Текст книги "Рай с привкусом тлена (СИ)"
Автор книги: Светлана Бернадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 64 страниц)
Они и впрямь были божественны, эти юные девушки, словно разноцветные птички в райском саду. Темные миндалевидные глаза и густые брови их были подведены сурьмой, чувственным губам придавал манящую яркость кармин, на запястьях и лодыжках позвякивали украшенные самоцветами браслеты, на груди и бедрах сверкали замысловатые переплетения золотых и серебряных цепочек. Гибкие смуглые тела игриво извивались в такт музыке, услаждая взор зрителей плавным рисунком танца, грациозными движениями тонких рук и стройных ног. Вот только меня не покидало ощущение, что, несмотря на заученные улыбки и игривые взгляды, от девушек веяло затаенной печалью. Помимо воли я искала на гибких спинах и хрупких плечах следы от плети, но кожа рабынь отливала чистейшей, гладкой бронзой. Значит, не во всех господских домах принято жестоко обращаться с рабами. Это обнадеживало.
Я украдкой посмотрела на Диего. Он молчал, завороженный прекрасным танцем – выходит, ему не чужды обычные человеческие чувства, и не только кровавая бойня на Арене способна его восхитить. Моя ладонь скользнула под столом к его руке и накрыла напряженное запястье. Диего вздрогнул, бросил на меня жаркий взгляд и чуть сжал мои пальцы.
– Превосходно! Браво! Божественно! – зазвучали голоса покоренных танцем гостей, после того как девушки легкой стайкой упорхнули с площадки.
И я от всей души разделяла восторг зрителей.
После следующей перемены блюд на площадку вышли натертые маслом полуобнаженные рабы, поигрывающие внушительными мускулами под оливковой кожей.
– Они будут драться? – испуг прорвался наружу опрометчивым возгласом.
– Всенепременно, донна Вельдана, – в темных глазах дона Эстебана промелькнула плохо скрытая насмешка. – Вам должно понравиться. Я слышал, не так давно вы купили бойцового раба у дона Верреро. А значит, и сами неравнодушны к боям.
Еще немного, и у меня скрипнули бы зубы от негодования, но пришлось взять себя в руки. Разумеется, весть о моем «выступлении» на Арене разнеслась по всей Кастаделле, и злые языки не смолкали еще долго после той злополучной субботы. И уж конечно, дон Гарриди не мог не понимать, что мой спонтанный поступок был вызван не желанием заиметь бойцового раба, а желанием спасти человеческую жизнь. Но достойно ответить я не могла, ведь завтра Джай вновь выйдет на Арену, и благородные доны и донны будут делать на него ставки…
Пришлось стиснуть зубы и натянуто улыбнуться.
– Так и есть, дон Эстебан. Есть в мужской первобытной силе… нечто завораживающее.
Сенатор расхохотался.
– Вы крепкий орешек, донна Вельдана. Мне говорили, что северяне недолюбливают рабство.
– Как вы верно заметили, дон Эстебан, теперь я живу в Саллиде, – попыталась я отвести его выпад.
– Вельдана собирается выставить своего раба на завтрашних боях, – небрежно вставил Диего, разбавляя наш диалог.
– Вепря? – дон Эстебан удивленно изогнул бровь. – Я слышал, в последнее время он непредсказуем.
– Попробуйте поставить на него, – мои губы расплылись в искренней улыбке. – И не пожалеете.
– Мне определенно нравится ваш азарт, дорогая донна Вельдана, – расхохотался Эстебан и кивнул на площадку, где рабы уже сомкнули друг на друге мускулистые руки. – Тогда вы непременно должны оценить этих ребят.
Пришлось делать вид, что я всецело поглощена разворачивающимся на площадке мордобоем. Бороться рабам было трудно: руки скользили по облитой маслом коже, оба уже повалились на мраморный пол и катались по нему с переменным успехом, пыхтя и усердно мутузя друг друга кулаками. К счастью, поединок был кулачным, и человеческой крови мне сегодня не придется увидеть. Если бы столь малой кровью обошлось и на Арене…
Распаленные азартом гости выкрикивали подбадривающие возгласы, следя за битвой, и в конце концов один из рабов оседлал спину другого, сцепив в жестоком захвате руки. Горло побежденного оказалось передавлено сильным предплечьем, а рука заломлена назад, заставляя несчастного хрипеть от боли.
– Чистая победа! – хлопнул в ладоши дон Эстебан, уже не глядя на меня. – И что же нам делать с этим неудачником?
Я внезапно напряглась, и только что съеденный ужин встал комом поперек горла. Что дон Гарриди имеет в виду?
Тем временем победителю воздали честь и хвалу восторженным рукоплесканием, а побежденному достались смешки и обидные шутки. Хозяин дома подозвал управляющего и о чем-то зашептался с ним. Кивнув, тот тихо исчез за тонкими занавесями шатра.
Уже смеркалось, и услужливые рабыни принялись зажигать вокруг масляные лампы, а молчаливые рабы в это время убирали со стола пустые тарелки с объедками и сменяли в бокалах вина.
– Что ж, надеюсь, всем понравилось угощение. А теперь предлагаю развлечься, – хлопнул в ладоши дон Гарриди. – Кто из вас, благородные доны, желает поупражняться в стрельбе из лука?
Я растерянно оглянулась на Диего. В темных глазах мужа вспыхнул азарт.
– Позволишь, Эстебан? – он белозубо улыбнулся.
– Как я могу отказать лучшему другу? – оскалился в ответ дон Гарриди.
Слишком поздно я увидела, что собирается сделать хозяин дома, а когда поняла, то желудку тут же захотелось расстаться с ужином. Побежденного бойца другие рабы привязали к мишени, установленной чуть поодаль от площадки. В рот несчастного затолкали плотный кляп и для надежности повязали рот тугой повязкой. Вокруг мишени разместили медные чаши с открытым огнем, чтобы лучше подсветить цель.
– Диего, – зашептала я на ухо мужу. – Ты ведь не будешь стрелять в живого человека?
– Успокойся, Вельдана, – его рука мягко легла мне на талию. – Твой супруг – лучший стрелок на полуострове. Ничего этому рабу не сделается.
Шумный выдох выдал мое беспокойство, но я старалась не поддаваться панике. Следовало признать, что мне слишком мало известно о собственном муже. А ему уже подавали большой изящный лук с отполированными темными плечами, на концах обтянутыми змеиной кожей. Я успела поймать завистливый взгляд одного из незнакомых мне гостей-мужчин и посмотрела на Диего уже другими глазами.
Он и в самом деле был хорош. Высокий, стройный, подтянутый. Ладони любовно легли на изящную рукоять, гибкая фигура слегка изогнулась, приняв стойку заправского лучника. Ловкие пальцы заложили стрелу, тетива тихо заныла, оттянутая сильной рукой. Диего в это мгновение походил на хищника, замершего перед броском на ничего не подозревающую жертву. Несколько вьющихся прядей упали на лоб; Диего прищурил глаз, прицеливаясь как следует. Я невольно залюбовалась им и непременно восхитилась бы статной красотой своего мужа-воина, если бы его целью в этот миг не был живой человек, привязанный к мишени и ожидающий смерти.
Тетива звонко запела, пуская в полет легкую стрелу, и толпа восторженно охнула. Не дыша, я покосилась на жертву: стрела угодила в точности между шеей и ухом несчастного раба. А Диего уже закладывал новую. Вторая стрела легла в то же место, только с другой стороны. Еще шесть стрел одна за другой обрисовали контур головы, но ни одна из них не оставила на бритом черепе даже царапины.
Когда Диего опустил лук, гости зааплодировали и загудели восхищенным многоголосьем.
– Дон Адальяро подтвердил свой неизменный титул лучшего лучника полуострова! – довольно воскликнул дон Гарриди. – Кто еще желает попытать удачу?
– Я желаю! – воскликнул незнакомый мне юнец, у которого над губой едва начал пробиваться пушок. – Позволите?
– Сегодня вечер развлечений, благородный дон Стефан. Уверен, вашему отцу будет приятно видеть успехи сына в стрельбе.
– Я сейчас обучаюсь стрельбе из аркебузы. Но лук прежде давался мне неплохо.
Диего как раз закончил принимать поздравления и дружеские похлопывания по плечу, и я улучила момент, чтобы подойти к нему и едва слышно шепнуть на ухо:
– Кто это?
– Сын сенатора Алонзо Ди Альба, – таким же едва уловимым шепотом ответил Диего. – Дон Алонзо – старейший сенатор, один из самых уважаемых людей в Кастаделле.
– Надеюсь, его сынок стреляет так же хорошо, как и ты? – я обеспокоенно наблюдала за тем, как полноватая рука юного дона не слишком уверенно натягивает тетиву.
Мне показалось, или наконечник стрелы гуляет у рукояти?
– Я тоже надеюсь, – с сомнением произнес Диего, не сводя глаз с юноши, и в этот момент стрела засвистела.
Он даже как следует не прицелился! Мой взгляд тотчас метнулся к живой мишени, и от ужаса я ахнула, прикрыв рукой рот. Стрела вонзилась в левый бок раба в аккурат между ребрами. Несчастный дернулся от боли и глухо застонал, но кляп мешал ему кричать, а туго стянутые веревки – свободно двигаться на деревянной доске.
– Вельдана, держи себя в руках, – зашипел мне на ухо Диего и с силой сжал мое запястье. – Это не наш раб, и ты не на Арене.
– Они убьют его, – зашептала я лихорадочно, глядя, как мерзко улыбающийся юнец вынимает из колчана новую стрелу под одобрительные возгласы зрителей.
– Если и убьют – это не наше дело. Улыбайся, Вельдана. Улыбайся.
Мне хотелось закричать в голос, выбить из рук юного живодера оружие и отправить всю присутствующую здесь высокородную публику в самое жаркое пекло, напоследок громко хлопнув дверью. Но двери в саду не было, а пальцы Диего впились в мое запястье, будто тиски.
Оглянувшись вокруг, я увидела только охваченные азартом лица: никто, никто из зрителей не сочувствовал несчастной жертве! Стрела за стрелой летели в несчастного раба, пронзая плечи, руки, ноги. Я беспомощно взглянула на дона Гарриди. Тот, хитро прищурившись, наблюдал за мной. Змеиные губы слегка растянулись, обнажив кончики верхнего ряда зубов. Приподняв кубок с вином, он отсалютовал мне и сделал шаг в нашу сторону. Меня затрясло.
– Диего… пожалуйста, сделай что-нибудь! Молю тебя, сделай что-нибудь, иначе это сделаю я!
Я уже шагнула в сторону юного убийцы, который в очередной раз натягивал тетиву, и уже открыла было рот, чтобы криком заставить людей опомниться, когда Диего все-таки совершил непредвиденное: дернул меня назад, развернул лицом к себе и впился в мои губы поцелуем.
Ладони протестующе уперлись ему в грудь, но Диего прижал меня к себе так крепко, что вырваться не было никакой возможности. В конце концов я оставила попытки сопротивления: поцелуй мужа сделал свое дело и остудил мой первый порыв. Стало ясно, что бой проигран. Расслабившись в сильных руках мужа, я сдалась на милость победителю. Диего уловил перемену во мне, чуть ослабил хватку и прошептал влажными губами в самое ухо:
– Мы не можем ничего сделать. Не навреди мне, Вельдана, умоляю. Будь стойкой. Ты обещала.
– Увези меня отсюда, – шепнула я в ответ, уткнувшись лбом ему в шею.
– Молодожены не в силах оторваться друг от друга, – послышался за моей спиной насмешливый голос дона Эстебана. – Как это мило, не правда ли, Бланка?
– Когда-то и ты был таким же романтиком, Тебо, – раздался неподалеку голос его супруги. – Ты уж, поди, и не помнишь.
Порывистый поступок Диего переключил на себя внимание публики, и юнец Стефан Ди Альба, всадивший в истекающего кровью раба почти весь колчан, наконец-то опустил лук, недовольно поглядывая в нашу сторону. Я бросила взгляд на мишень – похоже, стрела, угодившая несчастному прямо в глаз, прекратила его мучения.
– Пожалуй, мы сегодня засиделись в гостях, – без тени смущения улыбнулся Диего. – С большим удовольствием навестим вас в другой раз.
– Ох, как жаль, – запричитала донна Бланка. – Но мы ведь увидимся завтра на Арене, не так ли?
Полпути до дома Диего был непривычно молчалив и опечален. Не выдержав гнетущего молчания, я отважилась спросить:
– Я все испортила?
– Нет, Вельдана, – ответил он, устало потирая виски. – Думаю, нет. Эстебан прощупал тебя и, кажется, остался доволен. Да и ты… держалась молодцом. Во время стрельбы из лука… признаюсь, я боялся, что ты сорвешься.
Я закусила губу, понимая, на что он намекает.
– Эти люди… все они получают удовольствие, глядя на бессмысленную и жестокую смерть человека! Моему пониманию это недоступно.
– Недоступно? – Диего повернул ко мне лицо, пылающее гневом. – Если бы ты хоть раз побывала в Халиссинии… Если бы ты хоть раз видела их жестокость, то не стала бы так говорить! Эти рабы получают то, что заслужили.
Вспомнив о том, как чудовищно пострадал Диего на войне с халиссийцами, я промолчала и опустила взгляд.
– Одного не пойму, – уже спокойней произнес он. – Ты собираешься каждую неделю ездить на Арену. Тебе придется смотреть на смерти и увечья, которые ты ненавидишь. Неужели деньги, выигранные на ставках, для тебя так важны?
– Джай сказал, что чаще всего бои безопасны, – осторожно возразила я.
Хотя в душе я была полностью согласна с Диего: не будь у нас с Джаем общей высокой цели, я ни за какие коврижки не заставила бы себя смотреть на отвратительный мордобой с участием бесправных бойцов.
– Я хочу поговорить с твоим рабом сегодня, – отвернувшись к окну, бросил Диего. – Убедиться, что он готов и не подведет нас завтра.
– Он не подведет, – памятуя уверенность Джая в собственной победе, ответила я. – Но, разумеется, ты можешь поговорить с ним о чем угодно.
Помолчав, Диего добавил уже тише:
– Мне не нравится, что он в открытую живет в твоих покоях. Ты дала ему слишком много свободы, теперь он волен перемещаться по поместью, как ему вздумается, и станет привлекать к себе внимание. Когда ему нездоровилось, его присутствие в твоих комнатах еще можно было объяснить, но теперь…
От удивления я едва не открыла рот.
– Но… Диего… как же тогда…
Скрипнув зубами и заиграв желваками на скулах, он с видимым усилием процедил:
– Надо быть осторожнее. Как я понимаю, теперь одним бойцовым рабом дело не ограничится. И пока не будут достроены бараки, тебе придется держать этих диких зверей при себе.
Сглотнув, я потупила взгляд. Диего прав, но что же я могла сделать?
– Я попрошу мать об услуге. Пусть выделит тебе весь этаж до тупика. Рабынь посели напротив, в твои покои смогут входить только они. Твоего раба… мы назначим телохранителем, и ему будут отведены покои рядом с твоими.
– Но ведь так или иначе ему придется… а снаружи караулят стражники…
– Не перебивай. Я уже думал над этим. Завтра, пока нас не будет дома, парочка рабов, нанятых у Монтеро, проделает внутреннюю дверь, чтобы сообщать ваши комнаты. От лишних глаз дверь скроют ширмой или гобеленом – мама что-нибудь придумает. А остальных рабов можно размещать в других комнатах. Стражам придется остаться в коридоре: я не усну спокойно, если по этажу будут разгуливать бойцовые рабы.
– Как знаешь, – вздохнула я.
Может, это и к лучшему – если для чужих глаз мы с Джаем будем жить в разных комнатах, мне не придется прятать глаза перед служанками по утрам.
Карета замедлила ход перед воротами поместья.
– Приехали, – Диего на мгновение прикрыл глаза. – Как же я устал за сегодня.
С наступлением сумерек возвращаюсь в дом. Тело приятно ломит от усталости: потрудился неплохо. Но перед завтрашним боем надо как следует отдохнуть.
Госпожи еще нет, и рабы-стражи косятся на меня с некоторой растерянностью, но пропускают беспрепятственно. В комнате меня ждет чистая смена одежды и ужин с господского стола. Первым делом опустошаю поднос с едой. Лишь после этого иду в купальню, чтобы смыть с себя пот и грязь, налипшую за целый день на площадке.
В каменной ванне с приятно теплой водой тело расслабляется. Закрываю глаза, позволяя воде украсть добрую часть своего веса, и ловлю себя на том, что хотел бы продлить это мгновение как можно дольше. Как это желанно – делать, что хочешь, никому не принадлежать… Не чувствовать на коже постоянную боль от ожогов, порезов и рваных ран.
Любить женщину, которую выбрал сам.
При мысли о женщине перед глазами вспыхивает образ Вельданы Адальяро. По венам растекается жар, нечто вязкое, тягучее стекается к животу, скручивается узлом в области паха. Открываю глаза, чтобы прогнать морок. В каменной нише аккуратно расставлены ароматные масла, притирания и мыльная паста. Хозяйские вещи без позволения брать нельзя, но рука дерзко тянется к баночкам, ноздри жадно втягивают запах, принадлежащий ей.
Но запах ее кожи не повторит ни один рукотворный аромат. Усмехаюсь собственным мыслям, расставляю баночки в прежнем порядке и заканчиваю мытье: не хватало еще, чтобы меня застали врасплох.
Едва успеваю прибрать за собой и переодеться, как наружная дверь открывается. Пришла госпожа. Сердце почему-то ускоряет ритм, дыхание становится глубоким и тяжелым. Перед боем лучше не растрачивать силы на плотские утехи, но эта мысль только разгоняет кровь по венам еще быстрее.
За дверью раздается мужской голос, и я замираю, разом позабыв непотребные мысли. Красавчик Диего? Здесь, в ее спальне? Что он тут забыл?
В растерянности отхожу от двери подальше, и в следующий миг госпожа появляется на пороге. Скользит по мне грустным взглядом, на мгновение задерживает его на свежевыбритой голове и произносит раздражающе отстраненным тоном:
– Джай, дон Адальяро желает поговорить с тобой. Выйди, будь добр.
Выхожу в спальню и застываю неподалеку от двери. Черные брови красавчика тут же съезжаются к тонкой аристократической переносице.
– Что за дерзость? Ты не знаешь, как приветствовать хозяев, раб?
– Простите, господин, – стараясь не выдать вскипающей в груди злости, опускаюсь на колени и покорно склоняю голову.
– Если бы не завтрашний бой, я сегодня же спустил бы с тебя шкуру, – надменно произносит красавчик.
Вель молчит, и я молчу, не зная, чего от меня хотят.
– Готов ли ты к поединку? Ты стоил моей супруге слишком дорого, чтобы в первой же битве уплыть из ее рук.
– Готов, господин, – не поднимая глаз, отвечаю я.
– Осознаешь ли ты всю ответственность? Если завтра проиграешь – уж поверь, я найду способ укоротить тебе язык.
О, теперь понятно, что ему нужно. Чтобы в случае проигрыша я не трепался, что влез в постель к его жене. Руки судорожно сжимаются в кулаки. Вдох-выдох. Смирение.
– Я не собираюсь проигрывать. Я поклялся вашей супруге, что она вернет свои деньги с лихвой.
– Твои клятвы ничего не стоят, раб. Встань и дай посмотреть на себя.
Поднимаюсь, до скрипа в зубах сжимая челюсти. Глаза ловят напряженный взгляд донны Вельданы. В них я вижу мольбу.
О нет, госпожа, можешь не беспокоиться. Я не позволю себе дать выход эмоциям и испортить глупостью дело всей моей жизни.
– Сними рубашку.
Повинуюсь и замираю. Красавчик подходит ближе, рассматривает меня, будто племенного жеребца на публичных торгах. Тычет длинными пальцами в мышцы, сжимает подбородок, заглядывает в рот. Зачем ему понадобились мои зубы?
– Повернись.
Бесцеремонные пальцы продолжают ощупывать мое тело, нарочно ярят не до конца зажившие раны. Если он хочет причинить настоящую боль, ему следует поучиться у Вильхельмо. Впрочем, цель этого осмотра – наверняка не боль, а унижение.
Перед женщиной, которую он сам подложил мне в постель.
– Можешь одеться.
Натягиваю рубашку и поворачиваюсь в ожидании дальнейших приказов. Но красавчик подчеркнуто теряет ко мне интерес, будто я предмет мебели, а не живой человек, и обращается к жене:
– Ты уверена, что тебе это нужно, Вельдана? Еще есть время передумать.
Бледная Вель бросает тревожный взгляд в мою сторону. Уголки рта чуть заметно дрожат, но голос спокоен:
– Уверена.
– Я поддержу тебя во всем, что бы ты ни задумала, – в голосе красавчика вдруг прорезается нежность, вызывая во мне приступ бешенства.
Его кудрявая голова склоняется к ее лицу, руки, подобно щупальцам спрута, обхватывают стройный стан. Лучше бы смотреть в сторону, но не могу оторвать взгляда от их странного поцелуя. Вель напрягается, как тетива, пытается отклониться назад, тонкие пальцы судорожно вцепляются в плечи красавчика, но бороться в открытую не смеет. А он напирает, поглощая ее целиком, будто от этого поцелуя зависит вся его жизнь.
Ногти впиваются в ладони, воздух с трудом врывается в легкие сквозь стиснутые челюсти, но я смотрю на представление, которое устроено исключительно для меня.
– Доброй ночи, дорогая, – воркует красавчик, оторвавшись от нее, и очерчивает пальцем линию ее скулы. – Постарайся отдохнуть.
В последних словах тоже намек для меня? Нет уж, что делать с твоей женой ночью, благородный дон, я решу сам.
Он уходит, и на короткий миг мы остаемся одни. Она смотрит на меня с затаенным испугом, я тоже не в силах разлепить плотно сжатые губы.
– Прости, Джай. Я знаю, тебе это все было… неприятно. Но Диего…
– Я знаю, – не могу слышать ее оправданий. – Вам не за что извиняться, госпожа.
– Я не… – она порывисто подается навстречу, но в это мгновение раздается стук в дверь, и в комнату проскальзывают рабыни.
– Госпожа? – моргая ресницами, растерянно спрашивает младшая.
Не говоря больше ни слова, разворачиваюсь и ухожу к себе. Ложусь навзничь на жесткую постель и закидываю за голову руки. Перед глазами навязчиво встает поцелуй красавчика и Вель.
Зачем ему это нужно? Лишний раз подчеркнуть, что она принадлежит ему? Что раб не смеет посягать на благородную женщину? Чтобы знал свое место? В постели хозяйки, но не в ее сердце?
У фантомного дона Адальяро в моем видении от жестоких ударов расплываются кровавым месивом губы, крошатся зубы, выпучиваются перечеркнутые красными прожилками белки глаз.
Да, так гораздо лучше. Чувствую, как губы разъезжаются в злом оскале. Мы еще посмотрим, красавчик, чьим будет ее сердце. Мы еще посмотрим.
Терпеливо дожидаюсь, когда звуки за дверью стихнут. Она придет ко мне – я это знаю. Не сможет оставить меня одного.
И не ошибаюсь. Входит тихо, останавливается на пороге.
– Ты все еще злишься на меня? – спрашивает почти шепотом. – Я должна была… но я не знаю… он мой муж и…
Не дожидаюсь, пока она выговорится, рывком поднимаюсь с кровати, в несколько шагов оказываюсь рядом. Запускаю пятерню в распущенные волосы у затылка, вглядываюсь в виноватые глаза. Склоняюсь к бледному лицу и накрываю ее рот своим. Целую властно, жадно – так, чтобы не вырвалась. Так, чтобы забыла о другом поцелуе.
Но она не сопротивляется. Отвечает, как умеет, легкие руки ложатся мне на шею, сминают ворот рубашки. Гибкое тело мелко вздрагивает под моими ладонями, льнет к груди. Отрывается лишь тогда, когда я отпускаю, хватает ртом воздух, утыкается лбом мне в плечо.
– Джай…
– Что, госпожа? Вас позволено целовать только мужу?
Мои слова пропитаны ядом, хотя мне вовсе не хочется ее наказывать. Теплое тело, которое все еще сжимаю в объятиях, дергается, как от удара.
– Я только хотела сказать… Пожалуй, тебе сегодня лучше… отдохнуть… не растрачивать силы…
– Я сам решу, что для меня лучше.
Подхватываю ее на руки, и она лишь крепче прижимается ко мне. Укладываю на кровать, нависаю сверху. Спускаю с плеча тонкий шелк ночной рубашки, нетерпеливо целую хрупкое плечо, ключицу, захватываю губами кожу на горле. Нахожу ладонью мягкую грудь, массирую пальцем мгновенно затвердевший сосок.
– Джай…
Но я уже не склонен к разговорам. Времени мало, ночь коротка.
А подо мной гибкое, теплое, дразнящее женское тело.
====== Глава 20. Первая битва ======
К Арене мы прибыли заблаговременно, чтобы успеть сделать ставки до начала представления. Я не знала всех правил игры и терялась в шумной толпе разгоряченных азартом господ, сгрудившихся у большой восковой таблички с цветными фишками, поэтому Диего пришлось наспех вводить меня в курс дела.
– Имена рабов, которых ты выставляешь на бой, распорядитель записывает на доске. Напротив каждого имени закрепляется фишка с гербом владельца. У тебя раб только один, поэтому и фишка одна, – он вложил мне в ладонь круглую плоскую деревяшку с острым штырем на обороте, выкрашенную в зеленый цвет. На лицевой части фишки красовался вензель в виде буквы «А» в обрамлении виноградных листьев. Гербовый рисунок заставил меня содрогнуться, напомнив выжженное на коже Джая клеймо.
– Господин сенатор! – сияя фальшиво-радостной улыбкой, шагнул нам навстречу распорядитель. – Донна Адальяро! Как приятно видеть вас снова!
Едва ли это было правдой, учитывая недавний скандал на Арене с моим участием, но распорядитель сиял так, будто для него не существовало гостей желаннее нас.
– Будете ставить, дон Адальяро? Или… хотите принять участие в игре? – он неуверенно покосился мне за плечо, где стоял скованный цепями Джай.
– Моя жена решила выставить на поединок своего раба.
– Ах, как же, как же, я припоминаю! Отличный выбор! Вепрь всегда слыл одним из лучших бойцов на Арене. Победитель «Боя за свободу» – шутка ли! Дон Вильхельмо был крайне щедр, когда продал вам этого раба.
– Не сомневаюсь, – горько усмехнулась я, улавливая в словах распорядителя скрытую насмешку. – Как выбрать для него соперника? Я немного теряюсь в правилах.
Распорядитель ловко ввинтился в толпу близ восковой таблички и поманил нас с Диего за собой.
– Прошу вас, подойдите ближе! Вот здесь, в левой части, список уже выставленных рабов. Выберите приглянувшегося соперника и поставьте свою фишку напротив его имени. Если его хозяин не возражает, пара считается закрепленной, и гости могут делать ставки на победителя. Если никто из левого списка вас не устроил, можете вписать в него имя своего раба, и тогда другие игроки предложат вам пару.
Я растерянно взглянула на список. Звучные прозвища неизвестных рабов не говорили мне ровным счетом ничего. Я взглянула на мужа, ожидая поддержки, но он лишь отстраненно пожал плечами.
– Тут я тебе не советчик, Вельдана. Чтобы потом между нами не было недоразумений, лучше тебе выбрать самой.
Не получив помощи от Диего, я оглянулась на Джая.
– Может быть, ты выберешь себе соперника?
Сохраняя непроницаемое лицо, он послушно шагнул к табличке и пробежался взглядом по списку.
– Зверь.
Жуткое слово заставило меня вздрогнуть, а от дьявольского спокойствия, с которым Джай его обронил, я неуютно поежилась. Скосив глаза на список, я различила светло-салатовую фишку с эмблемой в виде спелого лайма с зеленым листочком. Другие имена уже имели пару, а то и выбор из двух-трех претендентов, но напротив названного Джаем прозвища образовалась пугающая пустота.
– Отличный выбор! – довольно хлопнул в ладоши распорядитель. – Достойный соперник. Госпожа подтверждает?
Что-то настораживало меня как в выборе Джая, так и в радостной реакции распорядителя, и я слегка нахмурилась.
– Позвольте сперва поговорить с моим бойцом.
– Как вам будет угодно, госпожа Адальяро, – склонился распорядитель и тут же принялся осыпать восторгами другого игрока.
Отойдя вместе с Джаем на расстояние, достаточное для разговора без чужих ушей, я с неудовольствием обнаружила, что Диего идет следом. Первым моим желанием было попросить его подождать в стороне, но в следующий момент я одернула себя: мы семья, и он имеет право знать все о моих делах. Ну или почти все.
– Кто такой Зверь? Ты его знаешь?
– Да, госпожа, – ответил Джай так отчужденно, что меня прошибло холодом. – Доводилось видеть его в деле.
– Где он? Покажи.
Джай неторопливо огляделся, прищурившись, и задержал взгляд на рабе, стоявшем близ бортика арены.
– Вон тот, с татуировкой вокруг рта.
Оглянувшись и отыскав глазами человека, на которого указывал Джай, я обнаружила рослого мускулистого халиссийца, неподвижно возвышавшегося над толпой. Блестящую кожу цвета темной бронзы усеивали замысловатые татуировки в виде переплетения когтистых лап, будто разрывающих загорелую кожу раба; бритый череп напоминал пятнистую голову хищника, но самым отталкивающим выглядело лицо: глаза словно терялись в черных провалах благодаря нанесенным на веки чернилам, а рот казался оскаленной звериной пастью с острыми клыками, с которой по подбородку и шее стекали вытатуированные капли темно-синей крови.
– Он выглядит… жутко, – выдохнула я, облизывая пересохшие губы.
– Он сильный, – коротко ответил Джай. Легкое движение обнаженного плеча заставило звенья цепи за его спиной глухо звякнуть.
– Но… почему именно он? Ведь ты можешь выбрать соперника не такого… устрашающего!
– Разве госпоже нужны слабаки?
Намек в его вопросе прозвучал достаточно ясно: если мы хотим достичь нашей общей цели, нам нужны только сильные и волевые люди. Но удастся ли Джаю победить это чудовище?
– Ты же сама предоставила ему право решать, – вмешался из-за моего плеча Диего. Мне показалось, что выбор Джая каким-то странным образом ему понравился. – Бой обещает быть зрелищным, а ставки – высокими.
Я обеспокоенно оглянулась, пытаясь получше рассмотреть жуткого татуированного раба, с которым предстояло биться Джаю.
– Ты сможешь его победить?
Джай посмотрел на меня с ленцой сытого хищника, выразительные губы кровожадно растянулись.
– Да.
Оставалось только махнуть рукой. Вероятно, он знает, что делает.
– Ладно. Скажу распорядителю, что подтверждаю выбор.
– Делайте ставку на меня, госпожа, – губы Джая растянулись еще шире. – Не пожалеете.
После того как список был составлен и утвержден, огромный зал Арены загудел пуще прежнего: помощники распорядителя взялись принимать ставки. Рабов выпустили в круг арены, чтобы они попробовали силы и размялись перед боем.
Оформив ставки, мы с Диего направились к ложе, но буквально нос к носу столкнулись с Даниэлем, добрым приятелем мужа.
– Здорово, старина! Не ожидал увидеть тебя сегодня среди нас. Снова в деле? На кого поставил? Ох, простите, донна Вельдана…
Обменявшись церемонными приветствиями, мы замерли друг перед другом в нерешительности.
– Вельдана, ты меня извинишь? – белозубо улыбнулся Диего. – Я отойду ненадолго, поболтаю с друзьями. Давай я провожу тебя в ложу.
– Позвольте мне проводить вашу супругу, господин сенатор, – раздался за нашими спинами знакомый голос.
Обернувшись, я увидела дона Вильхельмо Верреро собственной персоной.
Скупо ответив на радушное рукопожатие хозяина Арены, Диего смерил нас прохладным взглядом, но все же кивнул и отошел к группе оживленно беседующих молодых людей.
– Какая приятная неожиданность, госпожа Адальяро, – Вильхельмо подчеркнуто медленно поцеловал кончики моих пальцев, затянутых в перчатку. – Весьма рад видеть вас здесь. Решили немного развлечься?
– Вроде того, – я выдавила из себя положенную улыбку, – засиделась дома. Хочу испытать себя в качестве игрока.
– О, вы привели сюда раба? Неужели Вепря?
– Именно, – от натянутой улыбки свело мускулы на лице. Наверняка дон Верреро не порадуется встрече со своим несостоявшимся убийцей. Однако если он и почувствовал раздражение, то виду не подал.
– Право, вы меня удивили, донна Адальяро, – черные, как уголь, глаза Вильхельмо вспыхнули задорным блеском. – Не думал, что когда-либо увижу вас на Арене.
– Раз уж я купила бойцового раба, грех не испытать его в деле, – непринужденно обмахиваясь веером, ответила я.
– Ваш настрой меня радует. Но чувство вины не дает мне покоя. Продавая вам Вепря, я понимал, что он ни на что больше не годен. Вы поставили на него, разумеется? Если желаете, я могу покрыть вашу ставку – в качестве дружеской услуги.
