Текст книги "Рай с привкусом тлена (СИ)"

Автор книги: Светлана Бернадская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 64 страниц)

Однажды ночью я проснулась то ли от духоты, то ли от неосознанной тревоги и обнаружила, что глиняный кувшин, в который Сай наливала питьевую воду, пуст. Пить теплую воду из купальни не хотелось, и я, позевывая, спустилась в кухню. Поднимаясь по лестнице назад с полным кувшином, я внезапно услышала шорохи и тихие шаги, раздающиеся близ покоев моего жениха. Спрятавшись за колонной, я осторожно выглянула в коридор и увидела, что дверь Диего распахнута, а в коридор из его комнаты выходит мужчина, чем-то смахивающий на него самого. Темные вьющиеся волосы шелком струились по спине, закатанные до локтей рукава рубахи обнажали крепкие руки, высокая стройная фигура была ладно скроена и манила взгляд. Пружинистой походкой незнакомец прошелся по коридору и скрылся на лестнице. Что он делал так поздно ночью в комнате моего жениха?

Наутро я осторожно спросила об этом Изабель. Та весело рассмеялась, отпустила несколько шуточек о ревности северянок, подкарауливающих неверных мужей по ночам, и объяснила, что я видела раба по имени Ким.

– Ким – наше самое выгодное приобретение, дорогая, – доверительно склонилась Изабель к моему уху. – У него бесценные руки! Мой Диего повредил спину на войне, и теперь только Ким спасает его от болей после заседаний в Сенате. Он массажист, дорогая, так что не воображай себе невесть что.

Я и так ничего особенного не воображала, но от объяснений Изабель стало несравненно легче.

Джай медленно поправлялся, и я постепенно сложила с себя обязанность, которая нам обоим доставляла неудобства и вгоняла меня в краску: когда волдыри на спине спали, порезы подсохли, а опухоль возле суставов начала уменьшаться, я попросила его заботиться о себе самостоятельно, а смазывать спину отправляла Сай. Уж не знаю, послушался он меня или по обыкновению проигнорировал приказ, но его здоровье теперь было на его совести.

Он по-прежнему относился ко мне с подчеркнутой холодностью, не желая ни о чем просить и проводя дни в безмолвном заточении, а я, чувствуя себя уязвленной, больше не лезла к нему в душу. Понимая, каково человеку находиться сутками напролет взаперти без всякого дела, я подсунула ему несколько книг. Пару дней спустя, улучив момент, когда Джай мылся в купальне, я заглянула в его комнату: стол был отодвинут, стул находился ближе к окну, а одна из книг лежала открытой на подоконнике.

Значит, он умел читать.

Иногда во время послеобеденного отдыха я слышала за стеной тяжелое дыхание и резкие шорохи, вместе с которыми мелко подрагивали половицы. Поначалу испугавшись, вскоре я поняла: вероятно, он занимает тело тренировками, как наверняка привык делать у прежних хозяев. Разумеется, мне не следовало забывать, что он был бойцовым рабом.

Как-то раз после полуденного сна я поддалась-таки уговорам Изабель, и она привела ко мне хваленого раба-массажиста. Той ночью мне не померещилось: он был невероятно красив, этот раб, и носил длинные волосы, как у свободного человека. Его улыбка и впрямь была такой же мягкой и волнующей, как у моего Диего.

Я попросила Изабель остаться со мной, и, жутко смущаясь, позволила ловким теплым рукам раба расстегнуть на спине застежки платья, пройтись по обнаженной коже умелыми пальцами.

Он и в самом деле умудрялся прикасаться просто божественно, нажимая именно на те точки, в которых легкая ноющая боль смешивалась с настоящим блаженством. Незаметно для себя я расслабилась, и под конец невероятно приятной процедуры у меня даже вырвался стон удовольствия. Изабель несказанно развеселилась, наблюдая за мной.

– Я же говорила, дорогая: тебе всего лишь следовало немного расслабиться. Ким – просто чудо. Мы с Диего почти каждый вечер спорим, чья спина попадет к нему под руки первой. Теперь придется соперничать и с тобой.

Я смущенно улыбнулась, чувствуя, как невероятные руки Кима без труда застегивают пуговицы на моем платье.

– Благодарю тебя, – обратилась я к нему. – Разве твои руки не устают от такой нелегкой работы?

Ким радостно улыбнулся, сверкнув двумя рядами белых зубов, и отрицательно покачал головой. Иссиня-черные кудри красиво легли ему на плечи.

– Ким немой, милая, и не может ответить. Но ему приятно знать, что он тебе угодил. Ведь угодил, Вельдана, признай?

– Да, мне было приятно, – не зная, куда девать глаза, улыбнулась я.

Все опять казалось чудесным и сказочным – и Изабель, и Диего, и поместье, и весь мир вокруг. Теперь я с трудом понимала себя, когда вспоминала о своем недавнем желании покинуть Саллиду.

В пятницу, накануне свадьбы, Диего не поехал в Сенат, и утром я уговорила его сопроводить меня на невольничий рынок.

– Зачем? – удивился он. – Разве тебе не хватает прислуги?

– Я хочу еще одну горничную, – уклончиво ответила я.

– Сай не справляется с обязанностями? – нахмурился Диего.

– Справляется, – поспешила заверить я. – Но она неграмотна, а у меня от чтения устают глаза. Я бы хотела найти кого-нибудь еще, на то время, пока Сай выполняет мои поручения.

– Как тебе будет угодно, милая, – натянуто улыбнулся он.

Я просияла и поцеловала жениха в высокую скулу.

– А можно… я возьму с нами своего раба? Ему уже лучше, и мне кажется, он засиделся взаперти. Пусть прогуляется с нами в качестве моего телохранителя.

– Ты уверена? – с сомнением переспросил Диего.

Я одарила его самой невинной из своих улыбок и состроила глазки.

– Ну хорошо, как пожелаешь. Только боюсь, нам придется взять еще парочку телохранителей для того, чтобы приглядывать за ним.

Я пожала плечами. Даже если бы Джай вздумал сбежать, я бы определенно не стала посылать за ним погоню. Впрочем, заодно и посмотрим, что у него на уме. С Диего я уже условилась, осталось договориться с рабом.

Постучав в дверь, как делала всякий раз, намереваясь войти к нему в комнату, я заглянула внутрь и обнаружила его сидящим у окна.

– Джай, ты бы хотел прогуляться?

Он посмотрел на меня исподлобья, в холодном взгляде читалась удивленная настороженность. Он уже не выглядел лысым: голову и лицо покрывала недельная щетина явно светлого оттенка.

– Я собираюсь вместе со своим женихом, доном Адальяро, сходить на невольничий рынок и купить себе рабыню. Могу взять тебя в качестве телохранителя, – не найдя на его лице никакого отклика, я поспешила добавить: – Если ты не против, разумеется.

– Телохранителя, – его лицо вдруг искривила насмешливая ухмылка, которой я уже давненько не видала. – Как прикажете, госпожа.

– Это не приказ, а предложение, – сочла нужным отметить я. – Дон Диего уже велел заложить экипаж.

Как я уже знала, за пределами поместья рабам полагалось носить ошейник. Поэтому я застегнула кожаный ремень на его шее, и он впервые вышел из покоев вместе со мной. Он все еще приволакивал левую ногу, хотя очень старался сделать хромоту не слишком заметной.

Диего, как и обещал, взял с собой еще двух невольников; все вместе они едва уместились на задках кареты.

Ехали недолго, и вскоре вся наша немаленькая компания принялась бродить вдоль торговых рядов, где под скудными навесами из дырявой парусины, а местами и под палящим солнцем, работорговцы выставляли на продажу живых людей.

Я морально готовила себя к тому, что могу здесь увидеть, но реальность все же сломила мой дух. Их было столько! Молодых, пожилых, детей и совсем младенцев… Кто-то плакал, кто-то скороговоркой причитал на непонятом наречии, кто-то молча провожал покупателей ненавидящим взглядом, кто-то безучастно смотрел перед собой. Мне трудно было сконцентрироваться на ком-то одном: вид грязных, оборванных, местами покрытых багровыми рубцами от ударов хлыста, несчастных рабов заставлял мое сердце болезненно сжиматься. Отчаявшись выбрать кого-либо наугад, я приуныла: сколько людей потеряли свободу! А некоторые никогда и не имели ее. Прекрасная внешне, Саллида гнила изнутри подобно червивому плоду.

– Ох, любезный дон Диего! – выкрикнул вдруг полноватый мужчина, одетый в легкую льняную рубашку и просторные штаны. От раба его отличали лишь отсутствие ошейника да перекинутый через плечо объемистый кошель. – Давненько мы не имели удовольствия видеть вас тут. Решили присмотреть себе парочку новых рабов?

– Моя невеста, донна Вельдана, – Диего галантно кивнул в мою сторону и взял меня за руку, – хочет приобрести себе горничную. Грамотную и молодую. У тебя есть такая, Кайро?

– Когда это у Кайро не было того, что нужно господам, благородный дон Адальяро? Для такой очаровательной невесты подберем самый лучший товар! И когда свадьба? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Уже завтра, – улыбнулся Диего. – Не могу дождаться.

– Счастливчик, – подмигнул ему торговец и щелкнул пальцами кому-то в сторону большого крытого шатра. – Приведи-ка Лей.

Мое сердце быстро забилось, когда помощник торговца вывел из шатра девушку, которой вскоре предстояло стать свободной. Она имела ухоженный вид, ее темные вьющиеся волосы были заплетены в простую косу, она и правда выглядела молодой и красивой, но правую щеку наискосок пересекал уродливый рваный шрам.

– Э-э-э… Кайро? Ты пытаешься подсунуть нам порченый товар? – нахмурился Диего.

– Что вы, сиятельный дон! – огорчился Кайро. – Эта девушка – одна из лучших рабынь на этом рынке! Говорит на всех известных в мире языках.

– А на северном наречии? – не удержалась я, обращаясь к девушке на родном языке.

Но девушка лишь испуганно посмотрела на своего хозяина.

– Ответь госпоже, Лей.

– Я знаю северное наречие, госпожа, – послушно ответила рабыня почти без акцента.

– Она умеет читать и писать – то, что и требовалось вашей невесте!

– Но у нее шрам на лице, – Диего все же выглядел недовольным.

– Это не страшно, – поспешила вступиться я, – сколько хотите за нее?

– Э-э-э… только ради вас, госпожа, в качестве подарка на свадьбу… отдаю задаром! Всего три золотых.

– Что?! – возмутился Диего. – Да это грабеж! Продавать уродину по цене постельной рабыни!

– Если вам понадобится, то в постели она тоже хороша, – прищелкнул языком Кайро, оглаживая Лей по спине, – а в темноте шрама не видно. Испробуйте – и не пожалеете, дон Адальяро.

– Мне шлюха ни к чему, – гордо пожал плечами Диего, – я завтра женюсь. Но ты должен сделать скидку за этот изъян! Ведь я буду вынужден смотреть на нее днем! Один золотой, и ни контима больше.

– Не надо, – я положила руку на плечо Диего, – я заплачу сколько требуется.

– Нет, я куплю ее для тебя, – жених упрямо приподнял подбородок, – в качестве свадебного подарка. – И снова нахмурился, повернувшись к работорговцу. – Так и быть, два золотых.

– Разве вам жалко денег на подарок невесте, благородный дон? – хитро прищурился Кайро. – Рабыня стоит гораздо дороже. Три золотых – и смена одежды вместе с ошейником в придачу.

Диего сердито запыхтел, но торг был окончен. Девушку передали мне вместе с оформленной купчей. Я украдкой взглянула на Джая: его лицо было бесстрастным и отрешенным, как на Арене, но плотно сжатые губы и потемневшие глаза выдавали клокочущий в нем гнев. Тем не менее он вел себя пристойно и пока не давал поводов для беспокойства.

К счастью, ни один из телохранителей не пригодился: никому и в голову не пришло задирать на улице благородного дона и его леди. Рабыне, правда, на задках кареты места не нашлось, поэтому ее усадили спереди, возле кучера.

Уже дома Сай помогла Лей искупаться, переодеться в чистую одежду и отвела в комнату, которую выделила для моих рабынь Изабель. Я не позволила Хорхе, который после инцидента на кухне поглядывал на меня с затаенной злобой, заклеймить Лей и отправила его восвояси. Разумеется, я ожидала, что он пожалуется на меня хозяйке, но завтра наша с Диего свадьба, и Изабель наверняка не захочет портить мне настроение нравоучениями о нарушении правил.

Отправив Сай на кухню за едой для моих рабов, я вошла в комнату к Лей и приветливо улыбнулась. Девушка тотчас встала на колени и смиренно опустила голову.

– Поднимись, Лей, – сказала я мягко на северном наречии, – сегодняшний день будет твоим последним днем в рабстве.

Девушка так растерялась, что забыла выполнить приказ. Я смотрела на нее и не могла понять, что с ней творится. Ее большие черные глаза наполнились ужасом, она начала мелко дрожать, губы то открывались, то закрывались, не издавая ни звука. В конце концов она рухнула на пол всем телом и зарыдала:

– Не убивайте меня, госпожа, прошу вас!

Меня обдало холодом.

– Встань, Лей. Я не собираюсь тебя убивать. Напротив, хочу отпустить на свободу.

– Что? – она неловко поднялась и распахнула наполненные слезами глаза еще шире. – На свободу? Но, госпожа… прошу вас, не гоните меня! Я много умею… я вам пригожусь… Я буду послушной, обещаю… Я не слишком много ем, и я…

– Лей, – потрясенная, я сжала ее дрожащие пальцы в ладонях, – успокойся. Я купила тебя для того, чтобы никто другой больше не считал тебя своей собственностью! Разве ты не хочешь стать свободной?

– Нет, госпожа, – Лей отчаянно замотала головой, – прошу вас, не гоните! Если хотите наказать меня, накажите, но оставьте при себе! Я сделаю все, что захотите… я умею… я могу…

Я не знала, что и сказать.

– Успокойся, Лей, прошу тебя. Если хочешь, оставайся – тебя здесь никто не обидит. Немного поживешь в поместье, привыкнешь, а потом снова поговорим. Хорошо?

– Благодарю вас, добрая госпожа, – Лей вновь опустилась на колени, заливаясь слезами – насколько я могла судить, это были слезы искренней благодарности.

Я ничего не понимала.

Рабыня не хочет на свободу?

Вскоре Сай принесла еды, и я оставила девушек одних. Возможно, между собой у них лучше получится договориться.

А в моих покоях почти сразу началась суматоха: приехала модистка и привезла свадебное платье. Сцепив зубы, я отдала себя в руки портних и Изабель, снова превратившись в безмолвный манекен для примерки.

У меня из головы не выходила реакция Лей на мое щедрое предложение. Да что с ними со всеми не так, в этой Саллиде?

Жизнь день за днем все больше превращается в густой, вязкий кисель. Чувствую себя не Вепрем, а жиреющим от безделья боровом, которого готовятся заколоть на зиму.

Раны заживают. Целая неделя без новой боли. Без новых пыток и наказаний. Райская жизнь для раба. Только отчего-то тошно на душе.

Поначалу она заглядывала ко мне часто, дважды в день. По-прежнему обходилась со мной ласково, и все же благоразумно держалась на расстоянии. Но потом, похоже, ей надоело быть сиделкой при рабе, и она предоставила меня себе самому и своей рабыне.

Дала мне книги. Откуда она могла знать, что я умею читать? И смотрит на меня порою с задумчивым прищуром, будто видит насквозь.

Неожиданно в ее комнате сняли решетки. Мысли о побеге зашевелились в голове с новой силой, но она больше не оставляет меня одного незапертым. Как предусмотрительно.

Я терпелив. Подожду, пока однажды она не просчитается и забудет задвинуть засов.

Часто за стеной слышу кудахтанье о скорой свадьбе. Может, это и есть мой шанс? Будет легко пробраться незамеченным среди толпы гостей и рабов, своих и чужих.

Я и со «своими»-то незнаком – это мне на руку.

Вторая неожиданность заставляет кровь зашуметь в ушах: она решила взять меня с собой на прогулку в качестве телохранителя! Разумеется, я внимательно рассмотрел, насколько хорошо охраняется дом. Ничего обнадеживающего: почти за каждой колонной – раб, забор высок, у ворот расставлены стражи.

Рассматривая укрепления особняков по соседству, не сразу соображаю, куда нас везут. А когда понимаю, тело холодеет, несмотря на жару.

Невольничий рынок. Северянка решила превратиться в южанку и пополняет себе армию рабов. А я уж думал, что и впрямь в ней ошибался…

Холодная ярость вскипает в жилах: все они одинаковы.

Завтра ее свадьба. Может, госпожа совершит ошибку.

====== Глава 9. Обман ======

Как сказать, что я рассыпаюсь

на тысячи осколков?

Что разбились все мои жизненные схемы

сейчас, когда все было прекрасно?

Bebe, Siempre me quedará

Роскошь свадебной церемонии превзошла все мои ожидания. В пышном белом платье с кремовым кружевом я сама себе напоминала огромный торт со взбитыми сливками. Края моего брачного покрывала держала целая дюжина молоденьких девушек, приглашенных на церемонию. Церковь сияла: солнечные лучи проникали сквозь цветные витражи и отражались от бронзовых подсвечников и золотых нимбов на головах у изваянных в камне святых. Запах благовоний и ароматных свечей наполнял легкостью голову, мелодичные псалмы в исполнении церковного хора настраивали на благостный лад, и я даже невольно прослезилась, когда седовласый священник в белоснежной сутане произнес над нами слова, скрепляющие брачные обеты.

Народу было столько, что не все поместились внутри. По дороге в поместье экипажи заполонили всю улицу и выстроились позади живой изгороди на добрую милю. Парадная часть сада, искусно украшенная под руководством донны Изабель, пестрела цветами, столы ломились от изысканных яств, а череда гостей, желавших преподнести нам с Диего свадебные подарки, не иссякала до самого вечера. Нанятые музыканты заставляли плясать, не чувствуя ног, хмельные напитки кружили голову и разгоняли в жилах кровь, а близость разгоряченного танцами Диего разжигала во мне потаенные желания и заставляла мечтать о его жарких поцелуях.

К концу вечера у меня гудели и ноги, и голова, спину ломило от жесткого корсета, но меня не покидало ощущение сказочности происходящего. Торжественный момент провожания, когда Диего, подхватив меня на руки, переступил порог своей – теперь нашей общей – спальни, наполнил грудь сладостным трепетом.

Я стала донной Адальяро! И в мужья мне достался один из самых влиятельных людей Кастаделлы, к тому же самый красивый, самый галантный, самый желанный мужчина на свете!

Едва за нами захлопнулась дверь, он приник к моим губам и нежно проследил кончиками пальцев линию шеи. Я закрыла глаза и запрокинула голову, отвечая на поцелуй. Моя грудь в элегантном корсете высоко вздымалась; Диего нащупал и распустил шнуровку на спине, давая мне возможность свободно дышать. Казалось, целую вечность он целовал мои губы, лицо, шею, распутывая ленты и расстегивая крючки, пока свадебное платье пышным облаком не упало к моим ногам. Помогая ему, я успела стащить с него расшитый золотом праздничный жилет и одну за другой расстегнуть жемчужные пуговицы на белоснежной рубашке. Мои ладони легли на плечи жениха, а его руки бережно гладили мою грудь. Я искренне надеялась, что она больше не кажется Диего слишком маленькой. Его прикосновения будили во мне недвусмысленные желания, и даже страх перед первой ночью растворился в них без остатка. Осмелев, я опустила руки ему на талию, размотала широкий длинный пояс с вышитыми на нем виноградными листьями – символом семьи Адальяро – и робко запустила кончики пальцев под край элегантных черных бриджей.

– Подожди, – выдохнул Диего мне в плечо, накрыв мою ладонь своей, – ответь вначале: ты меня любишь, Вельдана?

– Люблю, – шепнула я, нежно поглаживая его спину.

В этот миг я как никогда верила в собственные слова. А разве можно чувствовать что-то еще, когда мягкие, ласковые руки мужа прикасаются к груди, к животу, оглаживают бедра…

– Скажи мне… на что ты готова ради меня?

– На все, – с горячностью прошептала я и поцеловала его шею пониже уха.

И замерла от неожиданности: на мои плечи легла еще одна пара рук и медленно поползла вниз по спине. Нет, я отнюдь не ошиблась: одна ладонь Диего лежала на моей груди, другая обнимала за талию, а спину… спину гладил кто-то другой!

Взвизгнув, я прикрылась руками и резко обернулась, инстинктивно заскочив за плечо Диего. На меня с неестественно застывшей на лице улыбкой смотрел Ким – раб, который весьма умело делал мне массаж в начале недели.

– Что… что это значит?! – мой возглас прозвучал на истерически тонкой ноте. – Почему он здесь, в нашей спальне?

– Дорогая, – Диего мягко обнял меня и прижал к обнаженной груди. – Позволь ему… сделать все, что полагается, вместо меня.

– Что-о-о?! – еще немного, и я онемею от абсурдности происходящего.

Вывернувшись из объятий мужа, я отпрянула от обоих, подхватила с пола ворох шелка и кружев, чтобы прикрыть наготу, и испуганно попятилась.

– Диего, – голос дрожал, – объясни мне, что происходит. Немедленно.

– Вельдана, дорогая… успокойся. Если тебе страшно, можешь закрыть глаза. Я буду рядом. Буду целовать и ласкать тебя, и ты сможешь вообразить, что все остальное делаю тоже я.

Его голос так вкрадчиво произносил столь ужасающие вещи, что меня заколотила мелкая дрожь. Творец всемогущий, неужели я сплю и вижу кошмарный сон?

– Я… не понимаю, – голова пошла кругом, – почему? Диего, я не нравлюсь тебе?

– Дело не в тебе, дорогая, – грустно улыбнулся он, – а во мне. Увы, из-за ранения я не могу иметь детей. Но Ким – может. Мы с ним похожи, видишь? Если ты понесешь ребенка от него, никто не догадается, что отец – не я.

– О боже, Диего! – глаза сами собой метнулись к тому месту на его штанах, где у Джая я видела отчетливую выпуклость, когда смазывала ему раны. Там было пусто, как у женщины. – Твоя мать знает об этом?

– Разумеется, знает, – лицо Диего омрачила тень недовольства.

– И ты… и вы… ничего не сказали мне! – по моим щекам покатились слезы.

– Ты ведь сама только что сказала, что любишь меня, что готова ради меня на все. Почему ты не можешь сделать такую малость ради любви? Ким – умелый любовник, он сделает все, как полагается… Поверь, Вельдана, тебе понравится!

Словно в подтверждение его слов, Ким широко улыбнулся, сверкая двумя рядами белых зубов, и шагнул в мою сторону.

– Нет! – завизжала я, отступая назад. – Не подходи! Не подходи ко мне!

Я уперлась во что-то бедрами и невольно обернулась. Поверх кресла с бархатной обивкой лежал небрежно брошенный шелковый халат Диего. Недолго думая, я завернулась в него, все еще отступая вдоль стены к выходу.

– Не подходи! – еще раз обратилась я к Киму, который выглядел расстроенным и переводил взгляд с меня на моего новоиспеченного мужа. – А ты – даже не думай, что я лягу в постель с другим мужчиной!

– Тебе придется, – в голосе Диего прорезалась металлическая нотка, – у семьи Адальяро должны появиться наследники. Не упрямься, Вельдана. Просто закрой глаза и…

– Нет! – взвизгнув, я поспешно нащупала ручку, распахнула дверь и опрометью бросилась в свои покои.

Какая удача, что изнутри дверь моей комнаты запиралась на засов! Задвинув его, я прислонилась спиной к двери, бессильно сползла вниз и горько зарыдала.

– Нет… нет… этого не может быть… – сквозь всхлипы шептали губы, а голова сама собой моталась из стороны в сторону, словно отрицание могло изменить чудовищную реальность.

Они обманули меня. Оба. И Изабель с ее притворной мягкостью, и Диего со своими обаятельными улыбками. Они играли со мной в игру, словно пара хитрых котов с глупым мышонком. Они даже притворились, будто дают мне право выбора: вернуться домой или выйти замуж! И я, очарованная их мягкостью и уступчивостью, сама сделала этот выбор. Сама произнесла клятву у алтаря. Сама призналась Диего в любви…

Вот только я не знала, чем все это обернется. Они хотели, чтобы я родила ребенка от раба и выдала его за ребенка своего мужа!

Внутренняя дверь скрипнула, но у меня не хватило сил даже повернуться. Рыдания душили, слезы лились рекой, а я все еще цеплялась за свое спасительное «нет», повторяя его тысячи раз кряду…

– Брачная ночь прошла до обидного быстро? – услышала я над собой насмешливый голос.

Я отчаянно замотала головой, прогоняя возникшее перед глазами улыбающееся лицо Кима.

– Нет, нет, этого не может быть!

– Не совпали размеры? – ехидный смешок раздался совсем близко надо мной.

Я закрыла лицо руками и зарыдала еще громче. Пусть смеется над моим позором. Пусть все они потешаются над тем, что моя жизнь рухнула в пропасть. Я старалась всем угодить, быть хорошей невесткой, женой, заботилась о рабах… И вот к чему пришла! К обману, к бесчестью, к поруганию собственным мужем! И теперь сижу, униженная, на полу, в присутствии собственного раба, который тоже не упустил возможности посмеяться!

Смешки больше не повторялись, и я ощутила, как в плечо упирается что-то теплое. Джай присел рядом и обхватил мои запястья, отводя ладони от заплаканного лица. Он уже не ухмылялся и едва заметно хмурил брови, пытаясь заглянуть мне в глаза.

– Он обидел тебя? Твой муж.

Меня замутило. Я попробовала отвернуться, но Джай схватил мое лицо за подбородок и развернул к себе, вынуждая смотреть на него.

– Говори! Ты моя хозяйка. Прикажешь – пойду и сверну ему шею.

Подобная нелепость ошеломила бы меня в иное время, но теперь я, кажется, утратила способность удивляться. Вместо этого я нервно рассмеялась сквозь слезы.

– Глупый! Что ты говоришь? Убьешь его – и тебя убьют мучительной смертью.

– Плевать. Мучительная смерть мне грозила и так, придет с отсрочкой. Зато ты не будешь мучиться с жестоким чудовищем, – с абсолютной серьезностью сказал Джай.

– Он не жестокий, – я качнула головой, утирая нос. Теплые руки Джая на моем лице почему-то немного успокаивали. – Просто… просто…

Я закусила губу, понимая, что никому во всем мире не смогу рассказать о своем позоре.

– Да ладно тебе, – неуверенно хмыкнул Джай, – в первый раз всегда бывает больно. Зато потом, когда распробуешь, может даже понравиться.

– Помолчи, – я скривилась и оттолкнула его руку, – ты ничего не знаешь.

– Чего я там могу не знать? – он опять ухмыльнулся, но уже не так язвительно, как прежде. – Разве что у парня в штанах два члена.

– О-о-о… – завыла я.

Грубая шутка заставила меня в полной мере осознать всю кошмарность своего положения. Я вновь закрыла лицо руками и уткнулась лбом в колени.

– Было б чего убиваться, – проворчал Джай, и в следующий миг сильные руки приподняли меня над полом. – Не думаю, что на севере это делают как-то иначе.

Только теперь до меня дошло, что мы оба говорим на моем родном языке! От удивления я даже позабыла о своем горе, и, когда Джай опустил меня на кровать, посмотрела прямо на него:

– Ты говоришь на северном!

– Да, – подтвердил он, и его лицо неуловимо напряглось.

– Значит, ты из Аверленда?

После некоторых колебаний он все же ответил:

– Да.

– Но… как такое могло случиться? – мысли путались в голове, никак не желая связываться в единую нить. – Разве саллидианцы имеют право брать в рабство северян?! Ведь это прямое нарушение мирного договора!

– Плевать им всем на условия, – губы Джая горько искривились. – Для нашей страны мы все умерли.

– Вы все? То есть как? Среди рабов есть и другие северяне?!

– С какой луны ты свалилась, девочка? – невесело ухмыльнулся он. – Неужели до сих пор веришь в сказки?

– Но как это произошло?

Его плечи заметно напряглись, а взгляд стал колючим, как прежде.

– На войне всякое случается.

– Так ты воевал?

– Воевал, – он нехотя повел плечом, – но проиграл.

– Давно?

– Неважно, – он отвел глаза. – Целую жизнь назад.

Я замолчала и тоже опустила взгляд, осмысливая услышанное. Слишком много потрясений для одного дня!

– Почему ты мне сразу не сказал?

– Зачем? – равнодушно спросил он. – Что бы это изменило?

– Изменило бы. Ты ведь сразу понял, что я северянка, да?

– Еще когда ты с воплями выскочила на Арену, – он снова хмыкнул. – Никто из местных такое бы не исполнил. Да и по виду ты… – он критически осмотрел меня и утер пальцем катящуюся по щеке слезу, – явно не южных кровей.

– Я же спрашивала тебя, откуда ты родом! Я ведь хотела отпустить тебя на свободу! С самого начала! Только подлечить немного… А ты грубил мне, и я… до поры решила ничего не говорить.

Я обиженно поджала губы, а Джай, казалось, перестал дышать.

– Это правда? – спросил он тихо.

– Правда, – подтвердила я, понимая серьезность момента. – Ты можешь уйти отсюда прямо сейчас.

– Сейчас не могу, – он все еще косился на меня с недоверием. – За твоей дверью дежурят бравые ребята. А поместье ночью надежно охраняется.

– Тогда уходи рано утром. Я выведу тебя сама. Скажу, что иду прогуляться, и возьму с собой телохранителя. Мне не посмеют препятствовать, – я воинственно повела плечом.

Он молчал, вероятно, обдумывая, верить мне или нет. И я призналась ему, чтобы развеять его сомнения:

– Сегодня я хотела отпустить рабыню, которую купила. А она отказалась уходить.

– Дура, – безразлично бросил Джай.

Я шмыгнула носом и уткнулась подбородком в согнутые колени. Край незастегнутого халата сполз, предательски обнажая ногу, и я поспешила подтянуть скользкую ткань, смутившись донельзя. Но Джай, похоже, не заметил моей неловкости: его целиком поглотили другие мысли.

– Иди спать, – тихо сказала я, чтобы развеять повисшее между нами молчание. – У тебя завтра важный день.

Джай рассеянно скользнул по мне взглядом, повернулся и молча ушел в свою комнату, оставив меня одну.

Ее легко потерять и трудно найти,

Но кто родился свободным – не ценит ее,

Закрывая глаза на свое же вранье.

Боли, страх, унижения и плач —

Пережили не все, но кто здесь палач,

Что смеется, лишая жизни людей,

Собирая их души, словно трофеи?

Сталкер, Гимн Свободы

Весь день приходится сидеть взаперти – им не до меня. Увы, мои ожидания не оправдались: засов на двери девчонка Сай задвинула еще утром, как только забрала пустой поднос после завтрака. Жадно прислушиваюсь к звукам, но до обеда в поместье ничего не происходит: свадебный кортеж укатил в церковь, через окно доносится лишь тихий говор рабов, снующих по саду в последних приготовлениях к празднеству. В комнате госпожи тихо, никто не пытается войти ко мне.

Обед приносят поздно. Сай старается упорхнуть как можно быстрее, едва успеваю отпроситься в уборную. Нарочно задерживаюсь там надолго, зная, что она торопится: вдруг не дождется и уйдет раньше?

Нет, не ушла, только нервно моргнула пушистыми ресницами, явно досадуя на задержку.

– Живот прихватило, – пробую улыбнуться, но она пугается еще больше, отшатывается, словно от удара хлыстом.

Обещаю себе попытаться еще раз.

Поздно вечером приходит другая – новенькая, со шрамом на щеке. Кажется, ее зовут Лей. И – о чудо! – мой трюк с уборной удался: когда я выхожу, рабыни в комнате нет! Я один! В покоях с открытым окном!

Сердце колотится в горле, пока я скручиваю из своей простыни жгут. Теперь надо выбрать момент, когда с этой стороны дома будет меньше людей. Гости уже разошлись: совсем недавно я слышал голоса в коридоре, когда молодых шумно провожали в спальню жениха.

Но едва нужный момент наступает, голоса в саду стихают и я берусь за ручку двери, как наружная дверь резко распахивается, впуская захлебывающуюся рыданиями госпожу.

Сердце с грохотом падает вниз, разбиваясь на мелкие осколки. Какого дьявола ее сюда принесло?! Ей полагается до утра нежиться в объятиях своего красавчика!

Рыдания раздражают до судорог в челюстях. На месте красавчика схватил бы ее за волосы и…