Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 42 страниц)

– Точно-точно! – обняв друга за шею, поддержал его Ник. – Сможешь вместе с нами исследовать все секреты Академии.

– Это было бы неплохо, – согласился Хост и смущенно продолжил: – Если ты, конечно, не будешь против. В подземелье нельзя оставлять меток, они быстро исчезают, поэтому твоя память сильно бы нам помогла.

– Я не против, – улыбнулась я.

– Тогда по рукам?

– По рукам! – стиснула я руку Лекса, а Ник и Хост положили ладони сверху:

– Команда!

– Команда.

После чего мы все дружно уставились в ожидании на Мэй.

– А разве я с вами? – удивилась она.

– Ты сама говорила, что тебе чертовки везет, особенно в последнее время, – улыбнулся Лекс. – А везунчики нам не помешают.

И кивнул на наши сцепленные руки. Мэй тут же воодушевилась, робко положила свою ладонь и с раскрасневшимися щеками произнесла:

– Команда!

– И что вы тут за безобразие устраиваете? – раздался строгий голос рядом с нашим столиком.

Наши лица тут же изменились. Не сговариваясь, мы тут же хлопнули ладонями по столу, пряча бутон алмазной хризантемы. Ник оказался быстрее всех и, когда на его руку опустились наши, болезненно икнул, но быстро нацепил вежливую улыбку.

– Шая!

– Какая я тебе Шая! – тут же отхватил он подзатыльник от мадам Сладос, но не слишком сильный.

Она окинула нашу компанию хмурым взглядом:

– От вас шума больше, чем от всех посетителей вместе взятых.

– Простите… – дружно понурились мы.

– И что у вас за бардак на столе? – кивнула она на разложенный хлам, а увидев два кошелька на столе – кожаный и красный тканевый, которые я положила рядом в ряд предметов – уперлась кулаками в бока и произнесла: – Опять на деньги спорили? Ник? Надеюсь, мне не стоит напоминать о моем отношении к азартным играм?

– Не-е, что ты? – со всей возможной искренностью ответил тот. – Это мы так, просто…

– Соревновались у кого память лучше, – выручила его Мэй.

– Да? И кто победил?

– Лав, – хором ответили ребята, а я нацепила глупую улыбку.

Мадам Сладос задумчиво хмыкнула, сверля наши искренние лица пристальным взором, и в итоге сдалась:

– Что ж… Ладно. Но лучше уберите здесь все, пока другие преподаватели не увидели и не обвинили меня в антисанитарии, – посмотрела она красноречиво на сморщенную ягоду боярышника.

– Да-да, конечно…

Все, кроме меня, тут же принялись разбирать вещи. Стараясь быть незаметным, Ник сунул алмазную хризантему себе в карман и потер уколотую острыми лепестками ладонь о штанину.

– И больше так не шумите, а то мешаете другим посетителям. И, Ник…

– Да? – выпрямился он по струнке.

Мы тоже замерли. Алмазная хризантема слишком ценная, поэтому каждый из нас понимал, что даже добрая мадам Сладос, если не сдаст нас профессору Майроуз, точно хорошенько отчитает.

– Я понимаю, что скоро начнутся занятия, но помоги мне убрать пустые тарелки со столов.

Ее плечи устало поникли, а мы выдохнули.

– Сегодня пришло неожиданно много посетителей, и я немного не успеваю.

– С радостью, Шая! – улыбнулся Ник. – Сейчас мигом все разберу!

– Да какая я тебе… Ай, ладно, – вздохнула она. – Тогда я дальше обслуживать посетителей, а ты пока начни со своего столика. У вас из-за горы тарелок уже мухе некуда сесть.

– Ага!

Ник уже загремел нашими пустыми тарелками, как вдруг Лекс подвинул к нему оставшуюся после моей проверки монетку и с елейной улыбкой произнес:

– А это тебе на чай, Ник. За старания.

– Да пошел ты… – начал было тот яростно, но вдруг собравшаяся уходить Сладос резко обернулась, и Ник мгновенно переменился в лице.

Плотоядно глядя на Лекса, он оскалился в подобие вежливой улыбки и процедил:

– Спасибо.

После чего яростно схватил монетку и заспешил с тарелками прочь, однако не упустил момента показать Лексу средний палец, пока Сладос не видела. Мэй рядом со мной хихикнула.

– Эта монетка его, – быстро пояснила она, заметив мое недоумение, а я спрятала лицо за ладонью.

Лекс как всегда в своем репертуаре.

Глава 27

Мы стояли и смотрели друг на друга как два дурака. Не знаю, о чем думал он, но я думала о том, что за всеми событиями сегодняшнего дня забыла хоть раз показаться ему на глаза.

Столкнулись мы случайно перед входом в Большой зал. Ну, как случайно… Я возвращалась из теплиц, где под строгим надзором Майроуз кормила Мушеньку. В этот раз профессор по травологии почему-то решила присутствовать во время трапезы ее питомицы, поэтому гигантская венерина мухоловка не рискнула мена сожрать, а только иногда пугала. Особенно, когда Майроуз на что-то отвлекалась. В итоге я успела освободиться ровно к ужину, а уже у входа в Большой зал услышала его имя, обернулась и заметила, как он стремительно ко мне приближается.

Его глаза пылали пламенем, губы сжимались все плотнее, плотнее и плотнее… Совсем не предвещая ничего хорошего.

– Вы позволите мне пройти, Флоренс? – вдруг изрек он, а я растерялась:

– А… Да-да, конечно… Проходите, профессор…

И отступила, пропуская в зал Реджеса, рядом с которым шел профессор Габриэл Люмус. И если Реджес миновал меня с присущим ему равнодушием, то губы Габриэла растянулись в мимолетной улыбке, что не укрылось от преследующих его старшекурсниц. Они тут же зашептались бросая на меня подозрительные взгляды, а я, вспомнив вчерашний перфоманс с оголением в кабинете Реджеса, покраснела и еще раз мысленно обругала питомца Майроуз. Чтоб ей майский жук поперек глотки встал. Мушеньке, конечно.

Стыдливо опустив голову, я чуть ли не бегом бросилась к столикам, как вдруг меня окликнули:

– Лав!

– Сенжи? – узнала голос звавшего и резко обернулась.

Мой румянец мгновенно схлынул, стоило увидеть Сенжи в окружении других некромантов, которые в отличие от него выглядели не только бледными, но и мрачными. Его улыбка и то, как радостно он махал мне рукой – совсем не вязалось с царившей атмосферой некромантского столика. Однако не это изумляло больше всего, а количество световых амулетов на его шее. Пять штук! Их было целых пять штук! И пока Сенжи махал мне рукой, они сверкали и гремели, точно волшебные игрушки на новогодней елке, из-за чего хмурился белокурый куратор – тот самый, кто помогал проводить практику с нежитью в подземелье и сейчас сидел справа. А слева от Сенжи с мечтательным видом улыбалась Церара.

– Но как?.. – прошептала я, чувствуя давление от взглядов десятка некромантов, что холодом проникли под кожу, когда Сенжи меня позвал.

Я поспешила нацепить на лицо улыбку и махнула в ответ, после чего жестом показала, что мне нужно идти за один из столиков. Сенжи понимающе кивнул и с той же улыбкой сел обратно, а я, стиснув зубы, продолжила искать ребят.

«Что происходит? – с тревогой подумала я. – Еще утром директор говорил, что не выпустит Сенжи из заточения, пока не убедится в безопасности!»

Чувствуя неладное, я огляделась в поиске друзей и подметила, что сегодня заняты почти все места, как в первый день обучения. Во главе самого дальнего стола, который был в основном занят молчаливыми серьезными парнями, можно было увидеть огромную фигуру Холлера. Там же, но подальше, находились Раст, бритый Эдиль, Брэм.

За вторым столом от входа я заметила Силику и Анику с их свитой. Рядом с Принцем так и щебетали девчонки с других курсов, бросая игривые, но бесполезные взгляды – он их полностью игнорировал. Остальные ребята были разбросаны между столами, но я быстро нашла почти каждого из них, потому что на их лицах было одинаковое выражение, и все они смотрели туда, где сидел Сенжи.

– Лав, мы здесь! – услышала я сквозь шум толпы голос Мэй.

Заметив ее, Ника, Лекса, Хоста, Тоба, Юджи и Дамиана, я тут же выдохнула и направилась к ним.

– Сегодня так много учеников, – подивилась я, проигнорировав свободное место рядом с Дамианом, отчего тот расстроился, и села между Ником и Мэй.

Бросив быстрый взгляд на стол с преподавателями, я подметила, что там были все, кроме директора. Даже Реджес пришел.

– Буфет закрыт, вот все сюда и повалили, – ответил Ник.

– Библиотека тоже, – заметил Хост, отчего мы все на него покосились. – Что? Я иногда вместо ужина готовлюсь к занятиям.

– Вижу-вижу, гранит науки у тебя прекрасно усваивается! – потрепал его за пухлую щеку Дамиан.

– Да пошел ты, – отмахнулся Хост.

– О-о-о, наш червячок отрастил зубки, уважаю…

– Кто-нибудь слышал, почему все закрыли? – поинтересовалась я, пока ребята друг на друга рычали. Точнее, рычал Хост, а Дамиан лишь посмеивался.

Лекс пожал плечами:

– Вроде какое-то объявление важное готовится.

В конце столиков поднялся шум, после чего нас всех сильно потеснило. Ник выругался и оперся ладонью на стол, чуть полностью на меня не навалившись. Хрупкая Мэй рядом со мной пискнула и оказалась зажата между мной и Юджи. А Юджи густо покраснел, когда Мэй оказалась прижата к его груди, потому что в этот момент он обернулся на шум в конце стола. И, заикаясь, вымолвил:

– М-м-мэй?

– Прости, Ю! Я… Я сейчас, – послышался ее голос и возня, после чего ребята оба охнули и притихли.

Найдя повод, я отвернулась от Ника, чье лицо сейчас было близко-близко – я даже ощущала его дыхание на своих губах, а от взгляда синих глаз по коже побежали мурашки. И поинтересовалась у Мэй:

– Ты там как?

Уткнувшись в пиджак Юджи, она сдавленно ответила:

– Все хорошо! Просто… немного неудобно.

Ю покраснел еще сильнее и попытался немного отстраниться, но Торбальт за его спиной недовольно заворчал.

– Эй… Эй! Вы там офигели что ли? – раздался гневный голос Лекса.

Ощущая, как от дыхания Ника по шее растекается тепло, я старалась не краснеть. К счастью, Чарлин заметила переполох среди учеников и встала со своего места. Ее руки засветились зеленым огнем, который быстро охватил все столы и скамейки, и те начали на глазах вытягиваться, добавляя свободных мест. Ощутив свободу и все еще чувствуя смущение, мы все быстро друг от друга отодвинулись. Розовощекая Мэй отстранилась от Юджи, поблагодарив его за терпение, а тот все еще красный, нервно рассмеявшись, почесал затылок и ответил: «Пустяки».

Странное чувство чужого внимания шевельнуло волоски на затылке, поэтому я искоса глянула на Ника, однако он с хмурым и серьезным видом смотрел в сторону преподавательского стола.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я, пошевелив плечами и сбрасывая странное ощущение.

– Ничего, просто показалось, – улыбнулся мне Ник.

Не поверив, я тоже оглянулась, но ничего необычного не заметила. Большинство преподавателей о чем-то тихо переговаривались. Декан, иногда кивая, тоже внимательно слушал профессора Чарлин. Белобородый профессор Джулиус сидел прямо, но чуть покачивался – похоже, опять задремал с открытыми глазами. Возраст… Профессор Яд сидел с каменным и бесстрастным выражением лица. Октавия что-то щебетала профессору Люмусу и, не глядя на Джулиуса, взмахнула пальцами, посылая к тому мыльный пузырь, который коснулся кончика его носа и лопнул, пробудив профессора. А Люмус… Люмус, заметив мой взор, улыбнулся. Я тут же отвернулась и крепко стиснула зубы.

Вдруг все ученики и преподаватели резко притихли. Я вскинула голову, как раз тогда, когда со стороны второго выхода из зала появился директор. Его черная мантия колыхалась, твердые шаги раздавались гулким эхом, частично сливаясь с ударами моего сердца. Когда он остановился напротив стола с преподавателями и развернулся – я затаила дыхание.

– Прежде чем мы начнем трапезу, я хотел бы обратиться ко всем присутствующим, но сначала приветствую вас, дорогие ученики, – склонил голову он. – И преподаватели.

Все за преподавательским столом тоже слегка поклонились.

– Еще с древних времен наша Академия, будучи крепостью, считалась самым надежным оплотом для магов. Здесь рождались и росли дети. Взрослые находили дом и не боялись попасть в руки инквизиции. Старики спокойно доживали свои дни и уходили с миром. Непреступное убежище! Так называли нашу Академию. И я рад, что даже сейчас, в непростое время, вы и ваши родители продолжаете в нее верить. В то, что даже спустя века она продолжает защищать всех волшебных созданий. Мы же…

Директор обвел всех серьезным взглядом, а преподаватели за его спиной поднялись со своих мест.

– Обещаем вам сделать все, чтобы не случилось новой трагедии.

Мое сердце пропустило удар, и я нашла глазами декана, стоявшего с руками за спиной и военный выправкой, которая сильно выделяла его на фоне других преподавателей.

– Я не стану кривить душой и обещать невозможного, однако, Академия – мой священный дом, и все, кто здесь находятся – моя драгоценная семья. Поэтому я, Рамэрус Грей, четвертый директор Академии и пятнадцатый глава крепости, как некогда мои предшественники, даю клятву, – сверкнули черные глаза директора, – любой ценой защищать свой дом и свою семью.

Послышались редкие хлопки, которые вскоре переросли в бурные аплодисменты, но директор поднял ладонь, вновь призывая всех к тишине.

– Отныне в Академии вводится комендантский час. После девяти часов вечера все ученики будут обязаны находиться в своих комнатах, либо в сопровождении кого-то из учителей. Также я и весь преподавательский состав будем поочередно патрулировать коридоры Академии, из-за чего ваше привычное расписание может меняться, поэтому всегда держите при себе сопроводительную карту, чтобы быть в курсе событий. В ней же будут появляться экстренные оповещения.

Словно по команде, у некоторых учеников – преимущественно первокурсников, из карманов посыпались золотистые искры. Хост был в том числе. Охнув, он поторопился вытащить сложенную карту, где красовалась красными буквами надпись: «Внимание!»

– Если кто-нибудь из вас заметит что-то подозрительное, вам будет достаточно коснуться карты и оставить магическую метку. Ближайший к вам преподаватель отправится на выручку. Можете проверить, – предложил директор.

Ученики тут же принялись оставлять магические метки. И от множества карт мгновенно отделилось несколько десятков светлячков, которые с невообразимой скоростью ринулись к каждому из преподавателей и замерли перед ними золотистым сиянием.

– Это Огни Каперга. Если все помнят историю Академии, то Каперг Светоносный был первым главой крепости Амити. Именно он изобрел тревожные огни, чтобы оповещать обитателей крепости об опасности. Директора Академии продолжали добавлять это заклинание на экстренный случай, но до сегодняшнего дня никто им ни разу не воспользовался. И мне жаль, что спустя столько веков спокойствия, нам приходится к нему вернуться. Надеюсь, в итоге оно не потребуется никому из вас.

Директор печально вздохнул.

– Мы обязательно постараемся не допустить новой трагедии, но, к сожалению, не можем забыть уже о том, что случилось.

На мгновение он встретился со мной взглядом, и я стиснула кулаки.

– Две наши ученицы покинули этот мир. Мэри Омэри и Ванессия Мальвин. Они были чьими-то дочерьми, подругами и любимыми. Впереди у них была целая жизнь – своя история, о которой мы больше никогда не узнаем и не услышим. Их нить жизни так внезапно оборвалась…

Я вздрогнула, когда Мэй коснулась моего кулака, а Ник – плеча, и вяло улыбнулась, видя на лицах ребят скорбь, поддержку и сочувствие. Скулы Тоба и Юджи тоже напряглись от сдерживаемых эмоций. А на Сенжи я побоялась оглядываться и понадеялась, что некроманты окажут ему ту же поддержку, что и мои друзья.

– Мэри уже оплакали ее близкие и отдали все почести. Но Ванессия – сирота. У нее нет родных и близких, кто мог бы проводить ее в последний путь, но есть мы. Мы – ее последняя семья. Академия – дом и последнее убежище. Поэтому я принял решение позаботиться о Ванессии, как это делали наши предшественники. Прощание состоится завтра в полдень.

Я вцепилась в ладонь Мэй мертвой хваткой, а директор продолжал говорить.

– Место сбора за полчаса в большом зале. Хранители уже предоставили вам необходимую форму, а профессор Майроуз обеспечит цветами. Все занятия на следующие два дня будут отменены.

Директор замолчал, а по залу пробежалась волна тихого перешептывания.

«Так вот почему… – я зажмурилась. – Он сказал не опаздывать».

– Я сказал все, что хотел, – продолжал говорить директор. – Можете приступать к ужину. И не забывайте о комендантском часе – никаких перемещений после девяти.

Взмахнув полами черного плаща, он все той же твердой походкой обогнул преподавательский стол и как только сел на свое привычное место, над столами замерцали вспышки света, заполняя их разными блюдами. Вот только аппетита ни у кого не было. Кто-то просто поднялся из-за столов и ушел. Кто-то долго сидел и смотрел в пустую тарелку задумчивым взглядом. Кто-то просто разговаривал, обсуждая последние новости. А я… Я наконец-то решилась оглянуться на Сенжи, который держался за опущенную голову и никак не реагировал на ласковые поглаживания Церары по его спине.

Глава 28

Я переминалась с ноги на ногу и взволнованно теребила пальцами браслет, подаренный Реджесом. Все не решалась войти в дуэльный зал. Однако стоять одной в пустом коридоре со статуями тоже было страшно, поэтому я все-таки набралась смелости и осторожно приоткрыла створку высокой двери.

Как и ожидалось, внутри дуэльной уже горели факелы и под потолком летали блуждающие огни. Реджес самым первым покинул Большой зал и вполне предсказуемо ждал меня здесь. Я же тянула время, как могла, чтобы успокоиться и отсрочить тот момент, когда окажусь с ним наедине. Меня все еще мучила совесть за то, что не подумала показаться ему на глаза. Вдруг он разозлился?

Осторожно, почти беззвучно, проникнув в дуэльный зал, я быстро огляделась в поиске Реджеса, но так нигде его не обнаружила, пока не повернула голову влево. Он сидел на одной из скамеек для зрителей, откинувшись на спинку и сложив руки на груди. Его голова была опущена, а глаза закрыты.

«Спит?» – удивилась я и, тихо поднявшись по ступенькам, помахала перед его носом – ноль реакции.

Я замерла в нерешительности, не зная, что делать, и снова затеребила браслет на руке. Прошлой ночью Реджес наверняка почти не отдыхал, создавая его для меня, а потом весь день занимался делами. Не удивительно, что он устал и задремал в полумраке и тишине зала. Но… Стоит ли его будить?

«Сейчас он такой уязвимый», – закусила я губу.

Его лицо было удивительно спокойным и расслабленным. Блики трепещущего огня от факелов блуждали в его длинных рыжих волосах, что ниспадали на лоб и плечи. Воротник слегка сбился, оголив четко очерченную ключицу, а светлая рубаха натянулась на плечах, очерчивая силу рук. Сейчас он мне показался таким теплым и уютным, словно солнечный остров среди ледяного океана. Этот образ силы и уязвимости заставил мое сердце забиться чаще. Чувствуя легкое головокружение и вседозволенность, я не удержалась. Взволнованно стиснув край пиджака одной рукой, второй медленно потянулась, чтобы коснуться щеки Реджеса и украсть себе хотя бы маленькую часть его тепла, которая помогла бы отогреть заледеневшую после речи директора душу.

Не зная, когда мне выдастся снова увидеть Реджеса таким, я вновь скользнула взглядом по его лицу, задержавшись на длинных ресницах с огненными бликами. Удивительно чувственных губах, которые немного смягчали его вечно строгое и сосредоточенное лицо. И на шраме левой скулы, напоминающим небрежный росчерк на светлом полотне гладкой кожи. Вдруг так захотелось ощутить его неровность и стереть пальцем ту боль, которую он олицетворял и почему-то Реджес хотел сохранить. И когда я уже ощутила пальцами исходящее от его кожи тепло, ресницы Реджеса затрепетали.

– Что ты… – распахнул он глаза, а я испуганно воскликнула и отпрянула.

Увы, пролет между рядами оказался слишком узким. Мне под колени подвернулась спинка скамейки уровнем ниже, и, потеряв равновесие, я с ужасом начала заваливаться назад. Однако Реджес быстро поймал меня за руку и дернул обратно. Вот только силу он не рассчитал. Я тут же сменила траекторию падения и в итоге шлепнулась вперед – прямо на Реджеса. И прямо грудью на его лицо! Удачно заткнув ему рот и не дав закончить это самое: «Что ты…»

– Э?.. – опустила я взгляд, увидев откровенно обалдевшие глаза декана, и через тонкую ткань рубашки почувствовала его горячее дыхание между грудей, отчего по коже побежали мурашки.

Белладонна…

Я вновь вскрикнула, заливаясь краской. Схватилась за плечи Реджеса и в спешке, желая поскорее отстраниться, случайно уперлась коленом ему между ног.

– Флоренс! – взревел декан, сложившись пополам и хватаясь за причинное место.

– Прости-прости-прости! – начала я извиняться, но потом вспомнила, как он дышал мне в грудь и… – Ты сам виноват!

– Чокнутая ведьма…

– Извращенец!

Вот и обменялись комплиментами.

Прошипев себе под нос что-то нечленораздельное и злое, Реджес резко выпрямился и, тяжело дыша, на меня посмотрел. Я, чувствуя, как горят мои щеки, обняла себя руками и, собрав остатки своего ведьминского достоинства, едко произнесла:

– Зато ты точно проснулся.

– Я не спал! – рявкнул он.

Новая волна жара окатила меня с ног до головы. Это он зря не спал…

– Тогда почему сразу глаза не открыл? Вдруг это был враг?

– Враги не топают, как лошади!

– Ах, я теперь еще лошадь?

– Я не говорил, что ты лошадь.

– Но ты сказал, что я топаю, как лошадь!

– Я не…

Он отчаянно зарычал и провел ладонью по лицу.

– Да, сказал, – произнес Реджес покойнее, а на его лице появился еле заметный след усталости. – Когда крадешься, начинай с пятки и перекатывайся внешней стороной стопы на носок, а не наоборот. Так ты дольше не устанешь и будешь тише. Попробуй.

– Прямо сейчас? – удивилась я.

– Да, прямо сейчас, – произнес он тоном, не допускающим отлагательства.

Нехотя, но я все-таки выполнила его требование.

– Не вышагивай, как цапля – согни ноги в коленях, – комментировал мои попытки декан. —

Следи за руками, чтобы не шуршать одеждой. Лучше отставь их немного в сторону. Да, вот так… Во время шага удерживай основной вес на ноге, что стоит на земле.

– Чувствую себя по-дурацки, – проворчала я.

– А теперь сравни, – проигнорировал он мое недовольство. – Попробуй красться, как ты это делала, чтобы подобраться ко мне, а потом как я тебе сказал.

Я попробовала, и… Белладонна! Я, в самом деле, топала как лошадь. А это значит… Замерев, я обернулась на Реджеса и выпалила:

– Ты, правда, не спал!

– Разве я похож на идиота, который будет спать один в открытом помещении? – усмехнулся Реджес.

Во мне снова заклокотала злоба.

– Тогда почему притворялся спящим?

– Было интересно.

Он вскинул рыжую бровь:

– Что ты хотела со мной сделать, думая, что я сплю?

– Я… – мои щеки вспыхнули.

Ну, не говорить же ему, что я хотела его пощупать. Однако отрицать этот факт тоже было бы глупо, наверняка он что-то заметил и понял.

– Я хотела потрогать твой шрам, – произнесла я и смущенно отвела взор. – Как фармагу, мне было интересно.

– Потрогать мой шрам? И все?

– Да!

Он хмыкнул и немного помолчал, переваривая сказанное мной, после чего выдал:

– Ну, так потрогай.

Я с удивлением уставилась на Реджеса, в чьем равнодушном выражении лица не было ни намека на подвох.

– Что? Правда, можно?

Уголок его губ дрогнул.

– Конечно… – заглянул он мне в глаза: – Нет.

Реджес поднялся со скамейки и, размяв плечи, начал спускаться по лестнице.

– Ни сейчас, ни потом, никогда.

– Какой же ты вредный! – вспыхнула я.

– Выпей молока, но сомневаюсь, что поможет.

Я гневно зарычала, устремляясь следом за ним.

– И противный!

– Что ж… А ты невоспитанная ведьма, которая не умеет соблюдать не только субординацию, но и границы личного пространства.

– Это я не умею? – хохотнула я. – Чья бы корова мычала! Мои границы ты тоже нарушал! И не раз, между прочим.

Он резко остановился, отчего я чуть не врезалась ему в спину, и из чистого упрямства добавила:

– Ты щупал и видел гораздо больше, так что разрешить потрогать твой шрам – не такая уж великая жертва.

Он оглянулся из-за плеча, опалив меня янтарным взором, и усмехнулся.

– У тебя точно совести нет, – продолжил он спускаться.

А я обиженно надула щеки и собралась съязвить, но Реджес вдруг вздохнул и произнес:

– Ладно. Не понимаю, что творится в твоей голове и почему это для тебя так важно, но раз хочешь, то попробуй это сделать. Но учти, – уже на последних ступеньках остановился он и посмотрел на меня снизу вверх, – так просто я не позволю тебе этого сделать.

Я мгновенно сдулась и удивленно приподняла бровь.

– Предлагаешь мне пари?

Реджес пожал плечами.

– Хочешь считать это пари, пусть будет пари.

Мое сердце пропустило удар. Немного подумав, я решила не упускать этот шанс.

– Тогда я хочу награду за пари.

Декан усмехнулся:

– Потрогать уже недостаточно?

– Да!

Усмехнувшись, он качнул головой.

– Не то, чтобы я был «за», просто интересно, что ты хочешь в награду.

Я улыбнулась.

– Если я коснусь твоего шрама – ты разрешишь мне его исцелить.

Лицо декана на мгновение словно окаменело, а потом он вдруг взял и расхохотался. Да так громко и заливисто, что я не поверила своим ушам. Реджес смеялся!

– Ты… Ты чего? – испугалась я, что он заболел или сошел с ума.

– Это я не над тобой, – перестав хохотать, выдохнул он. – А над собой.

Его губы вновь задрожали от сдерживаемого смеха, но он смог с ним совладать.

– Не думал, что ты попросишь такой пустяк.

– С чего ты решил, что это пустяк? – обиделась я. – Может, у меня есть какой-то коварный план.

– Да? И какой же? – произнес он низким бархатным тоном, которым любил говорить Дамиан.

Вот только от голоса Дамиана у меня не бегали мурашки по всему телу, а тут… Я даже не ожидала, что Реджес так умеет. И судя по его лицу, он не понял, что сейчас произошло.

– Я же ведьма, – вскинулась я. – Все знают, что ведьмы любят делать пакости. А ты зачем-то оставил этот шрам, значит, он для тебя важен. И теперь я хочу забрать его у тебя.

Губы Реджеса растянулись в ироничной улыбке:

– Какая алчная ведьма, – поцокал он языком. – Хочет у меня что-то забрать…

Хмыкнув, он подошел к нижней скамейке и вальяжно развалился на ней, раскинув руки на спинке.

– Ну, попробуй. За три месяца управишься или дать тебе больше времени?

– Управлюсь!

Я тоже спустилась по лестнице и с гордым видом встала напротив него.

– Не недооценивай меня.

– Раз так, тогда справишься за два.

– Ах ты… – стиснула я кулаки, но умерила свой пыл – еще сократит пари до месяца, и вместо этого поинтересовалась: – Ты разве ничего не попросишь в награду?

– Откровенно говоря, сам процесс для меня будет наградой. Однако если ты настаиваешь.

– Я не… – начала я, спохватившись, но Реджес не позволил договорить:

– Ты исполнишь один мой приказ.

– Приказ?

– Именно. Беспрекословно и немедленно. О чем бы я ни попросил.

– О чем бы…

Я обхватила себя руками, а декан, с ног до головы окинув меня тяжелым взглядом, угрюмо произнес:

– Это какого же ты мнения обо мне, Флоренс?

– Я просто беру в расчет мой опыт и твою скрытность, а если еще учесть то, что Дамиан – твой брат… – многозначительно я замолчала, а декан сверкнул глазами.

Постучав пальцами по спинке скамейки, он произнес:

– Понимаю и обещаю, что мой приказ не нарушит твоего личного пространства.

Я расслабилась.

– Тогда по рукам.

– По рукам, – согласился декан, запрокинув голову и прикрыв глаза. – И раз мы договорились, в наказание сделай десять кругов крадущимся шагом.

– Десять кругов? – вытянулось мое лицо. – Флэмвель, ты совсем что ли… За что?

– Пять за то, что я не одобряю азартные игры. И пять! – произнес он громче, опередив мои возражения, после чего приоткрыл один глаз и пронзил меня взглядом. – За то, что не пришла ко мне сразу, как только директор тебя отпустил. Так что вперед и с песней, Флоренс. Вперед и с песней…