Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 42 страниц)

– Семьи аристократов.

– Да, – кивнул директор. – Ими создано большинство сильных, редких и даже уникальных заклинаний. Многие техники засекречены и передаются лишь по наследству, поэтому аристократы стараются создать все условия, чтобы их дети получили необходимый элемент.

– Но так получается не всегда, – вспомнила я о Дамиане, который разозлился, когда получил стихию воды и ветра.

– Увы, порой наш характер пересиливает наследственность, и мы получаем далеко не то, что ожидаем. Однако даже из этого правила тоже есть исключения.

– Пострелки! – выпалила я.

Директор улыбнулся.

– Мне нравится ваша сообразительность. До сих пор точно не известно, почему стихии предоставляют пострелкам выбор, но есть теория, что здесь замешана кровь любесов. Она чиста от магии, словно пустой пергамент. Однако благодаря особой мутации, которую пострелки наследуют от предка-мага, они вопреки законам природы формируют свой магический резерв и становятся идеальным сосудом для любой стихии. Есть даже теория, что благодаря смешению магических и немагических созданий в мире останутся одни пострелки.

– Вот блюстители чистой крови расстроятся, – цокнула я языком, а директор усмехнулся.

– Это всего лишь теория. Что на самом деле произойдет – лишь одной природе известно. Возможно, останутся одни любесы, а мы – маги – превратимся в миф или ослабнем так, что почти не будем отличаться от обычных людей.

– Это было бы печально… – еле слышно пробормотала я.

– Однако пострелки – не единственное исключение. Есть еще одно, которое уже можно считать мифом.

Я подняла на директора любопытный взор.

– Янтарная ведьма, – улыбнулся он, а мое сердце пропустило удар. – Легенда всех легенд – Амити.

В его глазах вновь промелькнул и быстро исчез тот странный одержимый блеск, от которого внутри все похолодело.

– Многие охотились за ее тайнами, но так и не смогли ничего найти. Некоторые уже считают Амити мифом, а некоторые даже врагом.

– Врагом? – удивилась я.

– Да, например, повстанцы и противники союза с человеческой расой. Они верят, что настоящая цель Амити в объединении с любесами – это искоренение пустой кровью магической.

– Это… Это может быть правдой?

Директор пожал плечами.

– К сожалению, это известно лишь самой Амити.

Я задумчиво посмотрела вглубь темного туннеля, по которому мы сейчас шли. Объединение с любесами избавило нас от кровопролития, позволило обрести дом и спокойную жизнь, но… Кто же такая Амити? Друг нам или враг? И стоит ли дальше расспрашивать о ней директора?

«Ступаешь на опасную тропу, Лаветта», – подумала я и все-таки поинтересовалась:

– Почему вы считаете Амити исключением?

Директор как-то странно долго и внимательно на меня посмотрел.

– Все, что я рассказал чуть раньше, было ответом на твой вопрос, почему я не могу использовать больше кругов света. Дело в моем характере, который подвержен сразу нескольким стихиям. Груз Хранителя истоков не только в привязанности к ним, но и в том, что приходится сохранять свою личность. Чем чаще я использую одну из стихий, тем большее влияние она на меня оказывает и перетягивает на себя одеяло. Если я нарушу баланс и сильнее склонюсь к свету, то не смогу «договариваться» с тьмой, и она перестанет меня слушаться, как раньше. Тогда помогать юным некромантам будет сложнее… Не в обиду сказано, но я склонен уделять больше внимания им, чем другим ученикам.

– Все в порядке. Я понимаю.

– Это хорошо. Спасибо, Лаветта, – улыбнулся директор. – Что же касается исключительности Амити – она тоже владела всеми стихиями, но не была привязана ни к месту, ни к эпохе. Из века в век все описывали ее одинаковыми словами. Из века в век она оставалась неизменной, словно стихии совсем на нее не влияли, и обладала выдающейся мудростью.

От его слов у меня поползли мурашки. Уж чем-чем, а выдающейся мудростью я точно не обладала. Может, вышла какая-то ошибка, и мой элемент не имеет ничего общего с силой Амити? Хотя сомневаюсь, что в мире есть элемент, который мог бы прибавить кому-то мозгов…

– Никто не знает, когда она родилась. Умерла или до сих пор жива. Словно Амити – человек, который существует вне времени и пространства, – вздохнул директор, а я внутренне содрогнулась от его слов.

Что-то похожее говорил декан про шарики! Будто их не существует.

«Вдруг директору известно что-то важное про Амити и ее силе? Нужно осторожно его расспросить».

– А что если Амити не человек, а иллюзия? – предположила я. – Созданный кем-то символ, который помог бы примирить магических и немагических существ.

– Предположение хорошее, – похвалил директор. – Но в корне неверное.

– Почему?

Его губы вновь растянула улыбка.

– Потому что место, где мы сейчас находимся, тому доказательство.

Я удивилась.

– Академия? Но как она может быть доказательством?

Пусть Академию до сих пор продолжают называть в честь янтарной ведьмы, как когда-то в прошлом крепость, однако, нет ни одного исторического факта, что сама Амити здесь бывала. Из-за этого даже были серьезные разногласия между другими Академиями. Им не нравилось, что помимо наличия всех истоков, которые и так сильно поднимали престиж Академии, она носила еще имя самой великой ведьмы во всем мире. Собственно, поэтому название «Академия Амити» перестало быть официальным, однако хитрые преподаватели смогли выкрутиться и сделали его абривиатурой АМИТИ, что расшифровывалась как «Академия Магии и Тайных Искусств». Об этом всем я сказала директору, а потом добавила:

– Я всегда думала, что Академию так называли из-за того, что она хранит все шесть истоков. Вроде отсылки к силам и возможностям Амити.

Профессор коротко хмыкнул.

– Действительно, – произнес он нейтральным тоном. – Нет ни одного подтверждения, что Амити здесь бывала, однако…

Он сделал паузу.

– Нет доказательств, что ее здесь никогда не было.

– Что это значит?

– Все Хранители истоков, а это верховные маги крепости и директоры Академии, не просто так берегли связь Амити с этим местом. И если внимательно присмотреться, то можно эту связь обнаружить. Главное – знать, откуда начинать поиски.

В моих воспоминаниях промелькнула седьмая статуя, которая потом исчезла из Зала Стихий. Вот только вряд ли это та самая связь, о которой упоминал директор. Заметив, как я нахмурилась, он произнес:

– Наша Академия полна тайн. Некоторые из них создали живущие здесь маги, некоторые – время и события. Есть тайны, которые не известны даже мне. Есть те, которым лучше остаться в тени истории, а так же те, которые я могу передать лишь следующему Хранителю стихий. Но кое-что доступно ученикам. Они видят это каждый день, но никогда не придают этому значение.

– И что это за тайна? – заинтересовалась я.

Директор вдруг улыбнулся и остановился. Не сказав ни слова, он вдруг подошел к стене и коснулся ее пальцем. От этого места тут же начали появляться бледные штрихи, оставляя на сером камне гравировку из двух слов: Рамэрус Грей. После чего директор поманил рукой один из блуждающих огоньков и, оставив его висеть рядом с надписью, потерял к ней всякий интерес.

– Профессор? – непонимающе обратилась я, а он вновь улыбнулся и произнес:

– Всему свое время, Лаветта. Позже вы все поймете, а сейчас идемте. Нам осталось совсем немного.

В последний раз глянув на надпись, я поспешила следом, и когда хотела задать еще один вопрос, мы вдруг свернули и оказались перед высокой дверью.

– Вот и пришли, – произнес директор и развернулся ко мне. – Но перед тем как я отведу вас к Сенжи, хочу еще раз обсудить все нюансы.

Я кивнула.

– Мы наверняка не знаем точно ли предотвращено обращение, может, его что-то сдерживает и в любой момент это «что-то» может исчезнуть.

Я стиснула кулак левой руки, где был надет браслет.

– Поэтому прошу вас быть осторожнее в словах.

– Конечно, профессор.

– Так же старайтесь временно не допускать физического контакта. Сенжи об этом уже предупрежден.

– Хорошо.

– Не обсуждайте с ним причины смерти Миреваль Ванессии.

– Д-да… – опустила я взгляд, а директор вздохнул:

– И если что-то пойдет не так…

Он достал из кармана маленький, светящийся золотым, стеклянный шарик и протянул его мне.

– Разбейте его и немедленно покиньте комнату. Я буду поблизости и сразу приду на помощь.

Я приняла шарик и кивнула.

– Условия нашего договора стоит напоминать? – с улыбкой поинтересовался директор, пока я с интересом рассматривала шарик с заключенным в него заклинанием света.

Он был очень похож на мои янтарные шарики, вот только в отличие от них, артефакт директора испускал колебания магии, с которыми заклинание внутри постепенно ослабевало.

«Так вот о чем говорил Реджес…» – подумала я, отчетливо ощущая все изменения, и, сжав шарик в кулаке, ответила:

– Нет, профессор. Я обязательно расскажу вам обо всем, что смогу узнать от Сенжи.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул тот и, положив ладонь на дверь, толкнул ее вперед.

Я зажмурилась, когда темный коридор подземелья озарил свет общежития некромантов, а сердце пропустило удар от предвкушения грядущей встречи.

– И помните, Лаветта, – вновь прозвучали слова директора. – Сейчас лишь от вас зависит будущее Сенжи – останется он навсегда в тени или, как мы сейчас, выйдет на свет…

Глава 24

– Сенжи!

– Лав!

Я, было, рванула ему навстречу, как только увидела, но вспомнила слова директора и нехотя остановилась. Сенжи тоже стиснул кулаки, а его взгляд устремился мне за спину.

– У вас будет полчаса, после я вернусь, чтобы проводить Флоренс из корпуса некромантии, – предупредил директор. – Прошу вас быть осмотрительнее и лишний раз не поддаваться эмоциям. Сенжи… – добавил он многозначительно.

– Конечно, профессор, я все понимаю. И… И спасибо, что позволили нам увидеться, – сверкнули благодарностью его глаза.

– Хорошо. Тогда оставляю вас наедине.

Тяжелая черная дверь из зачарованного металла с тихим скрипом закрылась, отчего по спине скользнул прохладный ветерок подземелья, но я не обернулась. Все мое внимание захватил Сенжи, который сильно изменился с нашей последней встречи.

Он похудел, а его кожа стала еще бледнее, лишившись всякого румянца, но вот его осанка и взгляд… Сейчас было очевидно, что на практике Сенжи сжимался и был в напряжении, словно со всех сторон на него давил неподъемный груз. Взгляд был сосредоточенный, отчасти опустошенный, напоминавший отрешенность Церары. Однако сейчас его спина выпрямилась, плечи расправились, а в глазах отражались осмысленность и буря эмоций.

– Ты… – первым оживился и засуетился Сенжи. – Ты присядь.

Он указал на кровать в углу небольшой комнатки, что больше напоминала тюремную камеру. Здесь не было окон, только каменные стены, украшенные белой и голубой шелковой тканью, чтобы немного скрасить мрачность помещения. А под потолком плавали иллюзорные рыбки всех цветов радуги. Из мебели была кровать – в точности такая же, как в нашей с Мэй комнате, шкаф, стол и деревянный стул, на котором лежала обтянутая красным бархатом мягкая подушка. Сенжи взял ее, когда я послушно прошла к заправленной постели, кинул подушку на пол и, скрестив ноги, сел напротив.

– Тебе не холодно? – забеспокоилась я и подвинулась. – Может…

– Да не переживай! – немного натянуто рассмеялся он. – Директор все продумал, чтобы здесь было комфортно.

И положил ладонь на пол.

– Потрогай сама.

Кровать тихонько скрипнула, когда я наклонилась и коснулась каменной кладки.

– Теплая…

– Именно, – улыбнулся Сенжи, но тут же посерьезнел. – Лав…

Его губы побледнели еще сильнее, когда он замолчал и крепко их сомкнул. А уголки моих, наоборот, дрогнули и приподнялись.

– Не знаешь, с чего начать?

Он виновато поник.

– Да.

– Я тоже, – честно призналась. – Сначала хотела обнять тебя крепко-крепко, но директор запретил, и теперь я растеряна.

Моя искренность заставила Сенжи вновь улыбнуться.

– Тогда давай сделаем вид, что мы уже обнялись.

– Давай. И я сказала, что очень скучала.

– А я, что безумно рад тебя увидеть. И… – его губы дрогнули, а голова опустилась, отчего заметно отросшие черные волосы упали и скрыли глаза. – И прости меня.

– Сенжи…

Я не выдержала и тоже сползла на пол, оказавшись напротив него.

– Тебе не за что просить прощение.

– Но я чуть не убил тебя… Вас всех!

– Непреднамеренно.

– Но все же!..

Его стиснутые на коленях ладони задрожали, а лицо на мгновение исказила гримаса скорби и боли.

– Я монстр.

Он запустил пальцы в волосы, а я с жаром воскликнула:

– Глупости!

– Нет, Лав! Раскрой глаза, я…

– Еще раз назовешь себя монстром, я наплюю на предупреждение директора и дам тебе такую затрещину! – подалась ближе и погрозила Сенжи кулаком, отчего его глаза удивленно распахнулись. – Будь ты хоть трижды некромантом, уж поверь – я та еще чокнутая ведьма! Наш декан не даст соврать.

– Ты не чокнутая, – возразил он.

– А какая? Сумасшедшая, раз кинулась в кокон смерти, чтобы тебя из него вытащить?

– Чокнутая и сумасшедшая – одно и то же.

– Да? Тогда придумай что-нибудь свое.

Его скулы напряглись, а я хмыкнула. Пусть… Пусть выскажет все, что накопилось.

– Ты… – пробормотал он и отвел взгляд. – Ты мой герой.

Уж что-что, а этого я точно не ожидала услышать. Сердце в груди екнуло и облилось кровью, а всю браваду точно холодной водой смыло.

– Сенжи… – мой голос надломился.

Видя, как он сжался и страдает от чувства вины с одиночеством, я подумала: «Белладонна, что за глупости я творю?» И, поморщившись, за мгновение преодолела оставшееся между нами расстояние.

– Я не твой герой, я твой друг.

– Лав! Ты-ты-ты… – испуганно воскликнул Сенжи, когда я его обняла, и попытался меня оттолкнуть, но я только сильнее стиснула объятия и возмутилась:

– Прекращай брыкаться!

– Это опасно!

– Поздно!

– Лав!

– Я уже тебя обнимаю, так что заткнись и обними меня в ответ!

Услышав мой строгий голос, Сенжи на мгновение остолбенел, а потом его руки осторожно сомкнулись за моей спиной.

– Вот видишь, – улыбнулась я. – Ничего страшного не случилось.

– Д-да…

– Потому что ты не монстр, Сенжи. И герой – это не я, а ты. Именно ты смог совершить то, что не удавалось ни одному некроманту – вернуться.

Я почувствовала, как его плечи дрогнули, и сильнее стиснула свои объятия.

– Тогда я так отчаянно тебя звала, – вспомнила момент, как стояла на коленях в коконе смерти и раз за разом кричала его имя, умоляя прийти в себя, – и ты ответил. Именно ты не позволил трансформации завершиться…

И это была правда. Если бы Сенжи тогда не ответил, я, наверное, не смогла бы набраться решимости и создать тот первый янтарный шарик.

– Именно ты все изменил и смог вернуться ко мне и к остальным ребятам. Именно ты, Сенжи… И ты не представляешь, как сильно все в тебя верили и за тебя переживали! Даже декан…

Я не сдержалась и шмыгнула носом.

– Видел бы ты, как он раскидывал всю нежить, чтобы до тебя добраться. Вот кто уж точно монстр!

Мы оба не сдержали смешка.

– Он был настолько ужасен?

– Сущий кошмар, – улыбнулась я. – Лучше в бою еще раз встретиться с ордой скелетов, чем с ним одним.

– Всегда знал, что он невероятен. Жаль только я… – на мгновение он запнулся, но все же договорил: – Всего этого не помню.

Уловив очередные нотки печали в голосе Сенжи, я осторожно отстранилась и, стиснув его ладони, с жаром произнесла:

– А хочешь, я расскажу, как все было?

Казалось, Сенжи не может побледнеть еще сильнее, но он побледнел.

– Но директор!..

– Да плевать на директора, – фыркнула я. – Он говорил, что нам и касаться друг друга нельзя, но видишь!

Я помахала нашими сцепленными руками перед его носом и улыбнулась шире.

– Ничего не случилось. И не случится.

– Ты так в этом уверена… – забавно смутился Сенжи, но заметно повеселел.

Я широко улыбнулась:

– Уверена. Потому что…

«Я запечатала то заклинание, оно больше не вернется».

– Ты никогда и никому не причинишь зла. Ты добрый, Сенжи.

Впервые его щеки залил румянец, а у меня на душе потеплело, и я принялась рассказывать все свои приключения на практике. Начала с самого начала, когда мы только выстроились и наблюдали за показательным боем декана. Делилась своими впечатлениями, догадками, желанием прибить Раста, который постоянно мешался и даже немного ранил Дамиана. Как мы вместе добрались до Сенжи, а потом все вышло из-под контроля, и декан нас спас.

Рассказала о том, как все ребята хотели вернуть Сенжи. Как Церара пожертвовала своим амулетом света. Как декан, не жалея себя, точно огненный демон разрушал все на нашем пути. Каким тогда Реджи был величественным, самоотверженным, ловким, непобедимым! Один против целой армии мертвецов!

– Лав, – вдруг перебил меня Сенжи и сверкнул лукавым взглядом. – Тебе нравится профессор Реджес?

Я на мгновение замерла, словно бы окаменев, пока мозг переварил смысл сказанного. Мои щеки потеплели.

– Что? Реджи? – перекосило меня, даже глаз задергался. – Нет! Конечно, нет! Никогда! Ни за что!

– Но ты только что… – начал Сенжи, но меня словно прорвало:

– Упаси Белладонна! Этот огненный демон только и умеет над всеми измываться! Особенно надо мной! Ты не представляешь, какой он жестокий и страшный! – скрючив пальцы подалась вперед, пугая Сенжи, который совсем не испугался, а только улыбнулся. – А еще он ведьм ненавидит. Все время повторяет, какие мы чересчур эмоциональные и нестабильные. Тьфу!

«О, Белладонна! Почему вдруг стало так жарко?» – слегка оттянула я воротник спортивной рубахи.

– Я просто впечатлена его силой. Он же выдающийся маг! Не удивительно, что я немного начала им… Ну, восхищаться. Но это не значит, что он мне нра… Фу! Не буду этого произносить. Бр-р-р…

Я погладила плечи руками, а Сенжи все с той же загадочной улыбкой покачал головой и произнес:

– Значит, он защищал тебя всю дорогу, один довел до кокона и остался ждать?

Почему-то после моей характеристики декана вопрос Сенжи прозвучал как опровержение или укор.

– Да, – обиженно насупилась я. – Но я потом помогла ему вылечить все раны и…

И замолчала, вспомнив, как отдала декану амулет Церары, чтобы тот его защитил. Как Реджес остался один в окружении нежити, вид его спины, закрывающей меня от смерти. И как я боялась, что могу его больше не увидеть, и не потому, что погибну сама, потому что он мог исчезнуть из моей жизни. В груди все сжалось.

– И? – переспросил Сенжи.

– Что и? – встрепенулась я.

– Ты помогла ему залечить раны. И?

– И теперь мы с ним в расчете, – пожала плечами. – И хватит о Реджесе. Мне с ним еще весь вечер видеться на дополнительной тренировке.

Устало выдохнув, я отползла к кровати, облокотилась на нее спиной и, запрокинув голову, чтобы видеть иллюзорных рыбок под потолком, вымученно простонала:

– Я же потратила свой триумфальный балл на дополнительные занятия.

Сенжи хмыкнул.

– Ты чего это хмыкаешь? – возмутилась я, но быстро сменила гнев на милость, когда увидела его задумчивый вид.

Быстро глянув на меня, Сенжи спросил:

– А что было потом?

Я приподняла бровь.

– Расскажи мне, что ты увидела в коконе.

Наблюдая за Сенжи, я посерьезнела и нахмурилась, потому что подумывала сегодня избежать этой части разговора. И дело здесь далеко не в возможном срыве – ведь я знала, что он Сенжи не грозит, пока цел шарик в моем браслете – а в душевных ранах. И то, как Сенжи избегал встречаться со мной взглядом, выглядел напряженным и сосредоточенным – меня насторожило. Появилось странное предчувствие на грани паранойи – вроде и нет предпосылок сомневаться, однако казалось, что человек что-то скрывает или недоговаривает.

Немного поразмыслив, я уточнила:

– Ты уверен?

– Да.

Надо же… Ответил без колебаний. И снова смотрит только вниз – на свои сцепленные руки, что совсем не походило на то, когда я рассказывала о практике и о том, как с деканом прорывалась к кокону. Тогда он ни на мгновение не отводил от меня взора, внимая каждому слову. Если бы дело было в чувстве вины – Сенжи бы отворачивался при каждом упоминании полученных ран или яростного нападения нежити. Но он изменился лишь при упоминании кокона. К тому же не стоило забывать, что Сенжи некромант, и думал он сейчас, как некромант, которого учили тщательно следить за своими эмоциями и душевным состоянием.

До этого Сенжи следовал каждому совету директора: никаких прикосновений или опасных разговоров. Боялся меня обнять и сомневался, когда я предложила ему рассказать о том, как мы с деканом прорывались через армию мертвецов. Но сейчас осторожный, робкий и послушный Сенжи сам попросил поведать ему о том, что действительно может его сильно потрясти. Это натолкнуло меня на определенные мысли.

– А что ты помнишь? – решила я спросить напрямую.

Сенжи еле заметно вздрогнул, а переплетенные пальцы рук сильнее напряглись.

– Ничего.

«Ложь!» – сразу пронеслось в моей голове. Выражение лица Сенжи, его поведение и голос – были другими, будто со мной говорил совсем другой человек или… Вдруг он бросил быстрый взгляд на светящийся шарик, который передал директор. Когда я только вошла, держала его в руках, но потом оставила лежать на кровати, чтобы он не мешался. Сейчас шарик как раз поблескивал рядом с моей головой. Я покосилась на него, после чего оттолкнулась спиной от кровати и улыбнулась.

– Тогда оставим этот разговор на потом.

– П-почему?

Вот теперь передо мной сидел все тот же Сенжи и удивленно на меня смотрел.

– Отложим этот разговор до тех пор, пока ты хоть что-нибудь не вспомнишь. Моя бабушка часто говорила, если не можешь что-то вспомнить – значит сейчас тебе это не нужно.

– Но я… – возразил Сенжи, расцепив ладони и сжав их в кулаки, но быстро остыл и покорно произнес: – Хорошо. Я подожду.

– И правильно. Оставайся в неведении столько, сколько потребуется, а потом…

В дверь постучались.

– Как будет больше времени, мы обязательно все обсудим, – все же договорила я и, поднявшись с пола, забрала с кровати светящийся шарик. – Договорились?

– Да! – приободрился Сенжи и тоже встал, как раз тогда, когда в комнате показался улыбающийся директор.

– Сожалею, но я вынужден вас прервать. Время истекло.

– Как же быстро оно пролетело, – вздохнула я и с нежностью посмотрела на Сенжи. – Еще увидимся.

Он сделал шаг мне навстречу, но вовремя опомнился, убрал руки в карманы и, робко улыбнувшись, произнес:

– Я буду ждать. Лав.

Сердце пропустило удар, потому что мне совсем не хотелось оставлять его одного. Плечи Сенжи опять поникли, голова опустилась, а во всем облике засквозил холод одиночества и тоски.

«Что такое полчаса против целого дня?» – с грустью подумала я и, отвернувшись, пошла навстречу директору, который отступил в сторону, пропуская меня в коридор подземелья.

Стискивая в руке артефакт света, я даже не слушала, что директор говорил Сенжи напоследок, лишь смотрела в пустоту и размышляла над нашей беседой. Особенно над ее последней частью и странной реакцией Сенжи. Точно ли в той комнате нас было лишь двое?

– Лаветта? – вдруг совсем рядом прозвучал голос директора.

Я встрепенулась и, оглянувшись, заметила, что дверь в комнату Сенжи была уже закрыта.

– Вас что-то тревожит? – учтиво поинтересовался профессор Рамэрус.

Я перестала хмуриться и, вновь оглянувшись на запертую дверь, произнесла:

– Он не должен там оставаться.

На лице директора отразилась печаль.

– Согласен, – тяжело вздохнул он. – И понимаю вашу тревогу, но не могу поступить иначе, пока не исключу все возможные риски и не выясню причину, почему обращение остановилось.

Жестом он предложил мне проследовать за ним, что я незамедлительно сделала. Значит, пока не исключит риски не выяснит причину. С рисками – ладно, как-то можно справиться, а вот с причиной – сложности.

– А что, если мы никогда не выясним причину? – поинтересовалась я.

– Это маловероятно. У причины всегда есть следствие и наоборот.

– Ну, а если… – не сдавалась я.

– Тогда Сенжи придется постараться и убедить меня, что он больше никому не навредит.

– Но вы же говорили, что он больше не опасен.

– Лаветта, – остановился директор. – Сказать подобное – было бы слишком смелым утверждением. Не опасен и не подает признаков обращения – это разные понятия. Именно поэтому не стоит лишний раз пренебрегать правилами безопасности. Однако…

Уголки его губ дрогнули.

– Вы с ними не согласны.

«Он знает! Он точно за нами следил!» – покусала я губу и ощутила, как по спине пробежал холодок.

– Согласна, – постаралась я как можно спокойнее ответить. – Но лишь отчасти.

– Да? И почему же?

– Если постоянно держаться от Сенжи на расстоянии – мы никогда не выясним: опасен он или нет.

– Ваше утверждение явно говорит о том, что вы нарушили наш с вами уговор.

– А вы не спешите меня наказывать, значит, с самого начала знали, что я так поступлю, и это будет правильным.

– Туше! – тихо рассмеялся директор и продолжил вести меня по коридорам в сторону главного общежития некромантов – комнаты изолятора были достаточно далеко. – Вы не робкого десятка, Лаветта, хвалю-хвалю…

Он усмехнулся.

– Действительно, я не стану вас наказывать.

– Могу я узнать почему?

– Случай с Сенжи уникальный, можно сказать, противоречит законам природы и мироздания. Разве в такой ситуации можно говорить о чем-то правильном или неправильном? Я поставил рамки, исходя из своих соображений, вы преступили их, основываясь на своих. Правильным был мой выбор или ваш – об этом не нам судить.

– А кому?

– Тому, кому все равно на любые законы – судьбе, Лаветта, – произнес директор, серьезно на меня взглянув. – И если бы вы ошиблись, то мы бы все понесли наказание.

И хотелось бы возразить, однако он был всецело прав.

– П-простите, директор, – мгновенно отвела я взор и опустила голову. – Я не хотела подвергать Академию и Сенжи опасности.

Если бы я не знала, что ужасное заклинание обращения запечатано в моем браслете, то наверняка бы испытала подлинное чувство вины. А сейчас во мне лишь клокотала злость и желание прокричать всю правду и потребовать немедленно выпустить Сенжи на свободу.

– К счастью, – вздохнул директор. – В этот раз судьба оказалась к вам благосклонна, и мне ничего не остается, как последовать ее примеру. Хвалить тоже не стану, но могу сказать, что ваш поступок сильно продвинул мои исследования.

Я сильнее стиснула зубы от его слов. Словно Сенжи был подопытным. Как сейчас Несс…

– Пока мы идем расскажите в подробностях, что между вами произошло. И помните… Мы с вами договаривались друг другу не лгать. Нарушение этого правила я не смогу вам простить.

– Конечно, профессор, – кивнула я и принялась пересказывать все события.

Максимально точно, потому что обманывать того, кто с большой вероятностью за нами следил – затея глупая. Директор слушал не перебивая, и когда я замолчала, спросил:

– Почему вы отказались говорить с ним о коконе? Только не говорите, что решили хоть в чем-то последовать правилу, – улыбнулся он.

– Нет, – была я честной. – Дело в Несс.

А тут я все же отчасти слукавила.

– Ему еще рано о ней говорить.

Директор протяжно хмыкнул.

– Решили поберечь его чувства. Интересный вы человек. Спокойно рассказали, как нежить чуть не погубила всех учеников на практике, но побоялись заговорить о Ванессии, в чьей гибели совсем не его вины.

– Слова человека, который никогда не любил, – вырвалось у меня, но я тут же поспешила поправиться, заметив, как директор искоса на меня посмотрел: – То есть, ваши слова уместны лишь… Подходят в отношении человека, который никогда не любил.

– Хотите сказать, что Сенжи любил Ванессию?

– Да.

– Тогда понятно, – качнул головой директор. – Об этом я не знал.

Мы оба замолчали, а у меня появилось ощущение, будто из-за моих последних слов наш разговор слегка зашел в тупик. Надо же было такое ляпнуть…

– Профессор, – поинтересовалась я, когда мы вошли в светлое общежитие, но миновали выход, который в моих воспоминаниях, вел из корпуса некромантии, и направились к двери с коридорами подземного лабиринта. – Куда мы идем?

– За ответом на один из ваших вопросов, – таинственно улыбнулся он. – Заодно срежем путь до жилого корпуса, чтобы вы успели переодеться к следующему занятию.