Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 42 страниц)

Глава 41

– Долгое время я считала эти предания вымыслом, – призналась Сладос. – Сказкой перед сном, которую рассказывали асхарским детям перед сном.

Она взволнованно потеребила край белого фартука и скромно поинтересовалась:

– Можно… Можно мне его потрогать?

– Конечно, – кивнула я.

Но только Сладос к нему потянулась, как вдруг кот прижал уши к голове и зашипел, чем сильно меня удивил.

– Коть, ты чего? Мадам Сладос хорошая.

– Все в порядке, – успокоила меня Сладос. – Я ожидала, что он не примет меня сразу, поэтому подготовила подношение.

– Подношение? – удивилась я. – Для Коти?

Мы с Мэй даже переглянулись, а Сладос потянулась к колпаку на подносе и с улыбкой произнесла:

– Да. Ширах Кукуль существо света, поэтому недолюбливает тех, кто обладает силой тьмы. Он не чувствует от нас добрых намерений, поэтому мы должны их продемонстрировать и подарить ему то, что он любит больше всего на свете.

Она подняла с подноса клош, открыв нам три тарелки: одна с кусочками свежего мяса, вторая со свеклой и морковкой, а третья с желтоватой жидкостью, от вида которой у кота по шерсти прошла целая волна из разных цветов. На его морде было такое выражение, что он вот-вот рухнет в обморок от счастья. На мои колени обильно закапали кошачьи слюни, а я чихнула и поторопилась поймать взбеленившегося кота.

– Прошу прощение, – чихнула я еще раз, потом еще и еще… И покосилась на чашечку с жидкостью. – Это… Это же сок мандрагоры!

– Именно! – широко улыбнулась Сладос, пока я пыталась удержать на коленях захлебывавшегося в собственных слюнях кота. – И необработанный.

– Но он же ядовитый! – ахнула Мэй.

Но Сладос нас успокоила:

– Не бойтесь, Ширах Кукуль не может отравиться. Для них яд – это как вино для человека. И пусть прямой пользы яд тоже не несет, однако он делает Ширах Кукуль очень счастливым, а счастье – лучшее лекарство от многих душевных болезней.

Я больше не могла удерживать Котю, который уже начинал царапать мои колени и недовольно ворчать. Особенно когда Сладос поставила перед ним чашку с мандрагоровым соком. Кот так взвизгнул и бросился к ней, что в нашу сторону начали оглядываться другие ученики.

Заметив чужое внимание, Сладос тяжело вздохнула и взмахнула рукой, отчего наш столик заволокла тонкая завеса тьмы. Мэй удивленно ахнула, а я внутренне расслабилась, избавившись от лишнего внимания.

– Так спокойнее, – произнесла Сладос и поднесла руку к коту, который с небывалой жадностью поглощал «подношение» в виде сока мандрагоры.

Заметив ладонь Сладос, Котя с довольным мурчанием ласково о нее потерся, чем сильно осчастливил Сладос.

– Обычно я не одобряю, когда ученики приводят своих фамильяров в буфет. Не потому что я не люблю животных, просто существа бывают разные, – поморщилась она. – И не всегда приятные. Поэтому, чтобы никого не обидеть, я не делаю исключений. Но Ширах Кукуль…

Она с особенной нежностью посмотрела на кота.

– Вы можете оставаться здесь сколько угодно. И я была бы рада, если он придет еще.

Я тоже посмотрела на кота, который уже вылакал больше половины миски, но тут вдруг отвлекся и забавно икнул, посмотрев на Сладос.

– Ах да! – спохватилась она. – Сейчас!

И поставила перед ним тарелки с мясом и овощами: «Закуской» – подумала я и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Кот алкоголик – горе в семье. А Котя тем временем вновь покрылся разноцветными пятнами и принялся хрустеть овощами.

– Мадам Сладос, – произнесла я, но Сладос меня перебила:

– Шая. Зови меня просто Шая.

– Т-тетушка Шая, – все-таки не решилась я звать ее просто по имени.

Шая улыбнулась и возражать не стала, а я продолжила:

– Расскажете немного побольше про Котю? Точнее, про Ширах Кукуля?

– Конечно, – охотно согласилась она. – Если тебя устроят слухи и сказки.

– Устроят! – тут же откликнулась я и поникла. – А то сколько бы мы с сестрой ни пытались хоть что-нибудь узнать про Котю – ничего не находили.

– Оно и не удивительно, – пожала плечами Сладос. – Ширах Кукуль – большая редкость. Я бы сказала на грани мифа. Уже долгие годы его никто не видел, и встретить его сейчас – это большая удача и несчастье одновременно.

Она печально вздохнула, вновь погладив кота. Тот довольно заворчал, а следом за ее ладонью на шерсти остался радужный шлейф.

– Приходите ко мне вечером, – произнесла Сладос. – Сейчас мне нужно вернуться на работу.

Она оглянулась туда, где сквозь дымчатую завесу можно было рассмотреть снующего туда-сюда Ника и накопившуюся толпу учеников.

– А то Ник наверняка один уже не справляется.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Мы обязательно придем.

– Вот и чудненько, – произнесла Сладос, поднимаясь из-за стола. – И Ширах… Котю тоже с собой берите, – улыбнулась она. – А сейчас спокойно покушайте. Я оставлю завесу, чтобы никто к вам не приставал.

И подмигнув, прошла через дымчатый барьер, сквозь который на мгновение проник шум негодующей толпы. Оказывается, он не только скрывал нас от чужих глаз, но и защищал от подслушивания.

Мы с Мэй переглянулись, после чего посмотрели на Котю, который с жадностью поглощал остатки мяса. И ел он с такой скоростью, будто его неделю не кормили.

– Ширах Кукуль, значит… – произнесла Мэй, а я усмехнулась и взяла с подноса булочку с сосиской.

Тоже мне повелитель котов нашелся.

Но только я собралась откусить кусочек, как рядом раздалось возмущенное «мяу!».

– Что? – посмотрела я на кота, который придвинулся ближе и потрогал меня за руку.

Я проследила за его взором, направленным на мою булочку с сосиской, и нахмурилась:

– У тебя еще недоедено, – кивнула на миску, где осталось еще два кусочка мяса, но кот продолжил пристально на меня смотреть.

– Мя-а-ау.

– Коть, ты не обнаглел? Тебя уже покормили.

– Фыр! – покраснел он и яростно застучал хвостом по скамейке.

Угрожал мохнатая зараза! Даже гадать не пришлось, о чем думал кот – все написано на его наглой морде: «Обещала сосиску, так отдавай!»

– Да твою ж Белладонну! – выругалась я, отложив кольцо Дила и быстро отделив сосиску от мякиша. – Смотрите не лопните, ваше превоскотительство!

Я отдала коту обещанное лакомство, которое тот мгновенно подхватил и положил в пустую из-под овощей тарелку, после чего продолжил доедать свежее мясо. Ну, не наглость же? Со вздохом отвернувшись, я принялась давиться пустым мякишем и грустным привкусом когда-то побывавшей в нем сосиски, а Мэй улыбнулась и опустила взор на кольцо Дила.

– Лав, – нахмурила она светлые брови. – А вы, правда, с Ником встречаетесь?

Я поперхнулась мякишем.

– Ой, прости-прости, – заволновалась она, когда я сильно закашляла и покраснела. – Не стоило мне об этом спрашивать…

Мэй придвинула ко мне стакан с кофе, из которого я тут же отхлебнула и со слезами на глазах выдавила:

– Все… Все нормально. И я тебе уже говорила, чтобы ты прекращала извиняться по пустякам.

– Хорошо пр… больше не буду, – улыбнулась Мэй, а я глубоко вздохнула и, утерев слезы, произнесла:

– Нет. Мы с Ником не встречаемся.

– О! Так это неправда? – воспрянула она духом.

– Да. Просто Ник выручил меня, когда я… Стоп! – подозрительно сощурилась Мэй. – А ты чего так радуешься?

– Это так заметно? – криво улыбнулась Мэй.

– Еще как! – заметила я.

– Ну-у-у…

– Что ну?

– Я подумала, что раз вы уже встречаетесь, значит, и на свидание ходили, – уклончиво ответила она.

– Свидание? – не поняла я.

А потом как поняла!

– Мэй! – воскликнула я. – И ты туда же!

Я уже совсем забыла о споре Ника и Дамиана о том, с кем я первым пойду на свидание.

– И… и ты за Дамиана, что ли, болеешь?

Она виновато улыбнулась:

– Должен же хоть кто-то за него болеть, а то все ребята на стороне Ника.

Мои щеки вспыхнули. Они там за моей спиной еще ставки делали⁈

– А еще мне кажется, что ты нравишься Дамиану.

– Нравлюсь? Да у него же есть невеста! – возразила я и вспомнила, как он настойчиво предлагал мне назвать его своим парнем.

В этот момент я прямо-таки услышала, как в голове с щелчками сложилась коварная мозаика с планом, как выиграть этот спор у Ника. Даже глаз дернулся. И обидно стало. Неужели Дамиан все это спланировал, чтобы выиграть дурацкий спор? А Ник… Ник как резво подхватил эту тему!

– Это какое-то издевательство! – возмутилась я, подозревая уже Ника в попытке разыграть партию в свою пользу.

И со злостью разломила второй пирожок, отчего на стол просыпалось немного капусты.

– Не стоило вообще заикаться про парня, – окончательно скисла я. – Все стало только хуже.

Теперь разные слухи поползут, и придется перед Лексом объясняться, что у меня нет ни с кем отношений. Я же не хочу, чтобы в этом споре хоть кто-нибудь победил! Совсем отказываться от легенды, что мы с Ником пара теперь тоже не вариант – вдруг Дил не ограничится лишь тремя «подарками», а станет только настойчивее?

– А… А почему, – начала Мэй, пока я кипела от злости и жевала пирожок, – Дил сказал, что твой аргумент ничтожен?

И тут же воскликнула:

– Ох!

Когда я чуть опять не подавилась – на этот раз кофе. Но звук издала такой, что даже Котя окрасился в фиолетовый и, перестав лениво доедать сосиску, оглянулся:

– Мр-мяу?

– Все хорошо, Коть, – криво улыбнулась я и уклончиво ответила: – Без понятия. И давай лучше поедим, а то новое угощение от тетушки Шаи скоро остынет, – обратила внимание на бумажные свертки на наших подносах.

Мэй не стала спорить, хоть и смотрела на меня с подозрением. Вскоре мы уже начали с восхищением поедать хрустящие палочки с сырной начинкой, которая забавно тянулась и нас веселила, а я мысленно выдохнула, что мне не придется объяснять Мэй, почему же идея Дамиана на мне не сработала. Все дело в том, что у детей природы: ведьм, эльфов и оборотней в физиологическом смысле нет такого понятия, как невинность, за которой так отчаянно гонятся многие аристократы. Мы устроены иначе, чем люди или маги, поэтому испокон веков многие нас считали порочными созданиями, пока лучше не изучили.

Из-за этой маленькой особенности невинность ведьмы была понятием условным, но это не значило, что не было способов ее проверить. Некоторым семьям было архиважно получить нетронутую девушку, что они даже детей природы проверяли на «честность». А некоторое считали, что нельзя опорочить то, что невинным быть не может, и относились ко всему гораздо проще.

Дамиан точно не мог не знать эту мою особенность. И как бы я сейчас на него ни дулась со своими подозрениями, вряд ли он всецело отдавался идее выиграть спор, предложив мне сказать, что у меня есть парень. Его конфликт с Дилом не походил на розыгрыш, ведь Ник тоже был сильно взволнован. Из этого я сделала вывод, что Дилу, в самом деле, была важна невинность девушки. Возможно, из-за его необычного происхождения и положения в магическом обществе, на которое все так открыто мне намекали. Вот только никто не ожидал, что Дил окажется приверженцем «нельзя опорочить то, что невинным быть не может», раз он так легко принял факт, что у меня кто-то есть. Либо дело было в чем-то другом.

– Лав! – услышала я, как меня окликнул Ник, когда мы с Мэй поели и, убрав за собой, собрались уходить.

Я остановилась и обернулась, а Ник, поставив на металлический стол огромную кастрюлю с компотом, бросился ко мне. Его грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступили капельки пота от жара кухни и тяжелого труда, но глаза ярко блестели. Было видно, что он хотел сказать мне многое, но тут мадам Сладос громко произнесла:

– Ник, поторапливайся!

За то время, пока мы с Мэй ели, в буфете собралось уже много народу, поэтому я порадовалась, что попросила Котю снова стать невидимым. Сейчас он прятался под полами моей шляпки и громко засопел, когда к нам приблизился Ник.

– Лав, – вновь произнес он спокойнее, а Мэй смущенно отступила:

– Не буду вам мешать.

– Мэй… – начала я, чувствуя смущение, и подалась к ней, но Ник схватил меня за руку.

– Лав, – выдохнул он. – Прости меня.

Я внутренне вздрогнула от его слов. В памяти всплыл душераздирающий крик из сна, когда Ник произнес то же самое, но сильно отличающееся от того, что было сейчас.

– Я не хотел на тебя кричать и…

Он осекся, когда Котя на моих плечах недовольно зачавкал и заворчал. Взгляд Ника тут же метнулся туда, откуда исходил звук, и словно вспомнив, как Котя поранил Дила, он поторопился отпустить мою руку, но перед этим что-то в нее вложил.

– Он… Он здесь? – шепотом поинтересовался Ник.

– Да, – ответила я с кривой улыбкой и стиснула ладонь, в которой ощутила клочок бумаги. – Ник…

– Ник, мне нужен компот! – вновь громко произнесла Сладос, и мы оба оглянулись в ее сторону.

– Позже поговорим, – вздохнул Ник.

В его глазах опять отразилось сожаление.

– Но ты знай: вчера я не хотел тебя обижать, просто я…

– Волновался обо мне, – закончила я за него и вновь улыбнулась, уже кожей ощущая всю нашу неловкость.

Ник кивнул, а я помрачнела и произнесла:

– Потом поговорим.

Его взгляд тоже на мгновение погас, когда он понял, что мне тоже есть что ему сказать. В последний раз глянув на мое плечо, где была морда невидимого Коти, он медленно попятился, а я развернулась и произнесла:

– Мэй, идем.

И без оглядки пошагала в сторону выхода из буфета. Заметив мою кислую мину, Мэй поспешила со мной поравняться и поинтересовалась:

– Что-то случилось?

– Нет, но…

Я погладила пальцами лоб и вновь обратила внимание на бумажку в ладони.

– Все как-то усложнилось, – продолжила говорить, попутно разворачивая послание, и задумчиво промычала: – Хм…

На пустом листке появилась и закрутилась золотая стрелка, которая вскоре перестала вращаться и замерла, указывая вперед.

– Что? Что там? – заглянула из-за моего плеча заинтригованная Мэй, чьи брови удивленно приподнялись при виде стрелки. – Магический компас?

– Похоже на то, – кивнула я, отрывая взор от стрелки и хмуро посмотрев вперед, откуда из прохода в буфет стекалось все больше учеников, и решительно произнесла: – Идем, выясним, куда он ведет.

И вместе с Мэй последовала туда, куда указывала световая стрелка.

Глава 42

Золотая стрелка провела нас мимо гибривиуса, указала подняться на третий этаж и исчезла в одном ничем не примечательном пустынном коридоре, который значился на карте, как синий коридор. Название такое он носил, потому что был одним из прямых путей, ведущих к Синей жилой башне.

– И что дальше? – спросила Мэй, когда стрелка схлопнулась и рассыпалась искрами, оставив в моих руках пустую бумажку.

Я пожала плечами и только собиралась заговорить, как вдруг глаза Мэй удивленно округлились – нас обхватили чьи-то руки и резко потянули назад. Мы даже пискнуть не успели, как мир размылся, и пришло ощущение зыбкости вместе с болью от когтей Коти.

«Метаморфная стена!» – узнала я это ощущение и за одно мгновение в голове пронеслась тысяча мыслей. В целом, я была спокойна, потому что подозревала, кто это мог быть, но все-таки в душе шевельнулся червячок сомнения, который породил отголосок страха. Ведь по моим предположениям убийца в Академии тоже мог пользоваться метаморфными стенами, чтобы перемещаться незаметным.

Ощущение зыбкости исчезло так же быстро, как появилось, а мой слух пронзили испуганный крик Мэй и яростное шипение кота, который сильнее впился когтями в мои плечи и вдруг оттолкнулся, отчего я болезненно ахнула, а чужая рука соскользнула с моей талии.

– Пшшшш! – приземлился кот за моей спиной, и я резко обернулась, застав занимательную картину.

Лекс испуганно попятился, а Котя выгнул спину и бочком угрожающе наступал на него. Глаза кота широко распахнулись и горели безумным огнем то ли от страха, то ли от ярости. Когти скребли каменный пол, цвет шерсти стал ярко-пурпурным – смесью фиолетового и красного, а хвост напоминал беличий.

– Лекс! – воскликнула я, и в тот же миг Котя атаковал его, отчего Лекс с визгом отпрыгнул:

– Это что за зверюга⁈ Уберите! Уберите его!

Он отбежал и споткнулся о ящик на полу, рухнув в груду тряпья, которую зацепил рукой и обронил с полок на пол. Кот с забавными и воинственными звуками прыгнул на Лекса, который, еще громче закричал и выпустил яркую вспышку света.

– Котя! – испуганно воскликнула я, когда кот рухнул в эту вспышку и пронзительно мяукнул.

Я ринулась за котом, уже готовая впитать это заклинание, но остановилась, когда заметила, как заклинание света замерцало и принялось стремительно сжиматься, пока не открыло моему взору кота… вдыхающего световое облако!

У меня челюсть отвалилась от удивления, когда я заметила, с каким наслаждением Котя поглощает заклинание света, запрокинув морду и стоя на груди перепуганного Лекса. Шерсть кота из пурпурной превратилась в оранжевую, а когда весь свет был поглощен, Котя обалдело мявкнул и принялся неистово тереться о лицо до смерти перепуганного Лекса.

– Он… он сожрал мое заклинание! – в панике произнес Лекс, боясь пошевелиться, пока Котя ластился к нему, словно встретил нескончаемый источник сока мандрагоры. – Он и меня съест! Он меня съест!

– Лекс! Ты придурок! – воскликнула Мэй, держась за сердце и пытаясь перевести дыхание. – Это всего лишь кот!

– К-кот⁈ – испуганно произнес Лекс, чьи глаза еще сильнее округлились, а лицо побледнело сильнее. – У… У…

Начал он заикаться и посмотрел на Хоста, который с книгой в руках сидел на деревянном коробе и не спешил помогать другу.

– У… Апчхи!

– А я говорил, что это плохая идея, – произнес Хост и вернулся к чтению, а я бросилась к коту:

– Котя! – попыталась оторвать его от Лекса, но тот вцепился в парня всеми четырьмя лапами.

– Уберите… Уберите его от меня, – зажмурился Лекс и попытался отвернуться от попыток кота подарить ему свою внезапную любовь. – Уберите, а то я… А… Апчхи!

– Мр-мяу!

– Котя, отпусти Лекса! – потребовала я, но коту было плевать.

– Апчхи!

– Котя!

– Мяу!

– Апчхи!

Уже и Мэй подключилась к попыткам разделить кота и Лекса. У последнего уже глаза опухли и заслезились. Мне тоже хотелось плакать от сожаления и стыда, потому что у Коти даже слюни потекли от удовольствия, и он усердно размазывал их по лицу Лекса.

– Котя, – чуть ли не прохныкала я. – Прекращай! Пожалуйста! У него аллергия на котов!

– Мр-р-р-мяу! – по шерсти кота прошла красная рябь протеста, а Лекс взвыл, когда я сильнее потянула, буквально отрывая от него кота.

Но Котя не сдавался. Он двумя лапами зацепился за пиджак и истошно завопил.

– Святая Белладонна! – выдохнула я. – Да что с тобой не так!

Мэй попыталась отцепить лапы кота от пиджака Лекса, но быстро бросила эту затею и громко произнесла:

– Раздевайся!

– Что? – не понял Лекс.

– Снимай пиджак!

На его бледном и опухшем лице промелькнуло осознание, и вскоре благодаря совместным усилиям кот и человек разделились. Котя с досадой выронил пиджак и начал выворачиваться из моих рук, а перепуганный Лекс с небольшими пятнышками крови на белой рубахе поднялся и отступил Мэй за спину.

– Это… Это что за зверюга⁈ – ужаснулся он, когда Котя опять сменил цвет с синего – досады на красный – злость.

– Мой фамильяр, – угрюмо пробурчала я.

– Твой… – округлились глаза Лекса. – Фамильяр?

Выглядывая из-за спины Мэй, он призвал заклинание, чтобы исцелить царапины и симптомы аллергии, отчего Котя опять взбеленился. Запрокинув морду, кот заорал на меня благим кошачьим и начал неистово выкручиваться.

– Лекс, прекращай исцеляться!

Мэй хлопнула Лекса по руке, отчего его заклинание света рассеялось.

– Котя волнуется!

– Но мне больно! – возмутился тот.

– Будет еще больнее, если не прекратишь!

Лекс обиженно шмыгнул носом, а лицо Мэй смягчилось.

– Просто отойди куда-нибудь, чтобы Котя не видел, – предложила она.

Щеки Лекса вспыхнули:

– Да чтобы я прятался от какого-то кота⁈ – воскликнул он и осекся, когда оглянулся на Котю в моих руках.

Их взгляды пересеклись и задержались до тех пор, пока я не ощутила, как мне на руку капнула теплая слюна Коти.

– Да чтоб тебя! – выругался Лекс, после чего круто развернулся и рванул за стеллажи исцеляться, но по пути заметил мечтательную улыбку Хоста и произнес: – Только попробуй об этом рассказать Нику!

– О том, что тебя на лопатки уложил кот? – оглянул он ему вслед.

– Хост, я серьезно!

– Ладно-ладно, – широко улыбнулся тот. – Словом не обмолвлюсь.

Лекс в последний раз хмуро на него зыркнул, после чего фыркнул и скрылся. А Хост все с той же улыбкой убрал что-то в карман и поднялся с деревянного короба.

– Какой интересный фамильяр, – приблизился он к Коте и указал на свои глаза: – Нулевой круг. Гексаграмма стихий.

Я ахнула, когда в его зрачках отразилась белая шестиконечная звезда, а радужка засветилась и сменила цвет сначала на зеленый, потом голубой, белый… И так пока не остановилась на золотом. Глаза Коти тоже замерцали золотистым свечением, а Хост погладил подбородок:

– Элемент света. Странно.

– Что ты делаешь? – отступила я, прижимая к себе кота, а Хост уже с нормальными глазами выпрямился и серьезно произнес:

– Ничего страшного, я просто исследовал его элемент. Но…

– Но? – нахмурилась я.

– Обычно фамильяры перенимают элементы своих хозяев, но у твоего не огонь, а свет. Врожденный элемент – это большая редкость.

– Ничего удивительного, – попыталась оправдать нас с Котей Мэй. – Все-таки Лав у нас непростая ведьма, вот и фамильяр у нее редкий.

– Необычное тянется к необычному, – улыбнулся ей Хост.

– Что? – не расслышала его Мэй.

– Теория Сигизмонда, – пояснил он, но увидев наши не обремененные знанием лица, отмахнулся. – Впрочем, это не важно.

И вновь посерьезнел.

– Важно лишь то, что твой фамильяр словно бы… неполноценный.

– Неполноценный? – переспросила я, и в тот же миг из-за стеллажа послышался ехидный смешок.

– Оно и заметно! – вышел к нам посвежевший Лекс. – Никто в здравом уме не станет прыгать прямо в заклинание. И тебе, наглая ты морда, – покрутил он пальцем перед мордой кота, – крупно повезло, что не огреб по полной!

– Мр-мяв!

– Ыть!

Котя коснулся носом кончика его пальца, отчего Лекс, позабыв о чувстве достоинства, прыгнул за спину Мэй, которая красноречиво на него посмотрела.

– Что?

– Трус.

– Да он же неполноценный! Мало ли что…

– Сам ты неполноценный!

Лекс обиженно надулся, а я спокойно поинтересовалась у Хоста:

– Что значит «неполноценный»?

– Недоразвитый, – еще лучше пояснил тот, отчего Лекс даже хрюкнул, но быстро нацепил маску невозмутимости, когда на него покосилась Мэй.

А Хост, заметив, как хмурятся мои брови, поспешил продолжить:

– О… Обычно после заключении контракта фамильяры завершают свой цикл прогресса. Они достаточно подпитываются от своего хозяина и переживают финальную метаморфозу: получают способности или вовсе изменяют вид…

– Все это я знаю, – поторопила я, потому что, судя по выражению лица Хоста, он собирался изложить мне всю теорию обращения фамильяра.

– Ну да, конечно-конечно, – стушевался он и почесал кучерявую голову. – Я еще ни разу не встречал фамильяра с врожденным элементом и нигде не видел информацию о том, что после инициации кто-то из них продолжает развитие. Но твой будто бы не напитался полностью, из-за чего не завершил окончательный переход.

– Хочешь сказать, что Котя станет сильнее? – переглянулась со мной Мэй.

– Да… – неуверенно протянул Хост. – Если сравнивать развитие фамильяра с циклом жизни, то он у тебя на уровне подростка. Еще не повзрослел. Ну-ка, отпусти его. Хочу кое-что проверить…

– Мохнатый звез… – начал было Лекс, но, услышав последние слова Хоста, переменился в лице: – Что? Зачем? Не надо его отпускать!

Но я его проигнорировала и опустила кота на пол. Тот не раздумывая бросился к Лексу, который с воплями принялся от него улепетывать и запрыгнул на деревянный короб, где недавно сидел Хост.

– Не подходи ко мне! Не подходи! Фу! Сидеть!

– Ты бы еще на дерево от него залез, – угрюмо произнесла Мэй.

– Лекс, поколдуй немного, – приказал ему Хост.

– С дуба рухнул! Он же меня сожрет!

– Если наколдуешь – не сожрет.

– Мр-ау!

– Кыш! Кыш!

– Лекс, колдуй!

– Да чтоб вас! – выругался тот и, взмахнув ладонью, отправил по воздуху струйку золотого света.

Кот мигом потерял интерес к Лексу. Золотистая змейка отразилась в его округлившихся глазах, а уже через мгновение была поймана и втянута кошачьими ноздрями.

– Мр-раф, – довольно выдохну посоловевший кот, отчего из его рта появилось маленькое облачко из золотого дыма.

А Хост тем временем к нему приблизился и снова применил свою магию.

– Как я и думал, – резюмировал он.

– Что? Что такое? – хором поинтересовались мы с Мэй, пока Котя с очередным «мур» принялся обхаживать Лекса вокруг короба.

– Он питается, чтобы вырасти и закончить свое развитие.

Глаза Хоста восхищенно засверкали.

– Если я прав, то как только он закончит – его возможности многократно возрастут.

– Так! – раздался гневный голос Лекса. – Все! С меня хватит!

Взмахнув рукой, он призвал шарик света, который шустро пролетел перед носом планирующего прыгнуть кота и упорхнул вглубь темного помещения. Естественно, кот обрадовался. Естественно, он побежал… А злой и взъерошенный Лекс спрыгнул с короба и тряхнул рукой, в которой со вспышкой света появились перо и пергамент.

Пергамент, кстати, был красным.

– А теперь – перейдем к делу.

– Что это? – поинтересовалась Мэй.

– Договор о вступлении в наш кружок исследователей, – с широкой и немного плотоядной улыбкой ответил Лекс.

– Договор? Но… – непонимающе тряхнула она головой. – Почему он красный?

– Ну, потому что он особенный, – начал юлить Лекс, поэтому я произнесла:

– Это проклятый пергамент.

Хост тяжело вздохнул, а улыбка Лекса дрогнула, но голос остался все таким веселым:

– Совершенно верно! Молодец, Лав!

Однако в конце я все-таки ощутила долю осуждения.

– Лекс! Ты совсем рехнулся? – разозлилась Мэй, и улыбка с лица Лекса наконец-то сползла.

– А как еще ты предлагаешь мне отслеживать факт неразглашения? Не верить же только вашему честному слову.

– Но мы ведь уже тебе пообещали!

– Тогда в чем проблема? Подпишите и сдерживайте обещание. Мэй… – выдохнул он и, заметив, как она стиснула кулаки, продолжил мягким голосом: – Дело не в том, что я вам не доверяю, а в том, что мы все – втроем – тоже его подписывали. Не веришь? Взгляни сама.

Он кинул договор, который плавно проплыл прямо по воздуху и завис прямо перед Мэй, а я удивленно хмыкнула. Заклинание левитации тоже относилось к нулевому кругу, где существовали виды магии, не относящиеся к конкретным элементам, и насколько я знала – его очень сложно выучить. Все потому, что оно требовало серьезного контроля и силы воли. Не каждому дано поверить в то, что он практически одной силой мысли может сдвинуть булыжник или заставить летать пергамент.

Мэй явно не знала этой тонкости, поэтому восприняла заклинание Лекса, как что-то обычное – просто схватила пергамент и принялась его изучать. А на лице Лекса на мгновение промелькнула обида.

– Адепты⁈ – вдруг воскликнула Мэй. – Лекс, ты…

Она резко ко мне обернулась и показала договор.

– Лав, представляешь! Он поставил нас на уровень адептов!

Сначала я непонимающе нахмурилась, но потом пробежалась по строкам в договоре и почувствовала, как вытягивается мое лицо.

Лекс не солгал. В нем были все три подписи участников «кружка исследователей»: витиеватая и раскидистая Лекса, кривая и угловатая Ника, лаконичная и аккуратная Хоста. Все они торжественно подписали обещание хранить тайну метаморфных стен, но был нюанс… А точнее, иерархия: адепт, магистр и архимаг. И мы с Мэй были в области адептов, кто не мог разглашать никаких тайн «кружка», в отличие от магистра, которому доступны парочка ходов для торговли или личного уединения, или архимага с полной властью.

– Хост, а почему ты среди магистров, а не архимагов? – удивилась я.

Тот что-то нечленораздельное промычал, а Мэй воскликнула:

– И это все, что тебя волнует? Так же нечестно! Эти двое нам совсем не доверяют и… И имеют все права на метаморфные стены!

– Потому что именно мы их находим, – гордо возразил Лекс. – Я и Ник. А Хост помогает с исследованием уже обнаруженных и открытых ходов. Вы же еще не сделали ничего, поэтому справедливо, если будете начинать с низов. Или ты со мной не согласна?

Он приподнял светлые брови, а Мэй грозно надулась, словно была готова вот-вот взорваться, но так ничего и не возразила. А я взяла из ее руки пергамент, пока она его от злости случайно не порвала, и снова пробежалась по тексту.

Кроме неразглашения, больше никаких условий не было.

– Что случится, если кто-нибудь из нас нарушит условие? – поинтересовалась я.

– А вы не нарушайте и не узнаете, – коварно улыбнулся Лекс, ловко крутанув в пальцах перо. – Ну что?

И протянул его нам:

– Подписываете?

Я некоторое время смотрела на перо, не торопясь с решением. Ведь цель всей моей затеи была – вычислить метаморфные стены, чтобы потом с деканом проверить: перемещается ли по ним убийца. Поэтому договор неразглашения на проклятом пергаменте не входил в мои планы. Однако немного поразмыслив, я вздохнула, приняла золотистое перо и вписала свое имя.

– Лав! – ринулась ко мне Мэй. – Ты что делаешь? Это же!..

– А-а-а, – помешал и погрозил ей пальцем Лекс. – И Лав это прекрасно понимает, как понимает и то, что цена неразглашения не так уж велика по сравнению с тем, какие знания она сможет получить.

– Мэй, – произнесла я, поставив последнюю закорючку, и протянула ей пергамент. – Ты не обязана…

– Конечно, не обязана! – перебил меня Лекс и с горящими глазами продолжил: – Не обязана отказываться от нашего костяка из-за какого-то несчастного проклятого пергамента. Тем более, когда уже и так дала обещание сохранять тайну. Подумай, что ты потеряешь? А что приобретешь, если подпишешь. Ну, походишь немного в адептах. И что с того? Зато как только внесешь в дело вклад, равный нашему, так сразу получишь повышение! В крайнем случае дождешься моего с Ником выпуска, и тогда!..

– Ой, да пошел ты, Лекс! – поморщилась Мэй и выхватила из моей руки пергамент вместе с пером.

С силой приложив его к груди все еще распаленного своей речью Лекса, отчего тот даже икнул, она принялась царапать пером свое имя.

– Словно сделку с дьяволом заключаю, – процедила Мэй.

– Что? – немного отстраненно поинтересовался Лекс, не двигаясь и продолжая смотреть ей в лицо.

– Ничего!

Закончив, она хлопнула пером по пергаменту, а Лекс снова икнул и чуть все не растерял, когда Мэй резко от него отступила.

– Что ж… – откашлялся он в кулак, после чего взмахнул рукой, отправив красный пергамент с пером в небытие, и громко произнес: – Хост! Твой выход.

– Ага, – подошел ко мне Хост и, подняв руку, произнес: – Нулевой круг. Область созидания. Сфера памяти.

На его ладони поднялся серебристый вихрь, который начал стремительно сжиматься до тех пор, пока не превратился в прозрачный стеклянный шарик. Когда же все закончилось и последние «нити» вихря исчезли, шарик сверкнул в тусклом свете огонька под потолком, а Хост сильно побледнел и покачнулся, но устоял, а я с удивлением произнесла: