Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц)

Глава 29

«Он обо мне волновался? Ведь волновался? Да?» – от этих мыслей мне и, правда, захотелось петь – не знаю почему. Однако мне с детства медведь на ухо наступил, поэтому моей «песней» стала исповедь обо всем, что происходило утром.

Нарезая круги, я рассказала о том, как додумалась разбить шарик, на что декан одобрительно кивнул. Потом рассказала о Сенжи и своих сомнениях, почему директор разрешил ему присутствовать на вечерней речи.

– Может, директор о чем-то догадывается? – предположила я, чуть замедляясь рядом с деканом.

– Скорее всего, уже догадался, – ответил с закрытыми глазами он.

Я даже споткнулась, а в душе засквозил холодный ветер страха.

– И что нам делать?

– Ничего.

– К-как ничего?

Декан вздохнул.

– Мы не знаем точно враг он нам или друг.

– Но ты говорил, что твоя интуиция…

– Да, говорил, – перебил он. – И я склонен прислушиваться к интуиции, однако предчувствие не делит зло на градации, поэтому я предпочитаю действовать исходя из фактов. И пока директор не сделал ничего плохого, у меня нет причин предпринимать ответные шаги.

– То есть, мы будем ждать, когда он сделает что-то плохое. Да? – съязвила я.

Декан приоткрыл один глаз.

– Почему ты так уверена, что он непременно сделает что-то плохое?

– Интуиция, – мрачно ответила я, припоминая взгляд директора, когда он смотрел на седьмую статую или разбил стену, стоило мне упомянуть символы. – Когда он говорит об Амити, то странно выглядит.

Хмыкнув, декан закрыл глаз, а я, не дождавшись ответа, продолжила вышагивать. И когда снова к нему приблизилась, он вдруг произнес:

– Если тебе станет спокойнее, то я уже изучил биографию директора. В прошлом он участвовал в исследовательской группе по изучению личности Амити и сделал немалый вклад. Возможно, он до сих пор одержим идеей ее найти.

Я удивленно на него посмотрела.

– Но зачем?

– А зачем все ее ищут или пытаются разгадать личность?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Наверное, хотят получить ответы на вопросы или найти источник ее силы. Думаешь, именно этого директор и хочет?

– Возможно, – нейтральным голосом ответил декан. – Вопрос лишь в том, что он будет делать, когда о тебе узнает. Поэтому пока ты не научишься за себя постоять – лучше ничего не говорить и не предпринимать лишних действий.

«Пока я не научусь за себя постоять…» – склонила я голову и продолжила вышагивать. Теперь я понимала мысли декана и не могла с ними не согласиться. Предчувствия – это одно, а факты – другое. Директор же ничего плохого мне не сделал – только помог. Возможно, непреднамеренно, но все же… И наверняка, узнав обо мне, помог бы еще больше, учитывая его потенциальные знания об Амити, что сильно бы нам помогло. Однако если директор предаст огласке мое существование или сделает что-то другое – лучше, если я смогу себя защитить. Так что вероятность «друг или враг» остается актуальной.

Сделав восемь кругов из десяти, отчего казалось, что ноги вот-вот отвалятся – так ходить гораздо сложнее, чем бегать – я тяжело вздохнула.

– Реджи… – начала я, но запнулась и произнесла: – Ты же не против, если я буду так к тебе обращаться?

– А ты перестанешь, если я тебе запрещу?

– Нет.

– Тогда не против.

Я усмехнулась, после чего вновь тяжело вздохнула, но на этот раз не от усталости, а от темы, которую я хотела поднять. Сделав для смелости еще один круг, вновь произнесла:

– Реджи…

– М?

– Если бы у тебя была тайна, из-за которой твой лучший друг может оказаться в опасности, позволил бы ты ему остаться рядом или нет?

– Позволил, – коротко ответил он.

– А если твой друг не из отряда мечей?

Он вновь открыл глаза и на меня посмотрел.

– Все равно позволил.

– Но он может погибнуть! – воскликнула я.

– Он может погибнуть независимо от расстояния. Поэтому я предпочитаю вовсе не заводить друзей, чтобы не решать подобные дилеммы.

Он вновь закрыл глаза, я, нахмурившись, громко прошлепала в его сторону и села рядом.

– У тебя остался еще один круг, – напомнил декан.

– Не пойду, пока не объяснишь, что мне делать.

Он отрывисто хмыкнул.

– Шантажируешь меня, чтобы получить совет?

– Нет, но если говорить о шантаже, то я могу всем рассказать, что вчера ты облапал меня в своем кабинете. Профессор Люмус подтвердит.

– Неплохо, но нет. Не подтвердит.

Нахмурившись, я на него покосилась.

– И почему же?

– Скажем так, мое предложение для него гораздо выгоднее бессмысленного участия в твоем шантаже. Но дело даже не в этом.

– А в чем?

– В том, что ты ни за что так не поступишь.

Я ухмыльнулась.

– Не забывай, что я ведьма и…

– И способна на многое, но не на предательство.

Я вздрогнула и оглянулась на Реджеса, чей янтарный взгляд пронзил меня насквозь, прежде чем он снова закрыл глаза.

– Ты не предашь меня, Лала, поэтому не боюсь твоего жалкого шантажа.

Мои щеки вспыхнули.

– Не называй меня так!

– Почему? Ты называешь меня Реджи, значит, я буду звать тебя Лала.

Он усмехнулся, а я скрипнула зубами от его следующих слов:

– Маленькая ведьмочка Лала. Звучит так по-детски.

– Славный огонек Реджи.

Он одобрительно скривил губы.

– Неплохо, Лала.

– Реджи!

– Лала.

– Реджи.

– Лала.

– Реджес!

– Лаветта?

Я взорвалась:

– Да пошел ты…

– Лучше я посижу и подожду, когда ты дошагаешь последний круг.

Я злобно зарычала. У этого человека не просто толстая кожа, а самый настоящий непробиваемый панцирь.

– Последний круг, – певучим голосом напомнил Реджес. – А потом так и быть, я дам тебе совет.

Пылая злобой, я вскочила со скамейки, чуть ли не пробежала этот злосчастный последний круг, и села обратно.

– Отвратительно, – резюмировал декан.

– Я устала.

– Я тоже, но все-таки я здесь.

Он глубоко вздохнул, а я, чувствуя сложный коктейль из стыда и злобы, промолчала. Неприятно быть побежденной.

– Ты не сможешь изолировать себя абсолютно от всех людей, – вновь заговорил декан. – Не потому что ты этого не можешь, а потому что другие люди не позволят тебе этого сделать. Особенно лучшие друзья.

Я с силой стиснула край скамейки, на которой сидела.

– Нужно изначально держаться обособленным, но если связь уже появилась – ты ни за что не сможешь скрыть ее от чужих глаз. Была она в прошлом или есть в настоящем – для врага нет разницы, он непременно ей воспользуется, чтобы добраться до жертвы. И если ты сейчас резко оттолкнешь всех друзей, то он поймет, что они тебе дороги, это поставит их под еще больший удар. А на расстоянии ты уже не сможешь вовремя помочь. Когда же ты рядом, знаешь привычки друга, куда он ходит, когда возвращается, какие у него проблемы и секреты, тебе проще его защитить. Подпустить ближе – это не всегда кого-то погубить, порой это единственная возможность спасти.

– Но что будет, если друг узнает мою тайну?

– Если это хороший друг, то ничего. Ты просто обретешь союзника. А еще тебе станет проще его защищать, потому что этот человек сам станет осторожнее.

Я нахмурилась.

– То есть я должна выбрать: разорвать связи и надеяться на лучшее или стать ближе и быть готовой к худшему.

– Да, – произнес декан, закинув руки за голову и размяв плечи. – Однако мой совет – это всего лишь мой совет, а не последняя истина. Я не знаю правильного решения, только исхожу из своего опыта и возможностей. Может быть, для тебя также будет верным выстроить расстояние между тобой и людьми, как это делала Амити.

Сердце в груди екнуло от его слов, поникнув еще сильнее, я произнесла:

– Я… Я не хочу становиться одинокой.

– Не становись, раз не хочешь.

– Но тогда мне придется взять ответственность за чужую жизнь!

– Или завести друзей, которые смогут за себя постоять.

Гневно зажмурившись, я на мгновение до боли прикусила губу.

– На словах все просто, но… Вот ты бы стал моим другом?

– Если ты еще не забыла – сейчас я твой преподаватель.

– А потом?

– Потом я пообещал принять тебя в отряд Мечей и стану твоим начальником.

– А если я откажусь вступить в отряд Мечей?

Я еще сильнее стиснула пальцами край скамейки.

– Запатентую огнестраст и продолжу работать в магазинчике снадобий. Тогда ты…

– Тогда тебе придется делать две вещи.

– Какие? – с удивлением глянула я на декана, который в полуулыбке приподнял уголок губ.

– Во-первых: сделать так, чтобы я принял твой патент.

– А во-вторых?

– Стать сильнее.

Пошевелившись, он вдруг коснулся моей напряженной руки, и в мое тело мгновенно проник жар пламени, которое я, не задумываясь, обратила в янтарный шарик, сверкнувший на ладони.

– Чем чаще ты используешь свое умение, тем быстрее оно развивается. Поэтому, если хочешь создавать больше артефактов – поглощай и создавай снова и снова.

Прикрыв рот ладонью, он зевнул.

– Занимайся, а я пока немного отдохну.

Вновь сложив руки на груди, он опустил голову, но тут же ее вскинул и посмотрел на меня янтарным взором.

– Почему огнестраст?

Мои щеки вспыхнули.

– Не почему! – резко отвернулась я. – Просто первое, что пришло в голову.

Этот вопрос из тех, на который я никогда и никому в жизни не дам ответ.

– Ну, раз первое, что пришло в голову… – хмыкнул декан и замолчал, а когда я снова на него посмотрела, он уже сидел с закрытыми глазами, а его дыхание было ровным и спокойным.

«Так быстро уснул?» – удивилась я и, немного посомневавшись, помахала рукой перед его носом, отчего слегка заколыхались выбившиеся из его прически пряди рыжих волос. Декан никак не отреагировал. Даже дыхание не сбилось.

'Какой потрясающий шанс! – коварно улыбнулась я и потянулась к его щеке со шрамом, но, уже почти достигнув своей цели, остановилась.

«Но он так сильно устал… – с грустью вздохнула. – И лучше подожду, когда он будет в сознании, а то еще не поверит».

Опустив руку, я решила, что каким бы ни был велик соблазн, Реджес все-таки должен видеть мой триумф. Так у меня будет повод позлорадствовать и посмаковать свою честную победу. Поэтому опустив взор на янтарный шарик, я решила все-таки заняться тренировкой.

«Значит, поглощать и создавать снова и снова».

Сомкнув ладонь, я расколола шарик, высвободив пламя, которое тут же поглотила и вновь запечатала.

«Неужели такое простое занятие поможет мне стать лучше?» – засомневалась я, но все равно продолжила раскалывать и создавать янтарный шарик снова и снова. Снова и снова, чтобы, как сказал Реджес, стать сильнее.

Моих губ коснулась улыбка.

Глава 30

– Фло-о-оренс-с-с! – раздался злой голос.

Прервав свои сладкие потягушки, я замерла, пытаясь понять, в чем дело и когда успела навлечь чей-то гнев. Воспоминания с большим трудом пробивались сквозь пелену усталости, но логическая картинка неумолимо строилась. Вот я занимаюсь с янтарным шариком – разбиваю, поглощаю пламя и снова запечатываю. Вот это мне надоело – было слишком легко – и я начала жонглировать огоньком Реджеса из ладони в ладонь, запечатывая и распечатывая его внутри себя, как это делала при директоре. Однако заметила, что магия Реджеса ослабевает так гораздо быстрее, расходуя свою силу каждый раз, как оказывается снаружи. Поэтому я вернулась к варианту с разбиванием шарика, чтобы продлить свое упражнение, и вскоре ощутила, что уже слабею сама. Если снимать печать внутри себя – я экономила собственные силы. Если разбивать шарики снаружи – я экономила силу запечатанной магии, но растрачивала свою. Это наблюдение показалось мне очень интересным, однако под конец, из-за больших растрат собственной магии, меня сморила усталость.

Мне казалось, что я лишь на мгновение прислонилась к плечу декана, чтобы перевести дух, а в итоге оказалось, что уснула. И не просто уснула, а лежа у него на коленях…

– Ыть! – издала я странный звук и резко вскочила, врезавшись головой в челюсть склонившегося ко мне декана.

– Флоренс, – на этот раз болезненно простонал он, а у меня из глаз полетели искры.

– Прости-прости, – забормотала я, потирая ушибленную голову, и смотрела то на держащегося за подбородок декана, то на его колени, где я лежала, и теперь там виднелось влажное пятно от моих слюней. – Это не то, о чем ты подумал! Я… Я…

– Ты уснула!

– Хотя да, это то, о чем ты подумал… – краснея, точно вареный рак, произнесла я.

Декан со стоном выдохнул, отчего мне совсем стало не по себе.

– Ты должна была выполнять задание, а не спать! – рявкнул он.

– Так, я выполняла! Но когда я снимаю печать не внутри себя, то теряю слишком много магии и быстро устаю.

– Тогда нужно было меня разбудить!

– Но ты так устал…

– Флоренс!

– Ладно-ладно, я виновата, что тебя не разбудила! Каюсь! – насупилась я. – Но я не думала, что усну! Просто оно… само так вышло.

Он посмотрел на меня воспаленными от усталости глазами.

– Будь на моем месте кто-то другой, твоя безответственность могла стоить тебе жизни.

– Но ведь со мной был ты.

– Я…

Он хмыкнул, поднялся и размял затекшие суставы, после чего потряс штаниной с мокрым пятном. Белладонна… Как же стыдно.

– Я человек, Лаветта. А человек – будь он магом, любесом или иным магическим созданием – несовершенен.

Он оглянулся из-за плеча, пронзив меня острым янтарным взором, отчего я еле удержалась, чтобы не отшатнуться. Декан еще никогда так на меня не смотрел. Это не было разочарованием, осуждением или неприязнью, а чем-то другим, настолько острым и безжалостным, что легко могло разрезать тонкую нить связи, которую я до этого момента между нами не ощущала, пока она не задрожала от страха быть уничтоженной.

– Я тоже несовершенен. Только мои ошибки принесут не простую обиду или даже не самое тяжелое разочарование, а лишь непоправимые жертвы. Поэтому дам тебе второй совет: сохрани свое абсолютное доверие для того, кто действительно сможет его оправдать, а рядом со мной больше не теряй бдительности.

Я подалась вперед, чтобы что-то возразить, но так и не смогла найти слов. Лишь ощутила, как липкий холод пробежал по спине. А декан отвернулся и мрачно произнес:

– На сегодня занятие закончено. Я отведу тебя в жилой корпус.

Все еще не понимая, что же такого произошло, я не сразу поднялась со скамейки и бросилась следом за деканом, который до самой двери даже не обернулся. Лишь когда он взялся за ручку – вдруг замер и, дождавшись меня, сказал:

– Дай руку.

– Зачем? – поинтересовалась я, но все-таки протянула ладонь.

Немного помолчав, Реджес коснулся ее, и я ощутила мощный поток пламени, который захлестнул меня с ног до головы. Я поторопилась запечатать магию, и когда на моей ладони появился янтарный шарик, декан ответил:

– На всякий случай.

И не успела я ничего спросить, как Реджес открыл дверь и покинул дуэльную.

Всю дорогу до башни мы не разговаривали. Декан выглядел мрачным, поэтому я боялась начать беседу первой. Чувствовала неладное, держалась чуть позади, смотрела на его широкую спину и поглаживала подаренный им браслет.

«Я же еще не поблагодарила! – спохватилась я, когда мы уже подходили к двери в гостиную жилого корпуса. – А он так старался…»

Сильнее стиснув браслет, я наконец-то набралась смелости и, остановившись возле двери, произнесла:

– Редж… Профессор Реджес…

Но он меня перебил:

– Следующие три дня занятий не будет.

– Почему? – удивилась я, беспомощно опуская руки.

– Директор распорядился, чтобы у всех учеников было время отдохнуть и прийти в себя. Вас это тоже касается.

– Но!..

– Отдохните, Флоренс. Все равно мы не сможем провести занятия.

«Не сможем? Что это значит?» – напряглась я и открыла рот, чтобы задать вопрос, но декан развернулся и, пошагав прочь, добавил:

– И не забывайте о комендантском часе. Он уже настал.

В итоге я так и осталась стоять на месте с открытым ртом, наблюдая, как Реджес стремительно удаляется. Я не смогла заговорить. Осталась без возможности догнать и принудить его к ответу, что легко бы сделала сегодня утром, но не сейчас. И не из-за комендантского часа или потому что расстояние было таким большим, что декан не сможет меня услышать, а потому что… не могла. Реджес намеренно выстроил между нами расстояние, которое не позволил бы мне преодолеть ни при каких условиях.

Обхватив себя руками, точно от холода, я резко развернулась. Закусила губу и бегом бросилась в жилой корпус. Со скоростью ветра взбежала по лестнице и ворвалась в свою комнату.

– Я не сплю! Не сплю! – от хлопка двери вскочила Мэй, случайно скинув со стола несколько листков исписанной бумаги.

Она снова ждала моего возвращения.

– Наконец-то ты вернулась, – выдохнула она и обессиленно опустилась обратно на стул.

Увидев облегчение на ее лице, я на мгновение позабыла о своих переживаниях.

– Разве меня долго не было? – удивилась я.

Мне казалось, что с момента, как начались мои занятия с деканом, прошло не больше двух или трех часов. Сейчас должно быть чуть больше девяти.

– Шутишь? – в ее глазах появилось осуждение. – Комендантский час уже как два часа назад настал! Или три… – призадумалась она, вспомнив, как сама задремала.

Я так и застыла от удивления, а выражение лица Мэй вновь стало строгим:

– Твой декан – просто зверь какой-то. Завтра такой… сложный день! Тебе надо хорошенько выспаться, а он!..

Не успела она договорить, как мои губы задрожали, а я, чувствуя, как внутри все переворачивается, подбежала к своей кровати и рухнула лицом в подушку.

– Т-ты чего? – удивилась Мэй, а ее ладонь коснулась моей спины. – Он тебя обидел? Унижал? Ты только скажи… Я этому Флэмвелю!..

Но я не могла ответить, потому что горло жгли сдерживаемы слезы и рвущиеся наружу эмоции.

«Все это время он ждал, когда я проснусь, – я сильнее вдавила лицо в подушку, почти задыхаясь, и сжала ее пальцами. – Несколько часов он сидел и ждал, когда я проснусь! Тогда почему… Почему, Реджес, ты сейчас так со мной поступаешь?»

– Тише-тише, – продолжала успокаивать меня Мэй. – Хочешь, воды принесу? Или конфет? Говорят, сладкое помогает… Хост дал мне несколько, я вроде не успела все их съесть.

Перестав ощущать прикосновение ее ладони, я вдруг остро почувствовала холод одиночества и, испугавшись, поймала Мэй за руку.

– Не уходи!

– Х-хорошо.

Услышав мой осипший и полный паники голос, она тут же развернулась и осторожно присела на край моей постели, а я же облегченно выдохнула и, вновь спрятавшись в подушку, надломлено произнесла:

– И останься.

– Что?

– Никуда не переезжай, Мэй! – повторила я громче и зажмурилась.

А Мэй, помолчав некоторое время, ответила:

– Хорошо…

Ее ладонь вновь коснулась моей спины, отчего я вздрогнула, но быстро расслабилась, а нежный и спокойный голос, помог высвободить бурю эмоций, которые расширялись и неумолимо рвали меня изнутри.

– Я останусь.

Наволочка подушки опасно затрещала под моими пальцами.

Глава 31

– Установим несколько правил.

– Ага!

– Никакой лжи. Всегда сообщаем куда идем и зачем идем. Если не можем – говорим прямо, что пока не можем ответить, но не обманываем и предупреждаем, когда вернемся.

– Поняла.

– То же касается вопросов – не можем ответить, так прямо и говорим – не могу ответить.

– Хорошо!

– Если заметили что-то странное – никому об этом не рассказываем. Все, что происходит в нашей комнате – остается только в нашей комнате.

– Конечно!

– И…

Я запнулась, шмыгнула носом и призадумалась, стараясь не упустить ничего важного. Если уж я решила взять на себя ответственность за чью-то жизнь – нужно продумать все до мелочей.

«Белладонна… Надеюсь, я поступаю правильно», – начала я жалеть, что поддалась своему эгоистичному желанию не оставаться одной. И, прерывисто выдохнув, прогундосила:

– По возможности утром будем расписывать свой день, чтобы в случае необходимости мы легко могли друг друга найти.

– Без проблем! – радостно закивала Мэй, отчего у меня кошки заскребли на душе. – Что-нибудь еще?

Я вновь призадумалась, но в голову больше ничего толкового не приходило. Кроме, пожалуй…

– Это прозвучит странно, но если ты вдруг почувствуешь опасность, неважно, кажется тебе это или нет – ты обязательно об этом мне расскажешь.

Чувствуя себя диктатором и поработителем чужой воли, я выразительно посмотрела на Мэй, ожидая ее ответа.

– Обещаю, не задавать лишних вопросов, быть послушной и выполнять все условия! – клятвенно подняла она руку, а мои плечи расслабленно опустились.

– Прости, что я так с тобой поступаю, но… – замолчав, опустила я взгляд и закусила губу.

– Лав, – коснулась моего колена Мэй. – Не переживай. Пусть я многого не понимаю и не знаю, но я верю, что ты желаешь мне только добра.

Я набрала полные легкие воздуха, собираясь возразить, потому что сейчас думала, что мой порыв попросить Мэй остаться был продиктован скорее эмоциями, нежели холодной логикой, и тут же сдулась. Я не знала, как убийца выбирал своих жертв, поэтому отдаление от Мэй и упущение возможности ее защитить, как это было с Несс, пугало меня еще больше. Так я хотя бы могла хоть немного все контролировать.

«Жаль мне не дано заглянуть в будущее», – мысленно посетовала я и случайно перевела взгляд на полную миску корма Коти.

– Мэй…

– Да?

– А ты не видела сегодня Котю?

– Нет, – покачала она головой. – Я думала, он где-то с тобой.

Я нахмурилась. Кота с самого утра не видно.

– Разве ведьмы не чувствуют своих фамильяров? – спросила Мэй.

– Чувствуют, – кивнула я и обреченно вздохнула. – Но Котя не мой фамильяр.

– Не твой? – удивилась она. – А чей тогда?

– Ничей, – пожала я плечами. – Он просто необычный кот.

Ее лицо вытянулось, но прежде, чем она успела задать вопрос, я произнесла:

– Не могу ответить. Я сама не знаю, как он умудрился пробраться в Академию.

На лице Мэй сменилась гамма эмоций, после чего она хмыкнула и задумчиво коснулась подбородка.

– Тогда… А что если Котя когда-то жил в Академии, поэтому смог так легко войти?

На этот раз вытянулось мое лицо, но вскоре я немного надломлено рассмеялась.

– Это вряд ли. Я нашла Котю в другом городе слишком далеко от Академии. Сомневаюсь, что он мог самостоятельно проделать такой далекий путь.

– Может, его кто-то принес? – вновь предположила Мэй.

Повисло задумчивое молчание. Раньше я как-то не думала о том, что Котя мог быть из Академии, но почему-то слова Мэй не показались мне совсем абсурдными. Вот только факт того, что в Академии я не видела ни одного радужного кота, не позволял зацепиться за эту мысль. Однако откуда-то Котя должен был появиться и по какой-то неведомой причине так легко пройти в Академию. Жаль только, самого кота нельзя об этом расспросить.

– Ладно, – озадаченно почесала я затылок. – Как бы то ни было – Котя здесь. И мальчик он у меня самостоятельный, так что обязательно вернется.

Я вновь с тревогой посмотрела на полную еды миску, после чего перевела взгляд на пол, где лежали случайно сброшенные Мэй со стола листки.

– Это… – сощурила я глаза и наклонилась.

– Ой! Прости! – тоже спохватилась Мэй и вместе со мной потянувлась за листками, отчего мы встретились головами.

Я болезненно зашипела, хватаясь за макушку, а Мэй за лоб.

– Прости-прости! – запаниковала она, а я отмахнулась:

– Пустяки.

И улыбнулась. Надо же было попасть туда же, где побывал подбородок декана. Вспомнив, как я случайно зарядила Реджесу по челюсти, на душе сразу полегчало, а боль от удара стала даже приятной, словно чудесное напоминание.

Хмыкнув, я вновь склонилась и таки подобрала три листка.

– Мне было скучно, и я нашла на столе книгу, – произнесла Мэй.

– Ты ее читала? – повертела я страницы, узнавая рукописные строки, которые видела, бегло изучив отданные библиотекарем записи.

– Да… То есть, нет. Ну… В общем, да.

– Так да или нет? – глянув на нее исподлобья, вскинула я бровь, а Мэй перестала держаться за лоб и вздохнула.

– Я читала эту сказку раньше, а сейчас пыталась восстановить.

– Восстановить?

– Угу.

Мэй забрала у меня листки и положила их рядом с раскрытой книгой.

– Кто-то вырвал их из книги. Сделал это, конечно, аккуратно, но все равно, так портить вещи… – она осуждающе покачала головой. – Вот я и решила, пока тебя нет, собрать историю полностью, чтобы тебе не пришлось искать нужные страницы.

Встав с кровати, я заинтересованно заглянула в книгу, где, действительно, виднелась аккуратно срезанная часть листа.

– А о чем эта сказка?

– О драконах, – ответила Мэй, просматривающая семь оставшихся выдранных страниц.

– Драконах?

– Угу, – на мгновение она отвлеклась и недоуменно на меня оглянулась. – Ты разве не знаешь?

Я покачала головой, чем еще больше ее смутила.

– А… Эм… – замялась она, явно не решаясь задать какой-то вопрос, поэтому я ответила сама:

– Мне ее дали, поэтому я понятия не имею что это за книга.

– А-а-а, так она не твоя, – расслабленно опустились ее плечи.

– А ты о чем подумала? – насторожилась я, заметив странную реакцию Мэй.

– Ну, – замялась она. – Что ты иногда берешь случайные книги.

– Разве кто-то так делает?

– Ну… – вновь протянула она, а ее уши заметно покраснели.

Я удивилась.

– Ты берешь случайные книги?

– Иногда, – еще сильнее смутилась Мэй. – В библиотеках столько интересных книг, что глаза разбегаются! Хочется узнать все и сразу, но времени не всегда хватало – пострелкам и так приходилось много чего учить. И вот однажды я очень долго выбирала, что почитать, и чуть не опоздала на уроки! Представляешь? Не заметила, как пролетел час… Вот и решила изредка брать случайную книгу не по учебе.

– Боюсь представить, сколько ты хлама прочитала! – изумилась я.

С моей памятью у меня бы голова взорвалась от кучи ненужной литературы, поэтому подход Мэй привел меня в ужас. Она смущенно рассмеялась:

– Говоришь, как наш библиотекарь! Он тоже заметил, что мне не всегда попадаются хорошие книги и теперь сам выдает новые. Сказал, что не может спокойно смотреть на такую безалаберность к собственному разуму.

– И я полностью с ним согласна, – вновь плюхнулась я на кровать и широко зевнула.

Мы еще немного поговорили. В основном о Мэй и ее любви к литературе магического мира. Так как пострелки узнают о своей силе не сразу, из-за чего у них часто возникают проблемы, детство они проводят среди обычных людей. Учитывая тот факт, что любесы и маги долго враждовали, естественно, многие книги до сих пор несут культуру тех времен.

Конечно, после союза с магами подобная литература, возвышающая идеалы инквизиции, выставляющей все волшебное в злом свете, начала постепенно замещаться, однако, даже за один век сложно избавиться от тысячелетнего наследия. Эхо противомагического террора до сих пор блуждает среди населения. Поэтому первое время Мэй очень сильно налегала на знания открывшегося ей нового мира. Особенно после того, как ее родители приняли решение перебраться в магический район города, где их дочери было бы проще взрослеть и развиваться.

– Там же я познакомилась с Аникой, Силикой и Дамианом, – зевнув и вкладывая третий листок в книгу, произнесла она, после чего сладко потянулась.

Все это время я слушала ее, не перебивая, но сейчас не удержалась и задала вопрос:

– Получается, вы познакомились, когда тебе было тринадцать лет.

– Почти. Тринадцать мне исполнилось через полгода. Я пригласила ребят на свой день рождения, там-то они и узнали, что оба моих родителей любесы и поняли, что я пострелок.

Я сочувствующе посмотрела на Мэй, представляя, во что превратился ее праздник, но вместо ожидаемой грусти заметила лишь то, как она улыбалась.

– Дами тогда остался и это был мой самый лучший день рождения!

– Дами? – удивилась я.

– Ага, – рассмеялась Мэй. – Тогда он научил меня первому заклинанию, которое в будущем помогло мне лучше контролировать свою силу.

– Это какому же? – заинтересовалась я.

Счастливая улыбка Мэй стала немного кривой:

– Смена потока. Дами рассказал, как сгущать и менять направление ветра, – ее рука красноречиво потянулась к подолу ночнушки, которую она интуитивно оттянула ниже, а я покачала головой.

Дамиан даже в детстве был тем же Дамианом. Однако заклинание для пострелка он выбрал идеальное. Ветер – самая хаотичная и непокорная стихия, не удивительно, что после его освоения у Мэй дела пошли лучше.

Так, из нашей беседы я чуть больше узнала о Мэй, отчего начала лучше ее понимать и даже оттаяла немного к Дамиану. Хоть он высокомерный задира и бабник, но сердце у этого подлеца все-таки было. Хотя нельзя исключать, что роль в дружбе с Мэй изначально сыграла его бунтарская натура. Маги, особенно из рода аристократов, причисляли пострелков к самой низшей касте – ниже полуоборотней, поэтому относились к ним с неприязнью и сторонились, как поступили Аника с Силикой. Однако Дамиан еще ребенком пошел наперекор предрассудкам, за что он заработал немного моего уважения, даже если и сделал это из-за своей врожденной вредности. Главное, что Мэй была счастлива.

– А ты случайно не влюблена в него? – решила я таки поинтересоваться, внимательно разглядывая мечтательно лицо Мэй, которая из-за детских с Дамианом воспоминаний совсем позабыла о раскладывании листков.

Ее глаза на мгновение широко и удивленно распахнулись.

– Я? В Дамиана? – переспросила она.

– Угу.

Мэй громко и мелодично рассмеялась.

– Что ты! Нет, конечно. Хотя… – она коснулась подбородка, призадумавшись. – Когда-то он мне нравился, о чем я ему сразу рассказала.

– Так просто и рассказала? – вскочила я с кровати, где лежала, подперев голову кулаком.

– Ну да, мама мне всегда говорила, что нельзя сдерживать эмоции, иначе они разрушат мою душу, и я натворю беды.

Я удивленно вскинула бровь, а Мэй продолжала:

– Поэтому я сразу все ему рассказала.

– И даже не испугалась?

– Нет. Это же мои чувства, а Дами всегда был ко мне добр, поэтому я как-то и не подумала о страхе. Просто, немного волновалась.

«Да она еще более непрошибаемая, чем Реджес!» – пришла мне в голову ужасающая мысль.

– И что ответил Дамиан? – произнесла я, попутно прикидывая – раз они не вместе, значит что-то у Мэй пошло не по плану.

– Ответил, что я путаю дружескую привязанность с любовью. Пострелков не особо жалуют, поэтому многие не хотели со мной общаться, а Дами всегда был рядом, вот я и… Как же он там сказал…

Она задумчиво почесала кудрявую голову.

– Во! Спроецировала чувство влюбленности. Будь у меня выбор и внимание других парней, то я бы ни за что на него не посмотрела.

– А ты?

– Согласилась.

– Так легко⁈ – вновь подпрыгнула я на кровати. – Почему?

– Ну… – замялась Мэй. – Он предложил поцеловаться.

Мои глаза округлились.

– И ты…

– Согласилась.

– Согласилась⁈

Мне захотелось рвать на голове волосы от простоты Мэй.

– Ты так легко… С Дамианом? Это уму непостижимо!

– Дами тоже так сказал. А еще то, что будь это настоящая любовь, я бы смутилась и не была такой… спокойной. Поэтому целовать он меня не стал, – улыбнулась она.

Я выдохнула, спрятав лицо за ладонью. Дамиан, черти тебя дери… У меня ж так сердце остановится.

– Еще Дамиан сказал, чтобы я никогда в него не влюблялась.

Выглянув из-за ладони, я без особого энтузиазма поинтересовалась:

– Почему?

– Потому что у него уже есть невеста.

Вот это поворот!

– И… И кто? – вновь взбодрилась я.