Текст книги "Рай с привкусом тлена (СИ)"

Автор книги: Светлана Бернадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 64 страниц)

====== Глава 42. Поцелуи удачи ======

Комментарий к Глава 42. Поцелуи удачи Глава пока не бечена

К завтраку я спустилась только в пятницу утром, в первый раз за прошедшую неделю. Диего встретил меня с улыбкой, а Изабель – с внимательным беспокойством.

– Ты уже хорошо себя чувствуешь, милая? Голова не кружится? Живот не болит?

– Уже давно не болит, матушка, – спокойно ответила я, усаживаясь за стол. – Не могу больше лежать, умираю от скуки. Да и дон Сальвадоре сказал, что никакой угрозы больше нет.

Тихая и незаметная, но сноровистая рабыня тут же поставила передо мной прибор. Я потянулась к кофейнику, но Диего мягко перехватил мою руку.

– Доктор говорил, что кофе тебе пить вредно. Подожди немного, для тебя приготовят ягодный отвар. А пока попробуй сока.

Я улыбнулась ему в ответ: искренняя забота мужа была мне невероятно приятна.

– Ты сегодня не будешь задерживаться допоздна? Я бы хотела прогуляться с тобой к морю, если не будет дождя.

– Нет, собираюсь вернуться еще до обеда, – ответил Диего и почему-то взглянул на мать. – После хотел бы еще съездить к губернатору, но это можно и отложить.

– Сынок, но разумно ли… – обеспокоенно вмешалась Изабель и осеклась, когда Диего предупреждающе поднял руку.

– К губернатору? – удивленно переспросила я. – Но зачем? Эстелла ди Гальвез объявилась?

– Нет, это касается Туманных островов. Пираты бежали из своего логова, поджав хвосты, и Саллида заявила свои права на территорию архипелага. Однако мало кто хочет исследовать это гиблое место – его считают заклятым, – Диего криво усмехнулся. – Наверное, именно потому мне как первопроходцу решили выделить во владение один из островов. На мой выбор. Пока не знаю, зачем он мне, но дареными землями так просто не разбрасываются.

– О! – только и вымолвила я. – Поздравляю, милый. Конечно, тебе надо поговорить с губернатором. А мы можем прогуляться и завтра.

Диего проглотил кусочек овечьего сыра и деликатно прочистил горло.

– Кстати, насчет завтра… Мы с мамой считаем, что тебе больше не стоит показываться на Арене. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока ты не родишь. Лишние волнения тебе ни к чему.

– Согласна, – ответила я с огромным облегчением. – Но… мне не хотелось бы, чтобы из-за меня откладывалось участие в играх. Ты ведь можешь ездить на Арену и один и делать за меня ставки.

Диего вновь переглянулся с матерью и задумчиво прожевал ломтик ароматной дыни.

– Ты уверена, что хочешь этого? Мы можем распродать рабов, их охотно купят за неплохие деньги…

– Нет-нет, я не хотела бы терять доход, – поспешно запротестовала я. – Мне не хочется быть обузой для семьи.

– Ты никогда не была для нас обузой, Вельдана, – Диего сердито свел брови у переносицы. – Что за глупости? Ты моя жена и можешь по праву пользоваться моим состоянием!

– Но я вовсе не это имела в виду… – забормотала я растерянно. – Ведь столько усилий вложено, и вообще…

– Ничего, не волнуйся, – спохватился Диего и мягко накрыл мою руку ладонью. – Я сделаю так, как ты захочешь. Завтра я поеду на Арену, если это порадует тебя.

От сердца отлегло. Даже подумалось, что легкое недомогание невольно сослужило мне добрую службу: теперь малейший признак волнения на моем лице приводит свекровь и мужа в ужас. Трудно удержаться от соблазна покапризничать вволю.

– Ты не будешь возражать, если я сегодня навещу Джая? – я посмотрела на Диего широко раскрытыми невинными глазами. – Надо будет обсудить с ним планы на завтра.

Он обменялся тревожным взглядом с матерью, заставив меня напрячься, но, уловив легкий кивок Изабель, широко улыбнулся мне.

– Как пожелаешь. Но тебя проводит Хорхе. И дождется тебя, пока ты не уладишь там дела.

– Зачем Хорхе? – недовольно скривилась я.

– Для твоей безопасности. Прошу тебя, не спорь со мной. Я хочу быть спокоен за тебя, пока буду в Сенате.

Я в раздумьях покусала губы.

– Надеюсь, Джая не будут заковывать в кандалы сейчас, когда он оправляется от ран и прикован к постели?

– Хорошо, дорогая, – Диего легонько сжал мои пальцы. – Я распоряжусь на этот счет. А ты, будь добра, окажи мне услугу и не вздумай волноваться. Иначе я впредь буду вынужден ограничить ваше общение. – Он выразительно посмотрел на меня и поднялся. – Что ж, мне пора. Не провожай меня, не стоит переутомляться. Ты не успеешь даже соскучиться, как я вернусь домой.

Своим правом повидаться с Джаем я воспользовалась незамедлительно. Сердце стискивала затаенная тревога, хотя для волнений не было причин: доктор Гидо Зальяно наведывался ко мне вчера пополудни и клятвенно заверил, что опасности для жизни Джая больше нет. Однако мне следовало убедиться в этом самой.

Присутствие Хорхе, как и всегда, стало досадной неприятностью, но я постаралась отрешиться и не думать о нем на пути в бойцовский городок. Едва за ним захлопнулась калитка, я окинула взглядом песчаный участок, где тренировались рабы.

Все разом замерли, опустились на колени и почтительно склонили головы. Я отыскала глазами того человека, который ранил Джая – Пустынного Смерча. Мне показалось, что он первым поднял глаза, чтобы получше рассмотреть новую хозяйку, но в это время раздался отчаянный вопль с другой стороны:

– Госпожа! Госпожа, прошу вас, выслушайте меня!

Один из рабов, чье прозвище я, к своему стыду, попросту забыла, на коленях принялся подползать к краю площадки.

Хорхе придержал меня выставленной в защитном жесте рукой. Стражи, как по команде, рванули вперед и прикладами аркебуз принялись заталкивать несчастного обратно в толпу.

– Госпожа! – молил раб, неловко уворачиваясь от тумаков и отчаянно ловя мой взгляд. – Прошу вас!

– Оставьте его! – совладав с первой растерянностью, крикнула я аркебузирам. – Пусть подойдет. И, ради всего святого, не надевайте на него кандалы! Неужели вы не в состоянии справиться с безоружным человеком?

Аркебузиры неуверенно покосились на Хорхе, будто он был их господином. Тот, подумав, едва заметно кивнул. Я сердито нахмурилась: в этом поместье меня всегда будут считать пустым местом? Но устраивать скандал не хотелось, и я сосредоточилась на человеке, который жаждал разговора со мной.

– О чем ты хотел меня попросить?

Бритоголовый раб с опаской взглянул на стражей, потом на Хорхе, заметно поник, но все же решился:

– Госпожа! Вы нашли жену Жало. Может, вы будете так же добры и найдете мою жену? Ее зовут Мия. Нас разлучили два года назад, и теперь я не знаю, где она. Прошу вас, госпожа!

– И мою сестру! Госпожа, будьте милосердны! – крикнул кто-то из толпы, рванувшись ко мне. – Ей всего тринадцать, госпожа!

Выкрики из толпы участились: через мгновение я просто ничего не могла разобрать в бессвязном хоре. Каждый пытался перекричать друг друга. Люди не унимались до тех пор, пока стражи не налетели на них и не принялись колотить палками и прикладами; одному из аркебузиров даже пришлось выстрелить в воздух, чтобы волнения наконец прекратились.

Хорхе с вытянутым лицом пытался оттеснить меня назад, к воротам, но я оттолкнула его назойливую руку.

– Я постараюсь, – выдавила я из себя, глядя в наполненные мольбой глаза раба. А затем произнесла громче, чтобы слышали все: – Я постараюсь помочь каждому из вас. Сделаю, что смогу.

– Вам лучше уйти отсюда, госпожа, – процедил сквозь зубы Хорхе. – Эти скоты будут наказаны за дерзость.

– Не смейте! – слабо возразила я, чувствуя легкое головокружение. – Не смейте бить моих рабов! Это вас не касается. Проводите меня к Джаю.

Ленивая утренняя дремота заканчивается довольно неожиданно: появлением живодера Хорхе. Давненько мы с ним не видались! Он без стука переступает порог моей конуры и щурится, привыкая к полумраку. Сонливость рассеивается в одно мгновение.

– Меня продают? – выдаю я первое, что приходит в голову.

Иначе какого дьявола здесь делает управляющий поместьем? Валяясь на койке после ранения, я едва ли успел провиниться настолько, чтобы меня тащили к позорному столбу и секли плетьми.

Хорхе насмешливо хмыкает и ощупывает меня маслянистым взглядом, дольше всего задерживаясь на тугой повязке, покрывающей ребра.

– Продавали бы – купил бы тебя сам. И устроил бы себе знатную забаву. Но нет, я здесь не за этим.

С лица Хорхе не сходит глумливая ухмылка, пока он внимательно осматривает комнату. Проводит рукой по пустым верхним лежанкам, ощупывает тюфяк подо мной и на соседней, никем не занятой, постели, шарит ногой под кроватями, рассматривает плошки и чашки на столе, распахивает ставни и выглядывает за окно.

– Зачем же? Неужели подселиться хочешь?

– Гляди, как бы однажды ты не подселился в мои подземелья, где я укорочу твой длинный язык, раб.

Закончив неясный мне осмотр, он подходит ближе, широко расставляет ноги, будто собирается на меня помочиться, и пристально смотрит сверху вниз. Терновые глаза сужаются до едва различимых щелочек.

– Сейчас сюда зайдет донна Адальяро.

О! Сердце внезапно сбивается с ритма, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не выдать волнение. Вель здесь! И совсем скоро я ее увижу…

– Уж не знаю, что она собирается с тобой делать, – монотонно продолжает Хорхе, – но господин передал строгие указания. Первое: не распускать язык. Никаких смертей здесь у вас не было, все тихо-мирно. И твои похотливые жеребцы здесь не бьют друг другу морды, а занимаются исключительно тем, что собирают цветочки и ловят разноцветных бабочек, уяснил?

– Уяснил. Только цветочков и бабочек здесь нет.

– Я уже говорил, что укорочу твой язык? Еще слово, и сам у меня станешь бабочкой, когда я вырву твои ребра наружу.

Благоразумно молчу и изображаю из себя саму невинность.

– Второе. Госпожу не волновать. Если я замечу, что она вышла отсюда с учащенным дыханием, а ее щеки порозовели – или, наоборот, стали бледнее, чем обычно, – тебя угостят плетью. Третье: не вздумай с ней спорить. Отвечаешь лишь то, что она желает слышать, и всегда соглашаешься с ней. Понял, мерзавец?

Мои брови от изумления уже потерялись где-то на макушке, но я заставляю себя послушно кивнуть.

– И последнее. Убереги тебя дьявол прикасаться к госпоже. Иначе я найду способ укоротить тебе не только язык, но и пальцы. А теперь наслаждайся жизнью, раб. Пока она у тебя есть.

Странный монолог Хорхе оставляет мерзкое впечатление. Но когда на пороге появляется Вель в сопровождении аркебузира, мне кажется, что в комнате взошло солнце. Аркебузир, пыхтя от натуги, взгромождает на клочок пустующего пространства между койками ее любимое кресло и, низко поклонившись, уходит.

– Вель, – губы расплываются в глупой улыбке. – Ты все-таки пришла.

– Пришла, – кивает она, и уголки ее рта едва заметно подрагивают. Она подтягивает кресло ближе к кровати и неторопливо усаживается – словно королева на трон. – Как ты себя чувствуешь?

– Счастливым. А ты? Мне говорили, что тебя уложило в постель недомогание.

Кончики пушистых ресниц слегка вздрагивают, и она отводит глаза.

– Ты заставил меня поволноваться. Но теперь все хорошо.

В эту минуту мне хочется ей поклясться, что я больше никогда в жизни не стану причиной ее волнений, но вовремя осекаюсь.

Это будет заведомой ложью, а я не хочу лгать. Зато если скажу чуть иначе, то против правды не погрешу.

– Признаю, я был излишне самонадеян. Больше такого не повторится. Отныне я не стану выходить на поединок, если ты будешь возражать.

Тень улыбки на губах Вель становится чуть заметней. Более того: она слегка наклоняется и касается рукой моей ладони. Не задумываясь, нежно переплетаю ее пальцы со своими. Почему-то именно в этот момент становится очень стыдно за то, что я позволил себя ранить у нее на глазах. А участие в том поединке теперь и в самом деле кажется не более чем мальчишеской выходкой.

– Я… пока больше не буду ездить на Арену, – тихо произносит она, и ее ясный взгляд проникает мне в душу. – Эти… зрелища и впрямь не для меня.

При этих словах я невольно цепенею, но стараюсь не выдать липкого страха, поползшего по спине. Ведь если она будет избегать игр на Арене, это значит, что и поединки для нас закончены? Рабы не могут появляться там в отсутствие хозяев…

Вель, однако, чутко улавливает перемену в моем лице и сильнее сжимает пальцы.

– Не беспокойся. С вами будет Диего. И он обещал, что станет прислушиваться к твоим рекомендациям. Если желаешь выставить кого-то на завтрашний бой, тебе достаточно сказать об этом.

– Хорошо, моя госпожа, – выдыхаю с облегчением, разглядывая ее лицо. – Я буду крайне внимателен при отборе.

– Ты… здесь все время один? Или тебя кто-нибудь навещает?

– Лей приходит. Гидо был вчера. Говорят, Аро заглядывал, но в то время я спал. Но чаще всего заходит Изен.

– За тобой хорошо ухаживают?

– Все в порядке, Вель, правда. Изен очень заботлива.

– Изен… – произносит она и задумчиво опускает ресницы. – Знаешь… Наверное, я совершила ошибку.

Я вновь напрягаюсь. Когда Вель в таком настроении, нельзя знать наверняка, что у нее на уме.

– Ты жалеешь, что нашла ее?

Она проводит кончиком языка по губам, и мне хочется прижаться к ним ртом. Всосать жадно, слегка прикусить и оттянуть зубами нижнюю губу, пощекотать языком влажное нёбо.

– Я… не знаю, Джай. Все слишком запутанно. Жало счастлив, и его жена, но теперь другие тоже хотят, чтобы я нашла их жен, сестер, дочерей… А чем они хуже? С ними тоже поступили несправедливо. Эти люди, они… не должны быть в рабстве. Что мне делать, Джай?

Она смотрит на меня с надеждой, как будто я знаю ответ. Признаюсь, мои мысли были куда прозаичнее. Я не знал, как подступиться к Вель с разговором о том, что парням нужны шлюхи, хотя бы раз в неделю, а ее терзания уходят куда глубже. Она хочет вернуть им семьи… А что делать остальным? Которые никогда не имели семьи, но тоже хотят женщину?

– Вель, я… как раз хотел поговорить с тобой об этом. Здесь теперь слишком много мужчин и почти нет женщин. И поэтому становится… неспокойно.

– Мне тоже приходило это в голову, – Вель виновато опускает взгляд и проводит пальцем по моей кисти. – В божьей книге сказано, что нехорошо человеку быть одному. Но как мне разыскать их родных? Для них всех? В целой стране… Зная лишь имя… Это как искать песчинку на всем морском побережье!

– Вель, – вкрадчиво шепчу я и подношу ее руку к губам. – Все это очень великодушно с твоей стороны… Давай поступим так. Сейчас мне все равно нечего делать, поэтому я займусь тем, что составлю список тех, кого парни хотят разыскать. Ты передашь этот список Кайро, и он займется поисками. Но, – облизываю губы, подыскивая слова, способные убедить моего невинного ангелочка в необходимости попрать церковные запреты. – Вель, ты и сама понимаешь, что всех найти не удастся. И не у всех есть жены и подруги… Да и поиски займут немало времени. А успокоить парней надо прямо сейчас.

– И… как же их успокоить? – Вель широко распахивает глаза, которые сейчас кажутся прозрачно-голубыми.

Набираю в грудь воздуха, не обращая внимание на боль в ране, и решаюсь:

– Пусть Лей сходит в бордель и наймет там… женщин, которые способны утешить страждущих мужчин. Прямо здесь.

– Ты говоришь о шлюхах? – ужасается Вель, и глаза ее темнеют, как грозовое небо.

– Э-э-э… Да.

– К-как… ты можешь? – выдыхает она и вырывает из моих ладоней свою кисть.

– Вель, прости, я знаю, как это звучит… Но я думаю о своих парнях.

– А о женщинах из борделя ты не подумал?

– Но… ведь это их работа!

– Нет, это мерзость! Ты ведь знаешь, что почти все они – рабыни! Этих несчастных заставляют ложиться с мужчинами против воли!

– Да с чего ты взяла… – морщусь я с досадой, понимая, что разговор зашел не туда.

– Лей рассказала мне! Она сама была постельной рабыней! Разве ты не знал? Так спроси у нее сам!

– Хорошо, хорошо, только не волнуйся, – с огромным трудом пытаясь побороть волны гнева, уговариваю я, и кладу ладонь ей на колено. – Пожалуйста, забудь обо всем, что я сказал. А теперь вдохни поглубже и выдохни. Вот так. И еще раз.

Вель послушно дышит, уставившись в окно, пока я разглядываю ее порозовевшие щеки и успокаивающе поглаживаю колено, скрытое ворохом юбок. Наконец она успокаивается и расслабляет губы.

– Я знаю, что ты прав. Но я не могу допустить, чтобы страдали невинные женщины.

Не спорить. Не спорить. Я изо всех сил стискиваю зубы и отворачиваюсь к стене, чтобы она не заметила раздражения в моих глазах.

Слышится скрип кресла и шелест юбок. Набитый соломой тюфяк слегка прогибается, когда Вель садится рядом. Ее бедро в опасной близости от моего бедра.

– Давай попробуем решить это иначе, – тихо произносит Вель, и я чувствую легкое касание ее пальцев на своем предплечье.

На миг замираю, и перевожу удивленный взгляд на нее. Вель водит пальцами по моей коже, и от этих прикосновений по всему телу разбегаются мурашки.

– Изабель уже давно ворчит, что наши кухарки не справляются с такой оравой едоков. Прачки тоже изнурены бесконечной стиркой: ведь им ежедневно приходится обслуживать рабов с лесопилки и полей. Поэтому… что, если я куплю рабынь для работы в бойцовом городке? У меня теперь есть деньги, чтобы их содержать. Они будут жить и выполнять свои обязанности прямо здесь. Поселим их в свободные бараки, оборудуем кухню, добротную купальню, а после сезона дождей достроим жилища… И тогда – кто знает? – может быть, люди сами, добровольно, создадут пары… Не придется никого принуждать, и никому не будет обидно…

Глубокий вздох вырывается из моих легких. Уже сейчас понятно, что план Вель несовершенен. Раздоров между парнями все равно не избежать, а соперничество за женщин их лишь усугубит. Но отчасти она права: этот компромисс лучше, чем ничего.

– Ты очень умно придумала, – соглашаюсь я, не смея перечить.

Да и как тут перечить, когда от невинных женских ласк все тело охватывает жаром? Она довольно улыбается и проводит подушечками пальцев по моим губам. Не могу удержаться, захватываю ртом два непоседливых пальчика и легонько прикусываю зубами. Рукой обхватываю ее бедро и притягиваю ближе, незаметно собираю в складки верхнюю юбку…

– Нельзя, – ласково смотрит, качает головой и перехватывает мою руку.

Не без досады вспоминаю, что совсем недавно она едва не потеряла дитя. Да, нельзя. Как же обидно, что именно сейчас у меня свободны руки!

Но Вель склоняется надо мной, осторожно заводит обе мои руки мне же за голову, прижимая их к подушке, и заглушает мою досаду нежным поцелуем. Легко, почти невинно, трогает мои губы своими губами, и я закрываю глаза, целиком отдаваясь ее дразнящей ласке. В то время, как ее губы играют с моим ртом, одна ее рука сползает по предплечью и плечу, осторожно гладит грудь, ребра, живот…

– Тебе очень больно? – чувствую легкое дыхание на своих приоткрытых, чуть влажных губах.

– Нисколько… продолжай…

– Что продолжать, бесстыдник? – заливается смехом Вель, останавливая руку на моем животе у самого края набедренной повязки. – Ты ранен, тебе нельзя напрягаться.

– Как раз сейчас ты и занимаешься тем, что заставляешь меня напрягаться, – обиженно выпячиваю губу.

Она тут же прикусывает мою губу и смотрит игриво.

– Я думала, тебя это успокаивает.

– Лучше б ты не думала, – ворчу я, и недавнее напряжение между нами рассеивается. – Но, раз уж ты не собираешься продолжать, то давай обсудим еще кое-что.

– Что? – лицо Вель становится серьезным, она снова садится прямо и берет мою руку в свои ладони, баюкая ее на коленях.

– Завтрашний поединок. Ты знаешь, он… будет особенным.

– Особенным? – она хмурит брови и внимательно смотрит на меня. – Откровенно говоря, я не помню… Кажется, мы с Диего покинули Арену еще до того, как объявили правила. И я… не могла тогда слушать…

– Да, я знаю, – легонько стискиваю тонкие прохладные пальцы. – Завтрашний день не принесет тебе рабов, зато может принести хорошие деньги. И… кое-что еще.

– О чем ты говоришь?

– Завтрашний бой называется «пирамида». Все рабы по жребию становятся в пары и на первом круге бьются друг с другом. Победители выходят во второй круг и снова бьются в парах. И так далее, пока…

– Пока победитель не останется один? – понимающе кивает Вель.

– Верно.

– Но тогда… В чем же смысл? Разве нам не выгодно пропустить этот бой, позволив людям отдохнуть?

– Этот последний победитель законно получит свободу.

Вель удивленно приоткрывает рот и явно пытается понять, к чему я клоню.

– Брось, Вель, – улыбаюсь я беззаботно. – Парни хотят этого боя. Все как один. Если лишить их такого шанса…

– Тогда меня не простят, – вздыхает она понимающе.

– Пусть попытают удачи, – уверенно дожимаю я. – А ставки в этот день будут расти с каждым кругом. Ты сможешь неплохо заработать. У нас есть много отличных бойцов.

– Тебе видней, – сдается она без боя, и я внутренне ликую. – Я скажу Диего, чтобы взял с собой всех, на кого ты укажешь. А ты… жалеешь, что не сможешь принять участие?

– Нет, Вель, – я осторожно кладу ладонь ей на живот и проникновенно смотрю ей в глаза. – Мое место здесь, рядом с тобой. И нашим сыном.

Вель счастливо улыбается, а мою грудь изнутри вновь царапают острые когти вины. В такие моменты, как этот, я очень жалею, что не могу рассказать ей всей правды.

Утро субботы выдалось на удивление спокойным. Накануне я уснула в кровати Диего, где мы до полуночи обсуждали его встречу с губернатором, а утром оба благополучно проспали завтрак. После нашего пробуждения Изабель велела подать нам еду в покои, и мы позавтракали прямо в постели, дурачась и угощая друг друга медовыми орешками и спелым виноградом. После я проводила Диего и бойцов на Арену, поразившись тому, что для рабов пришлось снаряжать целых три телеги, и вернулась к ничегонеделанию в собственные покои.

Во время послеобеденного отдыха я откровенно наслаждалась покоем и редкими минутами умиротворения. Сегодня можно было не волноваться за Джая: в безопасности барака, где он остался, ему ничто не грозило. Можно откинуться спиной на подушки и слушать дождь, пока Сай мягко массирует мои ноги. По утрам они все чаще стали отекать, поэтому Лей велела растирать их ароматным лавандовым маслом. Сама Лей мягким, успокаивающим голосом читала мне книгу.

Но чем ближе день стремился к закату, тем чаще голос Лей стал сбиваться и дрожать. Я жестом остановила ее, отослала Сай, блаженно потянулась на чистых простынях и повернулась к верной служанке.

– Тебе не стоит волноваться за него, милая, – улыбнулась я, стараясь ее подбодрить. – Он очень сильный и умелый воин. Джай говорит, что выйди Хаб-Ариф против него в последнем поединке, то стал бы победителем. Сама посуди: еще ни разу он не получал настолько серьезного ранения, которое могло бы надолго уложить его в постель.

– Да, госпожа, – тихо произнесла непривычно бледная Лей.

– Кроме того, сегодня они не дерутся насмерть, – продолжала успокаивать я, приподнявшись. Осторожно коснулась пальцами ее щеки, где белели некрасивые, толстые шрамы. – И не меняют хозяев.

– Знаю, госпожа, – Лей опустила глаза и сжала длинными, тонкими пальцами грубоватую ткань своего платья. – Хаб-Ариф говорил мне то же самое. Но… в его глазах я видела обреченность. Не понимаю, почему.

– Тебе показалось, – заверила я. – Совсем скоро они приедут, и ты сама убедишься…

– Госпожа! – почти ворвалась обратно в спальню Сай. – Дон Адальяро возвращается!

Я не заставила себя долго ждать, резво соскочила с кровати и побежала встречать мужа.

Диего сегодня предпочел ехать верхом. Поравнявшись с воротами, он лихо спешился, бросил поводья Вуну и улыбнулся мне. Взъерошенный и слегка растерянный, он все же выглядел вполне довольным. Стянув перчатки из тонкой кожи одну за другой, он порывисто обнял меня и кивнул себе за плечо:

– Не поверишь: сегодня наше имя опять гремело на Арене. Встречай победителя!

Я посмотрела за спину Диего и увидела покрытого кровью Хаб-Арифа, который первым соскакивал с телеги. В отличие от остальных своих собратьев, он не был скован цепями. Его лицо, впрочем, оставалось непроницаемым, и он склонился передо мной, встав на колено, как и подобает покорному рабу.

– Хаб-Ариф? – моргнула я неуверенно.

– Догадалась? – рассмеялся Диего, подмигнул мне и хлопнул ладонью по увесистому кошелю на бедре. – Сегодня он нас просто озолотил. Безумно жаль терять такого бойца, он мог принести нам еще много побед. Но симпатии зрителей сегодня были на его стороне: правилами сегодняшнего боя мы обязаны даровать ему свободу. Ты оформишь вольную?

– Конечно, – пролепетала я, собираясь с мыслями. – А как остальные? Живы?

Я рассеянно проследила за тем, как рабы-телохранители подхватили едва держащегося на ногах Пустынного Смерча. Одна нога у него подгибалась, а голова отказывалась держаться на плечах. Невольное злорадство, вспыхнувшее во мне, тут же заставило меня устыдиться своих чувств. Ведь этот раб тоже принадлежит мне, и я обязана проявлять заботу о нем так же, как и о других.

– Ничего серьезного, дорогая, – Диего нежно обнял меня за талию. – Все живы и почти все здоровы. Я уже послал за лекарем, чтобы их осмотрели. Заодно у дона Сальвадоре будет повод повидать тебя.

Хаб-Ариф медленно поднялся, отер капельки пота с грязного татуированного лица и неуверенно посмотрел на меня. Один его глаз почти заплыл и с трудом открывался. Левая рука выше локтя была перевязана окровавленной тряпицей. Очевидно, о нем позаботился дон Гидо, однако раненая рука, без сомнений, причиняла ему мучительную боль. Я с улыбкой поздравила его с победой и жестом велела идти в дом. Тихий вскрик, донесшийся с веранды, свидетельствовал о том, что Лей дождалась своего воина и теперь окружит его любовью и заботой.

Диего взял меня под руку и увлек к дому.

– Я жутко проголодался. Бои на Арене сегодня затянулись. Как думаешь, еще не рано попросить Нейлин накрыть стол к ужину?

Я отвечала невпопад, ведь мысли мои витали далеко от голодного мужа, Нейлин и раннего ужина. Хаб-Ариф теперь свободный человек! Сильный, мужественный воин, который пользуется безграничным уважением Джая… Мог ли Джай предполагать, чем закончится сегодняшний бой? Теперь Хаб-Ариф волен уйти, куда ему вздумается, заняться своим делом, а может быть, уехать в родную страну, жениться, завести детей…

Подобные размышления немедленно натолкнули меня на мысль, что его возлюбленную Лей придется тоже отпустить. Грудь неприятно стиснуло. Только сейчас я осознала, насколько привязалась к преданной, заботливой служанке. Для меня станет большой потерей, когда я лишусь ее навсегда…

Однако это неизбежно.

Пока мы ужинали, Лей успела привести Хаб-Арифа в порядок. Теперь он был чисто вымыт и облачен в свежую одежду, скрывавшую большую часть синяков и ран. Следовало приступить к формальностям.

Дрожащей рукой я старательно вывела положенные слова на плотной бумаге, после чего заверила вольную фамильной печатью. Зато Хаб-Ариф не выказывал ни малейших признаков волнения, чем немало меня озадачил. Весь его вид выражал спокойную покорность судьбе и… нечеловеческую усталость после проведенных боев. Я спросила его, хочет ли он повидать Джая, и он с живостью согласился. Диего изъявил желание самолично сопроводить меня в бойцовский городок. В повлажневших глазах Лей я прочла немую просьбу, но взять ее с собой пока не решилась: разумнее было бы сперва поговорить с ней с глазу на глаз.

Собрались не в тесной каморке у Джая, а в более просторной и светлой конторе. Джай, несмотря на строгие предписания дона Зальяно оставаться в постели, явился к нам в сопровождении аркебузира – опрятно одетым и без кандалов. Он настороженно покосился на Диего, перевел взгляд на меня и Хаб-Арифа и медленно опустился на колено, склонив голову. Лишь когда Диего позволил ему подняться, я заметила, как от этого небольшого усилия побледнело его лицо, а на лбу выступила испарина. Диего по-хозяйски развалился в кресле и вытянул ноги, я расположилась рядом с ним.

– Ты можешь сесть, – великодушно распорядился Диего, глядя на едва стоящего на ногах от усталости Хаб-Арифа. – Ты теперь свободный человек и можешь сидеть в моем присутствии.

– Благодарю, господин, – глухо ответил он, грузно опустился на скамью и посмотрел на Джая.

Тот остался горой возвышаться у двери. Я закусила губу и украдкой посмотрела на Диего – ведь не может же он не понимать, что Джаю сложно стоять на ногах после тяжелого ранения? Однако извечное желание мужа показать собственное превосходство над рабом выходило за грань разумного.

– Я позвал тебя для того, чтобы выразить благодарность, – неожиданно произнес Диего, обращаясь к Джаю. – Признаю, поначалу эта затея со строительством домашней Арены и сбором рабов казалась мне глупой и бессмысленной. Но теперь я вижу, что ты неплохо потрудился во благо своих господ. Рабы, тренированные тобой, сильны и опасны. Их боятся остальные – потому, что они побеждают чаще других. Помнится мне, Зверь был первым из тех, кого ты победил и сделал нашей собственностью. Теперь ты привел его к свободе. – Диего окинул Джая оценивающим взглядом с головы до ног и насмешливо усмехнулся. – Готов биться об заклад, что сейчас ты хотел бы находиться на его месте. Видишь, как оно бывает, Вепрь? Неделю назад ты проявил своеволие и вышел на бой. Если бы не это, сегодня победа – и свобода – могла принадлежать тебе. Каково тебе осознавать это, а, Вепрь?

Джай молчал. Я недоуменно смотрела то на Диего, то на Джая, то на Хаб-Арифа, и решительно не понимала, к чему Диего вздумалось потешаться над Джаем. Но чувствовала, что вмешиваться в этот странный монолог сейчас неуместно.

В ожидании ответа Диего стал нетерпеливо похлопывать себя по бедру ладонью, и Джай наконец разжал губы.

– Я рад за него, господин.

– Рад. Что ж, похвально. Ну а ты, Зверь? Уже думал о том, чем бы хотел заняться на воле? Где будешь жить? В резервации?

Хаб-Ариф бросил неуверенный взгляд на Джая, словно ища поддержки, и облизнул губы.

– Еще не думал, господин. Победа… вышла случайной.

– О, не думаю, что так, – рассмеялся Диего. – Ты был очевидным фаворитом на этих играх. Ну да ладно. Раз ты еще не думал, у меня есть к тебе предложение.

Кажется, в конторе замерли все, включая вездесущих надоедливых мошек, появившихся вместе с сезоном дождей. Стало слышно, как за окном застучали первые капли начинающегося ливня.

– Я готов вас выслушать, господин, – осторожно произнес Хаб-Ариф.

– Речь идет о Туманных островах, – при этих словах Диего покосился на Джая, и я заметила, как тот подобрался, словно окаменел. – Семье Адальяро выделяют во владение один из островов, который я могу выбрать сам. Говорят, тамошние места богаты железом, – он снова бросил быстрый, испытующий взгляд на Джая, – и было бы грех не попытаться разбить там рудники. Мне нужен человек, который согласился бы наладить добычу руды в моих новых владениях. Ты смелый и храбрый мужчина, Зверь. Не чета тем трусливым лентяям, которые пугаются собственной тени и воображают, будто туман – не что иное, как пламя дракона. Если дело выгорит, за работу я стану платить тебе хорошие деньги.