Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 42 страниц)

Глава 22

Время текло стремительно по сравнению с безумной тренировкой декана и моими попытками создать заклинание. В тот момент казалось – мучиться мне вечность, зато сейчас очередь из учеников словно пальцами отщелкивали.

После Силики, чье заклинание с трудом, но удалось, вышел Торбальт. Было видно его волнение – он не хотел ударить лицом в грязь перед Дамианом, а тем более Растом, но, увы, его заклинание «ветряная спираль» получилось слабым. Сделав пару оборотов, спираль рассеялась, а директор после недолгого размышления все же причислил попытку к неудавшейся и не дал Торбальту отгул. Тот сильно расстроился, и мы с Юджи поспешили его утешить, в отличие от Дамиана, который не забыл позлорадствовать, ведь у них с Тобом теперь было пари. А Раст довольно ухмыльнулся, благо Тоб в тот момент стоял к нему спиной и не видел.

У Принца, как всегда, все было безупречным. Как Юджи, он владел магией света, но его стиль сильно отличался. Из разговоров ребят я как-то узнала, что род Истанов, к которым принадлежал Кай, делали упор на иллюзии и телепортации, что больше подходило для поддержки, нежели авангарда. Если в боевой практике с нежитью у Кая возникли некоторые проблемы, почему я быстро оставила его позади, то сейчас в практике «отвлечения» он показал выдающийся результат – создал иллюзорного дракона! Хоть тот и был пока что полупрозрачным и непохожим на настоящего, его умение все равно всех впечатлило, и директор даровал ему награду.

Грег, чьей стихией была вода, и Нейл с элементом земли провалились еще на этапе формирования заклинания – оно у них «рассыпалось» прежде, чем ребята закончили зачитывать магическую формулу. Впрочем, это было ожидаемым – у них редко получалось что-то с первого раза. Грег и Нейл отличались скромностью не только по показателям, но и в жизни, поэтому предпочитали отдавать себя учебе и со мной – ведьмой на боевом – лишний раз не общались. Как сказал Юджи – побоятся рядом со мной показаться еще большими неудачниками, поэтому ограничились короткими: «привет» и «пока».

Найтон Рич – еще один обладатель стихии воды и довольно сильный маг. У него много друзей с Поддержки, где учится его двоюродный брат, поэтому он тянулся больше к его компании. Нам же доставалось не так много его внимания, однако достаточно, чтобы сделать выводы – он очень дерзкий и решительный парень, способный принимать быстрые и радикальные решения. Вот и сейчас Рич не изменил своей натуре и, собрав всю ближайшую воду, которую директор обрушил дождем на землю, призвал большую волну, сметающую все на своем пути. Даже декан похвалил его за сообразительность, а директор дал несколько советов для дальнейшего развития водных заклинаний.

Когда вызвали Анику – все разом притихли. Вот уж кто постоянно попадал в передряги с заклинаниями! И этот раз не стал исключением. То ли от усталости после изнуряющей тренировки, то ли по какой-то другой причине, но водяная клетка, которую она пыталась сформировать, вместо мишени заперла ее. И если бы не декан, который выдернул Анику из водной тюрьмы – она бы точно наглоталась воды. Мокрая и расстроенная Аника с опущенной головой вернулась к Силике, которая взялась ее утешать.

– У вас очень сильная магия, – дал ей перед уходом наставление директор. – Все, что вам нужно – научиться ей управлять.

Следующим был Зан. Как всегда, молчаливый и угрюмый он вышел, призвал гигантскую стену и, не дождавшись похвалы от директора, так же молча ушел. Декану только и осталось что пожать плечами, на вопросительный взгляд директора.

Эдиль… Когда он показался из толпы, послышались сдавленные смешки. Еще бы! Его так потрепал огонь да еще молнии. На голове у Эдиля были проплешины, по щекам размазалась сажа, что совсем не вязалось с его злым выражением лица. Однако смешки быстро прекратились, когда, напитав свое заклинание злобой, он призвал рой черной саранчи, которая буквально сожрала созданную директором мишень.

– Это… Это впечатляет, – заметил директор, который все это время старался лишний раз на Эдиля не смотреть. – Темная магия питается негативными эмоциями, усиливая эффект проклятий, однако этот путь несет последствия: тьма может захватить твое сердце. Будь осторожен.

– Благодарю за наставление, директор, – холодно ответил Эдиль и, развернувшись, ушел.

Все, кто был на его пути, предусмотрительно отодвинулись, а я почувствовала, как у меня по спине пробежали холодные мурашки. Жуть…

После того как мишень была снова восстановлена, вперед вышел Мэрил, чей элемент ветер. Оглянувшись на Торбальта, Мэрил противно ухмыльнулся и призвал то же самое заклинание, но на этот раз успешно, за что получил похвалу от директора. А Дамиан не удержался вновь подколоть Торбальта, из-за чего они чуть не подрались. Юджи с Айзеком пришлось вдвоем держать Тоба, чтобы тот не добрался до Дамиана.

– Дами, не шали! – погрозила я пальцем, когда тот хотел что-то еще ляпнуть, но услышав свое прозвище, мигом помрачнел.

– Не называй меня так.

– Дами-Дами-Дами, – коварно хихикая подразнил его Тоб.

На этот раз нам пришлось держать Дамиана…

– Риман Юджи! – огласил декан.

– Ладно, я пошел, – встрепенулся Юджи и стрельнул на ребят взглядом. – Не передеритесь тут без меня.

– Да кому он нужен! – произнесли они хором.

Оба фыркнули и одновременно друг от друга отвернулись.

– Удачи, Ю, – улыбнулась я.

Тот решительно кивнул, жестом показал парням, что следит за ними, и пошагал к мишени.

– Ну, погнали! – повторил Юджи мою фразу и громко выкрикнул: – Вспышка!

Я удивилась – он больше не произносил формулу заклинания, как это делали многие, а обошелся лишь словом. Из его ладони вырвался луч, который с молниеносной скоростью ударился о мишень, и в следующую секунду глаза резанула вспышка света. Все разом отвернулись. Декан и директор еще до того, как луч врезался в мишень, будто подозревали о том, что должно было произойти.

– Превосходно! Подобное заклинание точно многих выведет из строя, ведь глаза – одно из главных органов чувств, – похвалил директор.

Отняв ладони от лица, я наконец-то смогла более-менее видеть, но кто-то все еще продолжал тереть глаза и ругаться, не исключением стал и сам Юджи.

– Однако подобные чары могут навредить и союзникам, – продолжал говорить директор. – Поэтому их нужно использовать с умом.

– Я уже это понял, директор, – сдавленно произнес Юджи, до которого наверняка доносилось недовольное ворчание соучеников.

– К счастью, сейчас мы оцениваем лишь успешность заклинания, так что вы тоже получаете награду. Можете идти… Эм… В другую сторону, Риман…

– Благодарю, директор.

Нетвердой походкой Юджи развернулся и направился к нам, и когда чуть не прошел мимо, его поймал Тоб.

– Отлично зарядил, Ю! – прищурив один глаз, рассмеялся он, на что друг ткнул его локтем в ребра.

– Ройвен Айзек! – объявил декан.

– М-моя очередь, – робко произнес Айзек, который после тренировки и потасовки напомнил мне бледную тень.

Зато его заклинание вышло очень ярким! Пламя Айзека само по себе было необычным – в нем преобладали красные цвета, будто разверзлась сама преисподняя, а жара от такого пламени было куда больше чем даже у декана. Сначала огненный шар, который метнул Айзек в мишень, раздулся, точно мыльный пузырь, а потом раскрылся, напоминая бутон огненной розы. Все невольно присвистнули от удивления, когда сам Айзек сжался от смущения под пристальным взором директора.

– Выдающийся огненный талант, – не стал тот юлить и произнес со всей серьезностью. – Пусть вы не сильны телом, юноша, но природа наградила вас отличными магическими данными. Как вы смотрите на то, чтобы вместо отгула принять от меня в награду пару занимательных книг по огненной магии?

– Конечно! – радостно выпалил Айзек, и тут же покраснев, смутился. – Если… Если можно, конечно, я согласен.

Раст неподалеку от нас надменно фыркнул, а директор улыбнулся.

– Вот и отлично. Уникальный талант требует особого внимания и усердия, поэтому впредь, если вам что-то понадобится – можете обращаться не только к профессору Флэмвелю, но и ко мне.

– Благодарю, директор!

– Отличная работа, – тоже похвалил его декан, отчего Айзек совсем расплылся в счастливой улыбке.

А когда заспешил к нам, чуть не споткнулся на радостях и не упал. Декан, подхватив его, устало вздохнул и посоветовал быть осторожнее, отчего все тихо, но по-доброму рассмеялись. Даже директор улыбнулся, а бедный Айзек так смутился, что до самых ушей окрасился в цвет своего пламени – ярко-красный.

Следом вышел Брэм. Гордой и надменной походкой, он подошел к директору и, получив добро, принялся читать магическую формулу. Но земляная стена на половине заклинания взяла и рассыпалась.

– Больше концентрации, Флавер, – дал ему наставление декан. – Если будете думать о ненужных вещах, то не сможете даже куличик в песочнице создать.

Злой Брэм вернулся к Расту и Эдилю, а следом вышел Флостис Рей, чей элемент – ветер. Рэй – самый серьезным в нашей группе и чем-то напоминал Мирай.

– Пятиконечный шквал! – произнес он, подняв руку.

Мишень затрещала под напором его заклинания и рассыпалась, а от нее в разные стороны вместе с вихрями разлетелись осколки камней и куски земли.

– Все-таки научился колдовать без чтения заклинания, – хмыкнул Тоб.

Оказывается, в последнее время Рей все свободное время уделял тренировкам, в чем, надо сказать, преуспел.

– Флэмвель Дамиан!

– О, наконец-то моя очередь! – обрадовался Дамиан.

– Удачи Дами-Дами! – подбодрил его Тоб, на что Дамиан из-за спины показал ему средний палец.

Я улыбнулась:

– Похоже, вы подружились.

– Шутишь? – округлил глаза Торбальт. – Да я ненавижу этого парня всей душой! Хоть бы он провалился! – и коварно потер ладони.

Я усмехнулась. Понятное дело, что Тоб не хочет проигрывать в противостоянии с соперником, но, увы, Дамиан с легкостью сотворил свое заклинание, соединив магию воды и ветра. Вихревая бомба взорвалась, как только коснулась мишени и разбрызгала во все стороны капли воды, некоторые из которых даже заледенели! Скорость капель была настолько велика, а радиус поражения велик, что декану и директору пришлось защищаться.

– Великолепно! – похвалил директор. – Вы так рано освоили колдовство без слов! Воистину в семье Флемвелей рождаются исключительно способные маги.

– Благодарю вас за столь высокое мнение, – отвесил элегантный поклон Дамиан, однако радости за похвалу на его лице я не заметила.

Реджес при этом ничего не сказал на успешное заклинание его брата. Полностью его проигнорировал.

– Ваш отец может гордиться еще одним сыном, а вы – братом, профессор, – не укрылось его молчание от директора.

Декан перестал держать руки скрещенными и нейтральным голосом произнес:

– Возможно, – после чего распорядился: – Можете возвращаться в строй, Флэмвель.

Холод между братьями посоперничал бы с ветрами северных земель. Никто из них даже не взглянул друг на друга!

– Ну как, салаги? – лишь вернувшись к нам, Дамиан вновь расцвел улыбкой. – Впечатляет?

Тоб надменно фыркнул и демонстративно отвернулся. Юджи ободряюще похлопал его по плечу, а Айзек скромно произнес:

– Классное заклинание.

– Классное? Да оно круче всех вас вместе взятых!

– Мда, о скромности ты явно не слышал, Дами, – упрекнула я, на что тот весь ощетинился:

– Не называй меня так!

– Значит, Мэй можно, а мне нет?

– Да!

– Тогда буду еще чаще так тебя называть. Дами.

Запрокинув лицо к небу, Дамиан протяжно простонал.

– Что? Не нравится, когда дразнят, Дами-Дами? – подал голос Торбальт и ехидно улыбнулся.

– В отличие от Лав, тебя я могу прибить…

– Ай-яй-яй, Дами…

– Я не шучу.

– Хорошо, я тоже, Дами.

Ноздри Дамиана гневно раздулись, губы плотно сжались, отчего я с удивлением обнаружила, что так он стал еще больше походить на брата, только в гневе… Но тут Дамиан резко «сдулся», махнул рукой и произнес:

– А, делайте что хотите.

– Спасибо, Дами, – ответили мы хором с Тобом.

Того даже передернуло от наших голосов, а мы все засмеялись, чем привлекли грозный взгляд декана и резко замолчали.

– Хавлер Эдриан!

Хавлер Эдриан – последний в списке, но не последний по умениям. Он такой же трудоголик, как и Рей, почему они быстро сблизились и часто вместе тренировались. Эдриан – выходец из небогатой семьи, живущей в деревне по типу той, где родился Ник. Поэтому он прилагал немало усилий в учебе и тренировке, чтобы добиться высот и обеспечить родителям достойную старость. Добрый и заботливый работяга, каких еще только поискать.

– Отлично! – похвалил его директор за водяную бомбу. – Словно по учебнику.

Пусть в бомбе не было ничего выдающегося, однако выполнил Эдриан ее со свойственной ему педантичностью, после чего получил заслуженную награду, и на этом наши испытания закончились.

Декан, быстро подведя итоги, в которых намеренно меня проигнорировал, дал нам задание к следующему занятию и позволил разойтись. Ученики облегченно выдохнули и радостно зашумели – урок закончился уже как десять минут назад, и все мечтали поскорее отправиться в душ и переодеться. Однако только стоило мне расслабиться, что все закончилось, как вдруг:

– Профессор Флэмвель, на пару слов. Флоренс!

Услышав свое имя, я как вкопанная застыла на месте и развернулась.

– Задержитесь.

Бросив ребятам, что увижусь с ними на следующем уроке, и стараясь не показывать тревоги, я заспешила к директору, который уже о чем-то разговаривал с деканом.

– Профессор Реджес, я знаю, что не могу вмешиваться в обучение экспериментального курса, но все же мне есть что сказать.

– Слушаю.

Заметив мое приближение, директор прервался и обратился ко мне:

– Флоренс, прошу, подождите меня…

– Можете говорить при Флоренс, – перебил его декан. – Мне нечего скрывать от своих учеников.

– Вы уверены? – удивился директор. – Даже если речь пойдет о вас?

– Да.

Я растерянно глянула сначала на хмурого декана, потом на озадаченного директора, которые продолжили стоять в молчании.

– Мне несложно, я вполне могу…

– Флоренс, останьтесь.

Услышав строгие и властные нотки в голосе Реджеса, я послушно вытянулась по струнке.

– Как пожелаете, – окинув нас взором, задумчиво постучал по подбородку длинным бледным пальцем директор и, вздохнув, продолжил: – Профессор Флэмвель, я понимаю ваши благие намерения, но хочу напомнить, что ученики Академии – это не боевые маги отряда Мечей, поэтому настоятельно рекомендую пересмотреть подход к обучению и больше не оказывать излишнего давления. Особенно на Флоренс, – добавил он в конце, а я с силой стиснула руки за спиной.

– Снова просите меня сделать исключение? – приподнял рыжую бровь декан.

– Отнюдь. Я хочу, чтобы вы не делали исключений. Сегодня я стал свидетелем вашей излишней требовательности к Флоренс. Подозреваю, это из-за ваших дополнительных совместных занятий – вы волнуетесь за ее успеваемость гораздо сильнее, чем за других учеников, поэтому требуете большего. И это хорошо! – поспешил смягчить свои требования директор. – Но как человек с богатым опытом преподавания рекомендую вам быть сдержаннее. Вы сами видели на примере с Флоренс, как терпимость и участливость приносят плоды.

Я совсем и забыла о просьбе к директору поговорить с Реджесом, чтобы тот был со мной помягче. Вот только не думала, что тот подойдет к этому вопросу так радикально. Да еще ткнет декана носом в удавшуюся вторую попытку, которая проходила под его кураторством. Ой, беда-а-а…

– Видел, – согласился декан.

От его голоса, в котором промелькнули еле заметные нотки сарказма, я не придумала ничего умнее, чем нацепить на свое лицо вежливую, но до безобразия глупую улыбку – по крайней мере, так казалось, потому что искренне мне сейчас хотелось убежать с криком, куда-нибудь навстречу солнцу.

– И впредь на уроках постараюсь быть с Флоренс мягче, терпимее, а так же уделять ей внимания не больше, чем другим, – выразительно на меня глянув, добавил декан, а у меня в голове эхом пронеслось:

«На уроках… На уроках… Урока… уроках…»

Ага, значит, после уроков мне отныне крышка. Супер!

– Рад, что мы снова пришли к консенсусу, – улыбнулся Рамэрус, который то ли не заметил подвоха, то ли его проигнорировал. – И раз вопрос решен, мы с Флоренс пойдем.

Я встрепенулась. Пойдем? Куда? Неужели он хочет еще раз посмотреть на мою магию⁈

Ладони похолодели, а к горлу начала подниматься паника. Что делать? У меня больше не осталось шариков с огнем!

– Куда вы хотите забрать Флоренс? – вдруг произнес декан, чей взгляд заострился, а скулы напряглись.

Его голос прозвучал настолько резко и странно, что я невольно вздрогнула и вскинула на него взор, а директор удивился и нахмурился. Похоже, Реджес и сам понял, что перестарался. Убрав руки за спину, он расправил плечи и поспешил пояснить:

– Если ваш вопрос несрочный, я хотел бы перенести наше дополнительное занятие с вечера на освободившуюся пару, чтобы Флоренс могла после ужина отдохнуть.

Настороженность исчезла с лица директора, уступив место пониманию.

– Увы, мой вопрос не терпит отлагательств, – покачал он головой. – Флоренс нужна мне для одного важного дела, позже я вам все поясню, но сейчас – мы поспешим. Не бойтесь, я прослежу, чтобы с вашей ученицей все было хорошо. Флоренс.

Из-за полов плаща показалась его ладонь с длинными ухоженными пальцами.

– Возьмите меня за руку.

Взглянув на его руку, я невольно сглотнула. Касаться директора мне настолько же сильно не хотелось, как и отправляться с ним непонятно куда. Но выбора у меня не было, поэтому не сразу – в надежде, что случится чудо, я все-таки выполнила его просьбу. На негнущихся ногах подошла, встала рядом и вложила в его прохладную ладонь свои пальцы, которые директор сразу крепко стиснул.

– П-профессор?.. – произнесла я слабым от страха голосом.

И хоть со стороны могло показаться, будто я обращалась к директору, однако на самом деле все мои мысли и мольбы были адресованы декану. Я хотела, чтобы он меня спас. Хотела, чтобы не дал увести, чтобы придумал отговорку или тоже схватил за руку, своей теплой ладонью, и освободил от холодной хватки директора. Но… Не посмела даже на него посмотреть.

Реджес остался стоять на месте, а директор успокаивающе улыбнулся и произнес:

– Не волнуйтесь, Флоренс. В первый раз вас может немного затошнить, но это быстро пройдет. Будет лучше, если закроете глаза.

Я кивнула, но закрывать глаза не стала, а просто опустила взор в землю и закусила губу.

– Увидимся перед ужином, профессор, – сказал напоследок директор и, откинув назад черный плащ, свободной рукой очертил перед нами полукруг.

Повинуясь воле директора, под нашими ногами зажегся золотистый магический круг. За один удар сердца он расширился, окружив нас стеной света, которая становилась все ярче и плотнее. Однако прежде чем свет поглотил очертания тропинок, деревьев, загонов, спин удаляющихся учеников – даже меня, вплоть до мысли и самой сути – я вдруг заметила, как Реджес сделал шаг.

Всего лишь один маленький шаг! Но сердце от него пропустило удар. Я вскинула голову. А янтарный взор пронзил меня в самую душу.

«Реджи!»

…Вместо крика я улыбнулась.

Глава 23

Кокон света рассеялся. Мои ноги снова ощутили твердую поверхность, и я, покачнувшись, схватилась за холодную каменную стену и поспешила зажать рукой рот. Живот скрутило, а горло сдавил спазм.

– Дезориентация скоро пройдет, – эхом разнесся мягкий голос директора. – Первая телепортация всегда дается тяжело, но чем чаще ей пользуешься, тем быстрее тело привыкает.

– Белладонна… – просипела я, пытаясь совладать с тошнотой и головокружением.

Дыхание хриплыми толчками входило в мое горло, однако, как директор и пообещал, тошнота постепенно начала проходить, что не сказать о головокружении.

– Так значит… Это телепортация… – огляделась я мутным от навернувшихся слез взором. – Г-где мы?

После солнечной площадки и яркого заклинания, вокруг казалось слишком темно – не помогали даже блуждающие огоньки.

– В корпусе некромантии, – ответил директор.

– Некромантии? Зачем?

С трудом, но я выпрямилась.

– Вы же хотели увидеться с Сенжи, – напомнил директор.

– Сейчас?

– А зачем откладывать? – улыбнулся он. – У вас такой плотный график, вот я и подумал воспользоваться случаем.

«Ага, конечно… Воспользоваться случаем, – подумала я. – Наверняка ведь жаждет как можно скорее узнать, почему Сенжи не обратился в лича, вот и освободил вторую пару. А он хитер!»

Однако сколько бы я ни обвиняла директора в коварстве, его слова меня отчасти успокоили. Похоже, он не намерен требовать от меня еще одно заклинание, однако не стоило терять бдительности.

Оттянув ворот спортивной рубахи, я почесала грязную от пота и пыли шею.

– Вот только… – окинул меня придирчивым взглядом директор: – Перед этим приведем вас в порядок.

Он поднял ладонь, на которой сначала зажегся голубой огонек, за ним зеленый, а потом белый. Они быстро-быстро закрутились, постепенно сближаясь и озаряя серые холодные стены ярким светом, а мои глаза при виде этого сумасшедшего танца магии удивленно расширились: «Слияние магии!»

За один вдох три заклинания объединились, директор указал на меня пальцем, и не успела я моргнуть, как меня окутало мягкое желто-белое свечение.

«Что он со мной сделал?» – в панике подумала я, когда руки и ноги что-то защекотало, а опустив взгляд, почувствовала, как от удивления вытягивается мое лицо.

Грязь, словно живая, начала отслаиваться от одежды – ее подхватывал легкий ветерок и уносил прочь. Странной щекоткой оказались капли воды. Они скользили по рукам и ногам, омывая тело после изнуряющей тренировки и оставляя после себя свежесть.

– Ого! – выдохнула я, когда волосы охватил и приподнял огромный водный пузырь, забавно булькающий и подрагивающий при каждом движении головы.

Не удержавшись, тронула его пальцем, заставляя заколыхаться еще сильнее, и воскликнула:

– Как же здорово!

– Вам нравится?

– А то!

Я подняла ладони, восторженно наблюдая, как от них отрываются блестящие в свете блуждающих огней капельки воды и, поднимаясь в воздух, растворяются паром.

– Я еще ни разу не видела слияния магии да еще такой полезной!

Довольный директор погладил подбородок.

– Это, конечно, не купальни Академии и мыла не заменит, но так вы сможете не чувствовать дискомфорт до конца учебного дня.

– Владеть всеми стихиями – это просто благословение небес!

– Думаете? – загадочно улыбнулся директор.

Я открыла рот, чтобы ответить «да», но так и не произнесла ни слова, вспомнив, какую плату он за это отдал – всю жизнь быть заложником истоков Академии. Мне просто не хватило дерзости на это, а в глазах директора отразилось понимание.

– Полагаю, мне не стоит объяснять вам, какую цену имеет большая сила.

Я смущенно отвернулась.

– Не переживайте. Кто бы вам ни рассказал об участи Хранителей истоков – это не такая большая тайна, чтобы из-за нее беспокоиться.

– Вам не бывает от этого грустно? – спросила я, а директор, вскинув черную бровь, удивленно переспросил:

– Грустно?

В тот же миг заклинание перестало действовать, водный пузырь на моей голове лопнул и рассеялся паром, а мокрые волосы упали мне на плечи, и я обхватила себя руками, чувствуя, как прохладный ветер подземелья заскользил по телу.

– Вам помочь высушиться или справитесь сами? – поинтересовался директор.

Упс!

Я виновато улыбнулась:

– Я еще не научилась настолько тонко контролировать свою магию. Боюсь, как бы…

– Понимаю, – немного подумав, кивнул директор и, крутанув пальцем, призвал поток теплого ветра, который мгновенно меня высушил.

А я облегченно выдохнула:

– Благодарю, профессор…

– Не стоит, – поманил он рукой, предлагая проследовать за ним. – Из-за меня вы и так немного простудились, поэтому лучше не усугублять.

Вновь улыбнувшись, он развернулся и пошагал первым, а я, быстро пригладив растрепанные волосы, заспешила следом.

Блуждающие огоньки мгновенно выстроились в ряд, освещая наш путь и хаотично разлетаясь позади, будто бы радовались оконченной работе. А я без конца вертела головой, пытаясь понять, где нахожусь, но лабиринт подземелья везде казался одинаковым, поэтому вскоре бросила эту затею.

– А вы можете переместить куда угодно? – решила я разбавить наше молчание еще одним вопросом.

Почему-то молчание директора меня сильно напрягало.

– Вы про телепортацию?

– Да.

– Нет, только туда, где оставил свою метку.

– Метку? Я ничего не заметила.

– Потому что ее видят только маги света.

– А на что похожа эта метка?

Директор на меня покосился.

– Простите… – тут же стушевалась я.

– Не стоит извиняться за желание узнать что-то новое, – мягко произнес он. – Пуст тот сосуд, в который не течет вода, а для разума вода – это любопытство. Тем более, я люблю, когда ученики задают мне вопросы.

Он немного помолчал, после чего продолжил:

– Метка – это магический круг, видимый лишь магам света. У каждого заклинателя он свой, поэтому никто чужой не может им воспользоваться.

– А разрушить?

– Хороший вопрос, – похвалил меня директор. – На это способен кто угодно, поэтому магам света важно тщательно выбирать место для метки, чтобы никто случайно или специально его не разрушил.

– И много у вас телепортационных кругов? – сначала поинтересовалась я, а потом опомнилась и добавила: – Можете не отвечать, если не хотите.

– Почему же? Круг у меня всего лишь один. Благодаря ему я могу из любой точки Академии телепортироваться в это место.

– А почему только один? – удивилась я. – С вашей занятостью было бы куда удобнее быстро перемещаться телепортами. На раз – вы тут. На два – там!

Директор рассмеялся, а его голос отразился от стен и вместе с гулом ветра прокатился по мрачным коридорам.

– Я сказала что-то глупое? – смутилась я, а директор посмотрел на меня с лукавым прищуром.

– Вы нравитесь мне, Лаветта. Особенно ваша непосредственность и страсть к знаниям. Ваша мама была такой же.

Мой шаг сбился, и я невольно остановилась.

– Мама?

В груди похолодело от волнения.

– Вы знаете, кто моя мама?

Заметив, что я больше за ним не следую, директор тоже прекратил идти.

– Вы очень на нее похожи, – обернулся он, пронзив меня темным взором, который в полумраке подземелья казался совсем черным, и, вздохнув, печально произнес: – Великая огненная ведьма Эрис Вьенлер.

От моих щек отхлынула кровь. Это не блеф, он и правда… Знает.

– К-как вы поняли?

– Хватило одного взгляда, чтобы это понять, – ответил он туманно. – Но не бойтесь, я никому не скажу, что вы ее дочь, и предлагаю продолжить наш путь. У нас мало времени.

Немного поколебавшись, я опустила взор и, стиснув зубы, все-таки продолжила идти. Хотела отвлечь директора расспросами, чтобы он случайно не придумал для меня какую-нибудь ловушку, а в итоге выяснила, что он знает один из моих больших секретов. В таком случае… Что еще ему может быть известно?

– Я не могу поддерживать несколько телепортационных кругов, – вдруг продолжил наш разговор директор и поинтересовался: – Вы знаете, по какому принципу стихии выбирают носителя?

– Профессор Реджес рассказывал, что для получения стихии нужно раскрыть свою душу, амбиции и стремления, – ответила я. – И когда мы ее позовем, она откликнется.

– Отчасти верно, – кивнул он. – Только вы никогда не задавались вопросом, почему именно эти этапы важны для определения стихии?

Я задумчиво помолчала, после чего произнесла:

– Нет.

– Все куда проще, чем может показаться. Изначально считалось, что стихии с самого начала влияют на наши тела и разумы еще до рождения. Попробую объяснить проще: если беременная женщина большую часть времени находится в месте, где преобладает сила истока земли, значит, рожденное дитя получит пятидесятипроцентный шанс стать в будущем заклинателем земли. Если же сама мать обладала этим элементом, то шансы уже стремятся к ста процентам. Маги долго следовали этой догме, однако среди правил, всегда находятся исключения. А когда исключения происходят достаточно часто – они тоже становятся правилом.

– Раньше именно так и поступали, – продолжал он, а я внимательно слушала. – Женщин переселяли в места, где концентрировалась сила нужного элемента, чтобы ребенок мог унаследовать родовые техники, ведь в те времена не было Академий. Поэтому обучением детей занимались родители. Но из-за гонений не всегда получалось придерживаться одного места жительства, тогда стали распространены убежища, которые редко соответствовали элементам родителей. Начали рождаться дети с предрасположенностью к другим стихиям, что в итоге создало наставничество и устойчивые общины, где выдающиеся маги набирали себе учеников. Тогда же маги принялись плотнее изучать вопрос признания стихий, ведь в те времена считалось, что лишь наследование элемента от родителей способно дать великую силу.

– А это не так?

Директор покачал головой.

– Тогда – да, в наше время – нет. Ученые маги решили провести эксперимент. Часть детей получали стихию в раннем возрасте, а часть дожидалась совершеннолетия, чтобы обрести свой очаг. Эта разница в возрасте дала интересные результаты.

– Какие?

– Оказалось, чем младше дети, тем чаще они получали стихию одного из своих родителей, в основном, конечно, матери. А взрослые могли признать совсем другие стихии, которых в роду никогда не было. Но самым удивительным в тот момент стало то, что одного ребенка признали сразу две стихии, чего в прошлом никогда не случалось.

Он на мгновение прервался, а я выдохнула.

– Как же интересно, профессор.

Он довольно хмыкнул:

– Мне казалось, нынешняя молодежь не особо жалует историю.

– Все зависит от рассказчика, – улыбнулась я, а директор сверкнул глазами и продолжил:

– Ученые выяснили, что одна из приобретенных стихий у ребенка соответствовала стихии матери. Однако появление второй они объяснить не смогли. Но потом один из молодых гениев предположил, что причина скрывается в характере.

– Характере?

– Именно. Не только человек обладает характером, но и стихия – сама магия. Непостоянство, дерзость и пронырливость – ветер. Спокойствие, лукавство и гибкость – вода. Воинственность, пылкость и страсть – огонь. Упрямство, стабильность и твердость – земля. Коварство, грубость и скрытность – тьма. Сострадание, забота и самопожертвование – свет. И это только малая часть черт, которые может отражать наша стихия.

– Вот почему вы сказали Эдилю не поддаваться злости, – догадалась я. – Не только мы способны влиять на стихию, но и она на нас.

– Именно, а еще помните, я говорил вам, что магия слушает вас самого рождения?

Я кивнула.

– Это неполная истина. Тогда не было возможности рассказать больше, но на самом деле стихия слушает всех, однако не каждый умеет с ней «договариваться», а умение слушать магию тоже очень важно. Чем стабильнее наши убеждения, стремления и взгляды на жизнь, тем больше шансов получить ту стихию, которая в будущем будет проще нас понимать, не конфликтовать, а только дополнять наш характер. К сожалению, не успевшие сформировать личность дети были лишены этой привилегии. Под влиянием стихий, повзрослев, они становились более категоричны в своих суждениях, как устоявшееся клише: тьма – зло, свет – добро. Из-за чего древние маги сильно разнились убеждениями, не могли объединиться и часто воевали. Ожидание совершеннолетия помогло исправить эту проблему, но принесло непредсказуемость, из-за чего пострадали сохранившие традиции наследования маги.