Текст книги "Рай с привкусом тлена (СИ)"
Автор книги: Светлана Бернадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 64 страниц)
– Не стоит, дон Верреро, – улыбнулась я снисходительно. – Я уверена, что он выиграет.
– Боюсь, вы не все знаете о своем рабе, – с поддельным сожалением покачал головой Вильхельмо. – Было время, когда имя Вепря гремело на Арене. На него делали самые высокие ставки. Но в последнее время он… сломался. Устал. Годы не пошли ему на пользу, знаете ли.
– Он неплохо отдохнул в нашем поместье, – я постаралась придать голосу очаровательной легкомысленности. – Сегодня он выиграет, я уверена.
– Кто его соперник? – картинно изогнул бровь дон Верреро.
– Я еще не слишком разбираюсь в бойцах. Вроде бы его зовут Зверем.
– Хм. Опасный противник. Он выглядит полным сил и воли к победе. Вепрь же… – хозяин Арены вновь с сомнением покачал головой, – непредсказуем. Боюсь, что боя мы можем не увидеть, и вы потеряете своего единственного раба, купленного за немалые деньги.
– Могу побиться об заклад, что не потеряю, – улыбнулась я еще шире и лукаво прищурилась. – Готовы сделать ставку, дон Верреро? Особую ставку, исключительно между вами и мной.
В глазах Вильхельмо промелькнула толика сомнения, и он в задумчивости покусал мясистые губы под тонкими усиками.
– Особая ставка? Любопытно. И что же мы будем ставить?
– Желание. Если Вепрь победит, вы исполните мое. А если проиграет – я исполню ваше. Что скажете? По рукам?
Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди от осознания той дерзости, на которую я только что решилась. Слышал бы меня сейчас Диего! Уверена, мне было бы несдобровать.
Хитрый прищур Вильхельмо стал нехорошим.
– Полагаете, что купите меня так легко, донна Адальяро? Вам что-то нужно от меня, это ясно. Любопытно, что? С вашей стороны будет разумней признаться открыто.
Охватившее меня воодушевление сменилось досадным разочарованием. Он не только не подхватил мою игру, но и поставил меня в тупик прямым вопросом. Что ответить? Если и дальше юлить, скрывая свои намерения, сделка едва ли состоится: Вильхельмо оказался не столь азартен, чтобы сыграть на кота в мешке. Но дальше такой возможности не представится: сейчас он не знает, чего ожидать от Джая, а после сегодняшнего боя определенно будет осторожнее в ставках. Если же озвучить желание прямо, он ни за что не согласится…
– Советую все-таки ответить, – продолжал давить Вильхельмо, наблюдая за моими колебаниями. – Вы ведь не хотите, чтобы ваш благородный муж, сенатор Адальяро, узнал о вашей готовности исполнить любое мое желание? Учитывая, что мои желания могут зайти гораздо дальше, чем это понравится дону Диего.
Об этом я не подумала. Закусив губу, перевела взгляд на песчаную площадку за бортиком арены. Джай лениво разминался в кругу и время от времени поглядывал в мою сторону. Я ведь обещала ему…
– Я верю в то, что вы человек чести, дон Вильхельмо, и не станете требовать от меня невозможного. Как и я не стала бы требовать невозможного от вас.
– Я покорен вашей добродетелью, донна Вельдана. И все же? Чего вы хотите?
– Купить вашего раба, – выпалила я, чувствуя, как замирает в груди сердце. Не совершила ли я величайшую ошибку, которой Джай не простит мне никогда?
– Еще одного? – густые брови Вильхельмо удивленно взметнулись вверх. – Которого?
– Раба по имени Аро.
Улыбка хозяина Арены превратилась в злорадный оскал.
– Ах. Понимаю. Вепрь никак не может позабыть о своем любимце. Что ж, у всех есть свои милые маленькие привязанности. Ради них мы порою идем на абсурдные поступки, не так ли?
Он выдержал мучительно долгую паузу, скосив глаза на арену и, как мне показалось, наблюдая за Джаем. К нашей беседе он как будто потерял интерес.
– Так что же? – нетерпеливо напомнила я о себе. – Вы согласны поставить своего раба на победу Зверя в поединке с Джаем?
– Джаем, вот как? – Вильхельмо окинул меня пронизывающим взглядом. – Поглядим. Но не теперь, совершенно точно не теперь. Хочу для начала увидеть вашего… Джая… в деле.
С моих губ сорвался огорченный вздох.
– Что ж, воля ваша. Надеюсь, вы поставили на него.
– В этот раз я, пожалуй, воздержусь, – с величайшей любезностью улыбнулся мне Вильхельмо. – И поставлю на его соперника. Кстати, донна Адальяро, мое предложение покрыть вашу ставку еще в силе. Благородный дон Диего весьма расстроится, если вы снова потеряете деньги, на сей раз вместе с рабом.
С этими словами Вильхельмо откланялся и ушел. Оставшись одна, я немедленно разыскала взглядом Джая и крайне удивилась, обнаружив его стоящим у самого бортика и мирно беседующим с невысокой стройной женщиной в вызывающем платье. Распущенные волосы цвета ночи не завивались в кудряшки, как у большинства южанок, а шелковым покрывалом струились вниз по узкой спине; сверкающие черными алмазами глаза были густо подведены сурьмой, придавая красавице демонический вид, а изумрудно-зеленое платье с золотой вставкой облегало точеную фигурку хозяйки второй кожей, вопреки саллидианской моде на пышные кринолины.
И Джай, похоже, знаком с этой дамой, поскольку никакого смятения или почтения на его лице я не уловила. Дама же изо всех сил старалась изображать высокомерие, вот только нечто неуловимое в ее движениях выдавало неподдельную заинтересованность моим бойцом.
Что это еще за штучка? Я нахмурилась, ощутив неприятный укол в груди. Надо будет поговорить о ней с Джаем. С другой стороны… почему я все время забываю, что Джай мне не раб на самом деле? У него есть вольная, подписанная мною, и пусть об этом никто не знает, но он свободный человек и может строить отношения с кем угодно.
– Чем опечалена, дорогая? – голос мужа заставил меня вздрогнуть.
Поглощенная раздумьями, я не заметила, как он вернулся.
– Волнуюсь из-за выбора Джая, – почти не солгала я, улыбнувшись ему. – Но отступать теперь некуда, верно?
– Верно, – Диего вернул мне улыбку. – Ставки сделаны, скоро начнутся поединки.
Любопытство взяло надо мной верх, и после недолгих колебаний я спросила как бы между прочим:
– Кто эта леди в зеленом платье?
Женщина как раз откинула за спину длинные прямые волосы и, грациозно покачивая бедрами, двинулась в сторону зрительских трибун.
– Эта? – Диего проводил женщину не слишком приветливым взглядом. – Донна Эстелла ди Гальвез. Только едва ли можно назвать ее леди.
– Почему?
– Эта женщина – позор своего достойного рода. Ди Гальвезы веками владели лаймовыми рощами на восточном побережье полуострова, весьма зажиточная и уважаемая семья. Однако их наследник, покойный дон Себастиан, выбрал в жены эту безродную потаскуху из Лиама.
– Говори тише, – шикнула я на него, опасливо озираясь. – Тебя могут услышать.
– Пусть слышат. Война коснулась почти каждой семьи в Саллиде, и благородный дон Себастиан не стал исключением, сложив голову в сражении за свою страну. Его престарелая мать, убитая горем, вскоре последовала на небеса за сыном. Вот только кое-кто из почтенных людей уверен, что вероломная невестка ей в том помогла.
Открывшиеся подробности побудили меня еще раз с живейшим интересом взглянуть в сторону странной красотки. Ее место было высоко, в последних рядах, выше которых располагался лишь узкий выступ, где несли стражу аркебузиры. Насколько я уже знала, чем ниже в обществе считалось положение зрителя, тем выше находилось его место на трибуне.
Диего меж тем продолжал:
– Наследников дон Себастиан так и не дождался, и внезапно случилось так, что лиамская шваль осталась единственной владелицей старинного родового поместья. Чудесные лаймовые рощи хиреют и чахнут, а семейное дело Ди Гальвезов осталось лишь прикрытием ее темных делишек. В Сенате уверены, что она связана с пиратами и контрабандистами. Ее частые отлучки из Кастаделлы всякий раз завершаются поступлением новой партии свежего мясца на невольничьи рынки.
Я с трудом сдержалась, чтобы не осадить Диего за пренебрежительные слова о несчастных пленниках, попавших в рабство. А вот презрение мужа к женщине в золотисто-зеленом платье нисколько меня не задело.
– Кстати, она владелица того самого раба, который будет драться с твоим Вепрем.
Ах, вот чью эмблему я видела на фишке напротив имени Зверя! Интересно, о чем Джай мог разговаривать с ней?
Тем временем оживленная возня у восковой доски прекратилась: фишки были расставлены, пары сформированы, бойцы по сигналу покинули арену, и распорядитель во всеуслышание объявил начало поединков. Я поглубже вздохнула и сцепила на коленях руки. Как бы я ни храбрилась, но высидеть несколько часов на трибунах, наблюдая за публичными драками несчастных рабов, было тем еще испытанием.
Арена странным образом успокаивает. В этом круге, на этом песке я провел добрую часть своей жизни. Помимо моей воли Арена влезла под кожу, отравила душу, стала частью меня. Вдыхаю знакомый запах высушенного солнцем камня, нотки сырости, тянущиеся из многочисленных извилистых подвалов, едва уловимый запах крови, впитавшейся в песок. И привычную мешанину из приторных ароматов – южане обожают поливать себя духами. Ощупываю взглядом каждую знакомую деталь, молча приветствую древнюю Арену – в ней всегда видишь одновременно и старого друга, и непобежденного врага. Наверное, так мужчина, возвратившийся домой после долгой отлучки, приветствует жену, с которой прожил долгие годы и уже не знает, любит ее по-прежнему или просто привык – к сварливой, уставшей, располневшей, но бесконечно родной.
Впрочем, мне этого не узнать: жены у меня никогда не было и не будет. А Арена встречает меня молчаливым равнодушием. Ей все равно, погибну я на пропитанном кровью песке или снова выйду из круга победителем.
Выныриваю из раздумий, когда Вель подзывает меня и просит сделать выбор соперника. Разумеется, откуда ей знать всех бойцовых рабов? Бросаю взгляд на доску и холодею, обнаружив до боли знакомую фишку с зеленым кружочком лайма. Она здесь. Та, которая за несколько лет рабства сумела изуродовать не только мое тело, но и душу. Сейчас она выставила лучшего своего бойца, который знаком мне по некоторым прошлым битвам – из тех, кто умеет побеждать и выживать. Халиссийца по прозвищу Зверь.
Не раздумывая, называю его. Несмотря на духоту, по голой спине расползается могильный холод: она где-то здесь. Возможно, уже увидела меня.
С нас снимают ошейники вместе с путами и выводят на арену: новички могут приноровиться к размерам и форме круга, привыкнуть к плотности морского песка. Опытные бойцы лениво разминают мышцы, отрабатывают на невидимом противнике коронные удары. Отыскиваю глазами своего соперника. Устрашающие татуировки призваны сломить волю врага еще до начала боя – но только не такого врага, как я. Зверь старается выглядеть спокойным и расслабленным, но вся эта внешняя бравада и хвастливые рисунки не скрывают усталости в темных глазах. Издали рассматриваю шрамы на его теле – не все они получены в бою. Некоторые мне знакомы настолько, что мои собственные, уже давно зажившие, пронзает фантомная боль. Она добралась и до этого. Сучке по-прежнему доставляет удовольствие ломать сильных мужчин.
Ничего, брат. Для тебя этот ад скоро закончится.
Невольно оглядываюсь, чтобы отыскать взглядом Вель, ободрить ее улыбкой, но… внезапно замечаю другие глаза – черные, безумные, как порочная душа их владелицы. Стоит у самого бортика, поигрывает смуглыми обнаженными плечами, смотрит прямо на меня и ехидно скалится. Молча подает едва заметный знак пальцем, подзывая к себе. Она уже больше года как не хозяйка мне, но внутри все цепенеет, замирает в предчувствии боли, боится ослушаться приказа. Теперь я принадлежу другой, и впору бы тряхнуть головой, отвернуться и сделать вид, что женщины по ту сторону круга не существует, но ноги предательски переступают, делают шаг за шагом – до тех пор, пока колени не упираются в прохладный каменный бортик.
– Снова здесь? – яд капает с подкрашенных кармином губ, сочится с каждым оброненным словом. – Я думала, ты уже давно издох.
– Не издох. Победил в прошлой резне.
– Вот что значит слишком долго отсутствовать дома. Пропустила все самое интересное.
– Самое интересное еще впереди, – животный страх постепенно отпускает, уступает место внутреннему торжеству, губы растягиваются в злорадном оскале.
– О да, ты получил достойного соперника. Бой обещает быть зрелищным.
Жаль, что она не понимает, о чем я. Ничего, придет время, и она вспомнит мои слова.
– Я скучала, – медленно, словно нехотя, протягивает руку, царапает линию на моей обнаженной груди. Вдавливает острый ноготь в не до конца заживший шрам от клейма.
– Не могу сказать того же, – холодное презрение к ней само выливается наружу.
– Не представляешь, сколько раз я пожалела о том, что продала тебя. Женская слабость, знаешь ли. Надо было убить. Медленно, красиво. И наслаждаться каждой каплей крови, вытекающей из твоих вен, пока ты теряешь голос от крика.
– Ты упустила свой шанс, – уголок рта нервно дергается, хотя стараюсь дышать ровно. – За это я тебе безмерно благодарен.
– Какая дерзость. Ну ничего, за нее ты ответишь уже сегодня. Готовься, Вепрь. Вечером ты снова станешь моим.
– Сомневаюсь, – внутрь опять заползает колючий холод, но я гоню его прочь. Вдох-выдох.
– Сегодня ты бьешься со Зверем. Как символично. Он сожрет твои потроха, а я поджарю и съем на ужин то, что от тебя останется. А до тех пор буду наслаждаться боем.
– Наслаждайся, – ухмыляюсь. – Рекомендую сделать правильную ставку, иначе потеряешь не только бойца, но и деньги.
Хищница выпускает мой взгляд из плена, и он тут же судорожно мечется вокруг. Натыкается на Вель, которая стоит рядом с Вильхельмо.
Спина напрягается, мышцы каменеют, сердце ускоряет ритм. О чем они говорят? Надеюсь, юная госпожа не совершит ошибку и не попадется на удочку прожженного интригана. Иначе Аро несдобровать… Она бросает долгий взгляд в мою сторону и опускает глаза.
Гонг возвещает о том, что ставки сделаны. Нас выводят с арены за решетку – ожидать своей очереди.
Поединки длились нескончаемо долго. Распорядитель вызывал пары согласно списку, бросал жребий на выбор оружия, и схватка начиналась. Сегодняшнее зрелище ожидалось не столь кровавым и жестоким, как «Бой за свободу», повергнувший меня в шок, но смотреть на то, как сильные мускулистые мужчины лупят друг друга деревянными мечами, тыкают затупленными копьями или разбивают о щиты соперников учебные молоты, удовольствия мне не доставляло. Диего был поглощен действом, а я украдкой наблюдала за ним и прочей публикой. За время пребывания в Кастаделле я успела познакомиться со многими господами, и почти все они сегодня находились здесь: дон Вильхельмо Верреро, сенатор Эстебан Гарриди с донной Бланкой, сенатор Алонзо ди Альба с супругой и сыновьями, дон Рауль Монтеро, чьи рабы сейчас трудились над строительством тренировочной площадки у нас в поместье. Сколько людей приходит сюда по субботам, чтобы увидеть чужую боль, кровь и увечья!
Я уже совсем извелась в ожидании, когда наконец объявили бой Джая и того ужасного на вид халиссийца по прозвищу Зверь. Их поединок оставили под конец, и вопли зрителей, сопровождающие их выход, казались громче, чем те, что звучали прежде. Ну разумеется, всем охота посмотреть на бой сильных соперников.
Жребий предопределил кулачный бой. Я облегченно вздохнула: едва ли рукопашная схватка могла причинить бойцам серьезные увечья. За сегодня случилось немало травм и переломов даже от тренировочного оружия, один из рабов скончался прямо на арене, когда деревянный молот проломил ему череп. Однако, когда я взглянула на огромные татуированные кулаки Зверя, мне стало нехорошо.
Прозвучал гонг, но соперники на арене не кинулись друг на друга, как я ожидала. Они медленно кружили по дуге, переступая то влево, то вправо, резко наклоняя корпус и наблюдая за ответными движениями противника. Оглушающий рев зрителей врывался в уши, искаженные азартом лица мелькали над трибунами, подначивающие жесты рук сливались в единую волну. Толпа хотела драки, но ни один из бойцов не спешил нападать.
– Что они делают?
– Присматриваются друг к другу. Обычное дело. Кто лучше изучит противника до начала схватки, тот зачастую и побеждает в ней, – небрежно ответил Диего.
Боец по имени Зверь выглядел устрашающе. Оскаленный рот щерился четырьмя рядами зубов – настоящими и вытатуированными на коже. Мощное тело словно исполняло охотничий танец, примериваясь к движениям Джая, наклоняясь из стороны в сторону, пригибаясь к песку. Четко обрисовывались каменные мускулы на груди, животе и руках. В темных глазах, затонувших среди синевы татуировок, плескалась поистине звериная ярость.
Джай двигался осторожно. Взгляд его сделался неподвижным, как у удава. Скупые движения – то плавные, то резкие – были призваны обмануть соперника, но атаковать никто не решался.
Первым ринулся в бой Зверь. Джай уклонился молниеносным движением, но все же пропустил удар в ухо. Тихий вскрик сорвался с моих губ, когда Зверь тут же добавил удар под ребра. Удар такой чудовищной силы, что ребра заныли у меня самой. Но Джай устоял, выбросив кулак в ответ. Увы, халиссиец блокировал выпад, и оба они отпрыгнули в стороны, завершив пробную атаку.
Джай ничем не выдал своей боли, продолжая внимательно наблюдать за противником. Глаза Зверя пылали охотничьим азартом, двойная пасть скалилась, издавая рык, который пробивался даже сквозь рев беснующейся толпы. Казалось, первый обмен ударами разгорячил его еще сильнее. Сделав обманный маневр, он вновь бросился на Джая и достал его двумя быстрыми прямыми ударами в корпус. Я болезненно вскрикнула – почему Джай так медлит? Его кулаки лишь рассекли воздух в ответ. Неужели противник и в самом деле сильнее… и быстрее? Мой порывистый возглас утонул в ликующем вое толпы – симпатии зрителей явно были на стороне Зверя.
– Это все, на что способен твой непобедимый воин? – в голосе Диего прозвучала насмешка и даже нотка злорадства. – Кажется, ты поторопилась со строительством тренировочной арены.
Я не нашлась с ответом и закусила губу. Тревога за Джая невольно выплескивалась обидой на Диего, хотя его вины в происходящем на арене точно не было.
Тем временем атаки Зверя возобновились. Напрасно я полагала, что кулачный бой – наиболее безопасный: халиссиец уже успел до крови разбить Джаю лицо. Казалось, татуированный боец прибавлял в горячности и силе с каждым ударом, а Джай, напротив, капля за каплей терял боевой дух, отбивался безуспешно, а контратаковал вяло и невпопад. Зверь делал с ним что хотел, избивая противника напропалую, ярость извергалась из мощного рослого халиссийца почти осязаемым потоком.
Толпа ликовала, встретив очередную атаку Зверя взбудораженным ревом. Джай отбил удар, ускользнул от другого, перехватил предплечье халиссийца. Пальцы скользили по смазанной маслом коже, соперники пыхтели и тужились, отчаянно толкаясь и стараясь ухватить друг друга покрепче. Босые ноги взрывали песок, искали опору понадежней, но тщетно. Огромные мускулы Зверя напряглись, он рывком навалился сверху, пытаясь повалить противника на землю, и ему это удалось: Джай упал на колени, сорвав с моих губ испуганный возглас. Но в следующий миг он подсек халиссийцу ноги и опрокинул его на песок. Сплетая конечности в остервенелой попытке сокрушить друг друга, они покатились по арене, с ног до головы извалявшись в песке. Зрители повскакивали с мест, выкрикивая имя Зверя. В какой-то момент он оказался сверху и попытался схватить Джая за горло, но тот успел перехватил запястье халиссийца поверх широкого кожаного ремешка. Мускулы на его руках вздулись так, что казалось, того и гляди лопнут вены, но ему все же удалось отвести от горла кулак Зверя.
Увы, их тела все еще были предательски скользкими. Рука Джая соскользнула, безуспешно пытаясь удержать предплечье халиссийца, но когтистая пятерня Зверя тут же вцепилась ему в лицо, вжимая голову в податливый песок.
Я вскрикнула, уже не таясь, и от волнения подскочила на месте.
– Сядь, Вельдана, – Диего цепко ухватил меня за запястье. – Еще не хватало, чтобы ты бросилась разнимать дерущихся рабов.
Отчаяние захлестнуло меня сокрушительной волной. Диего прав: ничего нельзя сделать. Только беспомощно наблюдать за тем, как огромный страшный Зверь ломает, мнет, раздирает в клочья Джая. Джая, который обещал победить…
Но на арене что-то изменилось. Джай сумел отодрать от своего лица чудовищную лапу и резко, не давая врагу опомниться, впечатал лоб ему в переносицу.
Зверь зарычал и схватился за лицо. Джай воспользовался заминкой, змеем вывернувшись из-под туши противника. Халиссиец совладал с собой быстро, взметнулся на ноги и с диким ревом ринулся на него. Джай ускользнул. И еще раз. И еще. Провоцируя Зверя на мощные броски, он словно превратился в быструю, неуловимую тень, ускользающую всякий раз, когда в живую плоть должен был врезаться кулак.
У меня перехватило дыхание, когда я увидела окровавленный рот Джая, ощерившийся в хищном оскале. Он улыбался, будто охотник, заманивший огромного медведя в ловушку. Теперь Зверь пропускал удары гораздо чаще, чем наносил их, и выглядел не столь уверенно, как поначалу.
Когда халиссиец пошатнулся, я позволила себе перевести дыхание. О нет, Джай и не думал сдаваться! Раззадорив противника мнимой слабостью, он заставил Зверя вложить все силы в изнуряющие атаки и лишь затем пробил брешь в его уязвимых местах. Удары все еще сыпались градом, но Джай, казалось, превратился в несокрушимую скалу, а Зверь слабел на глазах после каждого агрессивного броска.
Размашистый удар в челюсть заставил халиссийца пошатнуться. Джай на лету поймал кулак, метивший ему в лицо, вывернул руку противника за спину и ударил коленом по поджилкам.
Зверь рухнул, как подкошенный, вниз лицом. Джай быстро прижал голенью его бедро, нещадно упираясь коленом в пах и крепче впечатывая шею врага в песок одной рукой. Второй еще сильнее заломил руку халиссийца, заставив его издать отчаянный вопль боли.
Несколько бесконечно долгих мгновений – и гонг известил об окончании поединка. Джай немедленно выпустил противника из захвата и помог ему подняться. От сердца отлегло: победа осталась за нами, несмотря на то, что в начале боя Джай заставил меня изрядно поволноваться.
Распорядитель срывал связки, стараясь перекричать зрителей и велеречиво закрепляя победу Джая. Халиссиец угрюмо смотрел себе под ноги, из разбитого носа капала кровь – настоящая, вдобавок к вытатуированной на коже.
Искоса взглянув на Диего, я с удивлением обнаружила, что он вовсе не рад исходу поединка. Все встало на свои места, когда ему пришлось отсчитать деньги по проигранной ставке.
– Ты поставил на Зверя? – потрясенно выдохнула я, отказываясь верить в очевидное.
– Поразительная догадливость, – недовольно буркнул он.
– Но почему?!
Поступок Диего ощутимо задел меня. Я-то думала, что, как мой муж, он со мной заодно…
– Твой Вепрь – темная лошадка. Если бы он проиграл, мы оба потеряли бы деньги. Радуйся, что в этот раз удача была на твоей стороне.
– Донна Адальяро? – отвлек нас от семейной сцены глубокий женский голос.
Повернувшись, я увидела перед нашей ложей ту самую женщину, которая разговаривала с Джаем накануне битвы. К досаде на Диего, что грызла меня изнутри, добавился неприятный укол зависти: вблизи хозяйка Зверя выглядела еще красивее, чем издали.
– Позвольте представиться: донна Эстелла Ди Гальвез, – черноволосая красавица обворожительно улыбнулась мне и тут же одарила улыбкой Диего. – Дон Адальяро, какая честь видеть вас.
– Прошу меня извинить, дамы, – поджал губы Диего. – Я должен побеседовать кое с кем.
Он покинул ложу столь спешно, что я не успела даже рта открыть для протеста. Подобная бестактность была не в его правилах, но я отчетливо помнила, с какой брезгливостью он рассказывал мне о госпоже Ди Гальвез. Вероятно, ему претила мысль о том, что их увидят беседующими вместе.
– Очень приятно, донна Эстелла, – пришлось выдавить из себя ответную улыбку. – Простите моего мужа: он и в самом деле очень занятой человек. Чем могу помочь?
– Не буду отнимать ваше драгоценное время, давайте сразу к делу, – изящно повела бронзовым плечом моя собеседница. – Сколько вы хотите за откуп моего раба?
В первый миг я растерялась. Не будь у нас с Джаем великой цели, я непременно уступила бы ей и вернула Зверя безо всякой оплаты. Но не для того Джай рисковал своим здоровьем и жизнью, чтобы я так легко все испортила в угоду вежливости.
– Боюсь, нисколько, донна Ди Гальвез. У меня серьезные намерения относительно вашего раба. Он нужен мне самой.
Прекрасное лицо уроженки Лиама на мгновение исказила злая гримаса, но она совладала с собой и попыталась удержать улыбку.
– Понимаю. Зверь – отличный боец, но все имеет свою цену. Я готова заплатить любую.
– Увы, госпожа Эстелла. Я не торгуюсь.
Она бесцеремонно оглядела меня всю с головы до ног и зловеще сузила черные глаза.
– Что ж. Больно, но приходится признать поражение. Возможно, мне повезет отыграть его в следующий раз. Ведь я правильно поняла, что мы увидимся на трибунах еще не единожды?
– Вполне вероятно, – мило улыбнулась я и принялась поправлять складки платья. Надеюсь, этот жест даст ей понять, что дальнейшие препирательства неуместны. – Желаю удачи.
– О, удача. Благодарю. Кто знает, может, она пригодится не только мне, донна Адальяро.
Одарив меня напоследок колючим взглядом, красотка направилась к выходу, соблазнительно покачивая бедрами. Я успела заметить, каким взглядом проводили ее полуобнаженную узкую спину мужчины, стоявшие неподалеку.
И тут мои глаза встретились с глазами Джая.
Комментарий к Глава 20. Первая битва Коллажик к главе:
https://picua.org/images/2019/07/14/e953104f30ab095d2f4deb72fe27d414.jpg
====== Глава 21. Союзник ======
По дороге домой разговор не клеился. Возможно, причиной тому была послеобеденная духота. А может быть, переизбыток впечатлений. Не хотелось думать, будто Диего настолько мелочен, что злится из-за проигрыша по ставке.
После нескольких бесплодных попыток заговорить с ним я добилась лишь невнятных односложных ответов, оставила его в покое и умолкла, погрузившись в свои думы. Первый восторг от того, что победа досталась Джаю, поутих, и меня накрыла легкая паника. Теперь у меня два бойцовых раба вместо одного, и нельзя было не признать, что татуированный с ног до головы халиссиец пугал меня до дрожи в коленках. Сейчас оба бойца со скованными за спиной руками, пристегнутыми цепью к ошейникам, ехали на запятках, но, как только мы приедем в поместье, мне придется нести за новичка ответственность… и я малодушно рассчитывала на помощь Джая.
Карета скрипнула, останавливаясь, и расторопный Вун помог нам с Диего выбраться, а затем рабы-телохранители грубовато столкнули на землю скованных бойцов. Их тела и бритые головы, все еще в остатках оливкового масла, блестели на солнце. Почти одинакового роста и телосложения, они все же значительно отличались друг от друга. И дело даже не в том, что кожа Джая выглядела непривычно светлой на фоне чернильно-синих татуировок халиссийца, а в том, что один из них был явно воодушевлен, а другой – удручен до крайности.
Ну еще бы. Если то, что рассказывал мне Диего об издевательствах над неудачниками, – правда, побежденный раб не мог ожидать от новых хозяев ничего хорошего.
У входа в поместье нас встретили Изабель и Хорхе. Свекровь лишь поджала губы, выражая неудовольствие при виде нового бойцового раба, а Хорхе, оценив мой «улов» любопытным взглядом, дернул Зверя за цепь у ошейника.
– Куда его? – приподняв бровь, поинтересовался он у Изабель, словно я была пустым местом, а не хозяйкой. – В подземелья?
– Как обычно, – почти не разжимая губ, процедила Изабель.
– Нет, никаких подземелий, – вмешалась я, пока ситуация не зашла слишком далеко. – Этому человеку надо помочь вымыться, накормить его и обработать раны. Могу я попросить вас послать за доном Сальвадоре?
– Вначале его следует заклеймить, – произнес Хорхе, словно бросая мне вызов.
Я хотела было возразить и заступиться за беднягу, но наткнулась на предупреждающий взгляд Джая и умолкла. «Не вмешивайся, – словно говорил этот взгляд. – Он должен пройти через это».
– Хорхе прав, – подытожила Изабель, даже не взглянув на меня, а потом обратилась к своему управляющему: – Вздумает противиться или бунтовать – прими меры. Если же будет покладистым, после обработки проведешь в приготовленную для него комнату. За доном Сальвадоре съездит Вун, – она махнула рукой, и раб, низко поклонившись, немедленно направился к карете.
– Как насчет перепланировки? – будто невзначай спросил Диего у матери.
– Все готово, милый, – проворковала Изабель, с обожанием взглянув на сына. – Вельдану больше никто не будет стеснять своим присутствием, а ее рабам выделен почти целый этаж. Посмотришь?
– Я доверяю тебе: ты разбираешься в этом лучше, – отмахнулся Диего. – Пожалуй, отдохну перед ужином, устал от шума на Арене.
Изабель открыла было рот, но, взглянув на меня, осеклась. Через каких-то пару мгновений на веранде никого не осталось: Хорхе увел пошатывающегося Зверя в свое пыточное логово, а Изабель подалась вслед за Диего. Вздохнув, я тронула Джая за локоть и кивнула в сторону лестницы:
– Пойдем, посмотрим твою новую комнату.
Глухо позвякивая оковами, он последовал за мной.
Пока Вель ведет меня по коридору, чувствую себя собачонкой на привязи и невольно усмехаюсь разбитыми губами. На верхнем этаже почти нос к носу сталкиваемся с тем смазливым рабом, которого муженек подкладывал ей в постель. Замечаю, как она вздрогнула. Встретив ее взгляд, красавчик Ким тенью шмыгает за колонну. Вель пытается сделать вид, что ей все равно, но от меня не ускользает мелькнувшее на ее лице отвращение.
Замявшись у своих покоев, ведет меня к следующей двери, открывает, неуверенно заглядывает внутрь.
– Теперь ты будешь жить здесь, – говорит чуть громче, чем следует. Я не дурак: понимаю, что говорит она это не для меня, а скорее для рабов-телохранителей, замерших у лестницы подобно истуканам.
И все же ее слова неприятно царапают внутри. Выходит, настал тот день, когда меня вышвырнули из покоев хозяйки, как шелудивого пса.
Вхожу следом, она закрывает за нами дверь. Первым делом осматривается. Я тоже с любопытством разглядываю комнату: небольшая, но светлая. Убранство не богаче, чем в моей прежней конуре, зато здесь чисто и свежо, словно комнату выдраили буквально перед нашим приходом. Вель отодвигает плотный гобелен на стене, смежной с ее покоями. За тяжелой тканью обнаруживается дверь, которой прежде не было. Вель придерживает гобелен и делает знак, чтобы я следовал за ней.
Облегченно выдыхаю: теперь понятно, к чему такие ухищрения. Ее муженек наконец-то озаботился тем, чтобы доброе имя супруги не полоскалось грязными языками рабов в бараках.
