волной до управления штурмом портовой крепости.

Он продолжал убивать одного раба за другим, всё больше и больше отвлекаясь от ощущения надвигающейся гибели. Теперь его интуиция уже почти кричала.

«Я не понимаю… Я не понимаю… Чёрт!»

Санни, стиснув зубы, прорвался сквозь группу мерзостей. К счастью, их осталось гораздо меньше, так что у него было немного пространства для размышлений. Благодаря этому ему в голову пришла случайная мысль.

«Интересно, как дела у Дейла…»

И тут он замер, что едва не стоило ему глаза.

Дейл и другие защитники Фалькон Скотта, должно быть, уже уничтожили многих рабов на берегу.

И здесь, в глубинах океана, Санни и Наев тоже убили свою долю.

И Ужас… который был рассредоточен, контролируя их всех… был освобождён от бремени командования рабами. С каждой уничтоженной людьми марионеткой существо вновь обретало способность концентрировать все свои силы в одной точке.

Внезапно его до самых костей пробрал холод. Санни обернулся, чтобы увидеть битву между Ужасом и Святым. Но он опоздал на несколько мгновений.

Глава 1019
Падение Фалькон Скотта (37)

На некотором расстоянии от него бесплотный цветок внезапно закружился, его прекрасные лепестки вырвались наружу, словно поток белого шёлка. Призрачные щупальца из струящейся ткани устремились к наступающему Святому, слишком быстрые и коварные, чтобы от них можно было увернуться.

Пока Санни в страхе наблюдал за происходящим, голова Кровавой Волны окуталась шёлком, его светящиеся глаза исчезли из вида. Тело чудовищной косатки задрожало, слабо дёрнулось, а затем стало странно неподвижным.

«Боги…»

Он увидел и нечто гораздо более пугающее.

Два длинных лепестка уже летели сквозь тёмную бездну, приближаясь к Санни и Наеву. Они были быстрыми… слишком быстрыми. Неотвратимо.

У него не было времени ни уклониться, ни даже среагировать. Поблизости не было рабов, в чьих тенях можно было бы спрятаться, и не было достаточно времени, чтобы попытаться уплыть. Санни успел лишь броситься вперёд с Грехом Утешения. Нефритовое лезвие встретилось с белым лепестком, прорезав ткань. Небольшой кусок её отлетел в сторону, но лепесток ничуть не замедлился.

Казалось, он развернулся в бескрайний простор струящегося шёлка, окружая Санни со всех сторон. Затем Санни окутала холодная белизна, охватив его и обездвижив. Ощущение гладкого сатина[52]52
  Сатин – это плотная, прочная, но лёгкая ткань из хлопка.


[Закрыть], прикоснувшегося к обнажённой коже, заставило Санни вздрогнуть.

«Прок… лятье…»

Затем мир застыл.

Тёмная бездна океана исчезла, сменившись вечностью трепещущей белой ткани.

Его усталость и страх тоже пропали.

Его памяти, предвидения, осознания, намерения и решимости больше не было.

Его разум был пуст.

Санни смутно помнил, что у него были мысли, желания и надежды. Но теперь эти слова казались бессмысленными, а их смысл – непостижимым. Собственно, и слово, которое он использовал для описания себя – Санни – тоже было бессмысленным. Каким же странным оно казалось…

Окружённый струящимся шёлком, он почувствовал движение. Вокруг него двигались… тени… Он тоже двигался, приближаясь к самой большой из них.

С каждым мгновением его самоощущение всё больше и больше растворялось. Вскоре оно полностью исчезнет. И тогда на его место придёт что-то новое, что-то старое, что-то более тёмное, что-то… ждущее… что-то, что собиралось забрать его место.

При этом он чувствовал себя спокойно.

Он чувствовал себя… пустым.

Пустота успокаивала.

Лишь одна вещь портила спокойную белизну пустого мира из сатина.

…Зловещий, насмешливый голос. Он злорадно прошептал ему в ухо:

«Ну вот и всё. Жалкий конец для жалкого дурака».

Подстёгнутый ненавистным голосом – его собственным голосом – Санни вдруг вспомнил.

Лишённый Света.

Это было его имя.

Одно это воспоминание, словно ключ, открыло все остальные.

«Что… происходит?»

Он боролся с белой тканью, окутывающей его тело, но это было безнадёжно. Ужасающее понимание затопило его разум, заставляя вспомнить, что уже произошло, и что происходит прямо сейчас.

И что, вероятно, должно было произойти.

Сознание Санни странно раздвоилось, одна его часть ощущала реальность того, что его протащили сквозь массу воды одним из лепестков Ужаса, а другая всё ещё терялась в бескрайнем просторе струящегося шёлка.

Он чувствовал, как безграничное чужеродное присутствие проникает в обе из них, видит их глазами, думает их мысли и жаждет большего. Это происходило медленно и затруднённо, но неизбежно. Санни попытался бороться с назойливым захватчиком, бросив всю свою силу воли на яростный штурм, но она просто разбилась о его огромную, древнюю и злобную чудовищность подобно стеклу.

«Ах… плохо…»

Его мысли замедлялись.

Подозревая, что борьба с Ужасом в ментальном пространстве – тщетное начинание, Санни попытался освободиться от физических пут. Однако его руки были крепко прижаты к телу, а белая ткань отказывалась расступаться перед лезвием Греха Утешения, как это обычно делала плоть других Кошмарных Существ. Он не мог разрезать её, имея возможность лишь слегка пошевелить запястьем.

«Проклятье!»

Санни смутно ощущал тени Наева и Кровавой Волны на некотором расстоянии от себя. Казалось, что только он один пытается бороться с лепестками Ужаса. Они оба, вероятно, всё ещё были загипнотизированы… но почему же тогда он не был?

Грех Утешения и обладание Истинным Именем могли помочь, но это не могло являться единственной причиной. У загадочного Святого тоже было Истинное Имя – Кровавая Волна – и всё же чудовищная косатка была неподвижна, безмолвно дрейфуя по течениям в страшных объятиях белого шёлка.

Что означало, что это небольшая степень осознанности, вероятно, была результатом непомерно высокой устойчивости Санни к ментальным атакам. Несмотря на то, что он теперь делил свою голову с Ужасом, часть его разума всё ещё боролась против него.

Но что толку, если Санни не мог ни освободиться, ни помешать существу заменить его самого?

По мере того, как его притягивало всё ближе и ближе к прекрасному цветку из белого шёлка, он чувствовал, как становится… бесплотным. С каждым мгновением его мысли всё меньше принадлежали ему самому. Его глаза смотрели на шёлковую вуаль, двигаясь сами по себе. Как будто что-то ещё глядело сквозь них.

Наконец, Санни ощутил настоящий ужас.

Ему и раньше бывало страшно, но никогда настолько сильно, как сейчас. Чувствовать, как что-то другое овладевает его телом, и при этом быть абсолютно беспомощным в сопротивлении медленному растворению своей воли… это было воплощением всех его самых глубоких, самых затаённых страхов.

И это делал Ужас ЛО49… ненавистное, отвратительное существо, которое уже однажды победило его.

Полный тёмного негодования, Санни стиснул зубы и вызвал два Воспоминания. По крайней мере, это он всё ещё мог сделать.

Одним из них был небольшой фонарь, вырезанный из обсидиана.

Другим была устрашающая маска из чёрного лакированного дерева, со злобными клыками и тремя острыми закрученными рогами.

Маска Ткача… Санни давно не призывал её. Она пугала его почти так же сильно, как и Ужас.

Стараясь не думать о том, что он собирается сделать, Санни активировал единственное зачарование Теневого Фонаря, приказав ему поглотить весь свет вокруг.

В тёмной бездне не было света, который можно было бы поглотить, но он хотел не этого. Он хотел, чтобы божественное Воспоминание поглотило как можно больше его эссенции.

Теневой Фонарь сжёг почти всю эссенцию Санни за то время, что понадобилось белому шёлковому щупальцу, чтобы поднести его к бледному цветку. Теперь её осталось совсем немного…

Санни чувствовал, что его разум почти покинул его.

Пытаясь отвоевать контроль над своим лицом у ужасающего присутствия, он заставил себя улыбнуться. Санни хотел, чтобы улыбка была угрожающей, но в итоге она получилась лишь слабой и испуганной.

«Жаль…»

Он почувствовал приближение огромной тени, полной душераздирающей неправильности, и подумал:

«Ты хотел видеть моими глазами? Что ж, тогда… смотри…»

С этими словами Санни сконцентрировался на Маске Ткача и активировал её второе зачарование…

[Где мой глаз?]

Глава 1020
Падение Фалькон Скотта (38)

После первого раза Санни никогда даже не думал о том, чтобы использовать это смертельное зачарование вновь. Тогда, за мгновение до падения в Небо Внизу, он активировал его от чистого отчаяния.

Его авантюра оправдала себя, но едва не стоила ему жизни.

[Где мой глаз?] позволяло носителю маски взглянуть на гобелен судьбы во всём его ужасающем великолепии. Бесконечная, прекрасная вечность извилистых нитей сковывала всё сущее, нескончаемо простираясь во все стороны, а также в прошлое, настоящее и будущее. Она связывала всех и вся, словно немыслимая, непостижимая паутина.

Возможно, Ткач и был способен быть свидетелем этого великого гобелена… но простые смертные вроде Санни – нет.

От одного взгляда на судьбу его разум едва не рухнул. Если бы его эссенция не иссякла после этого мгновения, он бы, несомненно, погиб, а его голова взорвалась бы самым жестоким образом. К счастью, он легко отделался, испытав лишь невообразимую боль и чистую агонию, воспоминания о которых до сих пор заставляли его вздрагивать.

…Ужас был бы очень рад попробовать сделать то же самое.

Когда последние остатки эссенции Санни исчезали, вызывая у него болезненную обратную реакцию, невообразимое зрелище великого гобелена судьбы наложилось на весь мир. Это было так же потрясающе, захватывающе и совершенно ошеломляюще, как он помнил… однако, как ни странно, на этот раз Санни увидел прекрасные нити по-другому.

Теперь они казались ему не чем иным, как цепями.

Правда, он не стал задерживаться, пытаясь что-то рассмотреть, а лишь мельком взглянул на космический гобелен. Готовясь к тому, что должно было произойти, Санни применил небольшой, но довольно хитрый трюк.

Его сознание всё ещё разрывалось между реальностью и иллюзией бескрайних просторов струящегося белого шёлка, который Ужас создал, чтобы загипнотизировать свою жертву. Поэтому Санни сделал себя слепым к реальному миру, полностью сосредоточившись на иллюзорном царстве чистой белизны.

Вот почему Ужас, который почти украл его тело и теперь видел мир его глазами, был единственным, кто смотрел в душераздирающую бесконечность.

Санни почувствовал, как окутывающий его белый шёлк дрожит, словно бледный цветок бьётся в конвульсиях.

Несмотря на то, что его голова была полна раскалывающейся боли из-за этого короткого взгляда на Нити Судьбы, его слабая улыбка наконец-то превратилась в настоящую ухмылку.

«…Смотри в оба, негодяй!»

Через долю секунды его эссенция иссякла, и смертельное зачарование деактивировалось. Гобелен судьбы исчез, и Санни вдруг обнаружил, что освободился от чужеродного присутствия, пожирающего его разум… вернее, оно всё ещё было там, но теперь оглушённое и корчащееся от боли.

Физические путы из белого шёлка, окутывавшие его тело, тоже немного ослабли.

Не теряя ни единого мгновения, Санни воспользовался этой слабиной, чтобы вытянуть руку вперёд. Остриё Греха Утешения пронзило стену тканевой тюрьмы, а затем двинулось вверх, прорезая в ней вертикальное отверстие.

Через секунду он рассёк белый лепесток и вынырнул в тёмную воду, невероятно счастливый снова оказаться в гнетущих объятиях тёмного океана.

Санни поспешно изучил окружающую обстановку, понимая, что у него не так много времени.

Созерцание гобелена судьбы не убило его, когда он был Пробуждённым Монстром, поэтому он сомневался, что это убьёт Испорченного Ужаса – если конечно именно такой ранг и класс были у ужасного цветка из шёлка. В любом случае, существо, скорее всего, не останется оглушённым слишком надолго.

Сейчас бледный цветок, казалось, застыл, его лепестки бились в гротескных конвульсиях. Изящная гармония их жутко красивого танца была нарушена, вместо неё появились хаотичные и нервные движения, лишённые всякой логики.

Казалось, рабы тоже испытывали боль и были дезориентированы.

Глядя на агонию, пожирающую мерзкое создание, Санни ещё больше убедился, что судьба – это нечто такое, что дано видеть только богам… а может быть, и вообще никому. Если даже Испорченная мерзость с великой и ужасной силой превратилась в конвульсирующее месиво, то какая надежда у простых людей выдержать зрелище вечности?

Не обращая внимания на собственную боль, Санни бросил короткий взгляд на Наева и Кровавую Волну. Они, казалось, подавали признаки жизни, но ещё даже не пытались освободиться. Скорее всего, Ужас придёт в себя раньше них.

Он должен был закончить битву самостоятельно.

Схватившись за рукоять Греха Утешения, Санни рванулся вперёд. Он боролся со слабостью, которая осталась после того, как истощилась вся его эссенция, проталкивая своё тело сквозь воду так быстро, как он только мог.

Проворный Улов превратился в бесполезный кусок сети, его активное зачарование молчало. К счастью, зачарование Жемчужины Сущности было пассивным, так что он всё ещё мог дышать.

К тому времени, как он добрался до белого цветка, его мышцы и лёгкие горели. Прошла всего дюжина секунд, но конвульсии развевающихся лепестков уже ослабевали.

Чувствуя, как холодный ужас сжимает его сердце, Санни стиснул зубы и нырнул в массу белого шёлка.

Его целью была маленькая фигура, спрятанная в центре лепестков.

Плывя между танцующими полосами белой ткани, Санни не мог избавиться от ощущения, что в любой момент его снова схватят. Что его разум будет поглощён, а его воля будет заменена чем-то чуждым и мерзким.

Тем не менее, он двигался вперёд.

После целой вечности страха он наконец достиг сердцевины бледного цветка.

И там он увидел…

Санни на мгновение застыл.

Перед ним находилась фигура, завёрнутая в белый шёлк. Он различил смутные очертания иссушённого человеческого тела невысокого роста. Оно было женственным и маленьким, почти нежным. Можно было различить намёк на лицо, плотно прижатое к обёртке… две впадины, где должны были находиться глаза, и ещё больший рот, который, казалось, был открыт в беззвучном, вечном крике.

Внезапно его осенило холодное понимание. Он понял, что то, что он принял за цветок, вовсе не было им… Это был просто большой погребальный саван из белого шёлка, а также его рукавов и драпировки, дрейфующих в холодной тёмной воде.

Санни задержался лишь на долю секунды, а затем схватился за иссохшее тело, оказавшись с ним лицом к лицу, и вонзил свой меч в его сердце.

Странное, горестное чувство на мгновение захлестнуло его.

Затем белая ткань вокруг Санни вдруг взорвалась бешеным движением и вскоре затихла.

В наступившей тишине Заклятие торжественно прошептало ему на ухо:

[Вы убили Испорченного Ужаса…]