Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 42 страниц)

– Как я уже говорила, у асхарцев есть поверье: «Если встретил Ширах Кукуля, отдай ему последнее и отнесись к нему как к королю, тогда он отплатит тебе троекратно. А если обидишь его, то он будет пакостить тебе до конца твоих дней». Говорили об этом абсолютно все асхарцы независимо от того, к какому племени относились, и как мама мне однажды сказала: то, во что верили все, и было самым близким к истине. Остальное она подвергала сомнениям. Впрочем, легенды, которые породили это поверье, все-таки немного отличались.

– Время, когда вражда между племенами за ресурсы и банальное выживание была особенно остра, породило много легенд. Одно племя утверждало, что женщина погибшего воина не поскупилась: напоила и накормила кочующего кота, который оказался Ширах Кукулем. И когда на их племя напали, Ширах Кукуль привел кошачью армию и помог отбиться от врагов.

Я невольно покосилась на Котю и вздохнула. Какая уж там кошачья армия, он с мышами-то справиться не в силах…

– История другого племени немного походит уже мной рассказанную. Там женщина тоже накормила и напоила Ширах Кукуля, отдав ему свою последнюю еду. А когда Ширах Кукуль исчез, каждую ночь к ее дому наведывались коты и приносили разную дичь, благодаря которой семья смогла прожить в голодный год.

– История третьего племени почти повторяет вторую. Только там была не женщина, а воин, и коты приносили дичь не семье, а заблудившемуся отряду. И как только мужчины окрепли, Ширах Кукуль вывел их к родному поселению. И таких сказов больше всего.

Сладос немного помолчала, словно приводила мысли в порядок.

– Говорят, что Ширах Кукуль появляется там, где отчаявшиеся нуждаются в искре света, и навсегда уходит оттуда, где свету больше не осталось места.

Она вновь погладила кота.

– Точно неизвестно, когда появилась первая легенда о Ширах Кукуле, но даже после ее многочисленных пересказов, сохранилась идея, что все началось с охоты на котов.

– Охоты на котов? – удивилась Мэй. – Но зачем?

Сладос печально покачала головой.

– Асхаркий народ довольно жестокий. То, что может другим казаться дикостью, для них это один из способов выживания. Я не знаю историй других племен, точнее их вариаций, но мама записала рассказ вождя племени отца.

– Думаю, вы заметили, что многие истории о Ширах Кукуле затрагивали либо голод, либо войны. Все потому, что асхарские земли сложно назвать плодородными. Земледелие там не слишком развито, лишь в редких местах, например: вблизи рек или в черте оазисов, но эти земли занимали слишком могущественные племена, которые так просто ни за что бы не пустили чужаков на свою территорию и уж тем более не отдали свой урожай. Там же было куда больше дичи, чем на других территориях Асхары. Это создало некоторое разделение между асхарским народом. В более благоприятных местах люди боготворили котов за то, что они помогали сохранить урожай от грызунов. А в суровых реалиях коты были одним из источников пропитания.

– Коты? – ужаснулась Мэй.

– Увы, но да. До того, как пошли легенды о Ширах Кукуле, коты были источником мяса и шкур. В Асхаре крупный скот не заходил в ее глубины и предпочитал находиться ближе к водоемам, а вот кошки могли утолять жажду кровью своей добычи, поэтому их можно встретить даже в самых засушливых местах. Из-за этого люди не брезговали охотой на котов, а, наоборот, поощряли, потому что в глубинах Асхары такая добыча считалась крупной и очень питательной. В некоторых племенах даже завелся обычай, что мужчина становится совершеннолетним лишь тогда, когда принесет в племя достойную добычу, например, кота. А женщины на свадьбу наряжались в кошачьи шкуры.

– Это ужасно, – произнесла Мэй, а я сильнее стиснула руки под столом.

– Асхара – это место, где существовало лишь два зла, способных развратить и погубить человеческую душу: голод и жажда. Поэтому их старались всячески избегать, – вздохнула Сладос. – Асхарцы верили: чем дольше они живут, тем крепче становится их дух. И, когда приходит время отправляться в мир предков, их духу хватит сил преодолеть тернистый путь к Нирване. Слабый же дух затеряется и исчезнет в бытие. Поэтому выживаемость и укрепление духа были настолько важны, что никто из асхарцев не задумывался над состраданием.

– Из-за своих стремлений асхарцы начали истреблять котов быстрее, чем они успевали рождаться. И, по слухам, тогда появился первый Ширах Кукуль.

– Неизвестно откуда он пришел: из пустынных земель или оазиса, но его появление породило сразу несколько историй, которые и стали причиной поверья «боготвори и не обижай». Начну я, пожалуй, с пустынных земель, – на мгновение призадумалась Сладос и продолжила: – Я повторю, что сначала охота на котов была необходимостью, что, впрочем, не так страшно. Но вот когда к необходимости присоединились обычаи и ритуалы, тогда и началось в истории Асхары понятие истребления котов. Порой их убивали ради жертвы богам, порой во имя успешного брака молодоженов, а порой ради того, чтобы доказать, что мальчик вырос достойным мужем… Это не прекращалось даже тогда, когда появилось что-то подобие торговли между племенами.

– Я не буду вдаваться в подробности, как строилась и развивалась цивилизация Асхары, просто скажу, что тогда были нередки набеги с целью разорить чужие племена: забрать еду, ценности и женщин. Тогда племена на берегах рек и землях оазисов объединялись и создавали крупные общины, а потом, чтобы сдерживать набеги других племен, начали вести с ними торговлю. Покупали в основном за еду какие-либо предметы из глубин Асхары, но чаще чужую силу, чтобы выросшие в суровых условиях люди защищали тех, кому повезло родиться в более удачных условиях. Считалось, что самые сильные воины появляются на свет и воспитываются там, где жизнь теснее всего соприкасается со смертью. Так Асхара сделала первый шаг к созданию своей страны и цивилизации, однако этот же шаг, к сожалению, не избавил котов от уничтожения.

– Перед появлением первого Ширах Кукуля коты были на грани исчезновения. Даже жители оазисов и возле рек, которые раньше боготворили котов за сохранение продуктов от грызунов, тоже переняли обычай жертвоприношения.

– Жесткость порождает невежество, а невежество – безграмотность, – не выдержав, произнесла я. – Словно слушаю историю об истреблении магов.

На нас тоже охотились. Магов притесняли. Приносили в жертву. Сжигали заживо, топили и сдирали кожу в назидание тем, кто тоже хотел связать себя с магией. Пока не пришла та, кто привела всех к миру.

Сладос тяжело вздохнула:

– Согласна, чем-то судьба магов и котов Асхары похожи. Там и там появился тот, кто смог остановить истребление.

– У магов Амити, а у котов Ширах Кукуль, – произнесла Мэй, а Сладос продолжила:

– Когда Ширах Кукуль пришел, я повторюсь: появилось две легенды. Сейчас уже не сказать, какая из них была первой, а какая второй. Но я начну с той, которая научила асхарцев правилу «не обижай».

– Раньше асхарцы верили, что души есть лишь у людей, а у животных только дух, созданный для того, чтобы питать человеческую душу и усилять ее перед отправкой в Нирвану. Поэтому считалось, что животные не способны испытывать эмоции, как люди, и вся их суть состояла исключительно из инстинктов. Но появление Ширах Кукуля или Повелителя Котов, если переводить на общий язык, сильно пошатнуло веру асхарцев.

– Сначала никто не понимал, что происходило. Люди отправлялись на охоту, но ловили лишь мелкую дичь, а котов даже следов не было. Многие вожди решили, что это дурной знак и начало великого бедствия – голода, потому что для асхарца тех времен это было одним из самых страшных зол. В чем-то они были правы, потому что отлов мелкой дичи не насыщал все племеня, а торговля хоть и была, но еще не достаточно развитая. Вскоре участились междоусобицы, кража и насилие.

Сладос заметно помрачнела.

– Многие племена отказались от оседлой жизни и стали кочевниками. Так у них было больше шансов найти новую дичь, а заодно избежать столкновения с другими племенами. Однако кочевая жизнь была слишком тяжела для женщин, особенно с детьми. Постоянная миграция сильно истощала, а дети часто погибали. Многие племена из-за этого разделялись: старики и женщины оставались в лагерях, набираясь сил, а молодые и сильные мужчины отправлялись на поиски более благоприятных для жизни мест или нападали на другие племена. И вот одно из таких племен, которое предпочитало разделяться, однажды нашло убежище котов.

– Радостные мужчины мгновенно напали на животных и собрали несколько тушек, которые унесли к своим женщинам в лагерь. По возвращении их всех ждал большой пир. А ночью… лагеря не стало.

– Они все погибли? – удивилась я.

– Сложно сказать…

Сладос перестала гладить Котю, когда тот поднялся с ее колен и с забавными потягушками вернулся к мискам доедать то, что осталось. Правда, с таким вздохом, что я сразу поняла, что его одолела жадность, а не голод. И пузико у него уже было такое, что любой разбойник-рецидивист позавидует.

– Кто-то говорил, что все тела были разорваны. Кто-то – съедены. А кто-то утверждал, что люди разбежались кто куда, прибились к другим племенам и начали рассказывать о жуткой мести котов. Однако никто в это не верил, ведь животные не способны мстить – у них нет эмоций. Но спустя время пострадало еще одно племя, потом еще одно… И люди все больше и больше рассказывали про нападение котов, а кто-то вовсе заикнулся про невиданное раньше прекрасное существо, которое ночью являлось всем перед тем, как племя ждало бедствие.

– Шаманы решили, что это какой-то злой дух в виде кота, который приходит в племена и рушит хижины, разоряет запасы, портит питьевую воду и вредит людям. И приказали людям вывешивать шкуры котов над входом в дом или окружать племя кошачьими черепами, чтобы отпугнуть злого духа, а когда мужчины отправлялисьна охоту – носить с собой какую-нибудь часть кота, например: засушенную голову или хвост…

– Фу! Мерзость какая! – не выдержала Мэй, а на лице Сладос промелькнуло чувство вины.

Я, конечно, читала про асхарцев и была наслышана про их жуткие обычаи, поэтому ожидала от рассказа Сладос что-то подобное, однако сейчас была всецело согласна с Мэй. Но когда заметила, как изменилась в лице Сладос, постаралась совладать со своими эмоциями и спокойно произнесла:

– Естественно, ничего из этого не помогло.

Сладос кивнула.

– Наоборот, сделало только хуже, – тяжело выдохнула она. – Все племена, которые вывешивали шкуры котов или черепа, постепенно подвергались нападениям. Как и люди, кто брал с собой части мертвых животных. А вот те, кто отказался от таких оберегов, напротив, оставались нетронутыми. И пусть раненые, испуганные, но возвращались домой.

– Постепенно слух о Повелителе Котов облетел всю Асхару. Люди рассказывали, как во время жертвоприношений, когда доводилось поймать какого-нибудь кота, на поселение нападала целая кошачья армия. Они выцарапывали людям глаза, оставляли раны, разгоняли, растаскивали или душили еще живую мелкую дичь, отравляли своими экскрементами воду…

Я хмыкнула, зная, на какие разрушения способен один Котя, когда начинает буянить, а тут целая орава котов нападала на людей и творила что хотела. Жуткое зрелище.

– Вскоре каждый асхарец знал, что стоит обидеть кого-то из котов, как его и племя настигнет кара: сначала явится огненно-красного цвета кот, а следом за ним хлынет его армия.

– Огненно-красный? – переспросила я и посмотрела на Котю.

Сейчас его оранжевую шерсть омрачили синие полоски, которые становились все шире и шире, а кое-где даже превратились в пятна. Судя по всему, он очень расстраивался из-за того, что в него не влезало оставшееся подношение. Но если подумать, то Котя тоже окрашивался в красный, когда сильно тревожился или был настроен воинственно. И этот цвет лишь немного отличались оттенками в зависимости от желаний и эмоций кота.

– Да, – кивнула Сладос. – Когда Ширах Кукуль собирался воевать, он был похож на сгусток неистового пламени. Однако племена, которых кошачья армия не трогала, рассказывали, что видели белого кота. Некоторые асхарцы даже считали, будто это было два разных животных, несущих знамения войны и мира, пока легенда о злом духе кота не столкнулась с легендой о радужном покровителе.

– Как я уже говорила, неизвестно какая легенда была первой, потому что события происходили в разных концах Асхары. Возможно, Ширах Кукуль появился на свет среди засухи и дефицита, а, может, там, где изобилие воды и еды. Вождь племени отца считал, что события следующей истории случились после начала возмездия котов, поэтому и я буду придерживаться этой хронологии.

Сладос коснулась подбородка и нахмурилась.

– До прихода иноземцев в Асхаре был распространен бартерный брак.

– Бартерный? – не поняла Мэй, а я пояснила:

– Когда женщину отдают мужчине в обмен на что-то. Похоже на договоренности о помолвке между аристократами.

– Хех, – как-то невесело усмехнулась Мэй и помрачнела, а Сладос продолжила:

– Лав все правильно сказала. Но отличием от аристократии нашей страны, там женщин продавали за корову или другую ценность. Грубо говоря, ее обменивали на то, что семье хотелось больше всего. Бартер. Женщина не имела права возразить или отказаться. А еще не смела покидать дом до тех пор, пока не закончатся торги…

– Торги? – тут уже изумилась я.

Сладос кивнула:

– Если женщина была из зажиточной семьи или обладала невероятной красотой, на нее могли объявлять торги. И тот, кто предложит больше всего, сможет на ней жениться. А если заплатит двойную цену, то семья разрешит…

Она запнулась и смутилась.

– Разрешит отведать женщину до брака, чтобы проверить, сможет ли нареченная зачать и выносить здоровое дитя. В случае если у пары ничего не получалось, то мужчина имел право потребовать половину стоимости обратно и отказаться от брака. Так он избегал риска связать себя с «пустой» женой, ведь брак с другой женщиной, пока жива первая супруга, строго запрещен.

– А я думала, что в Асхаре развито многоженство, – удивилась Мэй.

– Так было, пока шаманы не запретили, – пояснила Сладос. – на это было две причины. Первая: из-за большой смертности женщин. В Асхаре почти не было лекарственных трав, а о магах света и говорить не приходилось, из-за чего болезни процветали. И особенно беспощадной антисанитария была к женщинам. Не все переживали первые роды, а вторые и того меньше. Из-за этого мужчин было больше, и между ними происходила жестокая борьба за шанс продолжить свой род. Вторая причина: единокровные браки. Из-за того, что некоторые племена были малочисленными, многоженство породило огромное количество сводных братьев и сестер. Не всегда удавалось уследить за тем, кто родственник, а кто нет. Поэтому случались единокровные браки, из-за чего на свет рождались дети с изъянами. Будь это редкие случаи, никто бы не вводил правило единоженства, но находились племена, где проживали только родственники, и последствия инбридинга были ужасными. Шаманы называли это порчей души. Плотская связь между единокровными супругами отравляя женскую душу, из-за чего она сходила с ума и начинала пожирать душу ребенка в ее чреве, поэтому будущее потомство походило больше на зверя, нежели на человека. Душа мужчины тоже страдала, лишалась воли и не могла добраться до Нирваны. Под страхом суеверия асхарцы начали тщательно следить за родовым древом и избегать даже малейшего родства. А закон одной жены помог упростить эту задачу.

– На плодородных землях торги невест были особенно популярными, потому что изобилие позволяло получить хорошую цену. А если девушка еще одна в семье и других детей нет, то за нее могли отдать целое состояние, потому что все то, что нажили родители, в итоге достанется детям. Бартер там происходил не только за поголовье коров, но и в обмен на землю, которую можно возделывать и на которой строить дом, поэтому торги особенно влиятельных людей были настоящей сенсацией. А если девушка еще и первая красавица…

Сладос обреченно вздохнула.

– Асхарские имена очень сложные, поэтому я назову ту девушку Ашара. Настоящее ее имя можно перевести как Слеза Небес. Родители дали ей его, потому что в день ее рождения на землю пролился сильный дождь, что считалось величайшим чудом и благословением. Асхарцы верили, что в дожди дети всегда рождаются самыми красивыми, здоровыми и удачливыми, потому что при виде них даже небеса не сдерживают слез счастья.

– Совпадение то или нет, но Ашара была писаной красавицей. И пусть она жила не в особо богатой семье, но отличалась крепким здоровьем. В общем, сокровище, а не женщина – по мнению многих мужчин. Все ждали дня, когда объявят торги на невесту. И родители не скрывали, что торги будут. Напротив, всячески подогревали интерес, чтобы выгоднее устроить дочь, а заодно закрыть накопленные долги и обеспечить свою старость. Вот только Ашару совсем не радовал статус выгодной партии. Все потому, что она уже была влюблена.

Глава 46

– Любовь – роскошь, которую жаждут все, но не всем дано ей обладать, – взгляд Сладос потемнел. – Ашара тоже жаждала, но понимала, что ее возлюбленный не сможет перебить предложения тех, кто ждал дня, когда состоятся торги. Она до последнего умоляла семью отдать ее замуж за желанного мужчину, однако они остались непреклонными. Тогда возлюбленный Ашары пообещал ей, что обязательно ее выкупит. Однако как можно в одночасье разбогатеть, если у тебя нет сотен голов скота и гектаров земли? Что может быть настолько ценным в Асхаре, за что каждый будет готов заплатить?

– Вода, – произнесла я, и Сладос улыбнулась:

– Верно.

– Он решил попробовать получить стихию воды? – ахнула увлеченная рассказом Мэй. – Но вы сами сказали, что это невозможно!

– Практически невозможно, – поправила ее Сладос. – Пусть маленький, но шанс получить стихию воды все-таки был.

– Очень маленький, – заметила я. – Стихия еще могла его не признать.

– Вот именно! – поддержала меня Мэй. – Зря он дал такое громкое обещание Ашаре. Слишком самоуверенный поступок.

– Но он был уверен, – заметила Сладос, а меня вдруг осенило:

– Если только…

Я широко распахнула глаза, а когда мысль сформировалась в моей голове, выпалила:

– Если только от него уже не отказались другие стихии!

Однако тут же заметила, как улыбка Сладос стала шире, а ее красноречивый взгляд обратился на Мэй, отчего мое лицо вытянулось в изумлении, и я неуверенно добавила:

– Или он… был пострелком?

– Именно! – хлопнула в ладоши довольная Сладос, а в уголках ее глаз появились добрые морщинки. – В Асхаре не было гонений магов, – подняла она указательный палец. – Напротив, их там всегда уважали и почитали. Поэтому заклинателей там хватало, а в семьях без магической силы легко мог родиться пострелок. В Асхаре таких людей зовут благословленными духами.

– Но тогда… – нахмурилась я. – Почему он решил получить стихию именно в тот момент? Как пострелок, он мог выбрать любую другую, предвидеть, что его любимую отправят на торги и обеспечить себя благодаря силе!

– Будь это так, в нашем мире было бы куда проще жить, – поникли плечи Сладос. – Увы, не сила дает нам благо, а возможности. В мире, где почти каждый обладает магией, магия теряет свою ценность, какой обладала бы там, где ей владеют лишь единицы. То же самое можно сказать про элементы тьмы, огня и земли в краях Асхары.

– Но вы же говорили, что стихия земли тоже была редкой, – вспомнила Мэй.

– Редкой, – согласилась с ней Сладос. – Но только там, где нет плодородной почвы. А герои этой истории жили там, где почти каждый пострелок выбирал элемент земли, чтобы возделывать почву и выращивать урожай.

– А ветра… – начала Мэй и тут же осеклась.

Похоже, сама все поняла, но Сладос все-таки объяснила:

– А ветер, увы, хоть был редким в краях Асхары, но не помог бы ему разбогатеть. Ветер был очень полезен в битвах или борьбе с песчаными бурями, однако поднять статус среди других асхарцев могла лишь бесценная вода. Поэтому возлюбленный Ашары и решил рискнуть своей жизнью, чтобы получить этот элемент.

– Что же касается вопроса, почему он не получил стихию заранее, тут все банально. Асхарцы тоже заметили, что стихия отчасти влияет на характер человека, поэтому ритуал Овладения проводился лишь среди людей, достигших совершеннолетия. А пострелки вовсе могли затягивать с выбором стихии, чтобы получить то, что будет ближе к их душе или принесет большую пользу.

Услышав слова Сладос, Мэй понимающе опустила голову и принялась пальцами теребить салфетку.

– Зыбка скелетов – оазис с единственным истоком воды, который можно увидеть практически из любой части Асхары. Это огромный, пронзающий небеса песчаный вихрь, чей гул, похожий на усталое дыхание великана, разносится далеко-далеко, словно предупреждает путников к нему не приближаться. По слухам, стихия там настолько сильна, что летящие песчинки способны снять с костей плоть. И возлюбленный Ашары, назовем его Фирун, бесстрашно отправился в это опасное место, когда до аукциона осталось несколько месяцев.

– Из поселения было прекрасно видно песчаный вихрь, и Ашара часто на него смотрела, думая о своем возлюбленном. Никто из них не знал, как скоро Фирун вернется. Пусть Зыбку было видно, однако путь до нее был далеким и непростым, да еще нужно было подгадать правильный момент, когда вихрь стихнет, чтобы дать Фируну время подойти к истоку стихии и получить его искру. Если путь откроется раньше, то Фируну не будет смысла продолжать свой путь, а если слишком поздно, то он не успеет вернуться к торгам.

Мэй взволнованно стиснула салфетку, а Сладос сделала глоток уже остывшего чая и продолжила рассказывать:

– Сначала вихрь долго не спадал, что для Ашары было хорошим знаком. Но потом он тоже долго не исчезал, что уже было плохим знаком, ведь Фирун мог не успеть. За это время Ашара почти не покидала отчий дом. Родители запретили ей без их надзора, чтобы избежать порчи невесты.

– Порчи? – спросила я, и Сладос пояснила:

– Некоторые мужчины, чтобы сбить на желанную девушку цену, могли лишить ее невинности. И это не всегда происходило тайно, ведь чем больше людей узнают о порче невесты, тем будет меньше шансов у родителей продать ее достойную цену.

Я задумчиво погладила подбородок:

– Может, это прозвучит очень грубо, но почему Фирун и Ашара не воспользовались этой возможностью?

– Согласна! – встрепенулась Мэй. – Они же все равно друг друга любили!

Сладос на это лишь улыбнулась и ничего не ответила, только продолжила рассказ:

– Шли дни, недели, месяцы… Ашара с трепетом сердца ждала, когда исчезнет вихрь, а ее возлюбленный вернется. За это время к ней в дом зачастил приходить вождь их племени. Его жена сильно болела – одной ногой была почти в Нирване, поэтому он скупал много лечебных трав, в том числе и у семьи Ашары, которые они выращивали на своей небольшой земле. Сначала Ашара не придавала этому значения, хоть и не понимала, почему вождь стал так часто брать травы среднего сорта, ведь были торговцы, которые могли продать ему товар в разы лучше. Но потом увидела, как вождь выкидывает выкупленные им травы, и все поняла.

– Он приходил ради Ашары, – мрачно произнесла я. – Но пока жива его жена, он не мог участвовать в торгах.

– Да, – кивнула Сладос. – Вождь был пленен красотой Ашары, хоть и понимал свое затруднительное положение. Как понимал то, что, если его жена и поправится, она все равно не сможет принести ему сильного наследника.

– Вождь уважал свою жену, но не мог ничего с собой поделать. Постепенно он начал все больше и больше уделять внимания Ашаре. А ее родители и не были против. Наоборот, они разрешили ему устраивать прогулки с Ашарой. Конечно, не наедине, однако даже такое дозволение говорило о многом.

– Все видели происходящее, но не смели осуждать вождя, а соперники лишь надеялись, что к моменту, как начнется аукцион, его жена будет жива, и он не сможет принять в нем участие. Ашара к удивлению родителей, которые знали о ее любви к Фируну, была спокойна и покладиста. Не перечила и пусть холодно, но покорно принимала внимание вождя. А все потому, что у нее был один маленький секрет и… друг, которому она могла излить свою душу – белый кот.

– Однажды она встретила его, еще до того, как Фирун ушел. Кот был ранен и голоден. Ашара понимала, что в таком состоянии он либо погибнет, либо его кто-нибудь поймает и принесет в жертву. Поэтому, чтобы дать ему шанс на выживание, она стала кормить его и лечить. Все это Ашара делала втайне от всех, чтобы никто не прознал о коте, а тот словно все понимал и позволял о себе заботиться. Постепенно он окреп и мог вновь вести свою кошачью жизнь, однако продолжал порой приходить к Ашаре. Спал с ней, убаюкивая мурлыканьем, или просто был рядом. Как-то кот надолго исчез, из-за чего Ашара очень расстроилась, но, когда ее покинул Фирун, спустя время вернулся.

– Ашара часто вела с ним тихие ночные беседы. Делилась своими переживаниями, страхами и слезами, отчего кот начинал мурлыкать громче, будто надеялся, что так она точно его услышит и наконец-то перестанет плакать.

Сладос замолчала, задумчиво глядя на Котю, который отчаялся доесть все подношения и лежал на подушке.

– Возможно, Ашара была первой в Асхаре, для кого кот стал не источником для пропитания или ритуальной жертвой, а верным другом.

Она вздохнула и продолжила:

– Как я уже говорила, там, где были плодородные почвы, котов ценили за то, что они берегли урожай от грызунов. Да и пропитания хватало, поэтому не было нужды на них охотиться, однако даже там не было для них безопасности. Обычаи жертвоприношений глубоко укоренились в каждую асхарскую семью, без них не обходились ни одни значимые праздники. Особенно свадьбы.

– День аукциона приближался. Прошло уже больше половины срока, когда Фирун покинул Ашару. Вихрь продолжал царапать небо песком. А кот вновь пропал.

– Последний месяц он приходил к ней каждый день, а порой вовсе не покидал ее комнаты, а тут вдруг исчез. Ашара сильно волновалась, особенно когда прошло три дня, однако не могла покинуть свой дом, чтобы найти друга. Каждый день она долго смотрела в окно, надеясь увидеть белого кота, но тот все не появлялся, а в один из вечеров Ашара заметила, как отец несет кому-то еду в домик с травами, и тут ее осенило страшное подозрение.

– Следующим днем под покровом ночи Ашара нарушила указ родителей и покинула дом. Успешно добравшись до домика с травами, она отворила старую дверцу и нашла в темном помещении накрытую тканью клетку, из которой донеслось тихое мяуканье.

– Недолго думая, Ашара скинула ткань и нашла своего пушистого друга. Отворила клетку и выпустила его на свободу, что увидел отец, который пошел проверить открытую в домике дверь.

– Оказывается, родители знали, что Ашару посещал кот и решили поймать его до свадьбы, чтобы он случайно не достался кому-нибудь другому. Все-таки из-за истребления даже в плодородных землях коты стали редкими и достаточно осторожными… И говорят, в ту ночь тишину поселения разорвал отчаянный крик. Девушка просила кого-то бежать и не возвращаться. Молила не выдавать ее замуж, а потом громко рассмеялась, словно что-то вызвало в ней одновременно счастье и отчаяние.

– Вихрь… – предположила я и замолчала, а Сладос кивнула:

– Да. Той ночью он исчез.

Она вновь отпила чай.

– До аукциона оставалось не больше месяца. Из-за побега Ашары, родители вовсе запретили ей покидать свои покои. Не разрешали даже устраивать прогулки с вождем. И постоянно поджидали, когда же вернется тот кот, чтобы на свадьбе сделать достойное подношение. Думали, раз он раньше часто приходил, значит, появится вновь. Однако кота и след простыл, что одновременно и печалило, и радовало Ашару.

– Вскоре родители заметили, что Ашаре стало нездоровиться, из-за чего перед самым аукционом ей все-таки было разрешено совершать коротки прогулки и общаться с другими людьми. Это немного помогло, однако в последнее время стояла особенно сильная жара, а по обычаю асхарцев юная девушка перед аукционом должна носить закрытую одежду, чтобы усилить свой дух целомудрия и подарить мужу самую прекрасную ночь. Поэтому Ашару все равно часто мучили головокружения и тошнота. Однако среди молодых девушек это было частым явлением, поэтому сильно никто не волновался.

Я вскинула бровь, а Сладос продолжила:

– К мукам от сильной жары добавились еще переживания о Фируне. В ночь, когда Ашара выпустила на волю кота, вихрь исчез и через сутки вернулся, но она не знала, получил ли ее возлюбленный стихию воды, и смог ли вовремя выбраться. Вдруг что-то застало его врасплох? Или он погиб. Может быть, даже еще на пути к истоку воды… День за днем она смотрела в сторону вихря и боялась задумываться, предполагать. Лишь ждала. Ждала до последнего дня, пока не осознала, что настал день аукциона.

– Еще не потерявшая надежду Ашара стояла среди таких же закутанных в одежду женщин, совершенно не зная своего будущего. Лишь в одном она была уверена, что сегодня ей невестой не быть.

– Почему? – удивилась Мэй, а Сладос немного печально улыбнулась.

– Порой люди, когда испытывают сильное нежелание чего-то, готовы идти на отчаянные меры.

– Ашара… Она собралась… – с сомнением начала я, но так и не смогла закончить свою мысль, а Сладос покачала головой, словно заранее догадалась, о чем я хотела спросить, и продолжила:

– Когда подошла очередь Ашары, толпа мужчин взорвалась выкриками о ставках. Родители были счастливы, потенциальные мужья готовы были отдать за их дочь целое состояние, однако сама Ашара была ко всему этому холодна. Она все еще надеялась, что ее возлюбленный успеет, но… Он все никак не появлялся. Не появился даже тогда, когда прозвучала последняя ставка, которую, казалось бы, уже никто не мог перебить, как вдруг появился тот, кого надеялись не увидеть на аукционе.

– Вождь, – догадалась Мэй, а я вздохнула:

– Его жена все-таки почила…

Сладос кивнула.

– Она погибла почти накануне аукциона, но вождь отдал всем приказ сохранить в тайне ее кончину, поэтому никто не знал о его намерениях торговаться за Ашару. Ставка главы племени оказалась настолько высока, что никто не смог бы с ней даже сравниться, не то что перебить.

– Все были поражены таким событием. Жена главы еще не была предана огню, а он уже выкупил себе новую невесту. Да еще первую красавицу! Родители Ашары были невероятно счастливы…

– Конечно, кого волнует чужое горе… – проворчала Мэй и извинилась, когда я пихнула ее локтем в бок.

– Однако когда пришло время для скрепления договора – будущие жених и невеста должны взяться за руки и покинуть аукцион, – пояснила Сладос. – Вождь отказался это делать, что значило наличие условия для будущего брака.