Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 42 страниц)

– Привет.

С его губ все еще срывалось тяжелое дыхание, плечи приподнимались, а черная челка прилипла ко лбу. И пусть Дамиан выглядел очень уставшим, его взгляд ярко сверкал, добавляя разгоряченному в битве облику легкого демонического шарма. У меня даже мурашки поползли по спине, особенно, когда Дамиан откинул влажную челку назад, отчего его схожесть со старшим братом стала очевиднее.

«Битва, – пронеслось в моей голове. – Битва их словно объединяет».

– Так и будешь на меня пялиться или подвинешься? – ухмыльнулся Дамиан. – Я все-таки устал.

«А еще гадкий язык…» – мрачно подумала я и посторонилась, чтобы… чтобы этот поганец взял и сел на мое место.

– Что? – состроил он невинное лицо. – Я первый его занял.

И, протянув амулет Цераре, игриво на нее глянул:

– Ведь так?

– Ну-у-у… – протянула она, задумчиво коснувшись пальцем нижней губы.

Но Дамиан не дал сказать ей хоть что-то осмысленное и с мерзкой улыбочкой добавил:

– Но если девочки хотят сидеть вместе, то я могу предложить одной из вас самое тепленькое во всем подземелье место, – указал он себе на колени.

– Да пошел ты, Дамиан! – злобно прошипела я и плюхнулась на место Кирэла, а щеки Церары слегка зарумянились, и, забирая амулет, она пробормотала что-то похожее на: «мой ментальный барьер этого не выдержит…».

– Жаль, – выдохнул Дамиан, после чего резко наклонился ко мне и втянул носом воздух. – М-м-м… Приятные духи. И не те, которые я тебе подарил.

– Держись от меня подальше, – оттолкнула я его лицо ладонью и обиженно добавила: – Как сегодня утром.

– Как сегодня утром? – удивился он, но потом спохватился: – А-а-а, точно. Как сегодня утром. Могу все объяснить.

– Не надо.

– А мне кажется, надо.

– Даже не начинай…

– Все дело в том, что я был немного зол на тебя.

– Дамиан, мне… Зол? За что? – все-таки заинтересовалась я.

– За то, что обзавелась парнем, а мне и слова не сказала, – улыбнулся он, а Церара из-за него выглянула и спросила:

– У Лав появился парень?

Я скрипнула зубами.

– Да! Представляешь? – охотно ответил ей Дамиан. – А ведь я тоже ей предлагал, но, как видишь…

Он крайне разочарованно вздохнул:

– Мне отказали.

Но тут же приободрился, повеселел и…

– Так что я все еще свободен! – подмигнул Цераре, которая опять зарделась, что-то пробормотала про ментальные барьеры и предпочла ретироваться.

– Дамиан… – начала я злобно.

Ведь так и знала! Знала, что вся эта показуха утром была из-за того, что я не его назвала своим парнем. Ребячество чистой воды! Однако только собралась прошипеть злобную тираду, как некроманты дружно и немного нудно заулюлюкали, а Дамиан перестал улыбаться и устремил взор на поле боя. Я тоже отложила свою злость и обратила все внимание туда, где сейчас разворачивался самый страшный сон любого живого существа: на битву двух некромантов.

– Когда я с ним сражался, – произнес Дамиан, когда армия нежити столкнулась в битве, что стала ширмой для настоящего сражения, – то заметил, что он сдерживается.

– Сдерживается?

Дамиан кивнул.

– Словно он боится биться в полную силу и только-только прощупывает свои границы, но делает это так… Странно.

Он вновь провел ладонью по волосам, чтобы убрать упавшие на глаза пряди.

– Если мы, прощупывая свои границы, делаем маленькие шаги, чтобы не допустить фатальной ошибки, то Сенжи словно дракон, который на одном взмахе крыла преодолевает сразу одну милю.

Я на него покосилась, а он вздохнул и произнес:

– Скоро сама все поймешь. Просто смотри.

И я начала смотреть.

Битва некромантов… Никогда не думала, что мне когда-нибудь доведется это увидеть. В книгах много об этом писали: насколько все выглядит жестоким, уродливым и пугающим. Однако прочитать и увидеть воочию – совершенно разные вещи. И пусть сейчас даже малой доли не было того, о чем рассказывали летописи за период буйства некромантов, от вида происходящего все равно становилось жутко.

Мертвецы сталкивали и рассыпались. Если кто-то из некромантов давал слабину, то управление нежитью было перехвачено, так что «союзник», который прикрывал хозяина спиной, мог вполне развернуться и напасть. А еще ближний бой. Пламя смерти не могло навредить другому некроманту, но были другие способы причинить боль. В летописях часто упоминалось, что в сражении некроманты могли по несколько раз отрывать друг другу ноги и руки, пока у одного из них не закончится магическая сила и его не постигнет смерть или, что происходило гораздо чаще, некромант не начнет превращение в лича. И пусть сейчас до серьезного расчленения не доходило, кровь все равно заливала серую землю гробницы.

– Сенжи! – крикнула я, когда Кирэл нанес удар острым обломком кости мертвеца прямо в плечо Сенжи.

Он болезненно воскликнул, а я вскочила на ноги.

– Это уже слишком! Нужно прекратить! Почему директор…

– Сядь, – произнес Дамиан. – Он не остановит бой.

– Что?

– Директор не остановит его, пока не почувствует, что кто-то из некромантов близок к обращению, или сам Сенжи не сдастся.

– Но!..

Я осеклась, вдруг осознав, о чем именно мне сказал Дамиан. В отличие от меня он был здесь с самого начала и наверняка видел куда больше чем я, поэтому так уверен, что директор не станет останавливать бой.

Словно догадавшись, о чем я сейчас подумала, Дамиан поднял на меня темный взгляд и произнес:

– Сенжи не идиот и с самого начала был к этому готов. И если он сам не желает сдаться, значит, все еще может сражаться, и мы не должны ему мешать. Поэтому сядь и не отвлекай его.

Крепко стиснув челюсти, я вновь посмотрела на Сенжи, в чьей руке торчал обломок кости. Пусть его лицо выглядело очень бледным, он не казался сломленным или растерянным. Напротив, Сенжи был полностью сосредоточен на битве. Получив ранение, он потерял управление над несколькими скелетами, но не стал пытаться их вернуть, а сосредоточился на двоих, которые, как это было в битве с Дамианом, выдернули его из толпы мертвецов и спасли от следующего выпада Кирэла. Объятый черным пламенем кулак встретил пустоту, а я еще раз покосилась на Дамиана, который сейчас тоже был очень серьезным и опять похожим на Реджеса.

– Правильное решение, – похвалил он меня, когда я с тяжелым сердцем опустилась на ствол дерева. – Вряд ли Сенжи оценит, если ты попытаешься прервать этот бой. Скорее еще одну рану схлопочет. Этот Кирэл… тот еще псих.

Стоило ему это произнести, как один из скелетов Кирэла оторвал себе руку и расколол ее, отдав хозяину острую кость. Тот довольно улыбнулся, а его глаза сверкнули красным огнем.

– Глаза… – произнесла я.

– Уже заметила? – улыбнулся Дамиан, и я кивнула.

Почти каждый раз, как Кирэл атаковал или использовал заклинание, его глаза вспыхивали красным светом, но Сенжи… Что бы он ни делал, оставался обычным.

«Смерть покинула его…» – вспомнились мне слова Церары и, нахмурившись, я стала наблюдать пристальнее.

За щитом из двух скелетов Сенжи выдернул из плеча обломок кости. Он коротко вскрикнул от боли, а на мертвую почву закапала алая кровь, которая вскоре остановилась, когда из раны появился язычок черно-фиолетового пламени.

«Исцеление некроманта, – широко распахнула я глаза, а улыбка Кирэла стала шире, особенно, когда он заметил, что Сенжи не стал призывать больше нежити и не выкинул обломок кости. Напротив, он сжал перепачканное в собственной крови оружие крепче. – Некроманты не только призывают нежить, но и обладают потрясающей регенерацией, которая не посилам даже лучшим магам света».

Я помрачнела, подозревая, к какому итогу двигался этот бой. Об этом еще намекала неподвижно замершая нежить с обеих сторон.

– Псих, – упершись локтями в колени и соединив перед лицом пальцы, вновь выплюнул Дамиан.

– Ментальная защита Кирэла другая, – произнесла тоже напряженная Церара. – Обычно некроманты подавляют все эмоции, будь то хорошие или плохие, но он не стал этого делать.

– А что же он сделал? – поинтересовалась я.

Церара недолго помолчала, после чего произнесла:

– Почти полностью подавил хорошие и оставил плохие.

– Но зачем? Это же му́ка, а не жизнь!

– Кирэл верит, что ближе всего к обращению в лича тот некромант, который однажды познал счастье. Ведь самые страшные потрясения происходят тогда, когда рушится что-то хорошее и дорогое сердцу. А если хорошего и дорогого нет, то и потрясений нет. А еще Кирэл верит в то, что пока он чувствует боль – он жив. А раз он жив, значит, уже счастлив.

– Боль – это счастье, – усмехнулся Дамиан. – Говорю же, псих.

На это Церара ничего не ответила, а я отвела от нее взор и вновь посмотрела на Кирэла, который взмахнул рукой, и все скелеты под его управлением рухнули на землю.

«Получается, единственное потрясение для счастья Кирэла – это смерть, – подумала я, наблюдая за тем, как Сенжи тоже „отпускает“ свою нежить, и на поле боя остаются только два некроманта с обломками костей. – А после смерти нет ни счастья, ни горя, поэтому некромант не может превратиться в лица. Жуткая, но вместе с тем занятная теория. Интересно, что о ней думает директор?»

Я посмотрела наверх, где, убрав руки за спину, в воздухе продолжал парить профессор Рамэрус. Было очевидно, что он тоже понимал всю опасность этого сражения, но даже не пытался его остановить. Напротив, он был сосредоточен и ждал.

– Началось! – хрипло произнесла Церара, чей тихий голос прозвучал очень громко в полном молчании.

Все некроманты, как и она сама, не смогли усидеть на местах и повскакивали. Я тоже поднялась на ноги и стиснула кулаки. Из нас всех лишь Дамиан остался сидеть и пристально наблюдать за происходящим.

Два одетых в черную форму некроманта стояли друг напротив друга. Сжимали в руках осколки человеческих костей. И через мгновение сорвались с места, столкнувшись в битве. Кирэл даже не пытался защититься, как бы это сделал нормальный человек. Он просто позволил Сэнжи вонзить ему в плечо кость и тоже нанес свой удар. Однако Сэнжи не стал дожидаться, когда его ранят, и заблокировал руку Кирэла – обломок кости лишь слегка ткнулся в его грудь, даже не повредив одежду.

– Он же… Он же мог его убить! – выдохнула я, сильнее стискивая кулаки и чувствуя, как в ладонь впиваются ногти.

Что же, белладонна побери, Кирэл творит! Если бы Сенжи не защитился, то получил бы серьезную рану. А директор… Что в его голове происходит, раз он подвергает такой опасности некромантов.

– Не волнуйся, – произнес Дамиан. – Подобные раны для некромантов не страшны.

– Не для Сенжи, – вдруг добавила Церара, которая тоже выглядела напряженной.

Даже ее глаза начали мерцать красным светом, а на лбу выступили капельки пота, будто она тоже участвовала в борьбе. Только не с кем-то, а сама с собой.

Я быстро огляделась и заметила, как другие некроманты тоже помрачнели. Все они крайне сосредоточенно смотрели за боем, а еще… Еще я увидела, что у каждого из них в руке было по амулету света, которые они крепко сжимали в побледневших кулаках.

– Быстро! Закрывайте уши!

– Что? – не поняла я, когда услышала встревоженный голос Церары.

– Уши!

Не успела я среагировать, как Дамиан рядом со мной вскочил на ноги и зажал мои уши, а через миг воздух содрогнулся от немого вопля, что разнесся гробовой тишиной по всей площадке, поднимая с земли серую пыль и ввергая все живое в мучительный ужас.

Крик банши.

Когда Сенжи заблокировал удар, Кирэл не стал мериться с ним физической силой. Он понимал: пусть Сенжи всего лишь первокурсник, телом он был куда крепче и сильнее его, поэтому предпочел воспользоваться одним из самых жутких заклинаний некромантов.

Крик банши был ужасен тем, что он воздействовал на жизненную силу существ. Буквально на мгновение вышибал дух, из-за чего живые создания в лучшем случае были на время оглушены: не могли двигаться и переживали в своем сознании самые кошмарные страхи. В худшем – навсегда лишались разума. Существует даже поверье, что крик банши способен настолько сильно напугать чью-то душу, что она в ужасе покинет тело, чтобы больше никогда и ничего не слышать. И единственные, на кого этот крик не действовал – это мертвые. А еще. Некроманты.

– Дамиан! – воскликнула я, когда облако пыли накрыло нас и его черные волосы взметнулись, точно от ветра.

Стоило Цераре это заметить, как ее глаза зажглись красным огнем, и она встала между Кирэлом, чей рот был неестественно широко раскрыт, и нами, смягчая удар заклинания. Взгляд Дамиана слегка помутнел. Дыхание участилось. Лицо исказилось. А руки на моих ушах задрожали, но он все равно продолжал крепко их зажимать. Я тоже закрыла его уши, хоть и понимала, что сделала это поздно. Было достаточно мгновения, чтобы крик банши причинил неимоверную боль душе человека. И Дамиан предпочел защитить от нее меня.

– Дамиан… – со слезами на глазах прошептала я. – Зачем?

Стиснув зубы, он опустил голову, а из носа его потекла струйка крови. Однако он продолжал стоять, пока беззвучный крик клубил пыль и ударялся леденящими волнами о наши тела. Когда же все закончилось, его руки ослабли и соскользнули с моих ушей, а сам он покачнулся и почти упал, но мы с Церарой успели его подхватить.

– Воу-воу, дамы, полегче! – произнес он заплетающимся языком и усмехнулся, когда мы усадили его на дерево. – На двоих меня не хватит.

– Послать бы тебя с твоими шуточками, Дамиан, – произнесла я, – да только…

– Да только – что? – качнул он головой, пытаясь на меня посмотреть, но вскоре опять поник, а из его носа на землю пролилась кровь. – Черт… Флоренс, с тобой столько проблем…

Он тяжело вздохнул и, окончательно ослабев, без сознания рухнул мне в объятия.

– Дамиан!

– Все хорошо, – произнесла Церара, пока кровь из его носа заливала мою рубаху и юбку. – Он просто немного оглушен. Сейчас подлатаю – и придет в себя.

– Но почему Кирэл использовал крик банши? – воскликнула я и бросила рассерженный взгляд на поле боя. – Он же не действует на…

Мое дыхание перехватило.

– Некромантов…

– Все-таки это правда, – в тот же миг донесся холодный голос Кирэла. – Смерть тебя покинула.

Я сильнее стиснула плечи Дамиана, которого продолжала придерживать, пока Церара что-то шептала, касаясь точки на его лбу.

От этого места все его вены начали окрашиваться в фиолетовый цвет и пульсировать в такт биения сердца. Через два удара кровь из носа остановилась. Через три – дыхание выровнялось. Четыре – лицо перестало быть бледным, а на пятый – вены вернулись к обычному виду. Однако Дамиан не пришел в сознание, а Кирэл стоял с победной улыбкой и смотрел, как Сенжи подрагивает на земле у его ног.

Он подбрасывал и ловил свой осколок кости и не спешил вытаскивать тот, что торчал из его плеча. Кирэл словно бы наслаждался болью. Как самый настоящий… псих.

– К-как… Ты… – выдавил из себя Сенжи, который попытался подняться, но покачнулся и упал, подняв облачко пыли.

А Кирэл опустился возле него на корточки и протянул низким голосом:

– О-о-о, ты можешь говорить и шевелиться. Значит что-то еще осталось у тебя от некроманта. Но…

Он указал кончиком кости на все еще тлеющую черным пламенем рану на руке Сенжи и неумолимо медленно приблизил к ней острие кости. Когда оно уперлось в плоть, лицо Сенжи исказила гримаса боли, а из раны вырвался большой язычок огня.

– Твои раны заживают так медленно, – вздохнул Кирэл. – Так не пойдет. Смотри…

Вдруг он резко ухватился за торчавшую из своего плеча кость и выдернул ее! Кровь брызнула на серую землю, но почти сразу остановилась, а свежую рану Кирэла охватило черное пламя. Когда же оно погасло, Кирел потянул за ворот рубахи и оголил свое плечо, показывая гладкую бледную кожу. Даже рубца не осталось.

– Вот так должны заживать раны у некроманта. Вот так…

Я ахнула, когда он снова пронзил себя костью в том же самом месте. Выдернул. И за считанные секунды заживил рану черным пламенем. Я бросила взор на директора, в надежде, что тот остановит этот кошмар, но он продолжал спокойно парить в воздухе и наблюдать.

– Вот так, видишь?

Кирэл отшвырнул окровавленный осколок кости и вновь внимательно посмотрел на Сенжи.

– Может, директор прав, что тебе нужно покинуть корпус некромантии, но я считаю, нам стоит лучше тебя изучить. Выяснить: совсем ли смерть тебя покинула, или она еще может вернуться?

Он провел кончиком оставшегося у него обломка кости по руке Сенжи: от раны к плечу.

– Как думаешь, что будет, если я отсеку тебе руку?

Плавно опустился ниже и уперся в колено.

– Или ногу.

После чего вернулся вверх и коснулся виска Сенжи:

– А может быть сразу голову?

Стоило ему это произнести, как вдруг его глаза вспыхнули красным. Даже зрачки пропали в густом алом свете. Заметив это, Сенжи резко отпрянул. Отталкиваясь ногами по земле он стремительно отполз от Кирэла, после чего шатко поднялся на ноги и ладонью зажал рану на руке. Рассыпанные по полю останки мертвецов задрожали, черепа застучали зубами, а Кирэл встал с корточек и с придыханием произнес:

– Что будет, если я приближу тебя к смерти?

Кости задрожали сильнее, почти заглушая его голос.

– Заметит ли она тебя? Вернется ли к тебе? – раскинул он руки, точно приглашая кого-то в свои объятия. – Будут ли твои части тела прирастать так же быстро, как…

Кирэл усмехнулся.

– Мои?

В конце его голос словно разбился на несколько разных: низких, высоких, громких и тихих. Они точно острые осколки резанули по сознанию, потому что одновременно казалось, будто кто-то кричит и в то же время шепчет на ухо. Церара резко вскинула голову. А я крепче стиснула плечи Дамиана и, кажется, что-то воскликнула, когда Кирэл со светящимися красным глазами рванул к Сенжи, который так и не смог призвать ни одну нежить. То ли Кирэл мешал, то ли оглушение от заклинания еще не прошло, но все, что успел сделать Сенжи – это собрать хлипкий щит из костей, который рассыпался, стоило острой кости в руках Кирэла в него вонзиться.

– Давай же! Давай! – воскликнул Кирэл, отбросив сломанную кость в сторону и нанося удары голыми руками. – Покажи мне, на что ты способен!

Сенжи покачнулся, когда ему в лицо прилетел кулак, да еще со всей силы некроманта, с которой не мог сравниться ни один маг. Послышался хруст, и челюсть Сенжи неестественно вылетела, но быстро вправилась, а под бледной кожей появились черные линии вен, будто по ним бежало пламя, вырывающееся темными языками из рассеченной кожи.

– Покажи, что ты все еще некромант!

Следующий удар пришелся в живот.

– Что ты еще что-то можешь! Можешь без нее! – продолжал Кирэл, чей крик то разбивался на множество голосов, то вновь становился обычным. – А иначе!..

Он пнул Сенжи ногой, отчего того отбросило и протащило по земле. Сенжи попытался подняться, но закашлялся кровью, а Кирэл схватил его за грудки черной рубахи и одной рукой поднял в воздух словно изломанную куклу, после чего приблизился к уху и что-то шепнул. Никто из нас не слышал, что Кирэл произнес, однако выражение лица Сенжи резко изменилось.

– Так что не смей сдерживаться, – с улыбкой отстранился Кирэл, а испачканные в крови губы Сенжи, растянулись в оскале. – Только не со мной.

– Ты… – хрипло выдохнул Сенжи, на чьем лице тут и там вспыхивали язычки черного пламени, заживляя мелкие ранки.

Он поймал и крепко сжал запястье Кирэла, а тот перестал улыбаться и, опустив взгляд на его ладонь, нахмурился.

– Ты… – вновь повторил Сенжи, чьи окровавленные губы на мгновение дрогнули.

Дыхание с шумом вырвалось из его груди, но он тут же вновь наполнил легкие и со всей силы выкрикнул:

– Не посмеешь!

Голос Сенжи размножился и прозвучал так мощно, что воздух содрогнулся, а с земли поднялось облако пыли и волной понеслось к нам.

– Лав! – воскликнула Церара.

Пусть заклинание сильно отличалось, но я все равно узнала в нем крик банши и прежде, чем нас успело накрыть облако пыли, успела зажать уши бессознательному Дамиану. Сама же зажмурилась и приготовилась встретиться с болью или кошмаром, а может тем и другим, но, когда моих щек коснулись песчинки, я ощутила… Ничего.

Вдруг вокруг меня раздались стоны и крики. Я резко распахнула глаза и увидела, как некроманты держались за головы. Кто-то из них пал на землю и дрожал не в силах пошевелиться. Кто-то поспешил надеть на себя еще один амулет. Кто-то ухватился за дерево, что заменяло нам скамью, и просто дышал, стараясь успокоиться. Кто-то опасно пошатнулся, но смог устоять на ногах и поспешил на помощь другим. Даже кураторы, которые ближе всех находились к полю боя, выглядели жалко и дезориентировано. Двое из них даже стояли на четвереньках и никак не могли подняться. А Кирэл вовсе лежал навзничь.

– Что случилось? – послышался вялый голос только-только очнувшегося Дамиана.

Заметив, что я прижимаю его к себе, он оживился, приподнял черную бровь и сальным голосом протянул:

– М-м-м, Ла-а-ав…

Но тут же возмутился, когда я его выпустила и рванула с места.

– Эй! – шлепнулся Дамиан на скамейку, а я подбежала к стоявшей на коленях Цераре и стиснула ее плечи.

– Церара! Ты как?

– Я…

Она отняла ладонь от лица, и я увидела, как из ее носа стекает вязкая капелька черной крови.

– Всем некромантам первого и второго курса покинуть поле боя! – прозвучал раскатистый голос директора. – Остальным приготовиться!

– Приготовиться? – воскликнула я, а более-менее пришедшие в себя кураторы ринулись выводить из гробницы младшекурсников. – К чему? Все же закончилось!

– Больно-больно-больно-больно!

Дыхание застыло на моих губах, когда эхо слов директора смолкло, и по гробнице разнесся другой истеричный голос – Кирэла.

– Твою же мать. Как же… Больно.

Он шатко поднялся и с рычанием выдохнул, а как только отнял руки от головы, я ахнула: из носа, глаз и ушей Кирэла текли темные дорожки крови.

– Я тебя недооценил, – утер он рукавом нос и усмехнулся.

Поникший от усталости и боли Сенжи вскинул голову, отчего черные волосы перестали скрывать его лицо и обнажили взгляд. Взгляд, что горел ярким серебристым огнем.

. – Хотя… – пошатнулся, но устоял Кирэл. – Вряд ли этого достаточно, чтобы я… Как ты там сказал?

Он улыбнулся.

– Не посмел.

Тяжело дышавший Сенжи низко зарычал и стиснул кулаки, по которым пробежало черное пламя, разбрасывающее белые искры, а я вскочила на ноги.

– Это уже слишком! Их нужно остановить!

– Стой! – поймала меня за руку Церара. – Не надо.

– Но они ранены!

– Директор сказал нам только приготовиться!

– Да плевать, что сказал директор!

Я со всей злостью посмотрела наверх, где директор хоть и перестал безмятежно держать руки за спиной, однако все равно продолжал просто наблюдать.

– Они ранены, Церара!

Вдруг ко мне подошел Дамиан и сжал мое плечо, тоже не давая никуда уйти.

– Дамиан! – возмутилась я и, встретившись с его упрямым и мрачным взглядом, огляделась в поиске хоть чьей-то помощи.

Однако все некроманты, как и Церара, пусть выглядели бледными, но, как один, не двигались.

– Почему? – прошептала я, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно, а Кирэл потянулся к оставшимся на его шее двум амулетам и выдохнул:

– Что ж…

Он сорвал один из них и швырнул на землю.

– Тогда я тоже буду серьезным.

Его зрачки вновь скрылись за густым красным светом, который превратил глаза в два плескающихся кровавых озера. Губы посинели. Под бледной кожей побежали черные вены, покрывая все тело черной сеткой. Постепенно Кирэл все меньше и меньше походил на живого человека, и если бы я своими глазами не видела, как некромант превращается в лича, сейчас бы точно запаниковала.

– Выдох жизни, – произнес Кирэл, отпрыгивая от ринувшегося на него Сенжи, – это вдох смерти.

Стоило ему начать заклинание, как с его губ слетело фиолетовое облако, которое почернело, когда он его закончил. Облако практически коснулось лица Сенжи, но тот успел спрятаться за рукавом и проскочил насквозь, вновь устремляясь за Кирэлом.

– Неплохо, – заметил тот. – Однако…

Он взмахнул рукой.

– Выдох смерти – шепот тлена.

Стоило ему это произнести, как облако разметалось и осыпалось на Сенжи черными похожими на пепел хлопьями. И где бы они его ни коснулись, одежда истлевала, покрываясь дырами, а плоть чернела и прахом осыпалась на землю.

Сенжи сдавленно охнул и покачнулся, а светящиеся белым глаза вспыхнули ярче. По его телу тоже поползли темные вены, и, когда они достигли пораженных мест, через которые можно было увидеть кости, двигающиеся мышцы, сухожилия и даже крепко стиснутые зубы – все зияющие раны окружило черное пламя. Оно больше не позволяло распаду распространяться. Но только лишь это. Совсем развеять проклятие Сенжи не смог.

– Истинная причина, почему в корпус некромантии запрещено входить без разрешения не потому, что здесь мы – некроманты, – услышала я все еще слабый голос Церары, которая все-таки смогла подняться на ноги. – А потому, что происходящее здесь может шокировать.

Она тяжело и немного печально вздохнула.

– Сила некроманта – это смерть. А смерть, это…

– Тлен, – произнес Дамиан.

– А еще пик жизни – вершина, где человек уже познал высшую степень любви, ненависти, отчаяния, жажды, голода и… боли. Достиг своего максимума. Однако пик есть не только у жизни, – заметила она, неотрывно наблюдая за тем, как Кирэл и Сенжи вновь сталкиваются в битве. – Но и у смерти.

Кирэл постоянно отступал и поднимал нежить, но темп битвы был такой, что не вся она успевала сформироваться. Часть скелетов разлеталась на осколки, когда Сенжи черно-белой стрелой пролетал насквозь. Часть теряла контроль и рассыпалась на фрагменты, когда Сенжи ее касался. А часть Кирэл сам бросал формировать, потому что нежить была уже далеко и не могла угнаться за ним и Сенжи.

– Что это значит? – хрипло поинтересовалась я. – Пик смерти?

– Это конец начала и начало конца одновременно, – принялась объяснять Церара. – Но если все формы жизни рано или поздно обязательно приходят к пику жизни, то пика смерти никто из них достичь не может.

Он искоса на меня посмотрела.

– Никто, кроме тех, кому Смерть позволяет это сделать.

– Некромантов, – поняла я и плотнее сомкнула зубы, чтобы они не стучали от источаемого напряженными некромантами холода.

Церара кивнула.

– Лишь тот, кто проклят или благословлен Смертью, может соприкоснуться с тем, что проходят существа, когда их души покинули тела. Например…

Она подняла руку и указала на Кирэла и Сенжи. Сенжи в этот момент ударом кулака разбил кости скелета, словно они были невероятно хрупкими.

– Заклинание, которое он сейчас применяет, одно из самых простых, но вместе с тем сложных: контролируемое окоченение. Обычно тело испытывает окоченение после смерти, но мы научились пользоваться им при жизни, благодаря чему наши мышцы становятся гораздо прочнее и сильнее. Так мы значительно усиливаем свои физические возможности, а повышенная регенерация помогает не бояться повреждений, которые мы получаем, когда влияем на свои тела.

– А это больно? – посмотрела я на бледное, искаженное мукой лицо Сенжи.

– Почти все заклинания некромантов приносят боль, – Церара опустила руку, словно в раз потеряла все силы, а ее голос на мгновение надломился. – Какие-то больше, какие-то меньше. Поэтому первое, чему некроманты учатся: ее контролировать. В итоге кто-то начинает путать боль с наслаждением, как Кирэл. Кто-то делает частью своей жизни и больше не замечает. А кто-то просто ее избегает.

Она вздохнула.

– Каждый справляется, как может.

– А ты… – посмотрела я на нее. – Как справляешься ты?

– Я… – она призадумалась. – Я не люблю боль, но и не избегаю ее. Даже в чем-то согласна с Кирэлом: пока боль есть, значит, я все еще жива. А как только она исчезнет… Ну, сами понимаете.

– Правда ли, что некроманты верят, будто Смерть – это облаченная во тьму Жизнь? – вдруг поинтересовался Дамиан.

Церара дернула черной бровью и оглянулась на него.

– Да, – не сразу, но произнесла она. – В древние времена некроманты часто изображали Смерть не в виде скелета, а белой девы. Считалось, когда в сердце человека накопится больше печали, чем счастья, его начинают одолевать демоны бытия. Они откусывают от него по кусочку, усиливая муки тела, пока душа не поддастся слабостям, не извратится и не обезуметь, став таким же демоном. И чтобы этого не случилось, Жизнь гасит свой свет под покровом тьмы и забирает душу, оставляя на растерзание тлену лишь пустую оболочку.

Церара вновь перевела взгляд на поле боя.

– Но это догма староверов. Сейчас мы чуть дальше продвинулись в понимании смерти и создали куда больше теорий, способных влиять не только на восприятие, но и развитие некромантов. Что хорошо. В поисках истинного пути, очень важно следовать разными дорогами. Поэтому нынешние некроманты могут сильно расходиться в суждениях.

– Но кости под черным плащом всегда белые, – заметил Дамиан, и Церара улыбнулась:

– Да, белые… Как неизменна и цель некроманта: достичь пика смерти.

– Но что он значит? – вновь поинтересовалась я. – Этот пик смерти.

– Пик смерти…

Она прикрыла глаза и немного помолчала, после чего выдохнула:

– Жизнь.

– Жизнь?

Я и невольно содрогнулась, когда сверкающие красным глаза Церары обратились ко мне:

– Высшая форма некроманта – это не лич.

Ее улыбка стала шире и счастливее.

– А вит. Тот, кто смог побороть смерть.