Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 42 страниц)

– Именно.

– В таком случае я рад, что мы поговорили. И если ты, правда, желаешь Мэй всего хорошего, тогда мне не о чем волноваться.

Я удивленно на него посмотрела, совсем не ожидая таких слов. И это немного настораживало. Однако прежде, чем я успела что-либо спросить у Дамиана, как нас потеснили ученики, усаживаясь рядом, и только сейчас я заметила, что свободные места в зале стремительно сокращались, чего давно не было.

– Что происходит? – спросила я, оглядывая присутствующих.

Украдкой скользнув взором по местам, где сидели читающий газету Хост и остальные ребята, я встретилась взглядом с обернувшейся Мэй. Мы обе, как по команде, резко отвернулись, что не укрылось от вездесущего взора Дамиана, но, к счастью, тот лишь насмешливо хмыкнул – от реплик воздержался.

– Лекса и Ника тоже нет.

– А ты не в курсе? – удивился Дамиан.

– В курсе о чем?

– О… – начал он, но потом вдруг вскочил с места. – Секундочку.

Ловко перемахнув через длинную лавочку, на которой мы сидели, он подскочил Хосту за спину и резко выдернул у него из рук лист магической газеты.

– Эй! – возмутился тот. – Мог бы просто спросить!

– А вдруг ты не отдашь, – уже отходя от него, бросил Дамиан. – Я перестраховался.

– Говнюк.

– Я все слышал! Вот, смотри, – сунул мне Дамиан в руку ежедневник, от заголовка которого у меня волосы на голове зашевелились:

«Массовые убийства учеников Академии? Десять жертв за одну ночь!»

Глава 7

– Как такое возможно? – чувствуя, как по спине пробегает холодок, стискивала я лист магической газеты и раз за разом пробегала взглядом по уже прочитанным строкам, выделяя самые важные из них: «Десять жертв учились в Академии АМИТИ – это совпадение или заговор?», «Все погибшие девушки не старше девятнадцати лет…», «Смерти наступили от немагического ранения», «Тела изъяты для следствия», «Родители скорбят, власти молчат»… И все в таком духе.

– И это только в нашем городе, – заметил Дамиан и пояснил, когда я вскинула на него ошеломленный взор: – Магический еженедельник – газета нашего города, они редко освещают что-то за его пределами, а раз власти против того, чтобы информация распространялась, то новости из других городов наверняка были пресечены.

– И вышел раньше срока, – обратила я внимание на дату – она была сегодняшняя, хотя последний выпуск был двумя днями раньше.

– Новость громкая, вот и подсуетились, – согласился Дамиан и забрал у меня из рук газету. – Даже если ты прожжешь взглядом в ней дыру, от этого все равно ничего не изменится. Лучше поешь, – кивнул он на внезапно наполнившийся едой стол, я даже не заметила, как она появилась.

Вздохнув и мысленно согласившись с доводами Дамиана, я в последний раз обвела взором зал, подмечая кислые и встревоженные лица учеников, а еще отсутствие доброй половины преподавателей и директора. Ника и Лекса до сих пор не было. И если Лекс понятно, где пропадал, то почему на завтраке отсутствовал Ник – я не знала.

– Декан говорил, что лучше бы мы все оставались в Академии, – произнесла я, накладывая себе поесть. – Думаешь, он знал заранее, что все так получится?

– Отец нам часто говорил: «Мысли, как преступник, если хочешь поймать подонка», – ответил он. – И если Реджес пришел к выводам, что оставаться в Академии было безопаснее, значит, причины для подобный мыслей у него были, но он не мог знать наверняка, поэтому и не воспользовался полномочиями лейтенанта мечей, чтобы насильно заставить всех остаться. Если бы он ошибся, это сильно бы подорвало к нему доверие и создало куда больше проблем, чем сейчас.

– Как же все сложно, – вздохнула я.

– И не говори, – кивнул Дамиан. – Когда преступник только начинает свою игру, приходится ей следовать, чтобы разгадать его мышление и намерения, лишь тогда понимаешь, как нарушать установленные правила и расставить ловушки. А до этого приходится действовать осторожно.

– Этому тебя тоже отец научил?

– Нет, в книге прочитал.

– Ого, – присвистнула я. – Ты читаешь книги.

Дамиан усмехнулся.

– Я, может, и не подарок, но не невежа, поэтому да, – склонился он ко мне. – Я читаю книги. Так что можешь поставить еще один плюсик за «хорошего Дамиана».

Я фыркнула, добавляя больше сиропа к вафлям, что от него не укрылось.

– А у тебя не слипнется? – удивился он.

– Сладкое помогает от стресса.

– От моего брата нахваталась?

Я так и замерла с вилкой у рта, на которую нанизала отрезанный кусочек вафли.

– Я пошутил, – ухмыльнулся Дамиан. – Расслабься. Хотя меня забавляет, как ты дергаешься, стоит заговорить о Реджесе.

– Я не дергаюсь.

– Дергаешься.

– Слушай, Дамиан, – нахмурилась я. – Что тебе от меня нужно?

– Если вновь скажу, что немного ласки и любви, ты поверишь?

– Нет.

– А я бы не отказался, – с долей печали вздохнул он. – С моим братом тебе все равно ничего не светит, он женат…

Я выронила вилку, расплескав соус, который попал мне на пиджак. Чертыхнувшись, я принялась пытаться вытереть пятно салфеткой.

– На своей работе, – с насмешкой продолжил Дамиан. – Говорю же, ты дергаешься.

– Не дергаюсь я! – мой возмущенный голос, мгновенно привлек к себе внимание сидящих поблизости учеников, отчего я в который раз выругалась. – И мне плевать на личную жизнь декана.

– Правда? А если я скажу, что он помолвлен?

– Белладонна… – выдохнула я, с большим усилием потерев пятно на пиджаке.

– Хочешь узнать с кем?

– Да хоть с виверной! – процедила я, швыряя салфетку на стол, и посмотрела на самодовольно улыбающегося Дамиана. – Это не мое дело. И хватит меня с этим доставать.

– Но если я не буду тебя доставать, то как я узнаю, какие отношения вас связывают? И не надо говорить, что между вами ничего нет, – опередил меня Дамиан. – Вчера я достаточно увидел, чтобы в это не поверить.

Я глубоко вздохнула, успокаивая свои нервы, и, немного подумав, решила-таки кое в чем ему признаться, вдруг это поможет развеять его домыслы.

– Хорошо. Я скажу. У меня есть отношения с твоим братом, но сугубо деловые. Он помогает мне стать сильнее, чтобы я могла присоединиться к Мечам.

– Присоединиться к Мечам, – задумчиво произнес Дамиан, а я искоса на него посмотрела. – Только и всего?

– Только и всего.

– Но зачем?

– Что зачем?

– Зачем тебе в Мечи? Насколько я помню, последняя ведьма там закончила не очень хорошо.

Меня внутренне передернуло от его слов, потому что последней ведьмой в отряде мечей была моя мама.

– У тебя же есть свой фармагический магазинчик – там гораздо спокойнее и безопаснее, а, попав в Мечи, тебя сразу кинут на передовую. Зачем тебе так рисковать?

Я помрачнела.

– Чтобы узнать, как погибли мои родители.

Дамиан промолчал, а я продолжила, решив, что если не скажу сама, то он сам докопается до истины. Ведь немного правды всегда лучше, чем даже самая продуманная ложь.

– Они служили в Мечах и погибли на задании. Их смерть была слишком странной, нам даже не передали тел, поэтому я хочу сама все выяснить.

– И для этого ты из кожи вон лезешь, чтобы оказаться в Мечах?

– Именно.

– Ну, узнаешь ты и что потом?

– Потом?

– Да. Твое стремление попасть в Мечи связано с желанием узнать о родителях, но что если тайны никакой нет? Или ты быстро вычислишь виноватого, его устранишь, и что потом?

– Не думаю, что все так просто, – усмехнулась я.

– Даже если не просто и поиски продлятся всю твою жизнь, Мечи – это не только возможность добраться до тайн твоих родителей, но и служение другим людям и магическим созданиям. Ты будешь постоянно сталкиваться с опасностями, ходить под руку со смертью и ее последствиями, смотреть в глаза тех, кто так же, как и ты потеряли близких. Стоит ли этот секрет и жертва твоих родителей того, чтобы посвятить себя изнанке мира, где, кроме вечной гонки за злом, больше ничего нет?

На это я не нашлась что ответить.

– Уж поверь мне, – продолжал Дамиан. – Я каждый день видел, как отец посвящал себя этой работе. У него не было времени отдохнуть с друзьями или уделить внимание семье. Моя мать чаще чувствовала себя одинокой вдовой, когда он отправлялся на опасные задания, чем счастливой замужней женщиной. Я же почти не видел отца, пока он не вышел в отставку. А мой брат наверняка в последний раз видел женщину голой, только пока учился в Академии, но это не точно…

Я тяжело вздохнула, однако перебивать не стала.

– Я уже молчу, сколько простых рядовых погибает на заданиях. Мой отец похоронил четверых напарников за время службы, и до сих пор находятся те, кто хочет ему навредить и отомстить. И поверь, если у тебя не найдется мотивации посерьезнее, чем расследовать смерть своих родителей, то в Мечах тебе не место. Ты просто не выдержишь такого груза.

Его слова были жестоки, но я не почувствовала, будто они меня задели. Напротив, в глубине души я была с ними согласна.

– Ты не подумай, я не говорю, что не верю в тебя или не признаю твои способности, – вдруг признался Дамиан. – На практике ты отлично себя показала, и возможно…

Он вздохнул.

– Мне бы не хватило смелости, как тебе, рискнут и спасти Сенжи.

Меня удивило его откровенное признание.

– Хочешь сказать, что тебе тоже нет места в Мечах?

– Все может быть, – пожал он плечами. – Все-таки моя судьба была предопределена, как только я родился и получил фамилию Флэмвель.

– Тебе даже не дали выбора?

– Мой отец мало кому дает выбор, – криво улыбнулся Дамиан. – Но я его понимаю его мотивы. Когда я учился в школе, меня пытались похитить ради выкупа. Повезло, что в тот день отец поручил брату меня встретить. Он тогда как раз закончил второй курс Академии и приехал на месяц домой.

– Реджес тебя спас? – удивилась я.

– Как бы это ни было горько признавать.

– И после этого ты все равно ненавидишь брата, – укорила я, а Дамиан так и замер, не зачерпнув ложкой овсянку, и искоса на меня посмотрел:

– Ты думаешь, что я его ненавижу?

– А на что это еще похоже? Ты ему перечишь, с ним споришь, отказываешься слушать и противостоишь всеми доступными способами. Про шуточки я вовсе не хочу упоминать.

– Но все-таки упомянула.

– Все-таки упомянула, – нехотя согласилась я.

Дамиан улыбнулся.

– Я не ненавижу брата, – признался он. – Но он меня бесит. Вот, у тебя тоже есть сестра, разве она тебя никогда не бесила?

– Нет, – честно ответила я.

– И вы никогда не ругались?

– Ругались, но я не боялась с ней разговаривать. Не боялась признать ее правой и сказать спасибо, потому что сестра всегда заботилась обо мне, и наверняка Реджес тоже о тебе заботится, просто ты отказываешься эту заботу принимать.

– О-о-о нет, – фыркнул Дамиан. – Давай без попыток поправить мое ментальное отношение к брату. Ты слишком плохо нас знаешь.

– Тогда зачем ты начал эту тему? Да еще именно со мной?

– Все очень просто. Любой другой, поговори я с ним, воспользовался бы этой информацией для сплетен или поднятия своего уровня важности, но не ты. Тебе плевать на Флэмвелей и их статус. А будь это иначе, я бы еще в начале нашей беседы о Мечах предложил тебе более простой путь добраться до архива Мечей. Без ненужных истязательств.

– Это какой же? – настороженно поинтересовалась я.

– Учитывая тот факт, что мой брат уже и так на удивление близко тебя подпустил, то… – сделал он многозначительную паузу. – Через постель.

– Дамиан!

– Но я же не предложил, – возразил он и усмехнулся, окинув меня взором. – Так что не красней. Тем более, если учесть две переменные: тебя и его – это заведомо проигрышный вариант. Реджеса я с женщинами ни разу не видел, и порой мне кажется, что они вовсе его не интересуют. А ты явно на такое не решишься. Не того поля ягода. Иначе бы не устояла перед моим обаянием, – поиграл он бровями, отчего я фыркнула.

– Ну, хоть что-то ты правильно уяснил.

И, отложив вилку, начала подниматься.

– Уже уходишь? – удивился Дамиан и кивнул на мою тарелку, где осталась половина от порции вафель. – Ты мало поела.

– Пиджак испачкался. Хочу успеть переодеться до начала занятий.

– Можешь не торопиться. Первую пару отменили.

Я замерла, припомнив, что первой парой у нас была боевая теория.

– Ты опять не заглядывала в расписание? – догадался Дамиан. – В наше неспокойное время пора завести такую привычку.

– Приму во внимание, – ответила я, разворачиваясь.

И, перешагнув через лавочку, собралась уже уйти, как вдруг Дамиан поймал меня за руку.

– Лав, – его взгляд посерьезнел. – Ты похудела.

– Это комплимент?

– Скорее беспокойство, – без тени улыбки произнес он. – Я…

Он вздохнул.

– Пока я наблюдал за тобой…

– Так все-таки наблюдал? – криво улыбнулась я.

– Не перебивай, пожалуйста, – сильнее стиснул он руку на моем запястье. – Для тренировок с Реджесом ты слишком мало ешь. И вчера тебя не было за ужином, если так продолжишь…

– Со мной все хорошо, – все-таки не послушалась я и перебила. – И я вчера поужинала. Поэтому… В общем, спасибо, что переживаешь, но оно того не стоит.

– Это мне решать стоит оно того или нет, – возразил Дамиан, выпуская мою руку, после чего все-таки улыбнулся. – Мы ведь больше не чужие друг другу люди.

Я удивленно вскинула бровь.

– Это на тебя так наша беседа повлияла?

– Может, и она, – ухмыльнулся Дамиан, отворачиваясь к столу. – А, может, и нет. Это уже неважно.

– Действительно, – задумчиво произнесла я, глядя, как он почти мгновенно переключился на сидящую рядом девушку, почти мгновенно начав с ней диалог. – Неважно…

Не оглядываясь, он махнул рукой, точно позволяя мне уйти, а когда я наконец-то развернулась, чтобы удалиться, услышала за спиной заливистый девичий смех, который сильно контрастировал с кислыми лицами многих учеников. Мда уж… Жизнь воистину шла своим чередом, вот только обычный Дамиан перестал мне казаться… обычным Дамианом.

«И как только в одном человеке могут сочетаться две столь разные личности? – подумала я. – Просто поразительно».

Глава 8

Все еще думая о разговоре с Дамианом и причинах массового возврата учеников в Академию, я распахнула шкаф и, схватив сменный пиджак, отвернулась, но повернулась снова. Мне на глаза попалась потрепанная спортивная форма.

«Совсем испорчена», – подумала я, вытаскивая заодно ее, чтобы вместе с испачканной одеждой положить на кровать для хранителей (во время занятий они ее заменят на новую). Однако когда уже почти кинула форму на постель, вспомнила, что оставила в ней флакон с духами из вождецвета, чтобы не доставать его при Мэй, и запустила руку в карман.

Выудив маленький бутылёк на свет, я тут же его поболтала, уверяясь в том, что остатки содержимого были на месте и, удовлетворенно хмыкнув, кинула форму на кровать, как вдруг раздался подозрительный «звяк».

Озадаченно посмотрев на одежду, я хлопнула себя по лбу: «Точно! Еще же нужно вернуть пустой флакон Октавии!» – и полезла в другой карман, где с удивлением нащупала кое-что еще – маленькое, металлическое и круглое.

Издав протяжное «Хм-м-м», я это вытащила и почувствовала, как от щек отхлынула кровь.

– Это… Это!

Дыхание со свистом ворвалось в легкие, а голова пошла кругом – странным предметом оказалась баночка с пыльцой фей.

– Я обокрала декана! – с ужасом воскликнула я и со стоном опустилась на кровать.

И когда я только умудрилась его умыкнуть? Теперь чисто интуитивно сунула в карман, например, когда декан меня напугал. Да, точно! Наверняка это было именно тогда. Беладонна! Как же мне теперь ему в глаза смотреть? Сто процентов он это заметил, просто невозможно не заметить, когда у тебя из-под носа утягивают такую дорогую и редкую вещицу, и почему-то ничего не сказал.

– Нужно вернуть, – стиснула я баночку в кулаке, и, сощурив глаза, подумала:

«Но извиняться не буду. Сам виноват», – и вскинула взор, когда раздался стук в окно.

– Чернокрылка? – с удивлением обнаружила я за стеклом голубя сестры.

Она так отчаянно билась в окно, что я поспешила к окошку и, взобравшись на стол, распахнула круглую форточку, куда тут же залетела голубка.

Сделав почетный круг по комнате, она опустилась рядом со мной, встряхнула перьями, роняя пух, и протянула лапу, где обычно крепился посыльный мешочек. Я тут же вспомнила об ответном письме для сестры.

– Это… Я… – выдавила я кривую улыбку. – Понимаешь…

Голубка тряхнула головой, а ее протянутая лапка сжалась в кулак, который не предвещал ничего хорошего.

– Я еще не написала письмо.

В комнате повисла гнетущая тишина, которая через секунду была разбита гневным, похожим на рычание «Ур-р-р!», а Чернокрылка взвилась в воздух и спикировала на меня.

– Прости, прости, прости! – закрылась я руками, чувствуя, как мне в руку прилетает болезненный щипок. – Я не специально!

– Ур-р-р!

– Ну, правда…

– Ур-р-р! – очередной удар клювом, прямо по макушке, зараза!

– Я вчера чуть не погибла!

– Ур-р-р!

«Лучше бы погибла!» – так и прозвучало в этом «ур-р-р» – прочиталось между строк, как говорится.

– Ай… Ай! Ладно! – взмахнула я руками, пытаясь поймать взбесившуюся птицу, но она ловко увернулась. – Я сейчас все напишу.

– Ур-р-р! – вновь спикировала Чернокрылка.

– Правда напишу! Обещаю! Я быстро! – в отчаянии воскликнула и вновь закрылась руками, ожидая очередной болезненный клевок, но вместо него ощутила слабый удар крылом, похожий на подзатыльник, после чего нападки прекратились.

Я осторожно опустила руки и сдула прилипшее к щеке перо. Чернокрылка сидела на столе с невинным видом, будто только что не было гневной бестии, а лишь мирная птичка! Вот только ее пристальный и укоризненный взгляд подсказывал: лучше с этой птичкой шутки не шутить – загрызет. И давно она стала такой агрессивной?

– Вот и договорились, – выдохнула я, медленно сползая со стола, точно рядом со мной была не птица, а злобная гадюка.

И вздрогнула, когда, поцокав коготками, Чернокрылка поднялась повыше – на подоконник, и оттуда принялась за мной наблюдать. Пристально. Неотрывно… Страшно до мурашек! Точно тюремный надзиратель. Зуб даю, если попытаюсь сбежать – она тут же сорвется и заклюет меня до смерти. Бр-р-р…

Мысленно ворча на сестру: как она умудрилась пригреть в нашем доме такое зло, я послушно полезла в ящик с письменными принадлежностями и, украдкой бросая тревожные взгляды на голубя, села за письмо. Вот только под таким пристальным вниманием ни одна дельная мысль не шла в голову.

– Слушай, может, ты подождешь до вечера?.. – рискнула я спросить, но Чернокрылка мгновенно нахохлилась и, сверкнув глазами-бусинками, плюхнулась на подоконник, всем видом, показывая, что никуда не уйдет, пока не получит письмо. – Ладно, я все поняла.

Вот же бестия!

Вздохнув, я выудила из стола помятое письмо сестры и вновь перечитала, чтобы с его помощью собрать все мысли в оформленную кучу. И оно помогло. Я быстро написала ответ, в котором не стала упоминать про инцидент с некромантами, чтобы сестра не волновалась, однако затронула тему с вернувшимися учениками. Перечитав все написанное еще раз, я уверилась, что оно достаточно безобидное (про декана я ничего не упомянула, намеренно проигнорировала), и, убрав его в зачарованный мешочек, который мгновенно сжался до наперстка, посмотрела на Чернокрылку.

– Готово.

– Ур-р-р, – тихо проворчала она, протягивая мне сжатую в кулак лапку, отчего у меня глаз дернулся – ну и злюка же!

– Тебя бы с Краусом познакомить, – произнесла я, завязывая последний узелок на лапке. – Из вас бы вышла отличная парочка зануд.

И только мои слова слетели с губ, как лапка голубя исчезла из моих рук, и через мгновение что-то белое и мягкое прилетело мне в лицо. Я даже не поняла что это, только почувствовала удар и резко отпрянула, перевернувшись вместе со стулом. Оказавшись на полу, я ойкнула от боли, но прежде, чем клевок голубиного возмездия прилетел мне в голову, успела схватить одеяло с кровати Мэй – оно было ближе – и укрылась им с головой:

– Ладно-ладно! Прости! Не стоило называть тебя занудой!

– Ур-р-р-р! – взвилась Чернокрылка, терзая одеяло, точно бульдог тряпку.

– И с Краусом знакомить не буду! Слышала, вороны иногда охотятся на голубей… – добавила я тише, зато голубка заурчала громче:

– Ур-р-р! – и принялась лапами копать одеяло, да с таким остервенением, что пододеяльник затрещал.

Откуда столько дури в этом маленьком тельце?

Вдруг раздался грохот и громкий голос Мэй:

– Кыш! А ну, кыш! Кыш! Не бей Лав!

Копать одеяло перестали, а гневный крик сменился на жалобное айканье:

– Ай… Ай-яй! Больно!

Я тут же скинула с себя одеяло, став свидетелем того, как Чернокрылка, схватив Мэй за кудряшку, отчаянно ее тянула.

– Лав! Помоги мне! – со слезами на глазах взмолилась Мэй, в голове которой теперь тоже торчали перышки, но Чернокрылка была безжалостной.

– А ну не трожь мою подругу! – яростно воскликнула я от такой картины.

И попыталась схватить взбесившуюся голубку, но та мгновенно бросила истязать Мэй и переключилась на меня, отчего пришлось опять уворачиваться и прятаться.

– Открывай окно! – крикнула я, подхватив одеяло и защищаясь им от Чернокрылки, точно щитом.

Мэй мгновенно кинулась к столу и, взобравшись, распахнула окно, а я почти смогла подловить Чернокрылку, чтобы накрыть ее одеялом, но та быстро просекла момент и, ударив крыльями, уклонилась, после чего села на спинку моей кровати.

– Спокойно… – мягко произнесла я, подкрадываясь к взъерошенной и дерганой Чернокрылке. – Давай без паники.

– Ур-р-р, – затопталась она, не спуская с меня взора. – Ур-р-р.

– Да, «ур-ур», – передразнила ее. – Сейчас мы…

Но договорить не успела, как вдруг откуда ни возьмись, появился Котя и бедлам возобновился. С громким и воинственным «мяу!», он бросился на Чернокрылку, спугивая ее со спинки кровати и, когда та бросилась к окну, сиганул следом, чуть не взобравшись на Мэй и не разодрав ей спину. Она в самый последний момент успела увернуться, отчего кот проскользил по столу и, разбрасывая мои письменные принадлежности, с громким «доньк!» врезался в накрытый тканью террариум.

– Котя, террариум! – крикнула я, когда тот надумал на него запрыгнуть, но запутался в ткани, стаскивая ее на себя.

Террариум от барахтанья кота опасно звякнул. «Пух!» – стоило попасть больше света на огнецветы, как они тут же стали активнее выпускать пар, и при виде него, Котя с визгом и пробуксовкой, бросился прочь, заодно утаскивая кусок материи, который ввел его еще в больший ужас. А Чернокрылка с победным «курлык!», сделала почетный круг по комнате и выпорхнула в окно. Кот забился в свой домик, оставив снаружи торчать кусок ткани от террариума, а я и Мэй переглянулись.

– Это… Это… – указав на открытую форточку, произнесла бледная Мэй.

– Голубь моей сестры, – пробурчала я, швырнув одеяло Мэй себе на кровать, и оглядела комнату.

Повезло, что разрушения не такие катастрофические. Только разбросанные и надорванные пергаменты, разлетевшиеся перья, опрокинутый светильник, переполняющийся соком террариум с огнестрастом, зашуганный кот и… брошенный у входа поднос с двумя бумажными стаканчиками кофе и пирожными. Я с удивлением посмотрела на Мэй.

– Дамиан сказал, что ты мало ешь, вот я и… – смущенно произнесла она и покраснела, а я тяжело вздохнула, отправившись к домику кота.

– Пш-ш-ш! – психанул тот, когда я сунула руку внутрь, чтобы осторожно отцепить ткань.

– Ах ты, зараза!

Я еле успела отдернуть руку.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

И дернула за торчащий кусок ткани, который с треском отцепился от когтя, после чего злобно топая направилась к террариуму и укрыла его тканью, пока у меня не появился избыток сока огнестраста. А Мэй, закрыв окно, спустилась со стола и принялась подбирать рассыпанные листы пергамента, после чего сложила их стопочкой на краю стола и потянулась за своим одеялом.

– Возьми мое! – быстро произнесла я и смутилась. – А то твое на полу лежало.

– Да пустяки, – немного нервно рассмеялась Мэй. – Я сниму пододеяльник и…

Она запнулась, после чего тихо добавила:

– И твой, пожалуй, тоже.

– Что такое? – удивилась я, подходя к ней, а, остановившись, почувствовала, как вытянулось мое лицо.

Чернокрылка, перед отбытием оставила мне подлый подарочек. Прям она подушке! Благо она была укрыта одеялом.

– Вот же! – вспылила я и, гневно прорычав, сдерживая более крепкое ругательство, процедила: – Белладонна!

– Не злись так сильно, – попыталась успокоить меня Мэй. – Хранители днем все уберут.

Убрать-то уберут, но гадкий осадочек остался.

– Я точно нажалуюсь на нее сестре, пусть другого почтового голубя себе выберет! А этого скормлю Коте.

Тот фыркнул в домике, точно соглашаясь со мной.

– Она всегда такая… Ну?.. – осторожно поинтересовалась Мэй.

– Гадкая? Нет. Не знаю, – сбивчиво заговорила я, сама не понимая, что произошло с голубем. – Она, бывало, дразнилась, но до такого не доходило.

– Может, у нее что-то случилось? – с сомнением произнесла Мэй, помогая мне снять испачканный пододеяльник.

– У птицы? – хмыкнула я. – Что может случиться у птицы? Она же голубь!

– Довольно-таки сильный голубь, – потерла она голову в том месте, где Чернокрылка тянула ее за волосы.

Заметив это, я виновато потупилась:

– Прости, что она так с тобой.

– Да пустяки.

– И спасибо, что помогла.

Мэй тепло улыбнулась, и мы вновь продолжили разбирать наше постельное белье, а в воздухе повисло напряженное молчание. Я понимала, что мне не стоило быть милой с Мэй, чтобы она могла легко от меня съехать, но и грубой с ней быть не хотелось. Лучшим вариантом было все время молчать или по возможности как можно реже пересекаться – выстроить расстояние, но из-за Чернокрылки мне казалось, что мы снова сблизились, и с этим надо было что-то делать. Как не стать врагом, но и не быть другом, пока в Академии повисла такая опасность?

«Да еще вырвалось – назвала Мэй подругой», – виновато подумала я и, вздохнув, произнесла:

– Мэй, я…

– Лав, я… – начала она со мной хором, и мы встретились взглядами.

«Белладонна», – мысленно выругалась я, а Мэй помрачнела, будто догадывалась, о чем я хотела поговорить.

Вот только слова о том, что она должна съехать, отказывались произноситься. По крайней мере, пока я смотрела ей в глаза. Поэтому быстро отведя взор, наткнулась на опрокинутый поднос с кофе и пирожными, которые Мэй принесла для нас двоих.

– Пирожные жалко, – вместо всех надуманных слов, вдруг сами собой произнеслись эти.

– И кофе, – согласилась Мэй.

Я горько улыбнулась, догадываясь, что мы с ней думали об одном и том же, поэтому решила больше на Мэй не давить. Лучше переговорю сначала с деканом, а он уже поможет мне выпутаться из этой непростой ситуации: дельным советом выручит или решит вопрос с переселением. А если повезет, то когда поймают убийцу, к тому времени мы с Мэй не перестанем быть друзьями.

Чувствуя, как мой груз стал чуточку легче, я предложила:

– Давай все уберем и сходим в буфет?

– Давай! – охотно согласилась она. – Вдруг у мадам Сладос остались еще пирожные. Ты какие больше любишь?

– Вишневые.

– А я взяла лимонные, – разочарованно произнесла она, направляясь вместе со мной к подносу – ее пододеяльник мы решили пожертвовать, чтобы вытереть разлитый кофе, надеюсь, хранители нас за это не четвертуют. – Может, и к лучшему, что их уронила…