Текст книги "Рай с привкусом тлена (СИ)"
Автор книги: Светлана Бернадская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 64 страниц)
– Смерть. И что же, это… все? А что будет с остальными?
Я не верю своим ушам. Его и впрямь это заботит? Неужели он из тех, кто идеалы большинства ставит выше собственной жизни? А Зверь меж тем продолжает задумчиво бормотать:
– Надо подумать, кому передать главенство… наша цель не должна погибнуть вместе с нами!
– Забудь, – скептически качаю головой. – Никто из них не способен поднять восстание.
– Но Жало…
– Жало каждый день, с утра до вечера, смотрит на горы. Он уйдет разыскивать жену и детей, едва вырвется за пределы Арены.
– И пусть! Разве не этого ты хотел? Пусть уничтожат всех, кто в тот день придет любоваться на их смерти!
Темные глаза Зверя пылают ненавистью. Меня обдает волной ужаса: что я наделал? Ведь они, каждый из них, мечтает лишь об одном: уничтожить господ, которые в тот день придут на Арену! Но ведь среди них будет и Вель… моя Вель!
– Заткнись! – злобно рявкаю. – Много ты понимаешь! Горстка рабов, быть может, и перебьет горстку господ – и это если их прежде не нашпигуют свинцом аркебузиры. Но что дальше? Я скажу тебе! Другие господа их изловят и развесят по городу на собственных потрохах, вот что произойдет! Ты этого хочешь?
– Но… – ненависть в глазах Зверя сменяется недоумением. – Но чего же добивался ты?
– В том-то и дело, – смотрю на него с жалостью. – Никто из рабов не сможет заставить господ плясать под их дудку. Бить и резать они способны, но не более.
– А ты смог бы? – с вызовом произносит Зверь, и я впервые слышу в его словах нотки уязвленной гордости.
Пока я раздумываю, как ответить, дверь с грохотом распахивается, и на пороге возникает взъерошенный аркебузир.
– Вепрь, на выход! И поживее.
– В чем дело?
– В контору шагай.
– Госпожа пришла? – дыхание перехватывает – удивление, радость и тревога причудливо смешиваются между собой в неразделимый клубок.
– Не госпожа. Господин, – хмыкает усатый. – И он очень зол. Давай мигом, а не то…
Взгляд красавчика сочится неприкрытой злобой. У меня внутри обрывается последний волосок надежды: он все-таки узнал о корабле и требовании Эстеллы. Наша с Вель сегодняшняя встреча была последней…
– На колени, тварь! – ярится господин, и я, спохватившись, подчиняюсь.
Можно было бы и вмазать ему разок напоследок, от души. Все равно он ничего не сможет мне сделать: для обмена я нужен ему живым и не искалеченным. Ну разве что выпорет у позорного столба, но что такое порка по сравнению с тем, что меня вскоре ждет у кровожадной сучки?
Однако руки скованы за спиной, и все, что я сейчас могу, это боднуть его головой и вгрызться зубами в горло. Пока прикидываю исподлобья, как это лучше сделать, он ударяет себя хлыстом по голенищу и произносит:
– Ты ведь знаешь, зачем я здесь, верно?
– Догадываюсь, господин.
– Какой догадливый. Значит, моя милая женушка уже побывала здесь?
Я молчу, опустив взгляд. Из такого положения мне видны только его до блеска начищенные сапоги. Нет, одним прыжком мне до него не добраться…
– Из-за тебя и твоего дружка я потерял почти год труда, вложенные деньги и целый корабль хлопка! И зачем ваши драные шкуры так нужны этой сучке, а?
– Не знаю, господин.
Красавчик поднимается и медленно, с каждым шагом похлопывая себя хлыстом по начищенному до блеска сапогу, становится прямо передо мной. Широко расставляет ноги и кончиком хлыста поддевает мой подбородок, вынуждая поднять голову.
– А я думаю, ты знаешь многое. И сейчас выложишь мне все, если хочешь сохранить свою паршивую шкуру. Все тайны этой стервы, которыми ее можно прижать… Клянусь богом, я верну свой корабль, чего бы мне это ни стоило, а от меня она не получит и сломанного ногтя!
Странные слова красавчика сбивают меня с толку. Значит, он знает все, но не собирается отдавать нас со Зверем Эстелле?.. Тогда…
Поразмыслив совсем немного, все же решаюсь.
– Корабли с грузом в самом деле исчезли у Туманных островов?
– Допустим, – хмурится дон Адальяро. – И что с того?
– Если это случилось недавно, и акватория все еще патрулируется дозорными, которые ничего не нашли, тогда я знаю, где корабли.
– Что?.. – черные глаза красавчика округляются. – Знаешь? Но откуда?!
Изливать душу перед красавчиком я не собираюсь, однако кое-что ему определенно следует знать.
– Как вы верно заметили, я был рабом донны ди Гальвез. Она часто брала меня с собой, чтобы… усмирять свежее мясо, как она выражалась. У охотников за головами, пиратов и работорговцев выработана целая схема. Захваченный корабль пираты оставляют себе, груз продают, пленную команду незаконно сбывают на рабовладельческие рынки Саллиды. Кто это делает? Люди, подобные донне ди Гальвез. Я сопровождал ее до мест, где пираты держат корабли.
Диего Адальяро слушает мою речь, не перебивая и, кажется, не дыша, а его глаза все расширяются от изумления. Поощренный его молчанием, я продолжаю.
– Что вы знаете о Туманных островах? Полагаю, то же, что знают все. Гиблое место, где воды испещрены острыми рифами. Из-за вулканических испарений не видно ничего дальше вытянутой руки. Редкие смельчаки, желавшие исследовать рельеф таинственных островов, бесследно исчезали.
Надо отдать должное красавчику – его лицо превращается в камень и не выражает ничего. Впрочем, я уверен, что слушает он очень внимательно.
– Однако есть люди, которые знают эти места лучше своих пяти пальцев. Я собственными глазами видел карту Туманных островов, и был там не раз. Острова действительно существуют – гористые, изрезанные гротами, извилистыми бухтами и заводями. Внутри тумана нет, уж во всяком случае, столь непроглядного: его отрезает от моря высокий горный хребет. Лучшего места для пиратского логова не сыскать. Как и лучшей засады для проходящих мимо караванов. Ваш хлопок, как и другие похищенные корабли, находятся там – даю руку на отсечение.
Диего Адальяро плотно сжимает губы, с недобрым прищуром вглядывается мне в лицо.
– Значит, я могу просто взять несколько военных галеонов и загнать крыс в их же собственном углу?
– Просто, да непросто. Подводные рифы вокруг архипелага – это не сказки. Надо найти узкую лазейку, вслепую этого не сделает ни один капитан. Но если каким-то чудом вам удастся миновать естественную преграду и остаться целым, вам обеспечат жаркий прием. Для своих там продумана система маяков. Для чужих, если таковые вздумают сунуться к островам и чудом пройдут между рифами, заготовлены пушки.
– Тогда что толку от твоих знаний? – раздраженно цедит красавчик. – Или ты вздумал меня подразнить?
– Я могу вывести ваши корабли между рифами. Могу подать сигнал дозорным, чтобы нас приняли за своих и не разгромили при входе. А дальше… – запинаюсь, потому что дальше начинается чистый блеф, а выдумывать план на ходу не так-то просто. – Дальше вы можете довериться мне и отправить меня на переговоры.
– Переговоры? – фыркает благородный дон. – С пиратами? Ты забываешься, пес! Представители власти Кастаделлы не ведут переговоры с висельниками. Сколько кораблей необходимо для захвата островов? Говори, и я соберу туда целый флот, окружу эту клоаку и взорву все их гнилое гнездо!
– В том числе и свой хлопок, – усмехаюсь я, хотя внутри все холодеет: мой внезапно созревший план может легко сорваться из-за вспыльчивости молодого сенатора.
В мои намерения не входит уничтожение пиратов. Пока не входит.
– Ты смеешь дерзить?! – красавчик нервно сжимает в кулаке хлыст.
– Нисколько, – спешу заверить, пока он вновь сгоряча не исполосовал мне спину. – Но посудите сами. Если вы подойдете целым военным флотом, никто из дозорных не обманется сигналами, поданными с одного корабля. Вас обстреляют – и помимо пушечных залпов, вас встретят еще и диким огнем. Не зная точек обороны, вы лишитесь своего флота в мгновение ока, а всех точек не знаю даже я.
Это вранье чистой воды, никакого дикого огня у пиратов нет, да и дозор ведется из рук вон плохо: дисциплины от разбойников добиться непросто, а кроме того, все они свято верят в неприступность их вотчины. Но Диего Адальяро не обязательно знать все.
А мне позарез надо встретиться на Туманных островах с одним человеком.
– Даже если вам удастся захватить острова, в возможность чего я не верю, то хлопок вы все равно не вернете. Потеряв надежду на спасение, пираты не преподнесут вам захваченные корабли в качестве прощального подарка. Их сожгут, а ваш хлопок вспыхнет охотней всего остального. Вы можете выйти героем, победившим пиратов, но потерявшим имущество, а можете погибнуть сами и погубить весь флот Кастаделлы. Стоит ли рисковать?
Стараюсь говорить спокойно и убедительно, а сам внимательно наблюдаю за лицом красавчика, на котором в этот момент отображается нешуточная внутренняя борьба. Кто в нем победит – отчаянный смельчак или осторожный переговорщик? К своему огромному разочарованию, понимаю, что побеждает первый: Диего Адальяро гордо вскидывает голову и произносит:
– Я не буду вести переговоров с пиратами.
– Вам и не придется. Отправьте на переговоры меня.
Губы красавчика презрительно кривятся.
– И что ты им скажешь, пес? Презренный раб, что ты можешь им предложить? Свой ошейник?
– Доверьтесь мне…
– И не подумаю!
Подавляю в себе волну раздражения и продолжаю придумывать на ходу:
– Единственное, что мы можем использовать против пиратов – это блеф. Я скажу, что Эстелла ди Гальвез арестована, ее связь с контрабандистами раскрыта, и ей грозит виселица, если похищенные корабли не вернутся.
– И что? – пожимает плечами красавчик. – Невелика потеря. Я бы не купился.
– Вы – да. Но верховодит пиратами ее любовник. Никогда не слышали об Одноглазом Демоне?
Судя по кислой гримасе на лице благородного дона, об Одноглазом Демоне он таки слышал. Но вряд ли видел.
– Тем более я не стану марать свое имя переговорами с ним. Чем это лучше уступок вздорной бабе? Мне куда проще отдать вас двоих ей взамен на мой хлопок, чем нанимать боевые галеоны…
Мне требуется вся выдержка, чтобы не боднуть упрямого осла в пах.
– Вам не потребуются галеоны. Паруса близ Туманных островов бесполезны: там гаснут все ветры, а длинные мачты могут помешать проходимости в гротах. Наймите две-три маневренные сторожевые галеры, они подойдут к маякам незамеченными. И смею напомнить, что вернете вы не только свой хлопок, но и имущество с других кораблей. Думаю, дон Абаланте не поскупится на вознаграждение.
– Но моя репутация…
Боги земные и небесные, дайте мне сил и терпения!
– Если вы так дорожите своей репутацией, ничто не помешает вам договориться с капитанами галер – пусть скажут, что вы отвоевали корабли в бою и потопили пиратскую шхуну.
Диего Адальяро багровеет от гнева и таки угощает меня хлестким ударом по плечу.
– Ты предлагаешь мне лгать своим соотечественникам, раб?! Мне, сенатору Кастаделлы?
Я скрежещу зубами не столько от боли, сколько от злости: столько усилий потрачено впустую! Этому ослу разжевали и вложили в рот готовую наживку – только проглоти! Но он воротит нос, будто упрямый мальчишка.
– Вы подарите Кастаделле знание о Туманных островах и пиратах, – почти без надежды бросаю еще один аргумент. – Со временем можно будет разработать план захвата их логова, выслать лазутчиков, выманить рыбку в море и разделать ее прямо там…
Удивительно, но именно эти слова попадают в цель – или Диего Адальяро готов уцепиться за них, чтобы вернуть собственность, и при этом усыпить свою совесть? Так или иначе, в его глазах появляется задумчивость, а хлыст уже не так плотно сжат в кулаке.
– Ну, предположим. Я не могу понять лишь одного, – красавчик прищуривается и смотрит на меня с неприятной подозрительностью. – Какой тебе смысл выкладывать мне все это? Помогать мне вернуть корабли? Отправляться в логово пиратов и вести переговоры? Или ты что-то задумал и хочешь меня провести?
Я слегка ошарашен таким подозрением и не сразу нахожусь с ответом. Неужели он и сам не понимает? Хотя нет, откуда ему знать всю подноготную о кровожадной сучке Эстелле?
– Ага, я понял, – губы красавчика складываются в торжествующую ухмылку. – Ты намерен просить у пиратов защиты? Хочешь сбежать на свободу, умник?
Изумление мне даже не приходится разыгрывать, настолько нелепа его догадка.
Что ж, придется решиться и отдать в его руки последний козырь.
– Мы о пиратах сейчас говорим? Они порабощают, но не освобождают. Они скорее продадут меня еще раз, чем просто отпустят. А помогаю я вам, потому что… не хочу попасть обратно к донне ди Гальвез.
– Почему? – вырывается у него чисто мальчишеское любопытство.
– Она не столь милосердна, как ваша супруга, – наконец признаюсь совершенно искренне. – А если говорить по правде, она – настоящее чудовище.
Темнота стала непроглядной, и услужливые рабы зажгли на веранде и во дворе близ дорожек масляные лампы. В дом идти не хотелось. Я нервно ходила по двору, не спуская глаз с тропинки, ведущей на пустошь. Что-то слишком долго нет мужа…
Когда наконец-то послышались шаги Диего, мое нервное напряжение достигло предела.
– Я думал, ты уже легла, – чуть удивленно произнес он, заметив меня близ веранды.
– Решила дождаться тебя. Как поговорили?
– Плодотворно, – задумчиво ответил Диего, бросив на меня странный взгляд. – Ты знала, кем был твой раб у Эстеллы?
– Нет, – призналась я и выжидающе посмотрела на него. – И кем же?
– Сторожевым псом, который загонял овец в стадо, – загадочно усмехнулся Диего.
– Не понимаю.
– Да и не нужно, – отмахнулся он.
– Так ты добился, чего хотел?
– И даже больше, – Диего утомленно опустился в обложенное подушками кресло и расстегнул ворот камзола и рубашки. Из темноты возник Ким, с низким поклоном поставил перед хозяином графин с вином и пару бокалов. Я проводила его неприязненным взглядом. – Завтра с самого утра я отправлю Хорхе в порт. Он наймет для меня три сторожевые галеры с полным вооружением на борту. Затем я возьму телохранителей, твоего раба и отправлюсь к Туманным островам.
– Зачем? – опешила я.
– Вепрь уверен, что похищенные корабли остаются там, у нас под носом. Туманные острова – логово пиратов. Он готов провести нас мимо рифов, проникнуть внутрь архипелага и договориться о возвращении судов. И делать это следует очень быстро, пока Эстелла ди Гальвез ничего не заподозрила. Ты в это время должна ее отвлекать.
– Я? Ты шутишь? Ты же сам запрещал мне приближаться к ней!
– Теперь это нужно для дела. Ха! Мне не терпится взглянуть на ее лицо, когда она узнает, что мышь улизнула из ее хитрой ловушки.
– И что мне прикажешь делать? – я все еще не понимала, как мне расценивать неожиданное заявление Диего.
– Тяни время. Завтра отправь ей письмо – напиши, что желаешь встретиться и обговорить детали ее предложения. Сошлись на занятость и назначь встречу на послезавтра. Когда она приедет – угости, напои вином, поторгуйся. Делай вид, что очень встревожена и искренне заинтересована в возвращении корабля. Не забудь упомянуть, что я крайне разгневан случившимся. Предложи ей денег за хлопок. Она, разумеется, не согласится – тогда скажи, что тебе необходимо время еще раз хорошенько все обдумать, обсудить со мной. На следующий день предложи на обмен других рабов. Потом предложи только одного из тех, которых она хочет – скажем, Зверя. Снова сули денег. В общем, морочь ей голову и оттягивай окончательное решение как можно дольше – чтобы мы успели достигнуть Туманных островов, и она не могла бы пуститься за нами вслед. Мне нужна фора в несколько дней.
– Хорошо, – я нервно облизнула губы. – Но… просто хочу уточнить… Ты ведь вернешь Джая в целости и сохранности?
– Поглядим, – усмехнулся Диего, отпивая глоток вина. – Если твой Вепрь обманул меня… Ему несдобровать, предупреждаю сразу. Как и его дружку Зверю. Если же он выполнит то, что обещал – я найду способ его поощрить. Еще никто не обвинял Диего Адальяро в несправедливости.
Откровенно говоря, идея с поездкой на Туманные острова прямо в лапы к пиратам мне не нравилась. Я предпочла бы, чтобы Диего не рисковал собой и тем человеком, которого я всем сердцем люблю… Однако что я могла ответить? Протестовать – это значит толкнуть Диего на сделку с Эстеллой. А уговаривать Диего забыть о целом корабле хлопка – просто бессмысленно. Я уже достаточно хорошо знала своего мужа: его горячая голова не будет знать покоя, пока он не выйдет из ситуации победителем…
А еще мне сильно не нравилось, что Джай скрыл от меня некие важные подробности о своей прежней жизни. Я была уверена, что у Эстеллы он тоже был просто бойцовым рабом… А оказывается, он связан с ее темными делишками, и ему доступны знания, которые не доступны почти никому в Кастаделле… Как мне к этому относиться?
Диего допил вино из своего бокала, искоса взглянул в тень, где затаился Ким, затем на меня.
– Ты выглядишь уставшей, – сказал он. – Иди-ка спать.
– К себе? – на всякий случай уточнила я.
– Пожалуй, – он снова покосился в тень, и я поняла, что сегодня в его постели определенно буду лишней. Наверное, мне следовало огорчиться этим фактом, но я почувствовала лишь малодушное облегчение. – Я тоже устал, а завтра мне предстоит нелегкий день.
– Спасибо, Диего, – я коснулась пальцами его ладони. – И, пожалуйста… обещай, что будешь осторожен и не станешь рисковать.
– Обещаю, – улыбнулся он и перехватил мои пальцы, сжал их в своей руке. – Рисковать мне незачем. Я еще хочу увидеть своего наследника.
====== Глава 37. Старые добрые враги ======
Комментарий к Глава 37. Старые добрые враги глава пока не бечена
Полночи я не могла заснуть. Почему-то с темнотой в голову начинали лезть самые неприятные мысли.
Откуда Джай мог знать, где находятся похищенные корабли? Не значит ли это, что он каким-то образом замешан в похищении? Или сам связан с пиратами? А если он все это придумал для того, чтобы отвлечь Диего от сделки с Эстеллой?
Да и с самой Эстеллой как-то все неясно. Почему она так вцепилась в него и Хаб-Арифа? На мои расспросы Джай всегда отмалчивался, лишь вскользь упоминая, что у нее ему приходилось несладко. Но что означала фраза Диего «загонял овец в стадо»? Если Эстелла и впрямь связана с работорговцами и пиратами… не значит ли это, что Джай замешан в ее отвратительных делишках? Не значит ли это, что он – нет, такое даже страшно предположить! – сам участвовал в порабощении людей?!
Несмотря на довольно прохладную и сырую ночь, кожа покрылась липким потом. Ночная рубашка и одеяло буквально душили меня, не давая вздохнуть. Я ворочалась с боку на бок и никак не могла успокоиться. Осознание, что Джай скрыл от меня такую важную часть своей жизни, медленно съедало меня изнутри. Ведь я всегда считала его всего лишь невинно пострадавшим человеком…
Едва разлепив глаза, я поняла, что снова проспала. Как бы я ни подгоняла Лей и Сай в утренних приготовлениях, к завтраку все же опоздала: Диего вместе с Хорхе уехал на пристань. Коротко перемолвившись с удивительно безмятежной Изабель, я поспешила в тренировочный городок и велела позвать ко мне Джая.
Его глаза вспыхнули радостью, а у меня на душе заскребли кошки. Нам предстоял тяжелый разговор, и это накануне их с Диего отъезда…
– Я ждал тебя, – сказал он, улыбаясь. – Знал, что ты придешь попрощаться.
Я сглотнула, и когда он попытался приблизиться, отступила на шаг назад.
– Что не так? – нахмурился Джай. – Твой муж передумал ехать?
– Нет, нет… дело не в нем. Он уже в порту, вместе с Хорхе. Но… я хотела поговорить с тобой.
– О чем?
– О важном. Почему ты никогда не говорил мне, чем занимался у Эстеллы?
Лицо Джая закаменело.
– А зачем? – он повел плечом, и цепи за его спиной зазвенели. – За семь лет рабства меня продавали и покупали не единожды, ты хочешь знать о подробностях моей жизни у каждого из хозяев?
– Тебя это удивляет? Да, я хотела бы знать о тебе все.
– И что бы это изменило?
– Что бы изменило? Да многое! Судя по тому, что сказал мне Диего, ты занимался какими-то мерзостями!
На скулах Джая заиграли желваки: этот разговор ему явно не нравился. Но я и в самом деле хотела услышать ответ.
– В моей жизни случалось много мерзостей, Вель, – заговорил он после паузы. – Одни совершал я, другие совершали со мной. И война, и рабство – отвратительные вещи. Которые не делают человека благороднее, а его помыслы чище. Мои руки по плечи в крови, на моем счету сотни смертей. А ты молода, чиста и невинна, ты не заслуживаешь того, чтобы я забивал этими мерзостями твою голову.
– Это все отговорки, Джай! Ты просто скрываешь от меня свое прошлое!
– Мое прошлое – это мое прошлое, Вель. Как бы мы ни относились друг к другу, я имею право оставить мое прошлое только себе. Невзирая на то, что я твой раб.
– Я всегда относилась к тебе хорошо. Может быть, даже слишком хорошо… Но ты обманул мое доверие!
Брови Джая дернулись вверх.
– Разве я в чем-то солгал тебе?
– Почем мне знать? Может быть, сейчас ты просто заманиваешь Диего в ловушку, желая ему смерти!
Я и сама не знала, зачем сказала такое. А сказав, испугалась. И даже не того, что предположила о Джае самое худшее, но и того, что это может оказаться правдой…
– Никаких ловушек, Вель, – Джай старался сохранять самообладание, хотя мои слова, без сомнения, задели его за живое. – Вернуть эти корабли и в моих интересах тоже, ты ведь знаешь сама.
– Я знаю лишь то, что ты мне говоришь.
– Твоему мужу ничего не грозит, – отрезал он и словно отгородился от меня сжатыми губами и колючим взглядом.
– Поклянись.
– Клянусь – чем угодно. Своими глазами, своими руками, своим здоровьем. Памятью своей матери. Я не стану подставлять твоего мужа под удар. Кто и рискует не вернуться после переговоров с пиратами, так это я. Твой муж останется на готовой к бою галере, которая способна уйти от пиратских шхун очень быстро – при малейшей опасности. Кроме того, он будет под прикрытием других вооруженных судов.
Меня кольнул стыд за ужасные подозрения, которые вполне могли оказаться беспочвенными. Джай и прежде никогда не притворялся ангелом. Совершал безумные поступки. Но одно дело – намереваться убить Вильхельмо, который мучил его и Аро, а совсем другое – желать смерти невинному человеку, который не сделал ему ничего плохого. Мне очень хотелось верить, что он не собирался навредить Диего.
– Пообещай мне… что защитишь моего мужа в случае опасности.
– Обещаю, Вель. Поверь, твоему красавчику ничего не грозит.
– Мне трудно тебе верить. Трудно, после всего…
– Вель… пойми же меня. Я мог утаить от тебя свое прошлое, но я не стал бы обманывать тебя в главном.
– Теперь я уже не уверена в этом.
Он хотел что-то сказать, но запнулся; плотно сжатые губы болезненно искривились. И впервые я почувствовала то, чего никогда не чувствовала прежде: злорадное, нехорошее удовлетворение оттого, что ранила его словами.
– Может быть, ты и вовсе не собираешься возвращаться, – бросила я уже не так уверенно.
– Твой муж говорил то же самое, – горько усмехнулся Джай, качнув головой. – Ты, разумеется, можешь мне не верить, но я не для того затевал все это, – он кивнул в сторону двери, – и собирал людей, чтобы просто сбежать от тебя в удобный момент.
Слова Джая звучали убедительно и заставляли задуматься. У меня в ларце, запертом на ключ, который я теперь всегда носила под одеждой, лежала выписанная на его имя вольная. Он знал об этом. Стоило ему хотя бы намекнуть – и я бы отдала ему бумагу, несмотря ни на что, и отпустила бы его… на этот раз обязательно проследив, чтобы он сел на корабль, отплывающий на север.
Его стремление к свободе слишком сильно. Но он точно хочет свободы не только для себя. Он без колебаний отдал бы жизнь за Аро, он рвется вызволить совершенно незнакомых ему людей… Разве не этого хотела бы и я? Так почему же во мне разрослись буйным цветом эти гадкие подозрения?
Ответ лежал на поверхности: мне обидно, что Джай не хочет делиться со мной своим прошлым. Не доверяет мне. И это при том, что я раскрылась перед ним больше, чем это было возможно. Он же ни разу не ответил толком ни на один мой вопрос. А ведь я не единожды спрашивала его об Эстелле!
– Когда мы с твоим мужем вернемся вместе с кораблями, ты поймешь, что я тебе не лгал, – тихо добавил Джай.
– Я не хочу думать о тебе плохо, – призналась я. – Но…
– Понимаю, – перебил он, не дослушав. – И ты права. Я много грешил, и такое чудовище, как я, не заслуживает прощения. Тебе не стоило вмешиваться в мою казнь еще тогда, на Арене.
– Я вовсе не…
– Я понял, что твое отношение ко мне изменилось, – опять перебил он, не повышая, впрочем, голоса. – Но теперь все зашло слишком далеко. И мне надо знать: наш уговор в силе? Ты поддержишь меня и отмену рабства в Саллиде? Или оставишь все как есть? Я должен понимать, обнадеживать ли людей…
– Уговор в силе, – подумав, ответила я. – Если ты мне не лжешь и действительно хочешь освободить рабов, а не преследуешь личную месть обидчикам, ради которой готов пожертвовать невинными людьми.
Скулы Джая снова заходили ходуном, но сегодня его выдержка делала ему честь. Он ни единым словом или жестом не оскорбил меня, несмотря на все обидные слова, которые я бросила ему в лицо.
– Отмена рабства в Саллиде – это единственное, чего я хочу, – сказал он сухо.
Такой ответ и успокоил, и огорчил одновременно. Его цель, если она правдива, звучала поистине благородно. И совпадала с моей. Но мне бы хотелось услышать и другое. Что ему дорогá не только свобода рабов, но и я сама. Он же просто проглотил все обвинения и смирился с моим разочарованием.
Ох, глупая, глупая Вель! А ты, наверное, ожидала, что он падет к твоим ногам и начнет клятвенно заверять тебя в своей любви? Что поделится всеми тайнами, что будет искать утешения в твоих объятиях?
Но ведь он ни разу не сказал, что любит меня… А что, если я сама придумала его чувства, а на самом деле ничего и нет, кроме уговора? А я, – глупая, глупая Вель! – сама призналась ему в любви…
– Хорошо, – так же сухо ответила я. – Я буду молиться о вашем скором возвращении.
Не желая терзать себя дальше, отвернулась и вышла за дверь, украдкой смахивая навернувшиеся на глаза слезы.
Галеру ощутимо кренит на поднявшихся волнах, и жесткий тюфяк подо мной опять ползет к стенке узкой каюты. Я упираюсь босыми ногами в доски настила, а ладонью – в стену и стараюсь удержаться на месте. Можно было бы забраться в гамак, тогда качка ощущалась бы меньше, да и длина цепи, прикованной к лодыжке, позволяет, но недолеченные ребра начинают немилосердно ныть, когда спина находится в полусогнутом висячем положении. На твердом настиле лежать куда удобней, но качка, бесы ее дери, не дает расслабиться и на пару мгновений.
Из-за запертой двери доносятся завывания ветра, пронзительный крик чаек, периодически повторяющийся бой склянок, редкие окрики галерного пристава и размеренный дружный полувздох-полустон несчастных гребцов в такт глухим ударам барабана.
Меня не считают нужным уведомлять о том, где мы находимся, но, по моим расчетам, мы идем со средней дневной скоростью в шесть узлов, а значит, уже должны приближаться к архипелагу.
Поначалу возможность вновь ступить на палубу корабля, вдохнуть соленого морского воздуха, ощутить под ногами упругое покачивание палубы приводила меня в приятное возбуждение. Однако на деле меня попросту посадили на цепь в грузовой каюте без окон, и уже который день подряд я мучился бездельем и умирал от скуки, мрачно завидуя даже галерным рабам.
Громыхает засов, дверь отворяется, и на пороге возникает немой прислужник красавчика, Ким. В поместье я встречался с ним не так уж часто и не обращал на него особого внимания. Однако здесь, на галере, вижу его каждый день: он приносит еду. Бледный и похудевший – видимо, беднягу замучила морская болезнь, – он недобро смотрит на меня, дожидаясь, пока я прикончу корабельную баланду.
Не могу понять причину его неприязни. Нам с ним нечего делить: ни победы, ни женщин, ни кормежку, а уж милость хозяина и подавно, и все же… меня всякий раз разбирает любопытство: почему он так смотрит на меня, будто хочет, чтобы я подавился едой?
Ем неторопливо, искоса поглядывая на него. Отчасти из желания подразнить, отчасти оттого, что сквозь открытую дверь проникает утренний свет, а мне надоело бесконечно сидеть в полумраке грузовой каюты.
Когда миска все-таки пустеет, Ким не уходит, как всегда, а начинает активно жестикулировать. Лицо у него при этом становится злее обычного. Я изумленно таращусь на него, не понимая ровным счетом ничего, за исключением характерного жеста, которым Ким проводит ребром ладони себе по горлу.
– Что, парень? – вполне дружелюбно спрашиваю его. – Убить меня хочешь? Надеюсь, ты мою еду не отравил?
Ким яростно мотает кудрявой головой и снова принимается отчаянно размахивать руками.
– Не пойму, чем я тебе так не угодил…
– Ким! – раздается у двери голос господина.
Увлеченный разглядыванием немого парня, я не заметил, как пожаловал сам хозяин. Досадное упущение.
– Иди к себе, – властно продолжает Диего Адальяро, глядя на своего раба.
Тот немедленно отступает от меня, сгибается в три погибели и убирается вон, тенью прошмыгнув мимо хозяина.
Диего Адальяро подходит ближе и останавливается напротив меня, широко расставив ноги в начищенных сапогах. Я принимаю рабскую позу: становлюсь на колени, завожу руки за спину и склоняю голову. Но галеру снова качает, и удержаться не получается – приходится упереться рукой в настил.
– Знаешь, чего хотел от тебя Ким? – неожиданно спрашивает господин.
Я удивленно вскидываю голову.
– Он хотел сказать, если ты вздумаешь обмануть и навредить мне, он убьет тебя собственноручно.
Мне стоит немалых трудов удержаться от ехидной ухмылки. Ким? Меня? Да он скорее сломает об меня свои тонкие длинные пальцы.
– Но ты ведь не намерен меня обманывать, правда? – вкрадчиво интересуется красавчик и склоняется надо мной.
– Нет, господин.
– Тогда самое время доказать это. Мы достигли края туманов. Сейчас тебя на шлюпке переправят на ведущее судно. Ты будешь указывать шкиперу путь. Другая галера и галеон пойдут за вами в кильватере. И только попробуй посадить судно на рифы!
Я судорожно сглатываю. Вот он, привкус свободы, пусть и призрачный! Но вместе с радостным возбуждением меня охватывает и волнение: ответственность слишком велика.
– Я не подведу, господин.
Вскоре с меня снимают цепь. Теперь о том, что я раб, напоминает лишь грубый ошейник и широкие кожаные ремешки на запястьях. Да простая рабская одежда – рубаха и штаны из грубого полотна, – которая почти не согревает в эту утреннюю пору, на море близ туманов.
Но я стараюсь не обращать внимания на мелкий озноб и послушно спускаюсь в приготовленную шлюпку. Несколько матросов садятся на весла, пара других, вооруженных узкими кинжалами и короткими копьями, наставляют на меня острые пики.
Капитан ведущей галеры встречает меня довольно приветливо. Пока гребные рабы отдыхают, а судно лежит в дрейфе, он окидывает меня взглядом – продрогшего, в пропитанной влагой и прилипшей к телу одежде, с онемевшими от холода босыми ногами – и первым делом велит матросам принести мне сапоги и длинную плотную безрукавку из шерстяного сукна. После того как я с благодарностью облачаюсь в теплые вещи с чужого плеча, капитан отдает приказ проводить меня в рубку и напоить горячим вином с пряностями для согрева.
