Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 42 страниц)

«Да какая разница, Лаветта!» – гневно подумала и рывком натянула на себя рубаху, которая оказалась невероятно велика. В нее легко могли бы втиснуться еще полторы Лаветты, хотя в груди, наверное, стало бы тесновато. Благо хватало завязок, которые я с излишним фанатизмом затянула, после чего выдохнула. Даже не заметила, как задержала дыхание, пока переодевалась. И когда вдохнула снова, ощутила уже знакомый аромат пламени и пепла, отчего невольно замерла.

– Ты готова?

Я вздрогнула, когда дверь чуть приоткрылась и оттуда послышался голос декана.

– Д-да! – тут же встрепенулась и бросилась к выходу из кабинета, но тут на что-то наступила.

Опустив глаза, я заметила маленькую металлическую баночку с честно стыренной у декана пыльцой фей, отчего снова покраснела. Подхватив баночку с пола, быстро убрала ее в карман юбки, смакуя крамольную мысль оставить ее у себя как компенсацию за пережитый позор, и с такими мыслями через мгновение уже была в коридоре, где Реджес окинул меня пристальным взглядом и нахмурился.

– Все нормально? – напряглась я и быстро себя оглядела.

Да, ворот был немного широким, открывая чуть больше вида, чем хотелось бы, но не критично. Рукава длинноваты, и вообще рубаха висела на мне мешком, но в целом я не заметила ничего неприличного.

– Да, – отрывисто произнес декан. – Пошли.

Больше ничего не говоря, он развернулся и пошагал по коридору, а я, недоуменно посмотрев ему в спину, поспешила следом.

Некоторое время мы шли в полном молчании. В нем же я стойко принимала косые взгляды изредка встречающихся нам на пути учеников – все-таки вид был у меня несколько странный: грязные спутанные волосы и рубаха не по размеру, о том, что она еще мужская, я даже вспоминать не хотела. Но вскоре мы оказались в самом малолюдном месте второго этажа, куда ученики почти не заходили – зал со статуями фамильяров выдающихся магов. Раньше мне не доводилось здесь побывать, потому что в этой части не было уроков или иных важных мероприятий, поэтому, ступая по красному ковру, я с интересом огляделась, изучая узкий и длинный зал, больше похожий на огромный коридор с вытянутыми витражными окнами под самый потолок. Сейчас на улице было темно, поэтому зал освещали факелы и блуждающие огоньки, что порой приземлялись на макушки каменных зверей.

Статуи стояли с разных сторон зала, точно провожая нас вперед, и застыли в разных позах, словно олицетворяющих характеры некогда живых зверей. Вот орел на постаменте, широко раскинувший крылья и раскрывший клюв в безмолвном вечном крике. Под ним была высечена какая-то надпись, но мы быстро прошли, и я не успела ее прочитать. Вот грациозного вида конь, вставший на дыбы и показывающий свою непокорность. Раскинувшая перепончатые крылья и устремившая рогатую, похожую на птичью, голову вверх виверна, которая будто стремилась оторваться от холодного камня постамента к небу. А еще бабочка… Увидев ее, я поспешила отвести взгляд, потому что сердце неприятно кольнуло, и вздрогнула, заметив почти у выхода из зала льва.

Он был огромным и свирепым, запечатленным в прыжке, точно охотился на всякого проходящего, точно на добычу. А еще был так похожим на того льва, которого я видела в недавнем сне. У меня даже кровь от лица отхлынула, а пальцы судорожно вцепились в подол рубахи.

Затаив дыхание, я поспешила опустить взор на постамент, чтобы узнать, кому принадлежал этот лев, но с удивлением обнаружила, что там не было ни единой надписи.

– Флорнес… Флоренс.

– А… ай! – врезалась я в декана, который остановился и теперь хмуро на меня смотрел. – Прости, я…

Я снова оглянулась на льва.

– Немного увлеклась.

Морщинка между бровей декана разгладилась, и, положив ладонь на кованую ручку двустворчатой двери, он произнес:

– Мы пришли.

Дверь тихо скрипнула, когда он ее толкнул, отчего создалось впечатление, что ее уже очень давно никто не открывал. Мне в лицо дунул легкий сквозняк, принесший сухой воздух с запахом пыли, а когда проход стал достаточно широким и в него хлынули, точно стая мотыльков, блуждающие огоньки, я смогла разглядеть огромное помещение с ярусными скамейками вдоль стен и вытянутую платформу в центре огромного зала.

– Что это за место? – поинтересовалась я.

– Дуэльный зал, – ответил декан и сдернул белую простыню с одного из деревянных манекенов, в точности повторяющим образ человека, у которого вместо глаз было два рубина.

Выглядело это жутко.

– Пойдет, – произнес Реджес, окидывая его придирчивым взглядом, после чего отбросил простыню и вернулся к выходу: – Здесь будут проходить наши дополнительные занятия.

Закрыв дверь и оставив нас в практически не освещенном помещении, он коснулся стены, а когда убрал ладонь, там остался огненного цвета отпечаток, от которого по стенам разбежались линии. Красивыми змейками они расползлись кто куда, после чего искрами ударились о висящие на стенах факелы, пробуждая яркое пламя. За считаные секунды зал озарился ярким светом, явив свою старину и заброшенность.

– Когда-то давно здесь проходили дуэли магов, – пояснил Реджес. – Но потом их запретили.

– Почему? – прошлась я по залу и провела пальцами по каменной платформе, что высотой была мне чуть ниже плеча.

– Времена гонений в замкнутом пространстве дуэль была отличным способом, чтобы решить разногласия и выпустить пар, но также она отнимала много жизней, – обвел взором дуэльный зал декан. – Кто-то случайно убивал своего оппонента, кто-то желала это намеренно… Когда же крепость стала Академией, были внесены особые правила, чтобы молодые маги не нанесли друг другу увечий. Однако из-за недостатка опыта или плохого контроля магической силы все равно не обходилось без несчастных случаев или серьезных увечий. Это стало проблемой, потому что тогда магической крови было куда меньше, чем сейчас, и потеря одного мага становилась серьезным ударом на всем нашем виде, поэтому дуэли было решено запретить. Позже их пытались вернуть, как элемент обучения, но из-за многочисленных травм Академия подверглась родительскому осуждению, почему их снова запретили. С тех пор этот зал пустует.

Выслушав рассказ декана, я вспомнила о Холлере – главе тайного дуэльного клуба и пустой записке, которую он кинул Нику.

– А что ты думаешь о дуэлях в Академии? – спросила я.

Декан немного помолчал.

– Ты про тайный дуэльный клуб?

Я удивленно обернулась:

– Ты про него знаешь?

Реджес усмехнулся.

– Идея тайного дуэльного клуба не нова – все преподаватели о нем знают. Кто-то даже участвовал, когда тоже был учеником.

– И ты?

– Возможно, – расплывчато ответил декан и пошагал к платформе. – В любом случае это сейчас неважно. Лучше давай сосредоточимся на твоей новой способности.

– Моей новой способности? – удивилась я.

– Именно, – сел на одну из деревянных ступенек платформы Реджес и посмотрел на меня. – Если я прав, то это решит многие наши проблемы, в том числе с директором, только прежде, чем я тебе все объясню, я хочу чтобы ты сама попробовала ответить на вопрос: что это такое?

Я затаила дыхание, когда он сунул руку себе в карман и, достав оттуда янтарный шарик, кинул мне его в руки. У меня внутри все сжалось, когда я увидела, как он летит по воздуху и поторопилась поймать. Лишь когда он оказался в моих пальцах, внезапная паника отступила, и я возмущенно посмотрела на Реджеса. Однако встретившись с его пронзительным и внимательным взором, не смогла проронить ни слова.

– И как только ты на него ответишь, а ты на ответишь… Тогда твое желание, перестанет быть просто желанием. Ты станешь сильнее, Лаветта.

«Ты станешь сильнее, Лаветта», – пронеслось эхом в моих мыслях, а по телу пробежала дрожь предвкушения.

Да, я хочу стать сильнее. Безумно хочу.

Глава 13

Хоть в Академии и не было четкого времени отбоя, но провести в дуэльном зале полночи не хотелось, однако, похоже, дело к этому и шло. Сколько бы я ни подхлестывала себя мыслями, что стану сильнее, и ни смотрела на янтарный шарик, в котором не было ничего, кроме вихрящегося янтарного тумана с блестками, похожими на песчинки – никак не могла понять, что он такое.

– Нет, я не… – в который раз начала я, но декан меня перебил:

– Твоя ошибка в том, что ты пытаешься понять умом.

– А как я еще должна понять? – огрызнулась я.

– Восприятием, – выдохнул Реджес и погладил пальцами лоб, словно говорил с самым бестолковым созданием на свете.

А мне так и захотелось ответить словом покрепче, да еще в рифму, но я закусила губу и опять устремила взор на шарик, который сама же… хех… породила и теперь не знаю, что с ним делать.

– Лаветта, – вновь произнес декан. – Помнишь, когда я кинул тебе этот артефакт…

– Артефакт?

– Не перебивай, пожалуйста, – начал злиться декан. – Так вот, когда я кинул тебе артефакт, ты сильно испугалась…

– Не пугалась я!

Реджес вздохнул, а я в очередной раз повернула шарик, чтобы посмотреть на него с другой стороны. Потоки блесток-песчинок с туманом красиво завихрились.

– Просто… Переволновалась. Думала, не поймаю. И прекращай швыряться в меня вещами! – разозлилась я. – Что за дурная привычка…

– Лаветта.

– Что?

– Почему?

– Что почему? – этот разговор начал меня раздражать, потому что я не могла уловить его посыл, да и вообще он казался глупым.

– Почему ты побоялась его не поймать?

– Да не боялась я! Сколько можно говорить? – воскликнула я и сильнее стиснула в пальцах шарик, но тут же ослабила давление.

– Хорошо, – продолжал терпеливо декан. – Тогда почему ты волновалась, что не поймаешь его?

Я усмехнулась.

– Потому что, если он разобьется, у нас будут проблемы.

– А с чего ты решила, что если он разобьется – у нас будут проблемы?

«Да это и виверне понятно!» – хотела воскликнуть я, но замерла. Правда, а с чего я решила, будто случится что-то нехорошее, если шарик разобьется? Ну, разобьется и разобьется. Вот только стоило представить, что на нем появится хоть одна трещина, как тут же на душе становилось дурно до тошноты, а по спине пробегал холодок.

– Потому что… – начала я и побледнела, вновь посмотрев на шарик. – Он не дожжен разбиться.

Мои последние слова повисли в оглушающей тишине дуэльной, и когда декан вновь заговорил, я даже вздрогнула:

– Помнишь, как директор тебе сказал, что заклинание обращения высечено на душе некромантов? – он поднялся со ступенек и прошелся по залу. – То же самое можно сказать и про остальных магов, только в нашем случае, на наших душах высечена суть магической силы, дарованной истоками. И как только мы приобретаем стихию, можем сразу ее использовать, независимо от того, знаем мы заклинания или нет. Магические формулы лишь учат нас правильно использовать наш дар, чтобы он не вышел из-под контроля и обрел нужную нам форму. Сначала это заклинания, произнесенные вслух. Потом мысленно. После, при должном старании, можно научиться призывать нужную форму лишь одним лишь пожеланием. Все зависит от того, как быстро мы учимся чувствовать природу магии, и у вас, ведьм – детей природы, есть преимущество. Восприятие природы заложено в вас с самого рождения.

– То есть, – нахмурилась я. – Ты хочешь сказать, что если бы мою силу получил простой маг, а не ведьма, то без знания формул он бы не смог ее использовать?

Декан улыбнулся:

– Молодец. Если бы ты была простым магом, то нам было бы гораздо сложнее определить, что ты умеешь, но твоя ведьмовская кровь позволяет тебе обратиться к магии напрямую, иначе говоря: считывать ее формулы с души без танцев с бубном.

Я усмехнулась такой интерпретации умений простых магов. Получается, все написанные в книгах заклинания – это танцы с бубном.

– Ничего себе проще, – проворчала я. – Но, кажется, я понимаю, к чему ты ведешь.

– Раз понимаешь, тогда постарайся узнать, что за заклинание ты применила.

– Хорошо, попробую воспользоваться тем, что мужчины боятся больше всего.

– Это чем же? – с опаской замер декан, перестав расхаживать вокруг да около, а я криво улыбнулась:

– Женской интуицией.

Он закатил глаза, а я, вздохнув, вновь вперилась взглядом в шарик:

– В моем же случае, ведьмовской…

И, почесав перепачканную в соке мухоловки голову, сосредоточилась на своих ощущениях.

«Так что же ты такое? – вздохнула я и прикрыла глаза. – Я, действительно, боюсь того, что ты разобьешься, потому что в таком случае случится беда, но какая? Что ты в себе прячешь, и что в себе прячу я?»

В висках запульсировало, от попыток активировать ведьмовскую интуицию, которая не спешила мне давать никаких подсказок.

«Если ты разобьешься, – стала я размышлять логически. – Значит, что-то высвободится. А если что-то должно высвободиться…»

Я снова почесала зудящую голову и нахмурилась.

«Значит, внутри тебя что-то есть. Хм… А это идея!»

В коротких сомнениях пожевав губу, я решила воспользоваться умением, которое приобрела, изучая газообразные зелья. Мое лицо вытянулось, стоило окунуться в саму суть этого шарика. Впервые на моей памяти там были не природные нити, а нечто иное, похожее на плотно спаянные между собой песчаные гранулы. Стоило мне их мысленно коснуться, как они завибрировали и заволновались, точно потревоженная гладь воды, но пропустили меня внутрь, полностью отсекая другие законы природы в окружающем мире.

– Это клетка! – не сдержавшись воскликнула я и побледнела, когда похожая на теплое дуновение ветра в моем сознании, янтарная магия резко сменилась на холодную, вязкую и спутанную. – Тюрьма для заклинаний, – еле слышно прошептала, чувствуя, как проступает холодный пот ужаса.

Я медленно открыла глаза, выныривая из своих ощущений и ошеломленно посмотрела на довольного Реджеса.

– Он не должен разбиться, – произнесла я с перекошенным лицом. – Если он разобьется, то заклинание Сенжи…

Я так и не смогла договорить и вновь закусила губу, чувствуя, как волосы на голове зашевелились. То, что сдерживал внутри себя этот шарик, было магией обращения Сенжи.

– Поэтому он больше не подает признаков перевоплощения, – блеснули глаза декана. – Ты запечатала его заклинание.

– Но как? Как я… – посмотрела я на шарик в ладони.

Теперь сжимать его в пальцах было еще страшнее – вдруг он разобьется!

– На это тоже придется ответить тебе, – заметил декан.

– Но как ты понял?.. – выдохнула я, пропустив его слова мимо ушей.

– Понял, что это такое?

– Да.

– Я не понял наверняка, – покачал головой Реджес, когда я вскинула на него ошеломленный взор.

– Так ты блефовал, что обо всем догадался?

– В какой-то мере, – улыбнулся он уголками губ. – Я не мог проанализировать твою магию так, как ты. Все мои попытки проникнуть сквозь оболочку шарика закончились неудачей. Не знаю, что это за магия, но для меня он словно бы существовал и не существовал одновременно.

– Как это понять?

– Физически я мог его пощупать или увидеть, но для любого магического чутья он равен пустоте, хотя в нашем мире, даже воздух несет в себе какой-то магический заряд. Твой же артефакт словно существует и не существует одновременно. Однако, – поспешил добавить декан, – на кое-какую мысль он меня все же натолкнул.

Он поднял ладонь, над которой появился язычок пламени.

– Среди формул нейтральной магии, где не используется стихия, а только наша внутренняя сила, есть заклинание магической изоляции.

Только он это произнес, как его рыжие брови нахмурились от усилия, и постепенно огонек окружила шарообразная полупрозрачная мембрана.

– Вспомнив о нем, я предположил, что они с твоим артефактом могут действовать похоже – изолировать вышедшую из-под контроля стихию или заклинание. Только магическая изоляция требует слишком много ресурсов и контроля, поэтому надолго сковать чье-то заклинание крайне тяжело, поэтому мало кто ей пользуется, да и магия в ней угасает без дополнительной внешней подпитки.

Я проследила за его взглядом, когда он вновь посмотрел на огонек, который начал стремительно гаснуть, пока не брызнул последними искрами, а мембрана не зашлась колебаниями и не исчезла совсем, точно лопнувший мыльный пузырь.

– Но магия внутри шарика не ослабла, – заметила я, сравнивая нынешние ощущения от соприкосновения с заклинанием перевоплощения с тем, что я ощутила, борясь за жизнь Сенжи. – Или мне так показалось.

– Заклинание некроманта довольное упорное, раз никто не смог его за долгие века прервать, – предположил декан. – Возможно, дело в этом, а возможно, в другом. Это мы выясним опытным путем. Создай еще один шарик.

На его руке вспыхнул новый язычок пламени, который угрожающе отразился в его глазах, отчего я напряглась и выкинула перед собой ладонь.

– Погоди! – принялась я отступать, а декан вздернул рыжую бровь. – Так сразу? Но я же не знаю как!

– Знаешь, – жестким тоном заявил он.

– Потому что у меня есть эта интуиция?

– Нет, потому что ты уже это делала.

– И что! Я тогда была в шоке и ничего не помню!

– В таком случае, остается только опытный путь, иначе завтра директор тебя раскроет. Готова?

– Нет! – воскликнула я. – И не угрожай мне!

– Я всего лишь объективно мыслю, – остановился он.

– Ничего себе объективно! – дернулся мой глаз. – Может… Может, сначала поговорим о том, что я чувствовала в тот момент и тому подобное?

– Говори, – кивнул декан. – Я не мешаю.

– Мешаешь! – возразила я, глядя на пламя в его руке. – Я так не могу!

Тот обреченно вздохнул, но все-таки погасил огонь, и, уперев руки в бока, произнес:

– Ладно, давай попробуем.

Я выдохнула и, сглотнув, начала:

– Я… – и словно назло себе запнулась.

А о чем рассказывать? Что именно я испытала, когда создала этот шарик? О чем думала? В голове образовалась пустота.

– Вот видишь, Лаветта, – опустились плечи декана, когда я с минуту не проронила ни слова. – Как только ты оказалась в спокойных условиях – сразу закрылась.

– Что это значит? – недовольно нахмурилась я.

– То, что без должного стимула ты не способна раскрываться. Ты как плотный ком глины, если на него не надавить, он не примет нужной формы.

– Чушь! И… И не надо на меня давить!

– Думаешь? Тогда прямо сейчас расскажи, что ты чувствовала или…

На его руке опять появился огонек.

– Будем проверять опытным путем.

– Я хотела спасти Сенжи! – тут же выпалила я, когда он снова ко мне шагнул.

– Не то.

Еще один шаг.

– Я хотела остановить его заклинание!

– Это уже ближе, но все равно не то, – убийственно спокойным голосом произнес декан. – Подумай лучше. Чего ты добивалась, когда изолировала чужую магию.

– Я… Я… – запаниковала я, потому что уперлась ногами в ступеньку, ведущую на первый уровень скамеек трибуны.

Отступать было некуда.

– Я хотела…

– Да, что ты хотела? К чему стремилась? Чего добивалась? Что именно заставило тебя преступить порог того, что тебе казалось невозможным? – потребовал ответов декан, а я зажмурилась и…

«Магия! – громом пронеслось в голове. – Я хотела удержать в себе всю магию».

Я резко распахнула глаза:

– Реджи! Ударь в меня самым сильным заклинанием.

– Уверена, – ухмыльнулся тот, а пламя от его руки, разрослось, охватывая пространство вокруг него, словно угрожая.

– Да, – выдохнула я, осознавая все риски и предусмотрительно убирая шарик с магией некроманта в карман. – Уверена, – и вскинула перед собой ладонь, точно сама хотела выпустить заклинание.

Реджес, немного помолчав, кивнул.

– Будь по-твоему.

После чего повторил мой жест, и мне навстречу с ревом понеслось жаркое пламя.

«Чем мощнее заклинание, – проносились расчеты в моих мыслях, пока огонь с невероятной скоростью приближался. – Тем больше в нем магической силы, если я снова переполнюсь, то может… Может!»

– Я смогу! – прошептала я, когда моей ладони коснулся жар, а дыхание сперло от вида буйного пламени, так похожего на то, что я раз за разом видела во сне.

Даже сейчас, я почувствовала, как сердце подскочило к горлу и часто забилось, вытаскивая страшные ассоциации, которые промелькнули на мгновение, но с такой силой, будто хотели вытряхнуть мою душу. Но здравый разум взял верх. Потому что я уже давно поняла, что пламя Реджеса было другим. Да – оно обжигало, да – было горячим, но другим. Не таким смертоносным и беспощадным, как то, что я видела во сне.

Смело глядя на поток огня, я уверенно его приняла и охнула, ощутив, как от руки по телу начало расползаться густое тепло, а волосы разметало от неистового шквала. Вскинув вторую ладонь, я тоже подставила ее под пламя, и внутри меня словно загремел гром от того, с какой скоростью я начала впитывать магию Реджеса.

– Еще! – воскликнула я, когда почувствовала, что поток ослаб.

Похоже, Реджес боялся меня ранить, но стоило мне заговорить, как сила огня снова возросла, а я наконец-то начала ощущать, как мои внутренние резервы начали переполняться.

– Реджи, еще!

– Лав…

– Еще! Мне надо еще!

Он послушался, и огонь стал еще мощнее.

«Я кувшин… – поморщилась я от сильного жара, и если бы не ступень позади моей ноги, оно наверняка бы оттолкнуло меня назад. – Кувшин, способный поместить в себе море!»

Сопротивление чужой магии внутри усилилось. Она пыталась вырваться, кружилась по моим магическим меридианам, но я все впитывала, впитывала и впитывала. Даже когда мой сосуд оказался наполнен до краев.

– Еще! – прорычала я и упала на колено.

Поток снова ослаб, но я потребовала:

– Реджи, не останавливайся!

– Лав! Ты больше не выдержишь!

– Выдержу!

Ладони начали болеть, но я стиснула зубы и продолжила поглощать, сжимать внутри себя чужую магическую силу.

– Давай еще! – вновь прорычала, чувствуя, как кожа на руках лопается, а в груди раздается треск, будто мой внутренний сосуд вот-вот разлетится на осколки.

– Хорошо, – произнес декан, которого не видела из-за пламени огня. – Я отдам тебе все. Готовься!

Я не ответила, потому что не могла. Только зажмурилась, чувствуя, как в меня словно ударили огромным булыжником, давая такой напор магии, что, казалось, меня сейчас разорвет на части. А потом… Потом все резко исчезло. Пламя погасло, полностью впитавшись в меня, а я, охнув, совсем шлепнулась на пол.

– Лала! – воскликнул декан и кинулся ко мне, но я крикнула… так мне показалось, что крикнула, на самом деле еле выдавила:

– Не подходи!

Скорчившись на теплом от огня каменном полу, я сопротивлялась рвущейся из меня магии.

«Если я не справлюсь, и она из меня вырвется, Реджес может пострадать», – пронеслось в моих мыслях, поэтому я хрипло повторила:

– Не приближайся ко мне.

Он остановился в трех шагах от меня и стиснул кулаки, а я из последних сил оттолкнулась ладонями от пола, чтобы отползти от него подальше, и закрыла глаза.

«Сжимайся… – принялась повторять про себя, борясь с сопротивлением невероятно сильного заклинания. – Сжимайся, ифрит тебя побери!»

Сердце билось так быстро, что его стук был похож на стук крышечки кувшина, из которого наружу рвалось штормовое море. Но я не позволяла наружу вырваться ни капли, подавляя его своей магией, ударяя по нему и вынуждая вести себя так, как это было нужно мне, пока оно вдруг не перестало блуждать по всему телу, сместившись мне грудь, где закрутилось спиралью по часовой стрелке. А потом…

Как и в тот раз, внутри меня что-то щелкнуло, словно закрылось на замок, а потом настало холодное опустошение.

Дзыньк! Что-то ударилось о каменный пол, на котором я лежала, сжимаясь, точно беспомощный младенец. Открыв глаза, я не сразу рассмотрела что это. Все вокруг было размытым и нечетким, но потом глаза сфокусировались, я увидела янтарный блеск и, потянувшись к нему, смогла сжать обожженными пальцами гладкую поверхность шарика, после чего меня подхватили сильные руки.

– Лала… – в тот же миг подхватил меня на руки и прижал к себе Реджес.

Ощутив щекой его прохладную рубашку, которая быстро нагрелась от нашего соприкосновения, я подняла на него взор.

– Я смогла, Реджи.

И показала шарик, но пальцы вдруг ослабли, и он выскользнул, однако, прежде чем я успела испугаться, Реджес успел его поймать.

– Твои руки… – исказилось лицо декана. – Лала, они…

Его голос охрип и надломился, а я перевела взгляд на все еще поднятую ладонь, от вида которой даже мне стало плохо.

«Словно кусок обожженного мяса», – пронеслось у меня в мыслях.

– Прости меня, – прозвучал его голос, полный горечи, отчего я даже опешила.

– Реджи…

– Тише-тише, сейчас я отнесу тебя в медпункт. Ты… ты только потерпи немного.

– Нет, Реджи, подожди! – испуганно зашептала. – Не надо никуда идти.

Если директор узнает о случившемся, он может опять пожаловаться капитану Мечей или заподозрить что-то неладное, чего мне очень не хотелось.

Декан замер, уловив панику в моем голосе, а я, поморщившись от боли, поспешила сказать:

– В кармане…

– Что?

– Пыльца фей. Она поможет.

Его глаза на мгновение расширились. Без лишних слов он принялся искать пыльцу, а я, вновь прижатая к его груди, ощутила, как его горячие руки касаются моего тела, приподнимая слишком длинную рубаху, чтобы добраться до карманов, и украдкой втянула воздух с ароматом пламени и пепла, а не жареной плоти.

– Нашел!

Послышался звук открываемой крышечки, после чего декан дотронулся до моих ладоней.

– Потерпи немного, – произнес он, стараясь как можно меньше причинять мне боли. – Я быстро.

Его пальцы осторожно касались ран. Можно сказать, я их даже не чувствовала, а только приятную прохладу, которую дарила пылающей коже пыльца фей, будто ее орошала утренняя роса. Я даже приоткрыла глаза, чтобы удостовериться, точно ли Реджес меня касается, а то, может, просто высыпает пыльцу на руки – это было бы верхом расточительства! И тут же в ужасе произнесла:

– Реджи! Твои руки!

Они тоже были в ожогах, но, к счастью, не таких сильных, как у меня.

– Потом, – ответил сосредоточенный Реджес.

– Но…

– Сначала твои.

Я закусила губу, услышав непоколебимость в его голосе, и принялась с грустью наблюдать, как декан залечивает мои раны. Как осторожно перебирает каждый палец, дабы удостовериться, что там не осталось ни одного ожога. Как опускает рукава ниже и изучает предплечья. Потом переходит выше: убирает волосы, слегка касаясь ключицы, отчего у меня по телу пробежали мурашки, оглядывает мою шею, лицо и…

– Лаветта? – окликнул он меня. – Не молчи.

– Что? – захлопала я глазами.

– У тебя еще где-то болит?

– А, нет! – спохватилась я, заливаясь краской и прижимая к груди полностью исцеленной ладони. – Все отлично. Давай я помогу тебе…

– Не нужно, – отказался декан.

Я расстроено поникла и хотела, было возразить, но тут вдруг лицо декана переменилось с обеспокоенного на недовольное, и он хмуро произнес:

– Ты вставать собираешься?