Текст книги "Рай с привкусом тлена (СИ)"
Автор книги: Светлана Бернадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 63 (всего у книги 64 страниц)
От этого взгляда все мои старые раны начинают ныть все разом.
– Вы пытаетесь оскорбить свою племянницу? Я не стану обсуждать с вами Вель за ее спиной.
Моя надежда, что на этом лорд прекратит меня прощупывать, не оправдывается.
– Кто-нибудь еще знает о том, от кого Вель родила детей?
Сжимаю зубы до хруста в челюстях. Лорд Эван Несбитт активно напрашивается на хорошую зуботычину, но не стану же я бить хозяина в его доме? Тем более человека, заменившего Вель отца.
Однако ответить мне нечего. Подтвердить его догадки я не имею права, а открещиваться от собственных детей у меня не повернется язык.
– Превосходный табак, лорд Несбитт, – произношу я наконец, делая последнюю затяжку. – Простите, вынужден вас покинуть: жена наверняка меня заждалась.
***
Наконец-то этот длинный день, наполненный событиями, подходил к концу. За окном вовсю завывала разгулявшаяся вьюга, но тяжелые ставни не поддавались порывам ветра, а в спальне жарко пылал камин, создавая иллюзию защищенности. Я сидела за столиком у зеркала, облаченная после купания в длинную ночную рубашку, неторопливо расчесывала локон за локоном и улыбалась сама себе.
Пожалуй, еще никогда в жизни я не чувствовала себя так спокойно и умиротворенно.
– Ну сколько можно возиться? – послышался нетерпеливый голос Джая. – Ты нарочно меня сегодня изводишь?
Я взглянула на него через зеркало и еще раз провела щеткой по волосам. Он лежал, развалившись поверх подушек, прикрытый до пояса одеялом, поигрывал мышцами на обнаженном теле и прожигал меня жадным взглядом.
– Подожди немного, – я невозмутимо повела плечом. – Мне надо привести себя в порядок.
– Хватит меня томить, Вель, ты и так в порядке. Ты целую вечность отмокала в лохани, и теперь что-то не торопишься. Что толку чесать волосы, если они тут же снова растреплются?
– С чего бы вдруг? – прищурилась я, хотя прекрасно поняла прозрачный намек.
Джай надул губы, словно сущее дитя. Но сегодня меня одолело желание его поддразнить. После венчания любимого будто подменили: всю дорогу от аббатства до дома мы целовались, как юные влюбленные, невзирая на мороз, от которого тут же трескались губы. За столом он то и дело бросал на меня такие жаркие взгляды, что я и сама боялась воспламениться… И эта игра, хождение на грани, нетерпение насладиться нашим новым статусом безумно нравились мне.
Разумеется, я понимала, что эта игра не продлится долго.
Джай вскочил, скинув с себя одеяло, стремительно подошел, выхватил из моих рук щетку, сгреб меня в охапку и потащил к кровати.
– Женщина, каким местом ты слушала капеллана в храме? Мужу надо повиноваться, а не пререкаться с ним, – проворчал он мне на ухо.
Силясь не расхохотаться, я предприняла попытку вырваться, бодаясь, щипаясь и лягаясь.
– Ты что это о себе возомнил?
Джай легко пресек мои попытки сопротивления и дерзко защекотал в самом уязвимом месте – пониже ребер.
– Я не возомнил, а жду, пока ты вспомнишь о своем долге и примешься ублажать меня, как положено добродетельной жене, – самодовольно ухмыльнулся он.
Извиваясь и хихикая, я все-таки вывернулась из его хватки и попыталась отползти на край кровати.
– Вот еще выдумал, ублажай себя сам!
– Не для того я женился, – заявил благоверный, ухватил меня за щиколотку и рывком подтянул к себе.
Потеряв опору, я ничком рухнула на постель, но тут же была подхвачена вновь и прижата спиной к твердой мужской груди. Сопротивляться жаркому потоку желания, волнами исходящему от Джая, уже не было никакой возможности.
– Ах вот как?.. – выдохнула я, чувствуя на мочке уха, шее, плече горячие поцелуи. – Все это ты имел и до брака, так зачем же…
– Чтобы любить тебя не как вор, прячась по углам от чужих глаз, а открыто, как честный человек. Чтобы при всех держать тебя за руку и знать, что никто не осудит. Чтобы все знали, что ты – моя, и пусть только посмеют посягнуть на мою семью.
Его губы и руки спустились ниже, ласкали чувственно и нежно, добиваясь отклика от моего тела. Сопротивляться ему?.. Невозможно… Из груди вырвался тихий стон, бедра соединились с его бедрами.
– Чтобы брать тебя когда хочу и как хочу, – шептали тем временем его губы. – Чтобы оставить в тебе свое семя, чтобы ты родила мне еще детей…
На миг меня охватило оцепенение. Тяжесть бремени, родовые муки, боль от потери младенца Максимилиана – горькие воспоминания вихрем пронеслись в голове. Почему он не спросил меня, хочу ли я еще детей?..
– …Чтобы они носили мое имя. Покорись мне, Вель. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Будь моей!
Слова протеста так и застряли на языке. Резковатая, порывистая речь мужа всколыхнула во мне и другое понимание: насколько важен был для него наш брак, освященный в церкви. Насколько важно для него, чтобы никто не осуждал его за связь со мной, чтобы наши дети признали в нем отца…
Вздохнув, я уронила голову на широкое плечо. Больше не противилась, позволяя Джаю заявлять права на меня. На мое тело, на мою душу. Покорилась ему, как он того хотел. И приняла его семя.
– Ты моя, – шептал он много позже, откидываясь на подушки и не выпуская меня из объятий. – Моя жена, моя любимая.
Утомленный, он уснул почти сразу, а я еще долго лежала в кольце его рук, гладила широкие плечи, расслабленную спину, целовала гладко выбритый подбородок.
– Да, я твоя. Теперь навсегда.
– И ты говоришь об этом только сейчас?!
Я наблюдаю за тем, как до предела распахиваются бездонные глаза Вель, и мне хочется то ли нервно рассмеяться, то ли сжаться до размера улитки.
– Ну прости, вчера как-то не выдался удобный момент…
– Но это же сущий кошмар! – неподдельно ужасается Вель, прикрывая рот ладонью. – Королевский прием уже во вторник, а мне совершенно нечего надеть!
И это говорит мне женщина, которая не побоялась сразиться с рабством в целой стране, пережила смерть мужа и тяготы войны – и только вчера согласилась венчаться без свадебного платья!
Следом за Вель готова рухнуть в обморок и «сдобная булочка» леди Несбитт. А это уже куда хуже. Если одна женщина способна создать истерику из ничего, то две женщины могут сотворить в доме настоящую бурю.
– Ну, Вель, – пытаюсь возразить я. – Ведь твоими платьями был забит целый отсек грузовой каюты! Что-нибудь да подойдет.
Вель смотрит так, будто у меня на лбу начал расти рог. А может, и не один.
– Ты что, правда не понимаешь?! На севере совершенно другая мода! А еще здесь зима, если ты не заметил!
Я бросаю тоскливый взгляд на лорда Несбитта, но тот, оставаясь пока незамеченным, потихоньку бочком отступает в курительную. Мне остается одному держать ответ перед разъяренными женщинами за непростительную оплошность – почему это я вдруг сообщил о приеме не вчера, а сегодня. Как будто сообщи я об этом накануне, платье бы чудесным образом сразу появилось!
Буря над моей головой разражается незамедлительно. Я стойко выдерживаю град упреков и обвинений, пока на помощь не приходит святая женщина – младшая кузина Вель. Она отвлекает внимание на себя предложением отдать Вель свое праздничное платье, которое готовила к крестинам первенца. Женская армия, наголову разгромив врага в моем лице, тут же объединяет силы и приступает к стратегическому планированию, рассматривая принесенное платье: где и что удлинить, где ушить, где задрапировать.
Женская метушня продолжается до самого вечера, когда наконец Вель вспоминает обо мне.
– Так ведь Джаю тоже не в чем пойти на прием! – ахает она, распахивая глаза вполлица.
– Как это не в чем? – удивляюсь. – У меня есть мундир.
– Надевай-ка! – командует Вель, и мне ничего не остается, как подчиниться.
Осмотрев меня с ног до головы, женушка закусывает губу. Кажется, недовольна увиденным.
– Габи, будь добра, принеси из нашей спальни черепаховую шкатулку – ту, что на комоде у зеркала, – велит она дочери.
Габи с готовностью повинуется, возвращается со шкатулкой, в которой Вель хранит мои награды. Извлекая одну за другой, их пытаются приладить к мундиру, то и дело качая головой.
– Здесь прореху можно закрыть орденом, но латку на рукаве ничем не скроешь. И ворот потерт.
– Разумеется, потерт, – оправдываюсь я. – Я свой мундир носил, в отличие от некоторых.
– Потертость на вороте можно спрятать под тесьмой, – вступает в женский совет «сдобная булочка». – И на обшлагах тоже. Но вот что делать локтями и коленями?
Я тяжко вздыхаю: моего мнения тут не спрашивают. Краем глаза замечаю, что лорд Несбитт, ненадолго выбравшийся из укрытия, критически осматривает меня издали, а затем исчезает в сенях.
Алекс бросает возню с кузенами у камина и подбирается ближе, сосредоточенно рассматривая натертые до блеска награды.
– Джай, за что тебе дали вот эту? – тыкает он в одну из медалей, отлитую из чистого халиссийского золота.
– За операцию по освобождению восточной границы, – отвечаю я.
Целый полк убитыми со стороны саллидианцев. Несколько сотен со стороны халиссийцев. Воспоминания о войне вызывают тошноту. Не хочу об этом думать сейчас, здесь, в тепле и уюте большого дома, в окружении хлопочущих женщин.
Вель, тетушка Амелия и обе кузины отходят в сторонку и бурно держат совет: как привести в чувство мой совершенно безнадежный, по их мнению, мундир. Получив толику свободы, отхожу к креслу: ноги уже не те, все чаще дают о себе знать нытьем старые раны. Алекс и Габи забираются ко мне на колени и продолжают расспросы.
– А вот это за что?
– За прорыв окружения в южной части Халиссинии.
Полторы сотни убитыми со стороны саллидианцев, а потери неприятеля и не сосчитать…
– Я хочу посмотреть на эту Халиссинию, – заявляет Алекс, насупив брови. – Джай, мы поедем туда?
– Если мама позволит, – неопределенно пожимаю плечами.
– Скоро я стану сенатором, и мне не нужно будет мамино позволение! – гордо вскидывает голову Алекс.
Внутри что-то тоскливо переворачивается. Я смотрю на сына, взъерошиваю его темные волосы и думаю о том, что если мы останемся здесь, в Аверленде, никакого сенаторства ему не светит. Пока он подрастет, власть в Кастаделле может сотню раз смениться, о семье Адальяро забудут вовсе…
– Если мы поедем в Халиссинию, мы можем навестить Лей? – вдруг задает вопрос Габи.
Невольно вздрагиваю, услышав имя из прошлого, которое тоже хотелось бы забыть.
– Лей? Ты ее еще помнишь?
– Помню. Лей добрая. Она пела нам колыбельные, а мне заплетала красивые косы. Мама так не умеет.
Перед глазами встает гордое лицо Лей, виднеющееся из-за плеча Хаб-Арифа. Ее круглый живот под простым платьем. Должно быть, теперь она уже родила. Интересно, кого? Мальчика или девочку?
Как им живется там, в далеких неизведанных восточных землях Халиссинии?
Боги, кажется, я скучаю по ним.
– А сколько мы еще пробудем в Аверленде? Тетушка Мэри обещала подарить мне маленького щенка. У меня никогда не было щенка. Хочу показать его бабушке Изабель. Как думаешь, бабушка Изабель нас еще не забыла?
На выручку приходит Вель, отбирая у меня детей.
– Никто вас не забыл. Бабушка Изабель наверняка молится за вас каждый день. А теперь идемте, уложу вас спать.
– Я не хочу спать! – привычно возмущается Алекс.
– Сандро! – строго хмурится Вель.
– Вот стану сенатором, хоть всю ночь не буду спать! – упрямо топает ножкой Алекс, глядя на мать исподлобья.
Вель бросает на меня короткий взгляд, грустно улыбается и уводит детей, продолжая приговаривать что-то сыну.
Я откидываюсь в кресле, чувствуя в теле приятную расслабленность. Отчаянно хочется затянуться крепким халиссийским дурманом, с которым местный табак не идет ни в какое сравнение. Но для этого надо встать и уйти в курительную, а мне совершенно лень двигаться.
Мирная, размеренная жизнь даже кровь в жилах замедляет.
К вечеру следующего дня к нам доставляют посылку с курьером королевской почты. В посылке обнаруживается новенькая, с иголочки, парадная генеральская форма, к всеобщему восторгу женщин. Остается лишь удивляться, как лорд Несбитт сумел на глаз определить размер, но подгонять почти ничего не приходится.
Ночью, выпустив из объятий Вель и чуть отдышавшись, утыкаюсь носом в ее висок, дразнящий нежным, едва уловимым ароматом. Виновато признаюсь:
– Есть еще кое-что, о чем я не сказал тебе сразу.
– Что же? – ее сонливость как рукой снимает, она приподнимается на локте и выжидательно смотрит на меня.
Выкладываю все начистоту: о предложении короля, о перспективе консульства в Саллиде, о возможности вернуться в Кастаделлу. Ожидаю очередной взбучки за сокрытие важных сведений, но Вель слушает молча, медленно лаская пальцами шрамы на моей груди.
Потом умолкаю. Молчит и она, опустив ресницы и погрузившись в собственные размышления.
– И что ты думаешь об этом? – наконец спрашивает Вель. – Ведь ты так мечтал вернуться в Аверленд.
Я глубоко вздыхаю. Произношу вслух мысль, которая вот уже два дня омрачает мой счастливый брак.
– Наш сын – потомственный сенатор. Нехорошо лишать его возможности жить в стране, которой он со временем станет управлять.
Вель тоже вздыхает – но, кажется, с облегчением. Виновато прячет глаза, целует меня в грудь.
– Тогда нам надо торопиться. Совсем скоро гавань Сноупорта может затянуть льдами, да и на юге начнет штормить.
– В среду, после приема, и займемся сборами.
– Кстати, о приеме. Как будущему консулу, тебе следует обзавестись полезными знакомствами, – деловито произносит она.
– Вы чрезвычайно мудры и рассудительны, госпожа сенатор, – хмыкаю я, чувствуя, как рассеивается тяжесть в груди. – И как вас угораздило выйти замуж за недалекого вояку вроде меня.
Откидываюсь на подушку, забрасываю руки за голову. Вель лукаво щурится, дразняще проводит ладонью по моему животу. Мышцы сжимаются, откликаются привычным трепетом в ответ на ее смелую ласку.
– Показалось весьма заманчивым уложить на лопатки генерала, – фыркает Вель и по-хозяйски устраивается сверху.
Я зажмуриваюсь, ослепленный красотой обнаженного тела любимой. Как же хорошо, дьявол меня побери, что я еще не ослеп.
Вель двигает бедрами, срывая хриплый стон с моих губ.
Что ни говори, а семейная жизнь у меня определенно удалась.
– Почему так тихо? – удивилась я, не заметив у ворот поместья Адальяро сутулой фигуры Вуна.
Втайне я ожидала, что он приедет встречать нас в порт Кастаделлы, но этого не случилось. И то правда: мы собирались так спешно, что не успели присылать никакого письма, извещая Изабель о нашем прибытии. Зачем бы она присылала Вуна каждый раз, когда с севера прибывает пассажирское судно?
– А кому здесь шуметь? – ловко выпрыгув из наемного экипажа, спросил Джай. – Дети-то с нами.
– И то правда, – согласилась я, подавая ему руку.
Но под ложечкой засосало в неприятном предчувствии. А вдруг с Изабель, одинокой пожилой женщиной, за время отсутствия произошло что-нибудь плохое?.. Не к месту вспомнился Хорхе, чтоб его праху бесконечно гореть в преисподней.
Дети выскочили из экипажа, не став дожидаться помощи, и наперегонки бросились к воротам. Габи затрясла запертую калитку:
– Бабушка! Бабушка Изабель!
Детский крик слегка расшевелил сонную тишину в поместье: наконец появился Вун с заднего двора, изумленно распахнул глаза – и тут же бросился отпирать ворота. На веранду выглянула служанка, всплеснула руками, устремилась навстречу Сай, которая пыталась догнать детей.
Габи и Сандро вприпрыжку добежали до веранды. Я тепло приветствовала Вуна, обнялась с Нейлин, которая вышла на веранду, вытирая руки о фартук.
– Святой Творец, счастье-то какое! – бормотала она, то и дело осеняя себя крестным знамением. – Мы уж и не чаяли вас увидеть!
– Что госпожа? Жива ли, здорова?
– Жива, жива, донна Вельдана. Только сдала совсем, днями сидит в кресле и смотрит в одну точку. Есть отказывается, насилу кормим. Боюсь, как бы Творец не сократил ее дни на земле.
Я вздохнула, мельком взглянула на Джая, который вместе с Вуном занимался разгрузкой сундуков и многочисленных тюков с нашими пожитками, и поднялась по ступенькам веранды.
Остановилась на пороге, едва прикрыв за собой дверь.
Изабель, совершенно седая и похудевшая до неприличия, стояла на коленях у плетеного кресла и плакала, обнимая детей.
– Вернулись! – шептала она, целуя в лоб то Габи, то Сандро. – Вернулись!
– Вернулись, – подтвердила я, поймав ее полный радостной надежды взгляд.
Позади скрипнула дверь. Не оборачиваясь, я почувствовала спиной присутствие мужа. Сильная рука обняла меня за талию, виска легко коснулись теплые губы. Изабель всхлипнула, поднялась с колен и промокнула глаза кружевным платочком.
– Как раз к обеду успели, – произнесла она дрожащим голосом. – Сай, будь добра, распорядись на кухне, чтобы поставили достаточно приборов. И пусть подготовят комнаты наверху, да поскорее: негоже господам с дороги дышать пылью.
Габи и Сандро, наперебой забрасывая бабушку рассказами о северных кузенах, снеге, морском путешествии и подросшем щенке, вместе с Изабель направились в сторону столовой.
– Боюсь, с покупкой своего дома придется повременить, – вздохнула я, обернувшись и уткнувшись лбом Джаю в грудь.
– Ничего, родная, – тихо ответил Джай. – Мой дом там, где хорошо тебе и нашим детям.
Комментарий к Глава 65. Семейная жизнь Не сразу написала примечание, но думаю, что стоит все же написать: эта глава финальная. Будет еще небольшой эпилог, пока думаю, с какой стороны к нему подойти.
====== Эпилог ======
Сандро не терпелось покончить с завтраком. Как глупо рассиживаться за столом, когда можно проглотить еду в один присест и не тратить время на нудные семейные посиделки, способные растянуться на целый час. А ведь день обещает столько интересного! Зур сказал, что отлив сегодня будет особенно сильным и обнажит скрытые гроты у южного побережья бухты. Во время одного из таких отливов Зур нашел там выщербленный, покрытый ржавчиной пиратский стилет и подарил его Сандро. Пришлось почти месяц упрашивать Зура, чтобы в следующий отлив взял его с собой поискать пиратские сокровища. Ведь этим путем много лет назад пираты везли золото и самоцветы из Халиссинии! Могли бы и припрятать кое-чего в потайных расщелинах.
Но нельзя выдавать нетерпения. Мать и Джай не должны догадаться о том, что задумал Сандро, иначе ни за что не согласятся отпустить наследного сенатора исследовать неприступные берега. И без того удивительно, как Сай ничего не прознала, иначе опять устроила бы мужу знатный нагоняй за то, что «морочит голову молодому господину».
Но ведь он уже давно не мальчишка! Ему уже скоро пятнадцать! Через три с лишним года Алессандро Адальяро вступит в права сенатора и станет управлять целым городом! А уж защитить себя он может и подавно.
Зур, правда, отнесся к такому заявлению с недоверием. Так что в их тайный сговор посвятили и Кима, который согласился сопровождать их в дальней вылазке. Успеют ли они вернуться до обеда? Если нет, в поместье разразится скандал, а скандала Сандро как раз не хотелось. Возможно, придется предупредить сестру, чтобы в случае чего прикрыла тыл…
Как же обидно терять время! Сандро нетерпеливо заерзал на месте, но тут же застыл под бдительным взглядом бабушки, выпрямив спину и гордо расправив плечи. В выцветших, но все еще темных глазах Изабель Адальяро мелькнуло одобрение. Сандро уже давно научился читать по лицу старой донны – ему льстило ее обожание. К Габи бабушка тоже относилась благосклонно, но Сандро, без сомнения, пользовался ее безграничной любовью. С мелкими, Коннором и Инесс, Изабель Адальяро была безукоризненно деликатна и мила, но за всеми ее вежливыми улыбками скрывалось обычное равнодушие.
Сандро знал, почему так. Они с Габи носят фамилию своего отца, Диего Адальяро. А Коннор и Инесс – всего лишь отпрыски бывшего раба.
Наследный сенатор опасливо покосился на крупную фигуру Джая, восседавшего во главе стола. Сложно было представить, что генерал Джайвел Хатфорд, бессменный консул Аверленда в Саллиде, весьма уважаемый в Кастаделле человек, когда-то был рабом.
– Папа, можно мы с Кимом сегодня поедем на стрельбище? – вдруг раздался за столом голос Коннора.
Сандро напрягся. Ким сегодня нужен ему самому, этот мелкий не посмеет нарушить его планы!
– Зачем? – спросил Джай. – Разве мишеней на заднем дворе вам недостаточно?
– Ким считает, что у меня получится попадать в цель верхом с лошади…
– Ах, Ким считает, – усмехнулся Джай. – Это он сам тебе сказал?
– Да какая разница? – вспыхнул Коннор. – Я сказал, а он согласился. Ну, во всяком случае, не возражал.
Сандро от души позлорадствовал над тем, как замялся Коннор под насмешливым взглядом отца.
– Не возражал, – повторил Джай, поддразнивая мелкого.
– Да, не возражал! – с вызовом вскинул голову Коннор, готовый противостоять отказу. – А на заднем дворе на лошади не развернешься.
– Возьми пони, тебе будет в самый раз, – не удержался от издевки Сандро.
Коннор побагровел, его светло-серые глаза злобно прищурились.
– Ты имеешь в виду того пони, которому ты едва достаешь носом до стремени? – вернул шпильку младший брат.
Кровь хлынула к лицу; Сандро едва удержался, чтобы не вскочить из-за стола и не запустить в обидчика тарелкой. В свои одиннадцать высокий и плечистый Коннор уже почти догнал ростом старшего брата, не уставая напоминать об этом при каждом удобном случае, чем безмерно бесил.
– Прекратите, – рявкнул Джай, окинув тяжелым взглядом поочередно одного и другого. – Взъерошились, как молодые петухи. Неделю ни шагу с поместья, оба.
– А я тут при чем?! – взвился Сандро, отшвырнув вилку на пол.
Джай невозмутимо смерил его взглядом с ног до головы.
– А ты будешь сидеть в своей комнате, пока не научишься вести себя за столом. И сегодня останешься без обеда.
– Кто ты такой, чтобы мне приказывать?! – вскочил на ноги Сандро, от бессилия сжимая кулаки.
– Сынок, сядь на место, – мягко сказала мать. – И веди себя подобающе.
Нехотя, он подчинился. Краем глаза заметил, как побледнели губы бабушки Изабель, не сводившей с него взгляда.
– Я, конечно, никто, – подозрительно охотно согласился Джай, накалывая на вилку кусочек мягкого овечьего сыра. – Но за вас, господин будущий сенатор, пока еще несу ответственность. К ужину как раз выучите первое правило, которым должен руководствоваться правитель.
Сандро насупился. И без занудных нотаций Джая он знал это правило – думать, прежде чем говорить. Но что это меняет? Коннор уже давно напрашивался на взбучку. Ну ничего, пусть только сопляк попадется ему после завтрака…
На некоторое время разговоры за столом снова умолкли. Тихо позвякивали ножи и вилки – у всех, кроме Сандро, который сидел неподвижно, не смея попросить новый прибор, и бабушки Изабель, которая больше не ела из солидарности с внуком и лишь смотрела на него с сочувствием. Габи старательно прятала улыбку, поглядывая то на одного брата, то на другого. Притихшая Инесс из кожи вон лезла, чтобы состроить из себя благовоспитанную леди. Скажите, пожалуйста! Всего восемь лет, а уж подлиза, каких свет не видывал.
Как всегда, обстановку за столом разрядила мать.
– Кстати, дорогой, забыла тебе сказать: как раз перед завтраком посыльный принес письмо от Аро, – будничным тоном произнесла она.
– И что он пишет? – Джай, до этого молча поигрывавший желваками на скулах, явно заинтересовался новостью.
– Много чего, в двух словах и не расскажешь. Получил научную степень в Технической академии Аверленда. Во второй раз стал отцом. Собирается приехать к нам в гости вместе с семьей будущим летом, если здоровье супруги не подведет.
Сандро краем глаза перехватил восхищенный взгляд Джая, брошенный на мать, и насупился еще больше. Ну конечно, какой-то там Аро всегда вызывал у отчима безудержный восторг, будто он ему сын родной. А Сандро достаются бесконечные упреки и нравоучения…
– Тогда возьми письмо и проводи меня в сад, – сказал Джай таким тоном, что Сандро едва не затошнило от сладости. – Я погрею на солнце старые кости, а ты мне почитаешь.
Отчим вытер губы салфеткой и поднялся из-за стола. Сандро вздохнул с облегчением: с этого момента завтрак мог считаться оконченным. Мать тут же последовала за мужем, подав ему трость и подхватив его под локоть с другой стороны.
– Алессандро, милый, не откажешь проводить меня в комнату? – ласково спросила бабушка Изабель. – Боюсь, мои старые кости сегодня тоже нуждаются в поддержке.
Сандро с готовностью проводил старую донну, своего единственного союзника в этом доме, до дверей ее покоев.
– Не огорчайся, милый, – заговорщицки подмигнула бабушка уже на пороге. – Ты прав: только ты, и никто иной, имеешь право распоряжаться в этом доме, ведь это был дом твоего деда и твоего отца. Потерпи немного: скоро ты станешь сенатором и больше ни перед кем не станешь отчитываться. И пожалуйста, ни на миг не забывай о своем происхождении.
– Спасибо, бабушка, – растрогавшись, Сандро поцеловал запястье старой леди. – И ты тоже, как всегда, права: мне следует быть сдержаннее, я ведь из рода Адальяро.
Просияв, бабушка Изабель скрылась за дверью покоев.
Сандро, помешкав на пороге, гордо вскинул голову. Если уж ему и придется сидеть взаперти до самого вечера, то сначала он отыщет выскочку Коннора и покажет, кто в этом доме настоящий хозяин.
Коннор отыскался на заднем дворе, что-то виновато докладывая Киму. На лице Кима, по обыкновению невозмутимого, блуждала рассеянная улыбка. Заметив Сандро, Ким едва заметно склонил голову, выражая молодому господину почтение.
– Оставь нас, Ким, – властно велел Сандро, с удовольствием заметив, как подпрыгнул от неожиданности Коннор. – Передай Зуру, что мы никуда не едем, а мне покамест надо поговорить с братом по душам.
Ким вновь поклонился и молча исполнил приказ.
– По душам? – хмыкнул Коннор, презрительно прищурившись. – Да кто ты такой, чтобы лезть мне в душу?
Сандро вновь почувствовал, как в жилах закипает кровь. Коннор, будучи ненормально высоким для своего возраста, оставался все же на половину ладони ниже Сандро, и тем не менее вечно умудрялся смотреть на него сверху вниз.
– Я скажу тебе, кто я такой, – процедил Сандро сквозь зубы и схватил наглого братца за грудки. Тот с бычьей силой вцепился в его запястья, пытаясь освободиться. – Я – сын сенатора Адальяро. А ты – сын бывшего раба! Так что знай свое место, раб!
Коннор взревел, неожиданно быстрым движением сделал подсечку и повалил Сандро на взрытую лошадиными копытами землю заднего двора.
– Сам ты раб! – заорал он, норовя укусить брата за ухо. – Да еще и дурак!
– Оба вы дураки, – раздался над ними звонкий хохоток. – Ну-ка встаньте и отряхнитесь, а то позову мать, и вам обоим не поздоровится.
Коннор послушно отпрянул, едва заслышав голос сестры. Габи возвышалась над ними, сверкая глазищами и уперев руки в бока. Сандро, зловеще взглянув на младшего брата, медленно поднялся и нервно дернул плечами.
– Коннор, ступай на кухню и умойся, пока мать не увидела тебя в таком виде, – по-хозяйски распорядилась Габи, и мелкий не посмел ей перечить.
Едва он скрылся за углом дома, Габи прищурилась и снова хохотнула.
– Ну ты и дурак, – повторила она, качая головой.
– Что ты заладила, дурак да дурак, слов, что ли, других не знаешь, – буркнул Сандро.
Старшую сестру он по-своему любил и даже уважал, но терпеть оскорбления не собирался даже от нее.
– А как мне еще тебя называть, если ты такой и есть? «Сын сена-а-атора, сын раба-а-а…», – протянула она насмешливо. – Неужели ты до сих пор еще не понял, что мы все – дети Джая?
– Что?! – Сандро оторопело уставился на сестру. – Что ты несешь, глупая женщина!
– В зеркало на себя посмотри, – продолжала веселиться Габи. – А потом на Джая, и сравни с портретом Диего Адальяро. Дурак ты и есть дурак! А еще сенатором собираешься стать. Просто страшно становится за Кастаделлу!
От потрясения Сандро едва не потерял дар речи.
– Да ты просто спятила! – выдохнул он.
– А вот и не спятила. Я давно догадалась, – Габи невозмутимо расправила на платье кружевные оборки. – А потом и проверила.
– Как?.. – шевельнул непослушными губами Сандро.
– Будто невзначай назвала Джая папой, – улыбнулась она.
– И что… он? – Сандро все еще не мог поверить, что он не спит и не видит дурной сон.
– Обнял меня и едва не заплакал. Ох, братишка… может, Диего Адальяро и считается нашим отцом, но на самом деле…
– Вздор! – вскричал Сандро. – Этого не может быть! Если так, то наша мать… наша мать…
Не в силах больше сдерживать себя, он взвыл, как от боли, и со всех ног побежал в сад, намереваясь тотчас же разыскать Джая под его любимым раскидистым платаном и вытрясти из того правду.
Он не ошибся: Джай, закрыв глаза и откинув затылок на подголовник плетеного кресла-качалки, блаженно подставлял лицо утренним лучам солнца.
– Это правда?! – Сандро казалось, что он кричит, но на самом деле едва мог дышать от гнева.
– Что правда? – удивленно поднял голову Джай. – То, что я велел тебе до ужина сидеть в своей комнате, а ты опять пропустил мой приказ мимо ушей?
– Это правда, что ты… и мать… – Сандро только теперь понял, что не может подобрать слов, и вспыхнул до кончиков ушей.
– Правда, – вздохнул Джай. – Я думал, ты уже достаточно взрослый, чтобы это понимать. Так всегда происходит между мужем и женой. А как бы еще появились Коннор и Инесс? Но ты выбрал странное время, чтобы об этом поговорить…
– А мы с Габи?! – теперь уже Сандро и в самом деле чувствовал себя круглым дураком.
Лицо Джая закаменело. Он нащупал возле ручки кресла свою трость и медленно, неуклюже встал на ноги, возвышаясь над Сандро, как гора.
– Кто тебе сказал?
Сандро едва не завыл, теперь окончательно убедившись, что каждое слово Габи – чистая правда.
– Но ведь… но ведь тогда мать была замужем за Диего Адальяро! Ты… ты… как ты посмел! А она… как посмела она! Да ведь она, получается, никакая не благородная леди, а настоящая…
Тяжелая пощечина обожгла скулу, да так, что у Сандро из глаз посыпались искры. Переведя дух, он ошалело уставился на человека, к которому всю жизнь испытывал противоречивые чувства. Человека, чье одобрение он долго и безуспешно пытался заслужить. Человека, о котором в Кастаделле до сих пор ходили легенды. Человека, перед которым склоняли головы благородные доны из самых знатных семейств города. Человека, который изредка давал ему уроки боя на мечах, делая Сандро самым счастливым мальчишкой на свете. Человека, которого Сандро не без причин побаивался и втайне лелеял свое превосходство над ним, взращенное ласковыми словами бабушки Изабель…
Человека, который внезапно оказался его отцом.
– Если я еще раз услышу хоть одно неуважительное слово в сторону матери, – грозно зарычал Джай у него над ухом, – сниму с тебя штаны и отхожу хворостиной так, что неделю не сможешь сидеть. Ты меня понял, господин будущий сенатор?
– Понял, – все еще держась за скулу, пробормотал Сандро.
– Что здесь происходит? – послышался за его спиной взволнованный голос матери. – Джай, что ты сделал с Сандро?!
