Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 42 страниц)

Глава 25

– Все… – начала я заикаться. – Все исчезло!

«Это не розыгрыш? Мы точно в том же самом месте?» – огляделась я, подмечая все мелочи и сравнивая с воспоминаниями из головы, но все было по-прежнему. Блуждающий огонек висел возле того же самого камня, что напоминал скошенный прямоугольник со сколотым уголком, вот только никакой надписи на нем не оказалось.

– Взгляните поближе, – предложил директор.

Немного поколебавшись, я склонилась над камнем и удивленно ахнула, а директор с улыбкой произнес:

– Напоминает шрам, не правда ли? Словно регенерировало живое существо.

Я провела пальцем там, где недавно была надпись, ощутив поверхность обычного камня, вот только там было одно малозаметное отличие – в местах бывших царапин поверхность выглядела чуточку светлее и свежее, словно недавно зажившая ранка от пореза. Только это было не ткань живого существа, а камень.

– Это какие-то чары? – обернулась я на директора, но тот покачал головой.

– Как я уже говорил, Академия хранит в себе много тайн как рукотворных, так и нет. Чары реконструкции не способны обновить камень, а только его пересобрать – вернуть в исходное состояние.

Мне сразу же вспомнилась разрушенная стена в Зале Стихий, откуда появилась таинственная статуя. Позже на ее месте появилась новая. Тогда я подумала, что это директор ее восстановил, потому что никто из преподавателей так и не обмолвился о том случае. Да и статую никто не видел, хотя утащить ее куда-то одному и незаметно ото всех до сих пор казалось нереальным. Она будто исчезла сама собой.

– К тому же подобные чары требуют сложных магических начертаний, – продолжал говорить директор, – которые работают лишь там, где их нанесли. Здесь же…

Он развел руки, оглядывая пустые стены подземелья, а блуждающие огоньки, словно по команде собрались, их осветив.

– Нет ни одного их признака. Даже больше, – опустил руки директор, – вы нигде в Академии не найдете гравировку с чарами, поскольку их невозможно нанести на стены. Все они сразу или со временем исчезнут.

– Но я же видела символы в дуэльной! – воскликнула я.

– В дуэльной? – вскинул черную бровь директор, а я тут же стушевалась.

– На тренировке я слишком перестаралась со своей магией и… – начала оправдываться за тот инфернальный кошмар, который мы с деканом учинили, но директор меня перебил:

– Какие символы?

Я пожала плечами.

– Похожие на руны, но не те, которые нам показывала на занятиях профессор Чарлин. Поэтому я не…

Вдруг глаза директора сверкнули, он вскинул ладонь и в следующую секунду раздался сильный взрыв. Он страшно сотряс подземелье, а я вскрикнула и закрылась руками, защищаясь от пыли и мелких камней. Блуждающие огоньки тоже испуганно разлетелись, окунув нас в кромешную темноту, к которой вскоре присоединилась звонкая тишина.

– П-профессор? – стараясь не закашляться, выдавила я и, прищурившись, огляделась.

Ничего не видно. Слишком темно и подозрительно тихо.

Прикрывая нос ладонью, я начала пятиться, припоминая путь до общежития некромантов, оттуда уже не составит труда добраться до выхода. Если повезет – успею добраться до Реджеса, он наверняка мне поможет – что-нибудь придумает! Но только я шаркнула назад, как темноту и облако пыли прорезал яркий огонек белого света.

– Эти символы вы видели?

Я перестала жмуриться и, когда глаза наконец-то привыкли к свету, разглядела директора с поднятой рукой, над которой горел тот самый огонек, и разрушенную рядом с ним стену. Дыра не была сквозной, однако очень глубокой и… быстро затягивалась! Тут и там вспыхивали золотисто-зеленые сложные рунические символы и бесследно исчезали. А в том месте, где они побывали, «регенерация» усиливалась – камень нарастал, точно живая плоть.

И только я собралась ответить, как в голове, точно гром, прозвучал голос сомнения: «Что-то здесь не так!»

– Лаветта, – вновь мягко обратился ко мне директор. – Прошу, ответьте на вопрос.

Неуверенно на него покосившись, я на мгновение задержала дыхание, после чего выпалила:

– Нет. Здесь ничего нет. Ну, кроме дыры…

– Вы уверены?

– Ни одного символа! – упершись руками в бока, я смело оглянулась на директора, который продолжал молчать и пристально на меня смотреть, и пожала плечами: – Наверное, тогда мне тоже показалось. Перепутала с какими-нибудь другими чарами. Это же все-таки дуэльная. Кто его знает, какие секреты спрятали предки, а мы там устроили такой взрыв!

Взмахнула я руками и покачала головой.

– До сих пор страшно вспоминать. Вы уж не злитесь.

Я виновато улыбнулась.

– Мы там все привели в порядок.

Взгляд черных глаз директора пронзал меня точно иголка тельце маленькой бабочки, однако я продолжила улыбаться и стараться не обращать внимания, как совсем рядом на стене назойливо вспыхивают символы. А когда дыра совсем затянулась, губы директора вдруг тоже растянулись в улыбке:

– Я не злюсь, – ответил он. – Профессор Реджес уже предупредил меня о возможных последствиях вашей тренировки, поэтому я выбрал именно это место. Но жаль-жаль…

Он вздохнул и, оттолкнув ногой камень, который слегка ударившись о новую каменную стену, мгновенно рассыпался в пыль. Директор отвернулся от него и пошагал по коридору.

– Похоже, я ошибся, Лаветта, – не оглядываясь произнес он с сожалением в голосе. – Простите, если вас напугал.

– Ну, да… – немного нервно рассмеялась я и бросилась за ним следом. – Немного напугали. Так стену сломали. Бах! И дыра! – всплеснула я руками, на что директор ответил мне лишь вежливой улыбкой, от которой в уголках его глаз появились морщинки.

Я коснулась пальцем своей нижней губы, дабы придать себе максимально невинный вид, и поинтересовалась:

– Только не пойму, почему в этот раз она исчезла быстрее надписи? Когда вы написали свое имя, нам пришлось прождать полчаса.

– Чем сильнее повреждение, тем быстрее исцеляется замок, – мягким тоном ответил директор.

– И так всегда? А если снести половину замка? Она тоже отрастет?

– Не знаю-не знаю, – тихо рассмеялся директор. – И не хотел бы этого проверять.

– Я тоже, а то вдруг эта… м-м-м, регенерация не бесконечная. Но, конечно, здорово, что замок так умеет. Такая экономия с ремонтом! А то в нашем с сестрой доме, когда я экспериментировала с зельями…

Я продолжала и продолжала болтать. Порой несла всякую чушь, в основном о нашей с сестрой жизни и бытовых проблемах, при этом нахваливая особенности Академии. Припомнила даже удобства купальни и услуги Хранителей, которых никто никогда в замке не видел, но именно они отвечали за порядок. А директор слушал, иногда кивая, задавая несерьезные вопросы и порой отвечая. Например, про тех же Хранителей, которых, как оказалось, он тоже никогда не встречал, поэтому не знал, кто они и как выглядят. Но в целом все-таки говорила я. Говорила-говорила-говорила… Потому что боялась замолчать и начать думать, предполагать и прийти к выводам, которые могут еще сильнее меня напугать и выдать директору.

– И вот когда я в очередной раз чуть не спалила подвал, сестра запретила неделю мне там появляться! Представляете! Целую неделю я одна обслуживала клиентов. Сначала думала, что так она меня наказывала, а потом узнала, что все это время Лив наносила защитные чары, создавая для меня безопасный уголок… Хм?

Вдруг директор остановился.

– Вот мы и пришли, – выдохнул он, с заметно осунувшимся лицом.

Неужто ли моя болтовня его так доконала? Или устал подниматься по лестнице, наличию которой я поначалу удивилась, но вспомнила об упомянутом директором обходном пути и уже ждала, когда мы наконец-то покинем подземелье. Однако вместо выхода нас встретила глухая стена.

– Пришли? Здесь же тупик.

Точно тупик. Самый тупиковый тупик из тупиков: три стены и один путь для отступления. Сердце екнуло в груди от ощущения замкнутости, но я постаралась не показать виду, будто встревожена, а директор молча подошел к стене и коснулся ее ладонью. Вдруг стена зашлась рябью, точно потревоженная гладь воды, а рука директора прошла насквозь.

– Это… Это иллюзия⁈ – воскликнула я.

– Метаморфная стена, – поправил он. – Ее почти не отличить от настоящей, но если отыскать правильное место и поделиться с ним магией, то стена потеряет плотность, и тогда ее можно будет пройти насквозь.

– Метаморфная стена… – восхитилась я, тоже коснувшись поверхности, которая всколыхнулась. – Это тоже часть… «организма» замка?

– Нет, – покачал головой директор. – Метоморфные стены создали давно живущие здесь маги, чтобы проникшие в крепость инквизиторы не могли до них добраться. Так они заблокировали некоторые ходы для тех, кто не обладает магией.

Я удивленно присвистнула.

– Магам тех времен приходилось проявлять изобретательность, – согласился директор.

– И много в Академии таких стен?

– Трудно ответить. Записи о перестройке ходов не хранились, чтобы никто чужой не мог о них прознать. Со временем часть из них была утеряна, поэтому невозможно сказать, сколько метаморфных стен осталось и какую часть Академии они за собой скрывают. Так что не удивлюсь, если кто-то из учеников обнаружил еще парочку тайных ходов, о которых я не в курсе.

«Тайные ходы… – выдохнула я. – Мог ли убийца о них знать?»

Я задумчиво хмыкнула. Из всех моих знакомых только двое могли разнюхать что-то о метаморфных стенах – Ник и особенно Лекс. Нужно будет обо всем у них разузнать.

– Дальше вы справитесь без меня, – вдруг произнес директор. – Мне же стоит вернуться в корпус некромантии.

Он вновь коснулся стены, заставив ее всколыхнуться.

– И Лаветта, – добавил профессор Рамэрус, обратив на меня взор темных глаз. – Сегодня не опаздывайте на ужин. У меня будет важное объявление.

– Х-хорошо, – не сразу ответила я, чувствуя, как ощущение холодка по спине возвращается.

Сдержанно улыбнувшись, директор кивнул и остался дожидаться, когда я пройду через стену. Я же не заставила его долго ждать, сама не желая слишком задерживаться в подземелье, и незамедлительно шагнула прочь. Меня мигом окутала прохлада, в точности такая же, что исходила от камней лабиринта. Однако никакого препятствия я не встретила. Метаморфная стена походила на магическую мембрану, отделяющую одно пространство от другого. И сейчас эта мембрана была зыбкой, точно песок, позволяя беспрепятственно ее преодолеть.

Закрыв глаза, я сделала два шага, прежде чем странное ощущение «просачивания» исчезло, а когда открыла – зажмурилась от яркого дневного света. Я оказалась в знакомой развилке коридоров недалеко от жилой башни, которой раньше часто пользовалась, чтобы лишний раз не встречаться со зверобелками. Сейчас обходной путь не был особо популярен у первокурсников, потому что все уже получили свои стихии и легко могли противостоять обстрелу орехами. Так что, когда я здесь появилась, рядом никого не было.

Оглянувшись на то место, где была метаморфная стена, я внимательно ее осмотрела, надеясь найти хоть что-то, что подсказало бы о тайном проходе, но она выглядела совсем обычной. Даже на ощупь, когда я ее коснулась, она ничем не отличалась.

«Как же ее открыть?» – принялась я ощупывать стену и пробовать понемногу добавлять своей магии, как вдруг:

– Лав? Ты что делаешь?

Я тут же развернулась и удивленно уставилась на чумазую Мэй.

– Эм…

У меня была тысяча вопросов, но я потеряла дар речи. Она вся… Вся была в грязи! Одежда, руки и даже волосы. Заметив мое изумление, Мэй криво улыбнулась и произнесла:

– Ты еще остальных не видела. Не поверишь, но им досталось сильнее.

Мои глаза округлились:

– Что случилось?

– Крот.

– Крот?

– Ага, цветоед – завелся в теплицах. Профессор Майроуз дала задание пересадить ростки чистовицы, а они как стали пропадать! Прямо из рук выскакивали и под землю! Вот мы и бросились его ловить.

Ловить крота цветоеда… Та еще задачка. Мало того, что эта тварь удивительно изворотливая для своих размеров и совсем не походит на обычного крота – скорее, на гибрид крота, медведведки и ящерицы – так еще силы у него столько, что без боя не выдернешь из земли.

– Но мне повезло! – радостно сказала Мэй. – Я его поймала!

– Повезло? – изумилась я даже больше тому факту, что Мэй умудрилась поймать крота.

Обычно Мэй и везение не совсем совместимы.

– Ага, – улыбнулась она и грязными пальцами потерла лоб, отчего на нем сверкнули очертаний чар. – Руна-оберег, которую профессор Чарлин нанесла после взрыва вальпургиевого зелья, все еще действует, так что иногда мне везет. И когда этот крот побежал ко мне, кто-то успел превратить часть земли в камень. Крот в него врезался, а я смогла его выдернуть! Правда…

Она смутилась.

– Он был такой страшный, что я его испугалась и снова бросила, а он случайно попал на затвердевшую землю и не смог в нее зарыться. Так что профессор Майроуз успела сковать его магическими путами. Она так обрадовалась, что мы поймали крота! Даже не поругала за испорченные грядки и разрешила уйти пораньше. А ты… – начала она и осеклась.

Щеки Мэй порозовели. Смущенно переплетя грязны пальцы, она виновато произнесла:

– Прости. Я же обещала не задавать неудобных вопросов. Можешь не отвечать.

Сердце кольнуло чувство стыда перед Мэй, и я произнесла:

– Директор провел меня через тайный ход подземелья.

– Что-о-о? – округлились глаза Мэй. – Тайных ход? Не шутишь? Это же здорово! Гораздо круче крота! А… А ты расскажешь?

Я улыбнулась, видя, как внутри нее борются осторожность и любопытство.

– Конечно! Только…

Я новь окинула ее красноречивым взглядом. Мда… Даже с руной-оберегом от профессора Чарлин, способной справиться с последствиями неправильного вальпургиевого зелья, Мэй умудрилась найти приключения. Я вздохнула.

– Давай сначала тебя отмоем. Выглядишь ужасно.

Пусть я многим не могла с Мэй поделиться, но директор ведь не запрещал рассказывать о Сенжи, а значит и о метаморфных стенах. Поэтому я не стала скрывать причин моего появления в коридоре, и пока мы шли в купальни жилого корпуса, почти без умолку пересказывала все события в подземелье. Умолчала лишь об одном – как директор сломал стену, когда я заговорила при нем о символах. И стоило мне об этом подумать, я вдруг осознала, почему так и не смогла ответить правду.

«Они не отражались в его глазах!» – с дрожью подумала я.

Когда появились символы, они были яркими, способными разогнать тьму в подземелье, но не отбрасывали ни света, ни тени и не отражались в черных глазах директора. Словно бы их не существовало.

Глава 26

– А потом этот крот!.. – весело рассказывала Мэй, пока я и Ник жадно поглощали свои обеды.

Лекс тем временем с упоением слушал рассказ о кроте, иногда смеясь, а иногда просто улыбаясь. Мы с Ником даже многозначительно переглянулись, заметив, насколько он был внимателен к Мэй – глаз не спускал. Хост штудировал учебник по истории. Это занятие его настолько захватило, что он не только не видел необычного поведения своего друга, но и почти не притронулся к еде. Я же чувствовала себя такой голодной, будто утром ничего не ела.

Тренировка декана, события в подземелье и освежающий душ, который я решила не ждать до вечера, а принять за компанию с Мэй, пробудили во мне просто зверский аппетит. Даже мадам Сладос удивилась количеству блюд, которые я набрала: тыквенный суп, картошка с котлетами, два салата, пирожок с капустой, пирожное и кофе. Нда… Кофе стал еще одной моей страстью, которой я никак не могла пожертвовать. И когда поняла, что два салата – перебор, отдала один Нику. Ник хоть тоже набрал много еды – сегодня за нашим столом оказалось два невероятно голодных рта – с радостью его принял, и пока он с удовольствием хрустел салатом, я, обхватив чашку горячего кофе, наконец-то спросила:

– Ты что-нибудь слышал о метаморфных стенах?

Ник перестал хрустеть салатом.

– Метаморфных стенах?

Услышав его слова, Лекс резко обернулся, отчего Мэй оборвала свой рассказ на полуслове, а Хост выглянул из-за книги, задумчиво вздохнул и вернулся к чтению.

За нашим столиком резко настала тишина.

– Я что-то не то сказала?

– Не то чтобы не то… – промямлил Ник, после чего переглянулся с Лексом, и они оба, не сговариваясь, от нас отвернулись и принялись о чем-то бурно перешептываться.

Мы с Мэй недоуменно друг на друга посмотрели.

– Шу-шу-шу… Думаешь?

– Шу-шу-шу… Это же Лав…

– Я все понимаю, но…

– Шу-шу-шу…

– Да я тебе голову оторву!

– Шу-шу-шу…

Казалось, это может длиться бесконечно, поэтому я не выдержала и громко произнесла:

– Это такая большая тайна?

Услышав раздражение в моем голосе, ребята перестали переговариваться и синхронно на меня посмотрели. Первым выпрямился Лекс. Поправив пиджак, он откашлялся в кулак и с важным видом произнес:

– Не тайна.

Хост из-за книги вновь тяжело вздохнул.

– Однако, очень ценная информация, за которую обычно положена плата…

– Лекс, – угрожающе рыкнул на него Ник.

– Но так как ты наша дорогая подруга! – улыбнулся Леск. – Мы все тебе… и тебе, Мэй, расскажем. Правда, Ник?

Он по-дружески пихнул его локтем, отчего Ник слегка покачнулся.

– Да… – согласился Ник.

– Однако! – тут же продолжил Лекс, а я вздохнула.

Не мог он без очередного «однако».

– Взамен вы обе пообещаете сохранить в тайне те знания, которые мы вам передадим.

– Без проблем! – воодушевилась Мэй, явно заинтригованная темой с метаморфными стенами. – Тайны я умею хранить.

Она с улыбкой на меня посмотрела, отчего я быстро от нее отвернулась и спокойно произнесла:

– Хорошо.

– А еще! – вскинула палец Лекс и указал им на меня. – Нам и только нам ты расскажешь о тайном ходе, который нашла.

Мои глаза удивленно расширились, а Мэй рядом со мной подскочила с места.

– Но как ты!.. – воскликнула она и тут же осеклась.

От ее громкого голоса ребята с соседних столиков обернулись.

– Простите, – смущенно произнесла она и села обратно, после чего тише повторила. – Но как ты понял, что Лав нашла тайных ход?

– Очень просто, – лучезарно улыбнулся Лекс, радуясь тому, что выпал шанс блеснуть перед ней своей дедукцией. – О метаморфных стенах нельзя найти записей – это большая тайна Академии, когда-то защищающая магов от вторжения инквизиции. Поэтому если кто-то о них заговорил, значит, видел хотя бы одну. Несведущие обычно говорят просто: «Я нашел тайный ход!» – прошептал он эмоционально. – А термин «метаморфная стена» мог употребить лишь тот, кто обладает большей информацией. Например, полученной от какого-нибудь преподавателя или…

– Директора, – не стала я скрывать, отчего лицо Лекса забавно вытянулось, и добавила: – А еще, если вы расскажете мне обо всех стенах, которые вам известны, дополнительно я нарисую вам карту, куда этот тайных ход ведет.

– Нарисуешь? – сощурил глаза Лекс.

– Да.

Его лицо вытянулось еще сильнее.

– Я опять что-то не так сказала? – уже заволновалась я, как вдруг Хост отложил книгу и заинтересованно спросил:

– А… А куда этот ход ведет?

– В подземный лабиринт.

– Лабиринт⁈ – хором воскликнули Ник с Лексом, даже с места подскочили.

– Разве не все стены ведут в лабиринт? – нахмурилась я

Они опять переглянулись.

– Нет, – пояснил Ник. – Они…

– И куда именно ты хочешь нарисовать путь? – перебил его Лекс.

– Корпус некромантии.

И снова парни переглянулась.

– Нет-нет-нет, это невозможно, – снова сел Лекс.

– Почему? – удивилась я.

Он долго и скептически на меня посмотрел, постукивая пальцам по столу.

– Ты чего? Это же Лав! Она не станет никого обманывать, – вдруг вступилась за меня Мэй, а я криво улыбнулась.

Никого – это, конечно, громко сказано, учитывая сколько в последнее время я врала. Однако сейчас Мэй права – я была абсолютно честна с ребятами.

Выражение лица Лекса смягчилось.

– Я понимаю, но… – немного подумав, он сцепил руки на столе и серьезно на меня посмотрел: – Ладно. Допустим, я тебе поверил, что по твоей карте мы не заблудимся и не сгинем в подземке. Сколько раз ты бывала в том лабиринте?

– В целом или ведущем к метаморфной стене?

– Последнее.

– Один раз.

Уголок губ Лекса дернулся.

– Разветвлений больше десяти?

– Да.

Его брови приподнялись.

– И ты их все помнишь?

– Если бы не помнила, стала бы предлагать карту?

– Ну, не знаю-не знаю…

Я устало закатила глаза. Не хотелось мне этого упоминать, но раз такое дело…

– Понимаю, что в это трудно поверить, но у меня хорошая зрительная память. Не веришь – проверь.

– Да какая память способна… – начал он и осекся.

Вновь смерив меня взглядом и над чем-то подумав, Лекс сверкнул глазами и скомандовал:

– Отвернись, а вы все быстро выгребайте все из карманов!

Хмыкнув, я послушно отвернулась, а со стороны ребят незамедлительно последовала возня и ворчание.

– Давай-давай, выгребай. У зубрил всегда что-то лежит в карманах… Ничего себе у тебя фантиков!

– Я когда много думаю, люблю есть конфеты, – смущенно произнес Хост. – Вот мама и присылает их…

– Хоть раз бы со мной поделился, – послышался обиженный голос Ника.

– Да ты все их слопал бы! Если бы узнал.

– И то правда…

– Ладно, один возьмем. Мэй, ты тоже выгребай.

– Х-хорошо.

На мгновение вдруг все стихло.

– Это то, о чем думаю?

– Из теплицы что ли сперла?

Мне даже интересно стало, что выложила на стол Мэй.

– Но они такие красивые… – виновато произнесла она.

– Хех, – усмехнулся Лекс. – Главное, не показывай преподавателям.

Опять началось шептание и возня.

– Маловато. Ник, пошарься еще, а то одна штука…

– Да нет у меня больше ничего!

– Погодите-погодите, у меня есть… Вот! – спохватилась Мэй.

– Боярышник? – удивился Ник.

– Зверобелки его любят, – вздохнула она, а Лекс поинтересовался:

– Ты так и не выбрала стихию?

– Не-а, все еще думаю.

– Не торопись. От твоей стихии зависит твое будущее. Так. Ладно. Возьмем еще это, это, это и… Хватит! Больше десяти. Лав, поворачивайся!

Я послушно повернулась и посмотрела на стол, где в ряд было выложено одиннадцать предметов. Но не прошло и пяти секунд, как Лекс их все перемешал.

– А теперь собери в том же порядке.

– Лекс! – возмутилась Мэй. – Тебе не кажется, что это уже слишком? Она же только повернулась!

– Думаешь, директор давал ей время запомнить все ходы? – возразил он. – Если я окажусь в подземелье, то хочу быть уверенным, что оттуда выберусь.

Пока они пререкались, я потянулась к разложенным на столе местам. Под пристальными взглядами Ника и Хоста отодвинула ненужное и начала по очереди выставлять предметы: засохший боярышник, сложенный листок бумаги, вилка, кожаный кошелек… Хм, вещица не из дешевых, наверное, Лекса.

– Но зачем тебе в подземелье? – тем временем поинтересовалась Мэй.

– Чтобы выиграть пари, – не отвлекаясь от меня, ответил Хост.

– Пари?

Мэй разозлилась.

– Ты устроил все это из-за какого-то пари?

– Сейчас снова назовет его скалогрызом несчастным… – тихо шепнул Ник.

– Это непростое пари, – терпеливо ответил Лекс.

– А в твоей деятельности не бывает простых пари, – язвительно заметила Мэй. – И ладно бы проворачивал свои делишки с посторонними, но Лав!..

– Ругаются как парочка, – искоса на них глянув, шепнула я Нику, тот усмехнулся:

– Тяв-тяв-тяв, – передразнил ребят и продолжил следить за моими руками.

Раскладывая все вещи по очереди, я взяла один из одиннадцати предметов – цветок и усмехнулась: «Так вот в чем дело». Мэй сорвала в теплицах алмазную хризантему. Бутон этого цветка по прочности и красоте почти не отличается от одноименного драгоценного камня, однако, он легко растворяется в жидкостях, почему во время цветения его нельзя поливать. Если бутон не будет касаться воды, то может просуществовать вечность.

– У тебя азартная зависимость. Ты вообще о чем-нибудь, кроме пари, думаешь? – тем временем продолжали ругаться ребята.

– Конечно, думаю!

– Да ладно? Только закинь удочку, как ты обо всем забываешь и сразу клюешь. Сколько раз ты уже обобрал Ника?

– Я не виноват, что он такой неудачник!

– Он твой друг, а не неудачник! Или у тебя это в порядке вещей? По подземелью у тебя пари. С Ником постоянные пари. На Хоста тоже неоднократные пари. Про Лав вообще молчу, втянули ее непонятно во что.

– Это не я, а твой драгоценный Дами!

– Неважно! Если б ты не поддержал ту авантюру, то Лав не приходилось бы все это терпеть. Может, ты и со мной о чем-нибудь поспоришь? А то я как-то не у дел получаюсь…

– Не говори чепухи! Не буду я с тобой спорить!

– Это почему же?

– Потому… Потому… – потерялся Лекс, но быстро нашелся: – Потому что тебе постоянно не везет!

Это он зря.

– Ах, вот значит как! Значит, Нику не везет – это нормально, а я – это другое?

– Да! Другое! – расправил плечи Лекс. – Ник неудачник, а ты то в стену врежешься, то с лестницы навернешься, то взорвешься… Непонятно, как до сих пор остаешься живой.

Ух… Зря.

– Назло тебе! – обиженно надулась Мэй. – И чтоб ты знал, сейчас мне чертовски везет! Не веришь? Так проверь меня, как проверяешь Лав. Заключи со мной пари.

– Ты продуешь.

– Не говори гоп, пока не попался крот. Или боишься мне проиграть?

– Я? Я еще ни разу не… Ай, ладно! – сдался он. – Хочешь пари – будет тебе пари.

– На что спорим? – оживилась Мэй.

– На то, что с таким характером ты ни за что не найдешь себе парня.

– Это что же не так с моим характером?

– Ты нерешительная, слишком вежливая и правильная, при этом любишь поучать, совать нос в чужие дела и ведешь себя как мамочка-наседка.

Стиснув кулаки, Мэй от негодования покраснела до кончиков ушей, а Лекс ухмыльнулся и поинтересовался:

– Ну как? По рукам?

– По рукам! – воскликнула она.

– У тебя есть год, пока я учусь в Академии.

– Договорились.

– И Дамиан не считается.

– А Дами тут при чем?

– При том, – упрямо заявил Лекс. – Хост тоже.

– Хост?

– Он добрый. Если ты его попросишь, то он не сможет тебе отказать.

– Хорошо!

Скалясь, точно две пираньи, они пожали друг другу руки, а я как раз поставила последний предмет на его место:

– Все.

– Эй, ребят, – окликнул их Ник. – Если закончили ругаться – посмотрите. Я не уверен, но…

Все взоры обратились на стол. Сначала брови Лекса нахмурились, потом удивленно приподнялись, а после он плюхнулся на стул и радостно рассмеялся.

– Ты почему смеешься? – удивился Ник.

Но вместо ответа Лекс хитро прищурился и произнес:

– Эйдетическая память…

– Что-что? – хором переспросили Мэй и Ник, а я криво улыбнулась.

– Эйдетическая память, – повторил Хост, когда Лекс снова маниакально захихикал. – Способность вспомнить увиденное в деталях. Но ты уверен? – обратился он к Лексу.

– На все сто! – радостно ответил тот. – В детстве у меня был друг с такой же особенностью. Мог запомнить все до мелочей, но с возрастом потерял эту особенность, однако…

С широкой улыбкой он поднял стакан с кофе, который я последним поставила между монеткой и тарелкой из-под пирожного, и продемонстрировал ребятам.

– Я специально расставил все вещи в алфавитном порядке, чтобы их было проще проверить, поэтому уверен, что порядок верный. Но Лав не только правильно их разложила! Она выбрала стакан с тем же содержимым и объемом, хотя я намеренно перепутал его с другими. А еще каждый предмет повернула той же стороной. Сомнений нет…

Его губы изогнулись в хищной улыбке.

– Еще одна победа у меня в кармане.

– Бр-р-р, – передернуло Мэй. – Твоя алчность не знает границ.

Обернувшись ко мне, она с восхищением сказала:

– Лав, ты просто невероятна! Почему раньше не говорила об этой эдей… эде…

– Эйдетической, – все еще вертя в руках стакан, поправил ее Лекс.

– Эйдетической памяти, – зыркнула на него Мэй.

Я смущенно пожала плечами.

– Потому что не видела в этом необходимости.

– А ты помнишь абсолютно все и всегда? – подался ближе Ник.

– Что же ты такого хочешь ей показать, что так воспылал? – подколол его Лекс.

– Что-то да, а что-то со временем забываю, – проигнорировала я шутку. – Но проще всего мне даются записи.

– Ну-ка! – вырвал он книгу из рук Хоста, открыл случайную страницу, ненадолго показал мне и произнес: – Сможешь пересказать?

Все ребята мигом уставились в учебник истории, даже Мэй привстала с места, чтобы хоть что-то увидеть. Я вздохнула – вот главная причина, почему я никому не рассказывала о своей особенности – но спорить не стала и начала пересказывать, отчего у всех глаза на лоб полезли.

– Офигеть! – воскликнул Ник. – Строчка в строчку… Да у тебя в голове теперь целая библиотека!

– Не удивительно, что ты так хороша в зельеварении и травологии, – с горящими глазами поддержала его Мэй, а Хост, отобрав обратно свой учебник, поинтересовался:

– Но как ты сохранила эту способность?

Все, кроме Лекса, удивленно на него посмотрели, отчего он немного смутился.

– Слышал, что эйдетическая память у детей со временем утрачивается.

– У моей бабушки была та же особенность, поэтому в детстве она заставляла меня много читать и пересказывать ей содержимое. А когда я стала взрослее – давала мне рецепты зелий, и я готовила их вместе с ней по памяти, – пожала я плечами.

Помню, как я поначалу капризничала. Пересказывать дословно сказки, стихотворения, а потом исторические записи мне казалось скучным. Я не понимала, зачем мне это было нужно, особенно когда мне приходилось вспоминать тексты, прочитанные неделю назад, а то и месяц, но бабушка всегда говорила: «Не хнычь, в будущем пригодится!» Я поверила и даже после ее смерти продолжала практиковаться.

– Потрясающе, – выдохнул Хост.

– Будь у меня под боком такая ходячая энциклопедия, – размечтался Ник, – я бы все теории на отлично сдавал!

А это вторая причина, почему я молчала. Если бы в школе или в группе кто-то об этом узнал – особенно Дамиан – соученики свели бы меня с ума. К счастью, Мэй, Ник и Лекс учатся не со мной.

– Это же надо такую память иметь… Поверить сложно! Лав-Лав, а давай-ка еще раз?.. – вновь потянулся к книге по истории Ник, но Хост отодвинул ее подальше от его загребущих рук и произнес:

– Лав, мы обещаем, что сохраним твою тайну.

– Это зачем? – удивился Ник. – И отдай книгу!

– Затем, чтобы такие, как ты, к ней не приставали!

Ник нахмурился, а Мэй коснувшись моего плеча, ласково произнесла:

– Да, Лав, мы никому не расскажем. И не будем заключать глупых пари! – повысила она голос и многозначительно глянула на Лекса.

Тот удрученно вздохнул, но согласился:

– Ладно, обещаем.

Схватив Ника за пиджак, он дернул его вниз, чтобы тот отстал от Хоста.

– И не будем злоупотреблять твоим талантом. Да, Ник?

Тот обиженно насупился, будто у ребенка отобрали интересную игрушку, но все-таки произнес:

– Обещаю.

Мои плечи расслабленно опустились.

– Спасибо, – ответила я, даже не подозревая, насколько сильно напряглась оттого, что раскрыла свою особенность, после чего произнесла: – Ну так что? Мы договорились? Я вам карту, а вы мне расскажете о всех метаморфных стенах, которые знаете и узнаете в будущем.

– Хех, – сверкнул глазами Лекс. – У меня есть другое предложение. Лучше.

Я вскинула бровь, а он, хитро улыбнувшись, протянул мне руку:

– Ты станешь полноправным членом нашей группы исследователей-коллекционеров.