Текст книги "Рай с привкусом тлена (СИ)"

Автор книги: Светлана Бернадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 64 страниц)

Вдох-выдох. Надо успокоиться.

Сам не замечаю, как оказываюсь рядом. Смотрю на нее сверху вниз. Будто это я господин, а она – ничтожная рабыня. Съежилась в комок. Трясется, как лист винограда на ветру. Жалкая. Беспомощная. Острые шейные позвонки торчат из ворота чужого халата. Бормочет что-то невразумительное.

Начинаю понимать, что происходит. Красавчик оказался не столь нежен, как она ожидала? Поначалу испытываю злорадство: надо же, и на госпожу нашелся свой господин – рабовладелец. Каково ей почувствовать себя в рабской шкуре?

Но долго злорадствовать почему-то не получается. Сам не знаю, зачем отношу ее на кровать. Легкая, как ребенок. О выступающие под тканью халата ребра можно порезать пальцы.

И только теперь замираю, понимая, что говорю с ней на родном языке.

Она продолжает всхлипывать, но расспрашивает, смотрит потрясенно, говорит о… свободе?

Я подумал бы, что пьян, но в последний раз я пил вино более семи лет назад.

Я подумал бы, что брежу, но боль от незаживших ран все еще чувствуется на коже.

Сердце вырастает до чудовищных размеров, давит на ребра, мешает дышать. Это правда, или я сплю?

А может, это новая изощренная игра? Но нет, непохоже: она не в том состоянии сейчас, чтобы играть. Значит, она правда позволит мне просто уйти?

Сейчас нельзя. Завтра утром. Если это обман… Клянусь всеми кругами ада, я собственными руками сверну ей шею.

Я была уверена, что не сомкну глаз этой ночью, но когда меня разбудили тихие шаги, стало ясно: проспала до утра без задних ног. За окном начинало сереть – вот-вот настанет рассвет. Сладко потянувшись в своей постели, я вдруг замерла, будто меня окатили холодной водой. Горькие воспоминания о прошедшей ночи разом вгрызлись в душу, отравляя и это утро, и весь предстоящий день. Диего… мой муж предал меня! Он собирался подложить меня под своего раба, и это мне не приснилось!

Снова послышались шаги, и я тут же вспомнила о Джае и данном ему обещании. Вскочив с кровати, едва не застонала: тело ломило после вчерашних танцев. Как же я радовалась вчера, отплясывая на свадьбе, глупая! Теперь бы свернуться в клубочек и забиться в угол, накрывшись с головой одеялом… Но не время предаваться унынию: следует вывести Джая из поместья, пока все еще спят.

Наскоро искупавшись в остывшей за ночь воде, я кое-как натянула платье и вошла к Джаю. Он был полностью готов, но его напряженный взгляд выдавал скрытое волнение.

– Иди за мной, – велела я, – Диего и Изабель наверняка еще спят в такую рань, а стражи не посмеют задержать меня. Только веди себя естественно и ни с кем не заговаривай.

Рабы, несшие дозор у моей двери, сонно встрепенулись, когда мы с Джаем вышли из покоев, но не стали препятствовать госпоже. Мы благополучно миновали коридоры и лестницы, пустующий со вчера холл, вытоптанную после вчерашнего празднества лужайку. Рабы-привратники без лишних слов поклонились мне и открыли калитку, позволив нам выйти наружу: статус новоиспеченной донны Адальяро предоставлял мне право хозяйки наравне с Изабель.

Я проводила Джая вдоль дороги, поросшей волосатыми пальмами, до самого края поместья.

– Теперь ты свободен, – остановившись, я встала напротив него, поймала сосредоточенный взгляд серых глаз и ободряюще улыбнулась.

– Благодарю, – хрипловато выдавил из себя Джай.

Я порылась в поясном кошеле в поисках золотых монет.

– Вот, возьми!

– Зачем? – он нахмурился.

– Как зачем? Оплатишь каюту и пропитание на время поездки. Отправляйся прямо в порт и дожидайся первого же корабля в Аверленд. Он может уйти не сегодня… Но вдруг повезет? В любом случае, постарайся не высовываться до отплытия и будь осторожен. А если арендуешь гамак в общей каюте, то еще и останется…

– Не надо, – он решительно отстранил мою руку с деньгами, – обойдусь.

– Но…

Я хотела возразить, что без денег у него не получится добраться до родины, но Джай грубовато оборвал меня на полуслове и приподнял пальцами мой подбородок:

– Не позволяй красавчику обижать себя.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и стремительно зашагал прочь от поместья. Проводив взглядом крупную удаляющуюся фигуру, я глубоко вздохнула. На глаза навернулись слезы. Через месяц этот северянин, незаконно попавший в рабство, окажется дома, с родными.

А мне придется коротать век с семейкой Адальяро, что продолжала ужасать меня своими неприглядными тайнами.

Вместо того, чтобы тотчас же вернуться домой, я еще побродила в одиночестве по пустынным аллеям вдоль набережной. Присела на широкую мраморную скамью, подобрав под себя ноги, и долго наблюдала за тем, как огромный солнечный диск выплывает из-за горных вершин, окрашивая расплавленным золотом ровную морскую гладь. Думать ни о чем не хотелось, поэтому я позволила себе просто смотреть и слушать – шелест листьев оливковых деревьев, ласковый шепот волн, протяжные крики проснувшихся морских чаек. Природа прекрасной Саллиды встречала новый день.

Понимая, что вскоре меня хватятся и начнут искать, я неохотно соскользнула со скамьи, украдкой размяла затекшее тело и поплелась в поместье.

Переполох в доме все же начался: снующие по саду рабы таращились на меня с затаенным страхом на лицах. Едва я переступила порог веранды, рассерженный Диего тотчас же накинулся на меня:

– Где ты была? Все сбились с ног, разыскивая тебя.

Лицо Изабель выражало беспокойство, но все же я заметила в ее глазах облегчение – значит, за меня все-таки волновались.

– Утром не спалось, и я вышла прогуляться в парк.

– Тебе не хватает вечерних прогулок? – недовольно пробурчал Диего.

– Я хотела увидеть море. Встречала рассвет.

Пусть думают, что хотят. Свое главное дело я уже сделала.

– Оставь ее, Диего, – вмешалась Изабель привычно мягким голосом, – девочка переволновалась после свадьбы. Главное, что она уже дома и все хорошо. Ты ведь ни с кем не виделась утром, дорогая?

Во взгляде Изабель таилась тревога, и я понимала, чем она вызвана.

– Нет, ни с кем. Я хотела побыть одна.

– Скоро накроют стол к завтраку. А до тех пор не хотела бы ты прогуляться со мной по саду?

Разговаривать ни с кем из них не хотелось. Вероятно, на моем лице отразилось нежелание, потому что свекровь ловко подхватила меня под локоть:

– Ну же, дорогая. Сделай старушке приятное, составь мне компанию.

– Как скажете, донна, – скрепя сердце, согласилась я.

– Зови меня матушкой, забыла? – она улыбнулась одной из своих чарующих улыбок. – Теперь ты имеешь на это полное право.

– Да, матушка.

Изабель неторопливо провела меня через сад, который уже приводили в порядок рабы, в свою излюбленную беседку у маленького фонтанчика.

– Диего рассказал о твоей вчерашней истерике, – начала она без обиняков.

Я опустила глаза, чувствуя, как внутри закипает гнев.

– Вы должны были предупредить меня, что с Диего что-то не так.

– Я не могла, – прямо сказала Изабель. – Ты бы отказалась выходить за него.

– Но это неправильно! – воскликнула я. – Вы не оставили мне выбора!

– У меня тоже не было выбора, дорогая, и ты должна меня понять, – тон свекрови стал значительно холоднее. – Диего… Он остался у меня один. На той, последней войне… Он получил страшные ранения. Я уже упоминала об этом. Умолчала лишь о том, что он не сможет быть с тобой в постели как мужчина и никогда не сможет иметь своих детей.

– Если бы, – мой голос дрожал от гнева, – если бы вы соизволили сказать мне об этом до свадьбы… что ж, возможно, я бы приняла это как свой крест. Увы, так случается, что не все пары могут иметь детей. Но вы должны были предупредить меня честно!

– Вельдана, не будь наивной. Ни одна девушка из приличной семьи не согласилась бы выйти замуж за Диего, если бы ее предупредили честно. А потом об этом узнали бы все: девицы болтливы. Имя Адальяро стало бы посмешищем. Я не могла этого допустить.

– Для этого вам и нужна была северянка, – потрясенная собственными догадками, выдохнула я. – Тихая и никому не известная, у которой здесь нет подруг и которая не станет ни с кем болтать, если ее не выпускать одну из поместья.

Изабель молча поджала губы. Значит, мои догадки верны.

– Что ж, – во рту ощущалась горечь, – я уж точно не из тех, кто стал бы об этом болтать. Я сохраню тайну Диего, приму свой крест и стану ему хорошей женой.

– Вот и умница, – обрадовалась свекровь, – я в тебе не ошиблась! А теперь о главном – о том, что тебя так испугало вчера…

– Даже не думайте, что я лягу под раба, – мои руки так сильно вцепились в ткань платья, что костяшки пальцев побелели. – Этого не будет.

– Семье Адальяро нужны наследники, – жестко сказала Изабель.

– Вы сами только что сказали, что наследников у семьи Адальяро быть не может. Я приняла это, примите и вы.

– И все же ты должна родить ребенка, и не одного. Какая разница, кто станет отцом, если об этом никто не будет знать? Ким похож на Диего, никто не заподозрит…

– Нет, – от гнева стало трудно дышать, – подумайте, что вы говорите! Это неслыханно – вынуждать меня рожать детей от другого мужчины, да еще и раба!

– Говори тише! – шикнула на меня Изабель. – Об этом никто не узнает. Ким – немой и неграмотный, эта тайна умрет вместе с ним.

– Да как вы можете! – я едва не расплакалась, понимая, что свекровь не хочет даже слышать меня. – Вы говорите о том, что никто не узнает, но кто из вас подумал о моих чувствах? Ведь я замужем за Диего, а вы принуждаете меня к измене с первой же ночи!

– Какая тебе разница, случится это сейчас или спустя годы брака? Поверь, это неизбежно – сама же и взвоешь без мужской ласки, уж поверь мне. А если в ближайшие год-два в вашей семье не появится наследник, у людей начнут возникать вопросы. Чем раньше ты понесешь, тем лучше будет для всех.

– Нет, – я до боли сжала кулаки и решительно поднялась с места, – этого не будет. Я не лягу под раба.

– Тебе придется, – невозмутимо повторила Изабель.

Не желая продолжать пустой спор, я стремительно вышла из беседки и почти бегом помчалась к себе.

Рабы все еще стояли у моей двери, хотя сторожить там больше было некого: Джай ушел навсегда. Я отрешенно походила по пустой комнате, в которой теперь не осталось почти никаких следов его присутствия, кроме полупустых скляночек с мазями и раскрытой книги на подоконнике. Гнев и боль, душившие меня после разговора с Изабель, наконец вылились слезами; я свернулась клубком на постели Джая, уткнувшись лицом в его подушку, и горько проплакала до самого обеда.

Кажется, я снова уснула, потому что когда открыла глаза в следующий раз, рядом с кроватью неуверенно мялась Сай.

– Ваш обед, госпожа.

Я подняла опухшее от слез лицо.

– Спасибо, Сай.

– А где… ваш раб, госпожа? Я не вижу его с утра.

– Я отпустила его.

– Отпустили? – ахнула Сай и прикрыла ладонью рот.

– Этот раб – северянин, бывший военнопленный. Его удерживали здесь незаконно.

Сай молчала, потрясенно глядя на меня.

– А ты… помнишь свою родину, Сай?

– Я родилась здесь, госпожа. В этом поместье.

– Значит, твои родители здесь, рядом с тобой?

– Уже нет, госпожа, – девушка грустно качнула головой. – Отец повредил ногу при строительстве барака, и его продали гребцом на военный корабль. А мама… умерла.

Сай отвела глаза, и я не стала дальше бередить ее раны.

– Значит, тебе некуда было бы идти, если бы тебя отпустили на свободу?

– Нет, госпожа. Я не знаю другой жизни.

– А… Лей?

– Сколько она помнит себя, она была рабыней. Но прежние господа обращались с ней плохо. Вы видели ее шрам? Они у нее по всему телу… Некоторые хозяева любят смотреть на чужие страдания. Она мечтала, чтобы ее купили в новую семью, с добрыми хозяевами. Ее мечта сбылась.

– А Адальяро… добрые хозяева?

– Да, госпожа, – Сай опустила взгляд в пол.

Стоит ли ей верить?

Комментарий к Глава 9. Обман Небольшой коллажик к главе:

https://picua.org/images/2019/04/26/03451863c6a84d3a0a964a798553863d.jpg

====== Глава 10. Безрассудство ======

Моя правда слишком жестока, и я задыхаюсь.

Успокаиваю себя, борясь за каждый вздох.

Меня душит то, что я узнаю от тебя.

Cult to Follow, 10 Seconds From Panic

До вечера меня не трогали, позволив вволю погрустить над горькой судьбой. О возвращении на север теперь можно и не мечтать: теперь я часть семьи Адальяро и мне придется всю жизнь провести в этом поместье. Так или иначе, Диего стал моим мужем, и я должна считаться с его чувствами. В горе и в радости, в болезни и здравии я обязана быть рядом, поддерживать мужа: такую клятву я давала перед ликом Творца у алтаря.

Большой трагедии в том, что у нас не будет детей, я не видела, вот только надо попытаться убедить в этом самого Диего. И Изабель. Наверняка это была ее задумка – подсунуть третьего в нашу супружескую постель.

Тем не менее на ужин меня позвали, и прошел он вполне мирно. Что толку грустить и киснуть, если изменить все равно ничего нельзя? Лучше попробовать найти в сложившихся обстоятельствах светлые стороны: с Диего мы можем стать хотя бы добрыми друзьями. Рассудив так, я старалась вести себя непринужденно и внимательно прислушивалась к разговорам за столом, чтобы понять, чем живет моя новая семья.

Адальяро владели лесопилкой на самой окраине Кастаделлы, несколькими сотнями акров оливковых и апельсиновых рощ и виноградников на южном склоне горы, обширной хлопковой плантацией за городом и небольшим доходным домом в окрестностях порта. Поэтому Изабель и Диего волновали цены на будущий урожай, способы долгого сохранения свежести фруктов, новые чудодейственные средства от расплодившихся древесных вредителей и недавно принятые законы о вывозных торговых пошлинах. Основным рынком сбыта хлопка и фруктов для Саллиды был, разумеется, Аверленд с его холодным неприветливым климатом и хроническим недостатком солнца. Будучи уроженкой севера, я понимала потребности родного края и смогла дать несколько дельных советов о том, в каких регионах южные товары будут пользоваться бóльшим спросом.

После ужина Диего позвал на прогулку. Он был так любезен, что сам предложил взять с собой моего раба. Мысленно усмехнувшись, я вежливо отказалась. Забавно, что за целый день никто так и не донес им, что Джая больше нет в доме.

Сегодня Диего старался держаться подальше от прогуливающихся людей и, к моему неудовольствию, вновь завел разговор о наследниках.

– Не понимаю тебя, – искренне недоумевая, я все же старалась придать голосу мягкости. – Как ты можешь сам укладывать жену в постель к другому мужчине?

– У нас может быть общая постель, – белозубо улыбнулся он. – Если хочешь, я буду рядом.

– Нет, не хочу! – вспыхнула я, стыдясь того, что опять меня поняли превратно. – Но… неужели в тебе нет ни капли ревности?

– Ни капли, – вновь усмехнулся Диего. – Вот если бы ты засмотрелась, скажем, на дона Вильхельмо, это уже другой разговор. Но рабы? Они даже не люди и не могут соперничать со мной ни в чем.

С этим я бы поспорила, но благородной леди не подобает впускать в голову недостойные мысли.

– Разве ты не понимаешь, что это аморально? И почему мы не можем обойтись без этого? – пыталась я до него достучаться. – В мире немало бездетных семей.

– Это ты не понимаешь, – терпение Диего делало ему честь. – Семья Адальяро испокон веков занимает место в Сенате Кастаделлы. Правящих аристократических семей всего девять, и каждые девять лет один из нас представляет интересы города в Верховном Сенате Саллиды. Сенаторская должность передается по наследству. Невозможно допустить, чтобы Адальяро потеряли ее.

– Но какая разница, кто будет править Кастаделлой после тебя?

– Наша фамилия имеет древние корни и слишком влиятельна, чтобы навсегда исчезнуть из истории города. Я – последний мужчина в роду и не могу себе позволить прервать его столь эгоистично, – гордо вскинув подбородок, ответил Диего. – Честь семьи превыше личных стремлений. Кроме того, я должен позаботиться о матери. Если я погибну, она, нестарая еще женщина, останется не у дел.

– Зачем ты заранее себя хоронишь? – недовольная ходом разговора, проворчала я. – Ты еще молод и можешь заседать в Сенате до седых волос.

– А если снова война, и я разделю участь отца и брата? Сенаторскую должность наследует либо старший сын, либо вдова, которая опекает малолетнего наследника. Но даже если Творец сохранит мне жизнь, а я не обзаведусь сыном, то почва под моими ногами все равно пошатнется. Мой голос перестанут воспринимать всерьез. Что будет, если моим мнением пренебрегут и, скажем, поднимут торговые пошлины на вывоз фруктов или хлопка?

– Ваша семья не так уж бедна, чтобы переживать из-за каких-то пошлин.

– Тебе легко говорить, не зная, с каким трудом дается каждая монета. Мать трудится над благосостоянием семьи, не жалея сил. Да, средства, вложенные в дело, измеряются немалыми суммами, но если, не удержав власть, мы потеряем прибыль… То вскоре окажемся на месте того нищего, который просит милостыню у причала.

– Ты драматизируешь.

– Откуда тебе знать? – теперь в голосе Диего прорезалось раздражение. – Думаешь, кроме этих девяти семей, больше никто не мечтает занять место в Сенате? Если пойдет слух, что у меня не будет наследников, претенденты слетятся как коршуны, предчувствуя скорую добычу. Не исключено, что кое-кому захочется устранить меня, чтобы его семья вошла в список правящих вместо Адальяро.

Я приуныла. Сложно было представить, что дети имеют для южан такое значение. Изабель, надо отдать ей должное, как львица дралась за будущее единственного сына. И скромная невеста-северянка, сызмальства просватанная за Диего, сейчас пришлась как нельзя кстати.

– Если тебе сложно свыкнуться с этой мыслью, давай не будем торопиться, – по-своему расценив мое молчание, мягче произнес Диего. – Возможно, при некоторых обстоятельствах ты и сама почувствуешь, что готова.

– Готова?! – ужаснувшись, я отпрянула, но он силой удержал мою руку на своем предплечье. – Нет, никогда я не буду готова к такому.

– Ты просто еще не знаешь себя, дорогая. Но… готов признать, что я и в самом деле слегка поторопился. Следовало дать тебе время. Ты не будешь возражать, если я попрошу тебя сегодняшний вечер – а может, и ночь, если пожелаешь, – провести в нашей спальне?

– Только если там не будет Кима, – я содрогнулась, – или кого-нибудь еще.

– Но, дорогая… если я попрошу тебя всего лишь посмотреть?

– Посмотреть? О нет, я уже могу вообразить, что ты хочешь показать, и не собираюсь в этом участвовать. Нет, не проси. Наша спальня предназначена для нас двоих, и точка.

Диего раздраженно выдохнул.

– Поговорим об этом позже, – сказал он уже не так ласково. – Темнеет, пора домой.

Забери мое золото, мой амулет,

Все, что можешь с собой унести, забери.

Я хотела бы верить, что смерти нет,

Но она сторожит у самой двери.

Скади, Кельтская

Не успели мы подойти к воротам, как стало ясно: дома переполох. У входа в поместье нетерпеливо переступали с ноги на ногу лошади караульных, несколько верховых констеблей стерегли калитку.

– В чем дело? – насторожился Диего.

Я крепче ухватилась за его локоть, обуреваемая смутной тревогой. Неужели что-то с Изабель? Или жуткие прогнозы Диего сбылись прежде времени и кто-то напал на наш дом?

Мы поспешили во двор, и я сразу увидела свекровь: она была в порядке, хотя и выглядела необычно расстроенной. Лишь переведя взгляд на констеблей из дозорного отряда Кастаделлы, сгрудившихся во дворе, я поняла, что все много хуже, чем казалось поначалу. На гравийной дорожке, скрученный цепями в противоестественной позе, склонился до земли покрытый кровью Джай.

– Что произошло? – ахнула я.

Ведь к этому времени он должен был плыть на корабле на север, домой!

– Диего, – голос Изабель был непривычно напряжен, – отведи Вельдану в покои: у нее слишком ранимое сердце, ей вредно волноваться. И вели кому-нибудь присмотреть за ней, – она бросила на сына взгляд, слишком выразительный, чтобы я не поняла истинного смысла произнесенных слов.

От меня хотят избавиться и держать взаперти. Но до каких пор? Соизволят ли мне вообще объяснить, что происходит?

– Нет, я…

– Диего, – стальным голосом прервала меня Изабель, даже не глянув в мою сторону, – милый, будет лучше, если ты поторопишься. Нам надо объясниться с достопочтенными господами.

Не говоря ни слова, Диего взял меня за локоть и почти силком поволок в дом.

– Диего, прошу тебя, – зашептала я, едва переступив порог, – что-то случилось с Джаем, я должна знать! Пожалуйста, позволь мне остаться!

– Ах, с Джаем, – язвительно передразнил меня Диего, неумолимо увлекая в сторону лестницы. – Мне следовало бы добиться от тебя ответа, каким образом твой раб оказался в руках караульных. Я бы подумал, что он сбежал, но ты ведь нарочно не взяла его с собой на прогулку, верно?

– Диего, я…

– Мы еще обсудим это, – он грубовато втолкнул меня в комнату и велел стоящим у двери рабам: – Не выпускайте госпожу, пока я не позволю.

Дверь захлопнулась, заставив меня вздрогнуть. Засов снаружи сняли, и я вполне могла попытаться выйти, но борьба с двумя крепкими мужчинами окончится явно не в мою пользу.

Все, что мне оставалось, это распахнуть пошире окно и вслушаться в звуки, доносящиеся с невидимой отсюда стороны двора. Я различила взволнованный голос Изабель, сердитый баритон Диего и бесстрастные отрывистые реплики констеблей, но не сумела разобрать ни слова. Вероятно, Джая поймали на пристани. Ведь он был без денег – не вздумал ли стянуть что-то с уличных лавок? А может, ему удалось тайком проникнуть на корабль и безбилетного пассажира обнаружили матросы?

Спустя некоторое время послышался удаляющийся цокот копыт, и вскоре в мои покои вошла Изабель, тяжело опираясь на локоть Диего. Я поднялась им навстречу, смиренно сложив руки, а мать и сын Адальяро присели на диван напротив меня. Никто из них даже не попытался улыбнуться.

– Что случилось? – повторила я мучивший меня вопрос.

– Как вышло, что твой раб свободно разгуливал по улицам Кастаделлы? – без обиняков спросила Изабель, сверля меня строгим взглядом.

Лгать, увиливать и отпираться не было смысла.

– Я отпустила его.

– Отпустила? – она недоуменно подняла изящные черные брови. – Как это понимать?

– Отпустила его на свободу, – повторила я внятно. – Он северянин. Его не имели права держать в рабстве.

– Он мог наплести тебе что угодно, а ты и поверила. Твоя новая рабыня тоже знает северное наречие – может быть, и она северянка?

Я промолчала, бессильно сжав кулаки: доказательств у меня не было никаких, только собственные глаза и уши. Не увидеть в Джае северянина мог только слепец.

– Ты выписывала ему вольную? – продолжала допрашивать меня Изабель. – Говори правду, это важно.

– Вольную? – растерялась я. – Нет, я… не знала, что это нужно.

– Купчая на раба все еще у тебя?

– Да.

– Дай-ка взглянуть.

Я послушно выдвинула ящик комода и подала Изабель документ. Она бегло просмотрела его, свернула в трубочку и сунула себе за пояс.

– Верните мне, пожалуйста, – голос предательски задрожал.

– Пусть побудет у меня, так надежней. Теперь послушай, дорогая. То, что ты не знала правил и отпустила раба, не подписав ему вольную, спасло тебя и нас от больших неприятностей.

– Каких… неприятностей?

– Он говорил тебе, что собирается делать?

– Ну… я полагала, что вернуться домой.

– Домой, – она хмыкнула. – В какой-то степени он это сделал.

– Твой раб подкараулил дона Вильхельмо, когда тот возвращался с прогулки, – раздраженно вмешался Диего. – И попытался его убить.

– Что?! – изумленно воскликнула я. – Этого не может быть!

– Его поймали с поличным. Рабы дона Вильхельмо оказались расторопнее твоего. Его вполне могли убить на месте, и никто бы и слова не сказал поперек. Но честь знатного дома вынуждает соблюдать правила. Дон Вильхельмо вызвал констеблей, предъявил им клеймо, и раба вернули владельцам, то есть нам.

– Все могло закончиться куда хуже, – жестко перебила его Изабель, – если бы при нем нашли вольную, подписанную тобой, и если бы с доном Вильхельмо что-то случилось… ответственность лежала бы на нас. Ты не имела права отпускать раба, не убедившись в его безопасности для граждан Кастаделлы. Наше счастье, что ты была так наивна и мы можем представить это как побег.

– Что… теперь будет с ним? – ни жива ни мертва, осмелилась спросить я.

– Самое верное для него – публичная казнь. В назидание остальным.

– Нет… нет… нет, пожалуйста! – я опустилась на колени, словно рабыня, и умоляюще сложила руки на груди. – Прошу вас, не делайте этого! Он ошибся, он… с ним обошлись несправедливо, им двигал гнев! Пощадите его!

– Я предполагала, что ты будешь просить об этом, – с видимым удовлетворением произнесла Изабель. – Что ж, с казнью пока повременим. Сегодняшнюю ночь он проведет в подземелье. А завтра… все будет зависеть от твоей сговорчивости. Я ценю хорошее отношение и всегда готова платить любезностью за любезность. Рассчитываю на то же самое от тебя. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Кончики пальцев похолодели.

– Вы хотите… вы хотите, чтобы я легла в постель с вашим рабом в обмен на жизнь моего?

Изабель замялась, отводя глаза, а Диего взглянул на нее с некоторым недовольством.

– Нет, – покачав головой, я поднялась с колен и отступила назад, – этого не будет. Я не согласна.

– Сейчас речь не об этом, – передернув плечами, ответил Диего. – Я бы хотел, чтобы ты исполнила мою маленькую просьбу. Насчет сегодняшней ночи. Ты ведь помнишь?

– Помню, – помертвевшие губы с трудом шевельнулись. – Ты настаиваешь, чтобы это было… сегодня?

– Можем отложить до завтра, если ты не в настроении. Я не хочу давить на тебя, но, раз ты хочешь уступки с моей стороны, уступи мне хотя бы в этой малости.

– Хорошо, – я сглотнула. – Завтрашний вечер я проведу у тебя. Скажи мне… что будет с Джаем?

– Завтра его накажут. Со всей строгостью. Разумеется, стоило бы отрубить ему руку, поднятую на господина, по самое плечо… Вот только без руки он окажется совсем бесполезен. Поэтому он всего лишь проведет несколько дней в темнице, и если усмирит свой нрав, то приступит к работе вместе с другими рабами. Кормить его даром, будто господина, больше никто не станет.

С языка готова была сорваться тысяча протестов, но я понимала, что всего и сразу добиться не смогу. Джая не лишат жизни в обмен на нечто отвратительное, что ожидает меня в спальне Диего, и это уже была великая милость от новых родственников. Ведь что значит для них жизнь презренного раба?

– Хорошо, – я покорно кивнула. – Я согласна.

Вечером к Джаю меня не пустили. Как оказалось, и утром я еще не вольна была выйти из комнаты. Пришлось изо всех сил стискивать ладонями уши, чтобы не слышать бесконечного свиста плетей с заднего двора. Я могла поклясться, что Хорхе расстарался на славу и как следует исполосовал спину Джая, выслуживаясь перед господами и стремясь насолить мне за то, что отобрала у него любимую игрушку.

К обеду я получила приглашение от Изабель спуститься в столовую, но отказалась. Принесшая мне еду Сай сочувственно поведала, что Джая после порки заковали в колодки у конюшен и оставили под палящим солнцем на весь день. Я передала просьбу Изабель встретиться со мной, но та не пришла.

Увиделись мы лишь за ужином. По пути в столовую верная Сай украдкой шепнула, что Джая уже отволокли в подземелье. Сердце сжималось от того, что ему приходится терпеть, но главное – он еще жив.

Все было как прежде: Изабель улыбалась, Диего подчеркнуто любезничал с нами обеими. Я помнила о том, что ради Джая следует быть сговорчивей, и вела себя подобающе. К концу ужина осмелилась попросить разрешения спуститься в темницу.

Улыбка Изабель стала натянутой, она бросила быстрый взгляд на сына.

– После этого… ты поднимешься ко мне? – спросил Диего, скосив на меня глаза.

– Да. Я помню об уговоре.

– Что ж, будь по-твоему. Только обещай не впадать в истерику и не требуй немедленно его отпустить, иначе это будет последний раз, когда я пошел тебе навстречу.

Я сглотнула, невольно стиснув пальцы под столом.

– Обещаю.

Джая заточили в ту же темницу, где я нашла его в день покупки больше недели назад. Его оставили почти голым – вероятно, чтобы в полной мере дать почувствовать боль от кнута, нещадные лучи солнца на кровавых ранах, а затем и могильный холод; лишь широкая грязная повязка прикрывала бедра. В первый миг мне показалось, что Джай без сознания, но лишь только я прикоснулась к нему, поднял голову и разлепил заплывшие от побоев веки. Хорхе приложил все усилия, чтобы скрутить опального раба цепями с особой жестокостью: мне с большим трудом удалось ослабить путы на заломленных за спину руках и перестегнуть туго затянутый ошейник.

Первым делом я напоила его из прихваченного с собой кувшина. Джай пил жадно – похоже, пытка все еще продолжалась, поскольку после целого дня под палящим солнцем ему так и не дали воды. Затем я отправила Сай за полным ведром, чтобы хоть немного обмыть разодранную спину: на нее страшно было смотреть.

– Зачем ты это сделал? – едва Сай скрылась за дверью, я взяла лицо Джая в ладони и повернула к себе. – Зачем была нужна эта отчаянная глупость? Почему ты просто не уехал домой? Убийство благородного дона – это верная смерть, неужели ты не понимал?

Безучастный взгляд Джая словно проходил сквозь меня. Остекленевшие серые глаза не выражали никаких эмоций: ни раскаяния, ни страдания, ни даже ненависти. Он будто погас изнутри, как перегоревший фитиль в масляной лампе.

Сколько я ни ждала, ответом мне было глухое молчание.

Сай принесла воду, и я, как сумела, промыла воспалившиеся раны. Джай не шелохнулся, пальцы не ощущали даже привычного напряжения мышц, когда я прикасалась к нему.

Ему было все равно, что с ним происходит.

Сердце кольнула обида. Со дня приезда в Кастаделлу я стремилась поступать так, как велит совесть, сообразно божьим законам о человеколюбии. Старалась быть учтивой с Изабель. С добротой относилась к Сай. Спасла от смерти и пыток Джая. Хотела освободить Лей. Проглотила обман Диего… Но все мои усилия шли прахом, а добро обращалось злом.

Раны Джая нуждались в уходе, в целебных мазях… Но, похоже, беспокоилась об этом только я – остальным, включая самого Джая, не было никакого дела до его состояния.

Он сам все испортил. Больше я ничем не могла помочь. Закончив с мытьем, бросила тряпку в ведро и молча покинула темницу.

Оставь меня, оставь в покое,

Я привык быть изгоем,

Я привык быть один,

Ты же знаешь: я воин,

Я всегда был таким.

Vector Five, Воин

Чего она хочет от меня? В тихом голосе – горечь, в светлых глазах – упрек.

Ожидала, что все выйдет так, как она придумала себе в розовых фантазиях? Героиня-спасительница, борец за свободу рабов.

Вот только реальность далека от фантазий наивной девчонки.

Думала, я отправлюсь домой? У меня больше нет дома. Нет имени. Страна, которую я защищал, отплатила предательством. У меня больше нет жизни, я просто мертвец. Раб, червь, ничтожное существо. Продажа за продажей, клеймо за клеймом, пытки, смерти на Арене…