Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 42 страниц)

– Тьфу. Тьфу! Тьфу-у-у! Не делай так больше! Не делай! А-а-а-! Грязное-грязное-грязное! Теперь все грязное!

Наблюдая за тем, как из черной субстанции появляется еще когтистая лапа и пытается очистить клюв от невидимой грязи, я подошла к умывальнику и коснулась магического отпечатка рядом с краном, чтобы включить воду.

– Тебе будет приятно, если я тебе лапу в рот засуну? – злым духом летал вокруг меня Краус. – Будет-будет-будет? А? А? А? Тц! Да что гадать-то? Иди сюда, сейчас проверим…

– Теплая, – перебила я угрозы ворона, который замер напротив моего лица, угрожающе протягивая лапу.

Отвлекшись от акта мести, он с заинтригованным: «Хм?» – оглянулся, а как только заметил исходящий от струи воды пар, мгновенно потерял интерес ко мне и, полностью сформировавшись в ворона, нырнул под струю.

– О-о-о… Перышки, мои перышки! – блаженно выдохнул он. – Как же я об этом мечтал! Как же мечтал! Вот вернешься со штаба, негодник, задам я тебе!.. – вынырнув, погрозил он кулаком пустоте, после чего опять нырнул. – О-о-о, святые воробушки!

– Краус, – отступила я подальше, чтобы он не забрызгал меня, пока резвится под водой.

Вон, уже весь пол был мокрый.

– Чего тебе? Про Реджеса я рассказал все, что мог, – не отвлекаясь от водных процедур, немного раздраженно произнес ворон, после чего вдруг обернулся и мягким тоном поинтересовался: – Подашь мыльце?

– Мыльце? – растерянно уставилась я на него.

– Ну да, мыльце. Мыло! Не знаешь что такое мыло, что ли? – фыркнул ворон. – Хотя не удивлен, если не знаешь. Вы люди порой такие… – вновь он нырнул под струю и уже оттуда простонал: – О-о-ох, Реджи! Ты всегда понимал Крауса. Помогал Краусу! Порой брал его в душ, и мы вместе…

– Д знаю я, что такое мыло! – воскликнула я, не желая выслушивать, как они с Краусом принимали душ, и направилась в сторону кабинки, куда зашвырнула мыло, однако ворон пронзительно завопил:

– Не то-о-о!

Я вздрогнула и замерла, а Краус капризно добавил:

– То грязное. Хочу другое.

«Вот же… – мысленно выругалась я, беря мыло с соседнего умывальника. – И как только Реджес терпит его закидоны?»

Я протянула Краусу «другое» мыло, а тот на него посмотрел. Потом на меня. Потом снова на мыло и…

– А вот Реджес!

– Да поняла я, поняла! – перебила я и, сунув руки под струю теплой воды, принялась намыливать перья ворона, отчего тот блаженно застонал, а мой глаз задергался.

Помоги мне Беладонна, если кто-то случайно услышит эти странные звуки. Точно неправильно поймет.

– Слушай, Краус, – произнесла я, чтобы хоть как-то его заткнуть.

– Да-а-а, – певуче и почему-то голосом декана произнес ворон, отчего я даже на мгновение прекратила его мылить.

Заметив это, Краус перестал закатывать глаза и, оглянувшись, недовольно заметил:

– А почему мы остановились? Я еще не удовлетворен!

Мой глаз дернулся, но я продолжила мылить и так всю мыльную птицу.

«Надеюсь, у него потом перья не повыпадают, а то Реджес меня прибьет», – мысленно вздохнула я и поинтересовалась:

– А зачем Реджес на самом деле тебя здесь оставил?

– Я же говорил, – вновь блаженно закатив глаза, произнес ворон. – Присматривать за Академией.

Я слегка помрачнела, потому что не совсем этого ответа ожидала. В тот раз, еще в подземелье, Краус сказал, что декан оставил его присматривать за мной.

– Тогда почему ты преследовал меня в лабиринте?

– Потому что.

– Это не ответ.

– А по-моему ответ, – вновь мелодично протянул Краус, но на этот раз другим, похожим на женский голосом.

Он занырнул под струю, смыв с себя большую часть мыла, после чего вновь подставился под мои руки и вдруг произнес:

– Но на самом деле мне стало интересно. Вы то появлялись, то исчезали… – припомнил он, как мы постоянно натыкались на тайные выходы на улицу. – Не каждый день видишь, как люди внезапно появляются из-за стены. А когда я узнал тебя, то у меня чуть мышка из клюва не выпала!

Он резко обернулся, чем меня напугал

– Ты совсем с ума сошла шататься по таким местам?

– Я была не одна!

– Одна-не одна! Какая к перьям разница? Думаешь, те оболтусы смогли бы тебя защитить? Да никто из них даже меня не заметил! Хотя я особо-то и не старался скрыться. Вон! Твой фамильяр не даст соврать. Единственный адекватный из всей вашей компании. Ох, если Реджес об этом узнает!.. Если узнает!

– Не надо! – чуть ли не воскликнула я. – Не говори Реджесу.

Ворон сощурил глаза, а я тихо добавила:

– И меня не надо защищать.

– Это ты Реджесу скажи, – немного помолчав, отвернулся ворон. – А не мне.

Он встряхнул перьями, отчего я поторопилась убрать руки, и принялся сам смывать с себя мыло, что произошло на удивление быстро. А как только закончил, развернулся на бортике раковины и серьезно произнес:

– Не забывай, что я всего лишь фамильяр, и сколько бы воли ни давал мне мой хозяин, есть вещи, о которых я при всем желании не смогу умолчать.

Я виновато опустила взгляд, однако в груди все-таки немного потеплело. Лишь при одном условии фамильяр не мог что-то делать или не делать: когда хозяин отдал прямой приказ. А это значит, Реджес сказал Краусу приглядывать не только за Академией, но и за мной тоже. По крайней мере, я так поняла намек. Однако интересно, почему Краус не сказал все это напрямую. Тоже приказ декана? Или я напридумывала?

– Но! – вдруг бодро продолжил Краус. – Если ты сама ему о чем-то расскажешь, то надобности говорить мне может и не оказаться. Поняла?

– Поняла, – кивнула я, а Краус удовлетворенно хмыкнул и встрепенулся, сбрасывая капли чистой воды и забавно взъерошивая перья.

Вдруг от его тела пошел пар. На мгновение силуэт ворона почти скрылся за белой пеленой, а как только вновь проявился – уже полностью сухой Краус начал придирчиво перебирать клювом сверкающие чистотой перья. Однако в процессе осмотра он ни с того ни с сего замер. Медленно обернулся. Пристально на меня посмотрел. И мерзким тоном поинтересовался:

– Ну так, где мой ужин? Ты обеща-а-ала!

Глава 57

– Давай пройдем здесь!

– Ага.

– Теперь здесь!

– Пойдем.

– А сейчас…

Я вздохнула.

Вчера, когда Краус отказался кушать в туалете и упорхнул на улицу с моим ужином, который утром в зачарованном бумажном пакете принес мне Ник – ворону было достаточно надорвать пакет, чтобы ужин появился, чему он, кстати, сильно восхищался – я вернулась в логово, где меня встретила радостная Мэй. Она буквально светилась счастьем, чем сначала ввела меня в ступор. Но все встало на свои места, когда она, чуть не споткнувшись о бегающего за светящимися шариками кота, помчалась ко мне и с восторгом воскликнула: «Нас повысили!».

Так, прямо, можно сказать, с порога, я узнала, что среди исследователей-коллекционеров мы поднялись до уровня магистра. Это давало нам возможность получить в собственное пользование по пять метаморфных ходов, и Лекс, надо сказать, был не слишком рад этому событию. Однако и не слишком расстроен. Он сидел рядом с Ником и часто поглядывал на радостную Мэй. А еще порой тяжело вздыхал, особенно когда ему пришлось вести нас в святая святых логова – комнату с коллекцией метаморфных стен, где наша горемычная парочка чуть опять не поругалась. Что примечательно: из-за меня.

Лекс отказывался подпускать меня к сферам памяти, потому что я могла запомнить все ходы, лишь раз на них глянув, а Мэй волновалась, что мне не дадут должным образом сделать выбор. Я же ни о чем не переживала и сказала, что мне все равно, какие ходы достанутся. Тогда ребята пришли к решению, что каждый из них выберет мне по ходу, а один я возьму случайно. Так и поступили. В итоге Хост принес мне сферу, которая помогает скоротать путь до библиотеки, чему я не удивилась. Ник отдал свою с таинственными словами, что этот путь мне понравится, после чего немного смущенно отступил. Мэй долго решала, что для меня выбрать, и в итоге попросила помощи у ребят. Как выяснилось, она хотела достать для меня ход, который помог бы быстрее и безопаснее добираться от жилой башни до дуэльной и обратно. Но, к сожалению, именно такого хода не нашлось, но были два близких друг от друга. Мэй долго колебалась, какой из них выбрать, ведь оба пути были одинаково полезны, и в итоге я сказала, чтобы она забирала и тот, и другой. Все-таки тут она права. Добираться до дуэльной мне как-то нужно. А вот пятый и последний путь выбрал для меня Лекс.

Дождавшись, когда все закончат возиться со сферами памяти, он подошел к отдельно стоявшему стеллажу, где было всего пять сфер: три зеленых, белая и красная – и взял одну из зеленых.

– Ничего себе ты расщедрился, – присвистнул Ник.

Даже Хост удивился, а Лекс мрачно буркнул:

– Заткнись.

И подошел ко мне.

– Держи, – коротко произнес он.

Я приняла еще одну сферу и заинтригованная реакцией ребят поинтересовалась:

– Что там?

– Руническая комната, – ответил Хост.

– Что? – переспросила Мэй.

– Руническая комната, – пояснил Лекс. – Или БМС.

– БМС? – хором воскликнули я и Мэй, после чего не удержались и, переглянувшись, хихикнули.

– Блуждающая метаморфная стена! – обиженно рявкнул Лекс, а Ник насмешливо заметил:

– Говорил же, что неудачное сокращение. А ты: офигенное, офигенное…

– Да пошел ты…

Откашлявшись в кулак, Лекс перестал хмуриться и продолжил говорить:

– Блуждающие стены – самые ценные. Мы до сих пор не совсем понимаем, как именно они работают, но знаем, что ими можно воспользоваться в любой точке Академии. Входишь, где захочешь, а вот выходишь только в том месте, где вошел. Так что стоит тщательно выбирать, где открываешь блуждающую стену. Одну мы так чуть не потеряли…

– Одну? – заинтересовалась я, вновь глянув на стеллаж, где осталось четыре шара. – У вас их много?

– Три, если быть точными, – сказал Хост. – И одна из них в твоих руках.

– А две остальные тогда… – посмотрела на красную и белую сферу Мэй.

– Одна, – указал на белую Лекс, – содержит ходы нашего логова. А вторая – все метаморфные пути, какие мы только смогли найти. На случай непредвиденных обстоятельств.

«Это какие же могут быть непредвиденные обстоятельства?» – подумала я, но вместо этого спросила:

– Если эти стены блуждающие, то как вы их нашли?

– Мы их не находили, – немного погодя произнес Ник, а Лекс добавил:

– Они уже были здесь.

– Как-то мы исследовали логово и случайно наткнулись на еще один ход, – объяснил Хост. – Там уже лежали эти три сферы.

– Кто их там оставил, как и почему – мы не знаем, – заметил Ник.

– И на записи не было ничего, кроме символов, которые даже рунами нельзя назвать, – произнес Лекс, после чего предложил: – Да что говорить… Взгляни сама, и все поймешь.

Передав часть сфер с путями Мэй, я послушно сжала сферу памяти и, наделив ее собственной магией, увидела скрытое в ней воспоминание. Как Лекс и сказал, оно было очень скудным: ни пояснений, ни личности, кто все это делал – только серая стена и зеленые линии магического начертания, которые постепенно складывались в невероятно сложный узор.

– Что это такое?.. – с ужасом произнесла Мэй, которая тоже наблюдала за движущейся картинкой с воспоминанием. Ник, Лекс и Хост наверняка уже его видели, но я предпочла вывести его на всеобщее обозрение, чтобы Мэй тоже понимала, о чем речь. – Чары?

– Нет, – ответил Хост, после чего с сомнением добавил: – По крайней мере, ни один из типов чар, которые я знаю или хотя бы видел.

– А Хост видел много, – хлопнул его по плечу Ник. – Недаром из библиотеки почти не вылазит. Только жаль, на практике не так хорош.

– Катись к ифритам, Ник, – толкнул его Хост и покосился на меня с Мэй, наверняка вспомнив, как его вдруг оживший чемодан нас чуть не съел. – Все мои беды только из-за тебя. Если бы не твои дурацкие советы, да еще с такой самоуверенной физиономией…

– Моя физиономия на то и самоуверенная, чтобы компенсировать твою неуверенность, – толкнул его в ответ Ник, но несильно, чтобы тот не задел стеллаж со сферами памяти. – Но ты не плачь. Никто в этом мире не идеален.

– Ты уж точно, – пробормотал Хост, вновь толкая Ника, а Лекс громко произнес:

– К сожалению, мы так ни разу и не смогли открыть эту комнату. Символ для нас слишком сложный, – поникли его плечи. – Ведь для открытия важен не только сам символ, но и последовательность его начертания. А ты, я уверен, справишься.

– Так вот почему ты решил отдать эту сферу Лав, – прищурила глаза Мэй, и Лекс на удивление не стал увиливать и честно признался:

– Отчасти. Когда я узнал о ее памяти, то сразу подумал про эту стену. Но… – он погладил шею ладонью. – Больше мне все-таки хочется отблагодарить Лав за то, что она помогла выиграть нам спор. Все-таки лишь благодаря ней, я смог защитить все эти сокровища от Родера и Холлера. Особенно от Холлера.

«Так вот какие непредвиденные обстоятельства имел в виду Лекс», – вновь покосилась я на белую сферу и смущенно помялась с ноги на ногу:

– Спасибо, – и предложила: – Тогда… давайте откроем эту стену.

– Что? Прямо сейчас? – хором произнесли и резко замерли до сих пор дерущиеся Ник и Хост. – Так просто?

– Ну, да, – еще сильнее смутилась я и, оглядев небольшую комнату с двумя стеллажами, направилась к той стене, через которую мы прошли.

– А… нет-нет! – вдруг поймал меня за плечи Лекс и развернул в другую сторону. – На обычных метаморфных стенах не сработает. А вот, эта подойдет.

– На метаморфных стенах не работает? – екнуло мое сердце, однако Лекс не заметил моего беспокойства и весело продолжил.

– Да, именно так мы парочку даже нашли. Ну, когда пытались призвать руническую. Здорово, правда?

– Да, – нахмурилась я. – Здорово…

И когда он выпустил мои плечи, замерла напротив стены, к которой меня подвели.

«Значит, символ работает лишь на настоящей стене замка… – нахмурилась я и тут же тряхнула головой. – Ладно. Потом об этом подумаю».

Я подняла руку и, прикрыв глаза, начала вспоминать все движения линий рунического символа из сферы памяти. От всех линий, черточек и окружностей, из которых он состоял, я внутренне содрогнулась и всецело согласилась с Лексом в его невероятной сложности. Даже самый запутанный узор в чарах не был настолько ужасающим. Не удивительно, что Ник, Лекс и Хост не смогли отворить этот проход. Но, как и было сказано чуть раньше, с моей памятью…

Когда мой палец начертал на камне последний завиток, я приподняла веки и увидела, как напротив меня горит зеленый символ, который на мгновение даже показался знакомым. Будто я его уже видела.

– У… У нее получилось! – произнес за моей спиной почти шепотом Хост, на которого Лекс шикнул, а я, продолжая всматриваться в символ, поинтересовалась:

– И что дальше?

– А-а-а, дальше… – встрепенулся Лекс. – Да ничего! Он сейчас… Ух-ты-нихрена-себе!

Не успел Лекс договорить, как мой символ загорелся ярче. Да настолько ярче, что вскоре побелел! Будто раскалился. А меня тут же обхватили чьи-то руки и заслонили широкие плечи. Однако я успела увидеть то, от чего внутренне содрогнулась.

«Так вот почему он показался мне знакомым!» – воскликнула я в душе, стоило вокруг моего символа появились другим: похожим на те, что зажглись, когда директор разрушил часть стены в подземелье. Вот только здесь не было никаких разрушений. И символы не появлялись хаотично и не исчезали мгновенно, а словно тайное послание застыли вокруг моего сложного узора, после чего начали молниеносно с ним объединяться, словно складывались в замысловатый пазл. Отчего мой символ сначала перекрасился из зеленого в белый, а потом вспыхнул насыщенным янтарным светом.

– Ник? – произнесла я удивленно, заметив серьезное выражение лица парня, когда тот закрыл меня собой, а символ за его спиной в следующий миг погас. – Ты чего?

– Я…

Он резко обернулся назад, когда все стихло, и, увидев обычную стену, неловко на меня посмотрел, после чего поторопился отступить. Я тоже сделала шаг назад и обернулась на остальных ребят, ожидая смешки или подтрунивания, но они были такими же взволнованными. Лекс заслонял собой недоумевающую и взволнованную Мэй, а Хост вовсе спрятался за стеллажом и робко оттуда выглядывал.

– Вы… Вы чего? – на этот раз мой голос прозвучал тревожннее, а выглядывающий из-за стеллажа Хост произнес:

– Это…

И посмотрел на Лекса, который все еще продолжал прижимать к себе Мэй. Надо сказать, она тоже отчаянно цеплялась за его пиджак и, взглянув на него, почти шепотом поинтересовалась:

– Что случилось?

– Не знаю, – серьезно ответил Лекс. – Мы эту стену ни разу не открывали, может, там лежит что-то особенное…

И опустил на нее взгляд. Они оба долго друг на друга смотрели, после чего изменились в лице и одновременно отпрянули – Мэй красная как рак, а Лекс явно смущенный, но старающийся держать себя в руках.

– Это… – откашлялся в кулак, после чего немного хрипло продолжил: – Это вышло немного не по плану, но давайте сначала посмотрим, что внутри.

Он подошел к пустой стене и поинтересовался:

– Ты здесь его нарисовала?

– Отлично.

Немного поколебавшись, Лекс коснулся того места, где я начертала символ. Стена под его ладонью еле заметно всколыхнулась, а рука прошла насквозь.

– Работает, как обычная метаморфная стена, – заметила я.

– Возможно, метаморфные стены и были созданы по подобию рунических, – произнес Хост.

– Хочешь сказать, они были созданы гораздо раньше?

– Подозреваю. Не исключено, что даже во время постройки Академии. До того, как появились чары, защищающие от разрушений.

– Давайте оставим лекции на потом, – нетерпеливо произнес Лекс. – Идемте.

Он первым прошел сквозь стену. За ним – Ник, потом я с Мэй и самым последним был Хост. И только я переступила порог тайного прохода, а точнее комнаты, как моих ушей коснулся немного разочарованный выдох:

– Пусто.

– А за другими руническими стенами что-то было? – поинтересовалась я, когда Лекс и Ник немного расступились, чтобы пропустить меня, Мэй и Хоста.

– Нет, – ответил Лекс. – Там тоже ничего не было.

– Но мы надеялись, что за столь сложным знаком что-то да скрывается, – вздохнул Ник.

В комнате было не только пусто, но еще и темно, из-за чего Лекс тут же принялся создавать блуждающие огни. И хоть некоторые из них почти сразу разбивались о стены, многие продолжали парить под потолком, отчего постепенно светлело, пока не стало вовсе как днем.

– Думаю, этого на первое время хватит, а потом, как все устроим, можно будет принести несколько магфонарей из кладовой.

Он криво улыбнулся, когда один из огоньков резко разогнался и разбился о стену, разбросав искры.

– Они будут понадежнее этих ребят…

– Или ничего чужого не брать, а наловить блуждающих огней в Академии, – с нажимом предложила Мэй.

– Только если без меня, – фыркнул Лекс и направился к Нику, который присел в центре комнаты и что-то рассматривал на полу. – Слишком они шустрые, заразы. Да и к тому же разве блуждающие огни тоже не собственность Академии?.. О, а что это?

– Не знаю, – ответил Ник.

Мы с Мэй переглянулись и тоже поспешили подойти, а когда я увидела то, что рассматривали ребята, почувствовала, как сердце пропустило удар.

– Но, кажется, здесь что-то было, и это что-то… – скользнул взглядом Ник от четкого квадратного отпечатка на пыльном полу по еле заметному следу, что бежал под нашими ногами к стене, через которую мы прошли. – Забрали…

«Нет-нет-нет… – похолодели мои ладони. – Этого не может быть! Не может быть!»

– Похоже, это что-то было из камня, – произнес Хост и что-то поднял возле стены.

Маленький осколок камня, при виде которого у меня закружилась голова.

– Пыль в подобных магических комнатах довольно скудная, – произнес Ник и провел пальцем по полу, оставляя чистый след на камне. – Обычно ее много оседает там, где часто бывают люди. Поэтому сложно сказать, как давно это забрали. Либо совсем недавно, и пыль не успела осесть, либо… Лав?

Я вздрогнула и посмотрела на него.

– Что-то случилось? – пронзил меня встревоженный взор голубых глаз.

– Нет, – тряхнула я головой и тут же поправилась: – Точнее, да…

Если я буду все отрицать, то вызову еще больше подозрений. Нужно быть умнее. Нужно быть хитрее. И лишний раз себя не накручивать. Да, та статуя, которая наделила меня странной силой, появилась из тайной комнаты в Зале Стихий, проломив стену. Однако не факт, что это та самая комната и та самая стена, через которую мы прошли.

– Вдруг здесь, действительно, кто-то недавно был? И этот кто-то знает про символ?

– Даже если знает, – серьезно произнес Лекс. – Сомневаюсь, что сможет им воспользоваться. Сама видела, какой он сложный. Сколько бы мы ни пытались его повторить, даже со сферой в руках не могли, потому что начертание в записи идет слишком быстро.

Он усмехнулся и искоса на меня посмотрел:

– Его будто изначально создавали для того, кто обладает особенной памятью. Так что сомневаюсь, что кто-то, кроме тебя, мог еще его начертать.

Стиснув край пиджака на груди, я отвернулась и сделала вид, что осматриваю пустую комнату, а сама пыталась успокоиться. Лекс тем временем продолжил:

– Однако то, что здесь кто-то был – это точно. Но я сомневаюсь, что этот кто-то сюда вернется.

– Почему? – спросила Мэй.

– Потому что он либо давно погиб, либо случайно наткнулся на этот проход.

– Когда мы нашли сферы с руническими стенами, – решил пояснить Ник, – на них был равномерный слой пыли. Как здесь, – указал он на неочищенную часть пола. – Значит, ими долго никто не пользовался. В нашем логове их тоже не мог обнаружить никто чужой. В этом я уверен. Так что остается вариант, что кто-то где-то давным-давно начертал этот символ и оставил в том месте проход.

– Например, когда записывал эту сферу памяти, – пожал плечами Хост, а я сильнее стиснула сферу, которую до сих пор держала в руке. – А уже потом ее нашли и приняли за метаморфную стену.

– За которой было спрятано какое-то древнее сокровище, – задумчиво продолжил Лекс. – Например, какая-нибудь статуя…

Стоило ему упомянуть статую, как внутри меня вновь все напряглось.

– Во! Та странная, со львом.

– Это которая безымянная? – вскинул бровь Ник.

– Ага, она самая. Даже преподаватели понятия не имеют, кому она принадлежит и когда именно появилась. Так что, возможно, мы нашли, откуда ноги растут! – лучезарно улыбнулся Лекс.

– Все равно нам никто не поверит, – заметил Хост, все еще продолжающий разглядывать кусок камня. – Но материал похож… Одного цвета, по крайней мере.

Он подкинул осколок и, поймав его в ладонь, убрал в карман.

– На выходных изучу подробнее.

– Лав, – вновь обратился ко мне Лекс. – Не беспокойся. Помнишь, как я говорил, что никто не сможет призвать руническую стену, пока в комнате за ней кто-то есть?

Я кивнула, отчего его улыбка стала теплее и светлее.

– Вот. Пока никому, кроме тебя, не известно, где ты оставила клеймо – никто войти не сможет. А если вдруг оно исчезнет – ты сразу это заметишь, а там мы вместе что-нибудь придумаем.

– Надеюсь, что не исчезнет, – еле слышно ответила я, а сама постаралась расслабиться.

Слова Лекса не были лишены здравого смысла. Действительно, пока я внутри, никто не может воспользоваться символом. А когда снаружи – сразу могу заметить, если комната будет призвана в другое место. Это просто отличный показатель: пользуется ей кто-то или нет. И если бы меня волновал именно этот вопрос, то я бы непременно успокоила. Однако проблема была в другом. Да, ребята решили, что здесь была статуя льва, и так убедительно это обсуждали, что даже я начинала все больше и больше в это верить.

– А что, если это та самая статуя, о которой рассказывала Джесси? – чувствуя, как в душе поднимается волнение, поинтересовалась я.

И нет, я не сумасшедшая, раз подняла эту тему. В моих глазах всегда более подозрительным был тот, кто старался умалчивать о каких-то вещах и намеренно избегал о них говорить. Поэтому я решила задать вопрос, прежде чем кто-то додумался до него раньше.

Парни задумчиво переглянулись, после чего разом рассмеялись.

– Что? – потеплели мои щеки. – Что смешного?

– Да просто… – провел ладонью по светлым волосам Лекс. – Не ожидал я подобный вопрос от тебя. От Мэй – да, но не от тебя.

– А что это сразу от меня? – возмутилась Мэй.

– А то это! – смеясь, попытался он щелкнуть ее по носу, но она успела увернуться и грозно на него посмотреть, а Лекс уклончиво ответил: – Эта рыжая фантазерка все-таки твоя подруга…

Закончив вспоминать события прошлого дня, я устало вздохнула.

– Эй… эй! Лав!

– Что такое? – поинтересовалась я у Мэй, а она указала пальцем в дальний коридор и произнесла:

– Давай еще там пройдем!

– Ты в курсе, что там мы только удлиним наш путь? – вскинула я бровь, а Мэй капризно надулась:

– Да, но… – и тут же расцвела счастливой улыбкой. – Так я смогу быстрее запомнить все пути!

Я вздохнула и не стала больше спорить. Пошла вместе с ней к метаморфной стене, которую Мэй вчера выбрала для себя. И, к счастью, до того, как я попросила Лекса и Хоста показать, как открываются другие рунические стены…

Больно беспокоил меня тот факт, что символ моей стены настолько сильно напугал ребят. Словно произошло что-то совсем из ряда вон выходящее, поэтому, пока Мэй перебирала сферы с метаморфными ходами, я спросила ребят открыть для меня какую-нибудь комнату, чем ввела их в тупик. Они странно переглянулись, а Лекс замялся:

– Эм… Ну…

– Ты сам сказал, что важен не только сам символ, но и последовательность его начертания. Даже если я его увижу и запомню, то все равно не смогу воспользоваться.

– Это, конечно, да. Но понимаешь… – погладил шею Лекс, а я вскинула бровь:

– Мне нельзя ее увидеть?

Услышав мои слова, Мэй перестала перебирать сферы и пристально посмотрела на Лекса, который заволновался еще сильнее и, в свою очередь, посмотрел на Ника. А Ник лишь неопределенно повел плечом и отвернулся.

– Да пусть посмотрят… – произнес он, отчего заинтригованная Мэй бросила выбирать последний – шестой шар и встала рядом со мной.

Да. Лекс побоялся расстроить Мэй тем, что ей не достанется руническая стена, поэтому скрепя сердце разрешил выбрать шесть ходов вместо пяти. Скрепя сердце, потому что прекрасно понимал, кому достанется запоминание всех этих ходов, как в итоге и вышло. Стоило нам с Мэй остаться одним, и она вынудила меня просмотреть все метаморфные, чтобы я могла поправлять ее, когда она где-то запутается. И, желая быть честной, я предложила мои ходы тоже сделать общими. Но она попросила научить ее лишь одному – тому, который ведет к дуэльной, чтобы в случае чего всегда могла меня встретить.

– Ладно, – в итоге с тяжелым вздохом сдался Лекс и поинтересовался: – Хост, твоя сейчас свободна? А то моя занята…

– Дай-ка подумать, – почесал тот нос и принялся что-то считать на пальцах, после чего утвердительно кивнул. – Недавно должна была освободиться.

– Попробуешь призвать?

– Ага.

Хост подошел к той же стене, которой воспользовалась я, но немного подальше от моего места, после чего так, чтобы мы не видели, начал рисовать символ. Когда же закончил и отступил, я увидела похожую надпись, только гораздо проще. Однако даже в таком виде простому человеку будет сложновато ее запомнить. Стоявший неподалеку Ник как-то очень грустно вздохнул, отчего уголок моих губ дернулся. Кажется, я понятно, почему одна из стен досталась именно Хосту, а не ему. А символ тем временем вспыхнул зеленым светом и просто погас. Даже не появились белые надписи, как когда я призывала свою руническую стену! Не удивительно, почему ребята так переполошились.

– И… Это все? – поинтересовалась я после того, как Хост отчитался, что все готово, а Лекс язвительно фыркнул:

– Ну, уж простите, что наши стены не столь эпично открываются. Здесь нам выпендриться нечем, – и первым заглянул внутрь – просунул туда голову, после чего вернулся и задумчиво добавил: – Но оно и к лучшему…

Он жестом предложил нам с Мэй войти. И мы, заинтригованно переглянувшись, поспешили переступить порог комнаты, освященной мягким желтоватым светом от расставленных по углам магфонарей. Довольно-таки тусклым, отчего поначалу пришлось привыкать глазам.

Помимо слегка мерцающих магфонарей, в комнате еще был небольшой шкафчик, стол, ваза с зачарованными цветами, от которых шел приятный и теплый аромат, а в углу – чистый матрас. И, казалось бы, ничего странного – безобидная комната. На это даже указали вошедшие следом за нами ребята, мол, видите: здесь нет ничего особенного, смотрите сколько хотите. Больше всех распинался Лекс, который резко замолчал, когда его в бок толкнул заметивший, как Мэй склонилась над чем-то на полу, Ник.

Словно заведомо ощутив неминуемую беду, Лекс мгновенно побледнел, а Мэй с каменным лицом медленно развернулась и, произнеся жутким тоном: «А это что такое?» – продемонстрировала красное шелковое женское белье. Точнее, нижнюю часть комплекта.

В итоге Мэй так и не выбрала шестую сферу со стеной. Постояв некоторое время с бельем в руке, она с отрешенным видом то ли переваривала какие-то свои мысли и чувства, то ли слушала объяснения Лекса о выгодном деле с метаморфными стенами. Вот и явилась нам теневая часть Академии. Оказывается, ребята, чтобы обеспечить свое будущее, торговали комнатами. Простые метаморфные стены они сдавали парочкам на долгосрок, потому что сложно утаить, как они открываются. Поэтому предоставляли их в пользование обеспеченным покупателям, чтобы те до выпуска могли проводить там свой досуг. А вот рунические стены оказались самыми прибыльными. Они могли перемещаться, поэтому их часто покупали на одну ночь.

Я, конечно, подозревала нечто такое. Не просто же так парни радовались тому, что нашли очередную пустую комнату, но все равно не смогла не оценить их находчивость. Какой бы похабной или аморальной она ни была…

– Но мы же все взрослые люди! – воскликнул Лекс, когда Мэй, не сказав ни слова, просто подошла к выходу из рунической комнаты, просто наугад коснулась места, просто с первого раза открыла проход и просто покинула комнату.

Даже не оглянулась.

Естественно, я поспешила за ней, не забыв прихватить Котю, которого мы оставили ловить светящиеся огоньки в логове. Все-таки сферы были очень ценными, и Лекс опасался, что кот может их разбить, поэтому он позаботился, чтобы Коте не было скучно. Однако, к моему удивлению, Котя почему-то не оценил такой жест. И пока по комнате летали огоньки, он лежал на столе и смотрел в то место, где мы скрылись. Даже как-то совестно стало…

– Прости, что оставила тебя, – обняла я кота, который только тяжело вздохнул, после чего отправилась в жилую комнату, где обнаружила Мэй, уже лежавшую в кровати под одеялом.

Она не стала ужинать – оставила пакет с едой на столе. Одежду кое-как закинула в шкаф. И слова мне не казала. Я же не стала нарушать ее уединения, только подкинула под бок кота, который в целом не возражал быть утянутым под одеяло. Хоть кто-то из нас умеет выражать эмпатию и утешать людей…