Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 42 страниц)

Глава 9

– Так! Не толпиться! Всем подходить…

Бах!

Когда мы покинули нашу комнату, на двери рядом с нами засветились красным светом два грозных глаза. Из нее молниеносно выросла древесная лапа и схватила ошеломленного ученика в форме Мастеров, пытавшегося вставить ключ в замочную скважину. Перетащив его через перила балкона, рука опустила парня на пол и снова втянулась в дверь. Светящиеся красным глаза закрылись и исчезли, будто ничего не было.

– Ого! – выдохнула я, а снизу раздался голос Лекса:

– Хеврик! Какого хрена⁈

Я и Мэй, переглянувшись, тут же подбежали к лестнице, чтобы спуститься.

– Прости Лекс, я… Я перепутал дверь.

– Да как ты мог ее перепутать? Неделя не прошла, как тебя тут не было! Или прошла… Ай, неважно. Хеврик, нет ничего зазорного в том, чтобы еще раз воспользоваться компасом ключа, – принялся отчитывать ученика Лекс. В одной руке у него был длинный список, а во второй он держал тяжелую связку ключей. – На сегодня наказания за попытку вторжения не будет, но на будущее имей в виду… О! Мэй, Лав! Привет!

Заметил он нас в толпе и махнул рукой со списком, однако его тут же снова захлестнули ученики, среди которых я заметила Силику. Растолкав ребят, она громко потребовала:

– Лекс, Аника должна переехать ко мне.

– Тише-тише! Не толпитесь… Нет! – обратил он внимание на Силику. – Я не занимаюсь переселением! Моя задача: разместить вас по старым комнатам. Остальные вопросы к вашим деканам.

– Но…

– К деканам! – гаркнул он, когда со всех сторон до него донеслось: «я тоже хочу переехать», «и я», «я тоже…».

– Похоже, Силика не бросает попыток переселить к себе Анику, – заметила я, когда та, разъяренно топнув ногой, умчалась прочь, чуть не сбив двух девушек – опять послышалось возмущение.

– Она переживает за нее, – ответила Мэй, провожая Силику взглядом. – Они с детства неразлучны. И Дамиан рассказывал, что Анике сложно жить с заклинательницей нот. Любая магия сопровождается музыкой.

«Наверное, это и, правда, сложно. Особенно для таких молчаливых людей, как Аника. Хм… А они с Заном случайно не родственники?» – призадумалась я, продолжая протискиваться к выходу и стараясь не прислушиваться к разговорам учеников, но обрывки фраз то и дело проникали в уши:

«В дом Лейсов вломились…»

«Моя соседка не приехала и не отвечает на письма…»

«Жаль твою сестру…»

И все в таком духе. Кто-то просто судачил о произошедшем, кто-то сожалел, а кто-то тихо стоял с мрачным лицом или пытался скрыть слезы.

– Как думаешь, что будет дальше? – печально спросила Мэй, когда мы наконец-то выбрались в коридор.

– Не знаю, – честно ответила я и повторила тише: – Не знаю…

Хаос не пропустил ни одного уголка Академии. Возле Гиби даже белки суетились, перепрыгивая с ветки на ветку, но на них почти не обращали внимание, пока кому-нибудь в голову не прилетало орехом.

Я испуганно вскрикнула, когда одна из черных белок вдруг выпорхнула из листвы Гиби и, пробежав у меня в ногах, взобралась Мэй на плечо.

– Мэй! – взволнованно воскликнула я и потянулась, чтобы поймать белку, но тут Мэй весело рассмеялась, когда та защекотала ей усиками ухо.

– Черныш, привет! За гостинцем пришел?

– Черныш? – удивилась я, потерянно наблюдая за тем, как Мэй достает из кармана несколько крупных ягод сушеного боярышника и отдает их зверобелке.

А та с довольным писком тут же принялась их есть!

– Ты… Ты подружилась со зверобелкой? – изумилась я. – Они же никого к себе не подпускают!

Насколько я помнила, зверобелки вообще не поддаются приручению, они дикие, злобные и…

– Черныш тоже поначалу не подпускал, – улыбнулась Мэй, почесывая белку за ушком. – А потом начал подходить.

– Но как⁈

Мэй вздохнула.

– Без стихии сложно с ними справиться, вот я и подумала как-нибудь иначе, наладить с ними контакт, чтобы больше не пользоваться обходным путем. Это же так неудобно! Даже за кофе приходилось ходить через улицу, – покачала она головой. – А пугать мне их не хотелось. Вот я и нашла в библиотеке пару книг, где говорится, что зверобелки очень любят боярышник и попросила маму немного прислать. Так мы с Чернышом познакомились. А потом… Ай!

Ей в голову прилетел орех, отчего Черныш на ее плече пронзительно запищал и, спрыгнув, рванул на того, кто посмел обидеть Мэй. Завязалась драка. Белки кубарем покатились по веткам, под восторженные вопли других собратьев.

– Пожалуй, нам стоит уйти, – поторопила меня Мэй, доставая из кармана еще горсть ягод и оставляя ее на перилах, правда подношение быстро расхватили черные собратья Черныша и явно были недовольны тем, что их так мало. – А то сейчас разойдутся и точно нас чем-нибудь закидают.

У меня спина покрылась холодным потом, когда из-за листов Гиби тут и там начали появляться светящиеся красным глаза белок. Они неотрывно за нами следили, пока мы спешно ретировались, точно назойливые преследователи, отчего у меня на затылке волосы шевелились. Вот как? Как Мэй умудрилась прикормить такую зверюгу? Это же не плюшевый зайчик, а зверобелка!

– Как понимаю, идея с подношением не совсем удалась? – произнесла я, лишь когда мы оказались внизу, куда белки не любили спускаться.

– Да, – криво улыбнулась Мэй. – Я не рассчитала, что зверобелки такие прожорливые. Сколько бы ни приносила боярышника, им было мало, поэтому я решила подкармливать только Черныша. Ты не смотри на меня так! – воскликнула она, когда я испытала гамму эмоций. – Черныш хороший. Он больше меня не обижает и даже, наоборот, защищает. Сама же видела!

– Видела, – не стала я отрицать. – А что будет, когда у тебя закончится боярышник?

– Я попрошу маму прислать еще, – наивно улыбнулась Мэй, а я еле удержалась, чтобы не спрятать лицо за ладонями.

Мэй точно ходячая катастрофа. Если она перестанет приносить белкам боярышник, нас всех ждет апокалипсис! Зверобелок оттого и бросили пытаться приручить, потому что за их черной душой нет ничего доброго и светлого. Им всегда мало. Всегда! И стоит перестать давать им то, что они хотят, как тут же начнут мстить и пакостничать.

«Надеюсь, до такого дело не дойдет», – подумала я, входя в буфет и окидывая его взором в поиске Ника, но это оказалось все равно, что искать иголку в стоге сена – буфет был забит под завязку.

Зато одна фигура особо выделялась. Холлер! Он сидел за столом совершенно один, и при виде него и его перебинтованной руки я тут же спряталась за Мэй.

– Ты чего? – удивилась она.

– Здесь Холлер. Давай… Давай уйдем?

Она собралась оглянуться на лысого громилу, но я ее тут же одернула:

– Не смотри на него! Белладонна…

– Ла-а-ав, – тревожно произнесла Мэй. – Похоже, он все-таки тебя заметил.

Я осторожно выглянула из-за ее плеча и чуть не выругалась, встретившись с темным и хмурым взглядом Холлера. Его верхняя губа дернулась то ли в улыбке, то ли в оскале… Попробуй пойми, какие эмоции блуждают на этой свирепой роже! Но я постаралась выглядеть невозмутимой, насколько это было можно, после попытки спрятаться за Мэй.

– Лав? – тихо окликнула меня Мэй, когда нас потеснила очередь сзади. – если хочешь, можем уйти.

– Нет! – тут же выпалила я, подумав, что Холлер вполне может за нами последовать и найти более укромный уголок, чем набитый людьми буфет. – Все нормально. Идем.

Больше я на Холлера не оглядывалась, хотя все время чувствовала на себе его тяжелый взгляд, пока мы продвигались ближе к прилавку. Пирожных, увы, не оказалось, что не удивительно – их быстро расхватали, чему сильно расстроилась Мэй, поэтому мы захватили по пирожку с мясом, десерту из чернослива с орехами и сметаной да бумажному стаканчику с кофе.

Еще в комнате Мэй рассказала мне, что мадам Сладос придумала такую штуку, как кофе навынос. И для этого, дабы не тревожить профессора Чарлин, занятую расследованием сложных чар убийцы, сама создала плетение, которое превращало простой пергамент в непромокаемые бумажные стаканчики. Стоило нанести на них рисунок плетения и налить жидкость, как они сами складывались в нужную форму и твердели, точно стекло, а когда ученик допивал содержимое – он вновь превращался в чистый лист. Удобно и можно снова использовать по назначению.

– Жаль тетушка Шая не знает, как заставить рисунок исчезнуть, чтобы пергаменты совсем оставались чистыми, – вздохнула Мэй, разглядывая сложный узор чернил. – Так они только под черновики годятся.

– Тетушка Шая? – удивилась я. – Она разрешает тебе так себя называть?

Мне сразу вспомнился Ник, который называл ее так же, но исключительно за глаза. Я снова украдкой огляделась, чтобы его найти, но только опять встретилась взглядом с Холлером и максимально плавно отвернулась, решив больше не смотреть по сторонам.

– Угу, – лучезарно улыбнулась Мэй. – Мы часто с ней болтаем по утрам, и в медпункт она ко мне заходила. Такая прекрасная женщина!

Я промолчала, дивясь такому контрасту отношения окружающих Мэй. Кто-то ей сильно симпатизировал, а кто-то насмехался, что у меня в голове совсем не укладывалось, она же такая добрая… Человек-монета, какая бы сторона ни выпала, все равно не оставит равнодушной.

– Здравствуйте, девочки! – поприветствовала нас мадам Сладос, когда подошла наша очередь. – Я так рада вас видеть! Что тут у вас? Ага, ага, ага…

Она быстро посчитала наши блюда.

– Как-то скромно, держите еще от меня небольшой подарочек.

И положила нам на подносы по бумажному кульку.

– Это… – начала я, но мадам Сладос перебила:

– За счет заведения, – улыбнулась она. – Но я буду благодарна, если расскажете о впечатлениях. А сейчас кыш-кыш! У меня много голодных детей. Рада была повидаться! – крикнула она нам вслед, когда нас вытеснила очередь, и мы, точно потерянные котята, оглядели зал в поиске свободного места.

Я даже не успела спросить о Нике… Где же его носит?

– Вон там! – вдруг воскликнула Мэй и вперед меня поспешила к освободившемуся столику, как раз недалеко… от Холлера.

«Что он здесь делает?» – подумала я, вновь искоса на него посмотрев и подметив, что перед ним не было подноса с едой. Дурное предчувствие закрутилось внутри, которое только усилилось от ощущения пристального внимания – нет ничего хуже, чем враг, чьи мотивы ты не можешь даже предположить. Я поймала себя на мысли, что мое опасение перед Холлером мало чем уступало страху перед убийцей.

Стараясь держать лицо, я предпочла сесть к Холлеру спиной, чтобы его не видеть и не гадать о том, что он задумал. Вряд ли он станет нападать в столовой, где сейчас собралось много учеников и была мадам Сладос, а его вид напрочь отбывал аппетит. Но только я опустилась на стул, как рядом со мной на стол шлепнулось полотенце.

– Ник! – воскликнула я, хватаясь за сердце, когда он точно черт из табакерки возник рядом с нашим столом и сел рядом.

– Ну и утро выдалось, – вздохнул он, устало откинувшись на спинку и запрокинув голову к потолку. – Не продохнуть.

Все еще тяжело дыша, я окинула его взглядом, подмечая темные круги усталости под глазами, грязный фартук и повседневную одежду вместо формы. И напряглась, когда со стороны стола Холлера раздался скрип ножек стула о пол, а лицо Мэй приняло озабоченный вид:

– Лав… – произнесла она, когда до нас донеслись тяжелые шаги.

Я застыла в напряжении, а Ник, как сидел – расслабленно, так и остался, будто к нам и не приближалась серьезная угроза.

– Отшельник, – раздался низкий и хриплый голос Холлера, когда он остановился позади Ника, нависнув над ним, точно кусок скалы.

– Как рука, Холлер? – будничным тоном поинтересовался Ник, открыв глаза и снизу вверх посмотрев на здоровяка. – Еще не зажила?

Тот не ответил, а только шевельнул здоровой рукой, швыряя Нику на колени кусочек пергамента. Ник не обратил на него никакого внимания.

– Сегодня трудный день. Не опаздывай.

И мазнув по мне суровым взглядом, от которого внутри все сжалось, развернулся и пошагал прочь. Я с интересом подобрала с колена Ника кусочек листа и успела его лишь бегло оглядеть прежде, чем Ник его забрал. Пергамент был пуст, не считая обугленного уголка.

– Что это? – спросила я.

– Пустяки, – уклончиво ответил тот, убирая кусок пергамента в карман.

– Ты же не собираешься ввязаться в неприятности? – не поверила я.

– Неприятности? – прыснул Ник. – Слишком много чести для Холлера называть его неприятностью. Уверяю, волноваться не о чем. Лучше попробуйте угощение от Шаи. А то она с самого утра потчевала нас с Лексом, спрашивая: ну как, ну как, ну как… Думал, подавлюсь.

– А что там? – тут же встрепенулась Мэй, берясь за свой кулек.

– Ее новый эксперимент, – гордо заявил Ник. – Она так вдохновилась твоей идеей кофе навынос, что решила придумать к нему что-нибудь из еды.

– Так это была твоя идея с кофе? – перестала я буравить взглядом Ника и посмотрела на Мэй, которая смутилась.

– Не совсем идея, – смущенно произнесла она. – Я просто как-то сказала, было бы здорово иногда брать кофе с собой…

– И тем самым запустила необратимый процесс в голове у Шаи, – вздохнул Ник. – Теперь ее не остановить. Так что ешьте-ешьте и не затягивайте с отзывом, а то она меня с потрохами сожрет вопросами.

Он обернулся и помахал мадам Сладос, которая явно не в первый раз глянула в нашу сторону и тоже помахала в ответ половником, после чего вернулась к наполнению новых стаканчиков для кофе.

– Чувствуете, какое давление? – криво улыбнулся он, и я тоже принялась разворачивать бумагу, уже чувствуя исходящий оттуда приятный аромат.

– Так ты все утро был в буфете? – поинтересовалась я.

– Именно. Как только Шая узнала, что к нам придет много учеников – сразу вызвала меня на кухню. Мы с Лексом еле успели позавтракать прежде, чем все началось.

– Значит, ты уже в курсе произошедшего…

– Да, – немного помолчав, ответил он и обвел взглядом учеников в буфете. – Сложно было не узнать.

Я прислушалась к разговорам, что доносились со всех сторон, разбирая обрывки фраз: «Думаешь, здесь безопаснее?», «Отряду Мечей надо работать лучше», «Декан Боевого толком не помогает…» – и в таком духе. И вздрогнула, когда их все перебил громкий возглас:

– Николас! Не мешай девочкам завтракать и помоги мне заполнить прилавок.

– О, труба зовет… – вздохнул Ник.

– Николас!

– Уже иду! – крикнул в ответ Ник и поднялся со стула.

Но сделав шаг, вернулся за полотенцем, которое забыл на столе, и, склонившись ко мне, поинтересовался:

– В этот раз ты придешь на ужин?

Я вспыхнула, вспомнив, как вчера пообещала увидеться с ним и другими ребятами за ужином, но провела все время в кабинете декана.

– Да, конечно, – поторопилась я ответить.

– Тогда буду ждать, – лучезарно улыбнулся он. – А то тебе нужно больше есть, чтобы выдержать дополнительные тренировки.

– Николас!

– Да-да! Я слышу. Увидимся! И не забудьте отчитаться перед Шайей! – попятился он, чуть не врезавшись в ученика с подносом, и, извинившись, бросился прочь, а я посмотрела на кулек с новым блюдом от Сладос.

Интересно, что там…

– Вкусно! – вдруг воскликнула Мэй, которая первая попробовала новое блюдо и поторопила меня: – Лав, попробуй скорее! Это просто невероятно!

– Хорошо-хорошо, – улыбнулась я и развернула свою порцию.

Воздух рядом со мной мгновенно напитался приятным пряным ароматом, а рот наполнился слюной при виде золотистых хрустящих палочек. С благоговением я взялась за одну из них, положила в рот и только ощутила приятный привкус солоноватой корочки да сливочную мягкость мятого картофеля с сыром внутри, как…

– Между тобой и Ником что-то есть?

Чуть не поперхнулась. Схватилась за стакан с кофе и сделала несколько глотков, которые немного обожгли небо. Зато дышать смогла и выпалила:

– С чего ты взяла⁈

– Ну, он всегда старается быть к тебе ближе, – начала она перечислять, загибая пальцы. – Почти всегда смотрит только на тебя. Улыбается тоже в основном только тебе. Переживает, защищает, а еще Джесс видела вас вместе и считает, что вы встречаетесь.

У меня голова пошла кругом, и, чтобы не сойти с ума, я сделала глубокий вдох и произнесла:

– Нет, у меня нет ничего с Ником.

Мэй перестала загибать пальцы.

– Правда?

– Правда. Мы только друзья, так и передай Джесс.

Она ненадолго призадумалась, после чего ее лицо расплылось в улыбке:

– Это замечательно! Нет, ты не подумай, я не против Ника. Он хороший, но Дами…

– Дами? – округлились мои глаза, когда я поняла, что она переживала из-за спора между Ником и Дамианом. – Ты, вообще, на чьей стороне?

– Ни на чьей, – подняла она руки в примирительном жесте. – Но Дамиан…

– Так, замолчи, – перебила я.

– Но…

– Прошу. Не говори мне ничего о Дамиане.

– Лав.

– Ла-ла-ла, – закрыла я ладонями уши. – Не хочу ничего слушать о том, какой Дамиан хороший! И вообще, – я вновь взялась за хрустящие палочки. – Давай лучше есть, пока ничего не остыло. Нам еще перед мадам Сладос отчитываться.

Глава 10

Свободная пара пролетела незаметно. В основном благодаря Мэй, потому что она была рядом. У меня даже настроение приподнялось, однако хорошим оно было лишь до того момента, как мой взгляд натыкался на спину сидящего впереди Дамиана. Как только вообще Мэй могла болеть в этом споре за него? Уму непостижимо!

– Дамиан тебя чем-то обидел? – поинтересовался сидящий рядом со мной Торбальт.

– Нет. С чего решил? – угрюмо пробормотала я.

– Еще немного и ты прожжешь в его спине дыру.

– Скучно, вот и прожигаю. Остальных жалко.

Мне и правда было скучно. Из-за утренних событий произошли изменения в расписании, все деканы занимались вопросами о расселении учеников, а в пары поставили самые заурядные предметы. Сейчас у нас была история магии. И как бы ни пытался преподаватель увлечь нас историей о великом нашествии мышей, которые напились повышающего интеллект зелья, никому интересно не было, хотя сей исторический факт создал людям и магам немало проблем. Как бы ни пытались истребить разумных мышей – ничего не выходило. Они же не идиоты, чтобы прыгать в пасть котам да есть отравленную еду, вот в итоге и пришлось заключать с ними договор. Смешно, конечно, но за определенную плату, а конкретно за все объедки, которые могла предоставить им Академия, мыши согласились уйти в Скрытый лес. Так что теперь где-нибудь в лесу сидела разумная мышь, доедающая остатки моих с завтрака вафлей.

И все-таки… Как только Мэй может быть на стороне Дамиана?

– Вот, опять вздыхаешь, – заметил Торбальт.

– Подумала о мышах и вафлях.

– О чем? – не понял он.

– Да неважно, – в который раз вздохнула я и перестала сверлить взглядом Дамиана. – Скорее бы урок закончился.

– Это точно, – согласился Юджи, который уже лежал на столе, теребя листок книги. – Лучше бы вообще занятия отменили. Две пары истории я не переживу.

Вдруг в дверь кабинета постучали. Профессор замолчал, а мы обратили сонные взгляды на входящего в кабинет. И при виде темного силуэта, похожего на летучую мышь, всю мою меланхолию как рукой сняло.

– Прошу прощение за беспокойство, профессор, – растекся мягкий и обволакивающий голос директора. – Но мне нужно забрать одного из ваших учеников.

– Конечно, директор.

– Благодарю, профессор, – улыбнулся Рамэрус, после чего его темный взор остановился на мне. – Флоренс, прошу за мной.

У меня кровь от лица отхлынула, а внутри все похолодело, но я постаралась взять себя в руки и поднялась со своего места.

– Везет, – вздохнул Юджи. – Кому-то не придется слушать истории о мышах…

Я кое-как выдавила из себя улыбку и на негнущихся ногах отправилась к директору, который, попрощавшись, первый вышел из кабинета и ждал меня в коридоре.

– Профессор Рамэрус? – с волнением начала я, но директор меня перебил:

– Поговорим у меня в кабинете.

Взмахнув черным плащом, он повел меня на второй этаж в преподавательский корпус, и, следуя за ним, я молилась лишь о том, чтобы по пути нам встретился декан, но чем ближе становился кабинет директора, тем слабее была моя надежда. Она совсем разрушилась, когда мы оказались внутри, и я сама лично закрыла за собой дверь.

– Присаживайтесь, Лаветта, – произнес директор, садясь за свой стол и указывая на стул напротив.

Ректорская мало чем отличался от кабинета декана. Пожалуй, лишь гербом, вместо сокола на красном полотне – здесь был символ шести элементов на пурпурном – да напольным зеркалом в человеческий рост. Глядя на него, я послушно опустилась на стул – на самый его краешек, готовая в любой момент вскочить и побежать, после чего робко поинтересовалась:

– С Сенжи все хорошо?

Переплетя тонкие пальцы, директор пронзительно на меня посмотрел.

– Да, Миреваль в полном порядке.

Он ненадолго замолчал, продолжая на меня смотреть, что только сильнее оказало на меня давление.

– Флоренс… Лаветта, расскажите мне, пожалуйста, что именно произошло, когда вы вошли в кокон смерти.

Я напряглась.

– Я уже рассказывала.

– Да, но наверняка это было не все. Понимаете, в чем дело. Сенжи больше не подает признаков обращения.

– Это же хорошо, – с сомнением произнесла я.

– Несомненно, – согласился директор. – Но так быть не должно. Поэтому я прошу вас еще раз пересказать все события того дня.

– Я плохо помню…

– Флоренс! – слегка повысил голос директор, но потом вновь заговорил спокойно: – Лаветта, расскажите, что помните.

Я закусила щеку, понимая, что отвертеться от этого разговора у меня не получится. Оставалось только надеяться, что я точно помнила легенду, которую рассказывала вчера, и она не разойдется с тем, о чем уже могли рассказать декан и сам Сенжи.

Глубоко вздохнув, я медленно выдохнула, чтобы привести мысли в порядок и унять дрожь в руках, после чего принялась пересказывать события вчерашнего дня: как Сенжи потерял контроль, как Церара сказала, что Сенжи все еще можно спасти, и как Несс пыталась его защитить…

– Бывает, что мертвые сохраняют часть своего сознания, – сказал директор, когда я прервалась, чтобы перевести дыхание и совладать с воспоминаниями о Несс. – Область, на которой оставили отпечаток сильные эмоции.

Я кивнула, невольно стискивая рубаху на груди, а директор мягко произнес:

– Что было дальше? После Ванессии.

– Сенжи читал странное заклинание, – нахмурилась я. – Его голос и слова были очень необычными.

– Песнь души, – пояснил директор. – Это заклинание высечено на душах некромантов. Никто не может его намеренно произнести, и никто не может узнать его слов до определенного момента.

Поднявшись, директор обошел длинный стол, проведя пальцами по лакированной древесине.

– Эту магию нельзя контролировать, отчего она становится только опаснее. А неконтролируемая магия – все равно что неразрушимое проклятие.

Его темный взор вновь обратился ко мне и словно бы заглянул в самую душу. Я даже пошевелиться не смогла, только смотреть ему в глаза и слушать.

– Грустная и могучая сила, – голос директора надломился. – Несущая бедствие не только для заклинателя, но и для его близких.

У меня по спине скользнул холодок от сказанных слов. Мы все еще говорим о Сенжи?

– Поэтому люди, кто ее получил, одиноки. Вы согласны со мной?

– Н-наверное… Да. Скорее всего, да.

Я тяжело сглотнула и осипшим голосом добавила:

– Сенжи сейчас очень одиноко.

– И не только ему, – хмыкнул директор. – Поэтому мне так важно узнать даже малейшие подробности, как было остановлено обращение. Ваш рассказ может стоить души не одному, а многим некромантам.

Он в ожидании приподнял черные брови, что так контрастировали с его белыми волосами на голове.

– Так как вы остановили обращение?

– Я… Я ударила его по голове.

– Вздор! – вдруг воскликнул директор.

Его расслабленная ладонь на столе сжалась в кулак, но он тут же ее расслабил, когда я вздрогнула и отпрянула.

– Лаветта, – погладил пальцами переносицу директор. – Сосредоточьтесь, пожалуйста. Должно быть что-то еще, что на него повлияло.

– Н-но это все!

– Нельзя одним камнем остановить заклинание, которое пытались прервать веками! – вновь воскликнул директор. – Даже с выдранными языками… стоило некромантам очнуться, как они продолжали обращение. И только смерть не позволяла личу родиться в этом мире. После этого вы хотите, чтобы я поверил, будто Сенжи остановил какой-то камень?

Директор усмехнулся, а я побледнела, осознав, фатальный изъян своей легенды. Из века в век маги пытались прервать обращение, чтобы научиться сохранять жизни некромантам, но терпели поражение. Но как мне теперь выкрутиться?

– Он… – стиснула я кулаки.

Что же еще такого сказать? Что?

– Он…

– Он?

– Он со мной заговорил.

Хмурая морщинка между бровей директора разгладилась, и я подхватила эту мысль.

– Да! Точно, он со мной заговорил. Сенжи перестал читать то странное заклинание и ответил.

– Он… – отвернувшись, директор вновь сел на стул и переплел пальцы рук. – С вами заговорил?

Было видно, что его удивил мой ответ, и он его не ожидал, но директор быстро взял себя в руки.

– Что он сказал?

– Попросил помочь ему.

Уголок бледных губ Рамэруса дернулся.

– И вы ударили его камнем по голове?

– Да, – смущенно произнесла я. – Но перед этим обняла.

– Обняли, а потом ударили, – взметнулись его брови.

– Послушайте, – выпрямилась я. – Я сама понимаю, как это абсурдно звучит, но именно так все и было. Больше я не знаю, чем помочь.

Директор усмехнулся.

– Занятно, – наконец-то произнес он, а я выдохнула, почувствовав, что самое страшное в этом допросе миновало.

– Разве Сенжи вам об этом не говорил? – решила я немного прощупать почву.

– Нет, – ответил директор. – У Сенжи… провал в памяти.

Я встрепенулась. Если сначала мне казалось, что директор мог знать о шарике от Сенжи, то теперь я поняла, что он действовал по наитию.

– Наверное, это из-за меня… То, что стукнула его камнем, – виновато произнесла я. – Я, правда, не знала, что это не поможет. Вот и… Но если дело не в камне, тогда в чем? – проявила участие, и директор испытывающее на меня посмотрел.

– Возможно, в том, что Сенжи сам смог прервать заклинание, – предположил он. – Если это так, то только он сможет нам рассказать, как это сделал. Но его память…

– А что, если у меня получится вам помочь? – предложила я, чем сильно удивила директора. – Вдруг я с ним поговорю, и Сенжи что-нибудь вспомнит?

Он задумчиво хмыкнул.

– А вы не побоитесь снова с ним встретиться?

– Это же Сенжи, – улыбнулась я. – Как я могу его бояться?

Директор усмехнулся.

– Вы смелая девушка, Лаветта, – вдруг произнес он. – Некромант чуть не похитил вашу душу, но вы снова готовы войти в его клетку.

– Потому что я обещала Несс позаботиться о нем, – посерьезнела я, произнося от чистого сердца. – Тем более вы сами сказали, что он больше не представляет опасности.

– Я такого не говорил, – поправил меня директор. – Только то, что он больше не подает признаков обращения, но опасность есть и будет, пока мы точно не узнаем, что прервало заклинание. Впрочем…

Он задумался.

– Ваша идея мне нравится, и я буду благодарен, если после каждого визита к Сенжи вы будете навещать меня.

Проще говоря: буду сливать ему все, что смогу разузнать.

– Конечно, – согласилась я, потому что все равно не смогла бы отказаться.

– В таком случае поставлю в известность вашего декана и распоряжусь, чтобы Церара сопровождала вас в корпус некромантии.

Он поднялся со стула и подошел к окну, заложив руки за спину.

– Как только все будет улажено, в вашем расписании появятся дни визита.

– Благодарю, профессор Грей. Мне можно идти? – я тоже поднялась со стула.

– Да.

Но только я собралась уйти, директор вдруг снова заговорил:

– Лаветта, задержитесь еще на секунду.

– Да?

Я обернулась и затаила дыхание, когда увидела, как он на меня смотрит – в его глазах промелькнула искра уже знакомой мне одержимости.

– У меня есть к вам одна просьба.

– Какая? – настороженно поинтересовалась я.

Губы директора изогнула дружелюбная и вместе с тем жуткая улыбка.

– Покажите вашу магию.

– П-прямо сейчас?

«Он все понял!» – в панике подумала я, чувствуя, как внутри все проваливается, а ладони начинают потеть от захлестнувшего волнения и ужаса.

– А есть какие-то проблемы? – удивился директор. – Вы так разволновались.

«Белладонна! Мне крышка! Крышка! Что же делать⁈»

– Понимаете… – начала я, стараясь дышать ровно.

Может, сейчас кто-нибудь постучит? Или придет декан? Или еще кто-нибудь!

– Дело в том…

«Да где же этот кто-то?» – мысленно ругалась я, параллельно думая о том, что бы такого сказать.

– В чем? – невинно поинтересовался директор, чей взгляд пригвоздил меня к полу, точно бабочку иголкой.

– Я не могу.

– И почему?

– Потому что, потому…

Я глубоко вдохнула, успокаивая свои нервы и на грани потери сознания от понимания, что спасать меня никто не торопится, выдала первое, что сообразила:

– Ну, мне камень в голову прилетел, помните? И теперь я немного отстающая.

О-о-о Белладонна… Чтобы подавить желание хлопнуть себя по лицу, я крепче стиснула кулаки и улыбнулась шире, хотя улыбаться после этой речи, мне, наверное, не стоило.

Брови директора взметнулись вверх.

– Отстающая? Камень?

– Вы не подумайте я не… Не ку-ку, – нервно рассмеялась я, чувствуя, как все глубже и глубже тону в своем безумии.

«Теперь он подумает, что я чокнутая! – плача в душе, подумала я, но потом подумала еще раз: – Да и Белладонна с ним, пусть думает!»

И раз «ку-ку», будем куковать до победного, авось и кукукнеться… Тьфу, пронесет.

– С развитием у меня все хорошо, но когда я получала стихию, кто-то из учеников не справился со своей магией и мне в голову прилетел камень. Из-за этого мне пришлось отложить инициацию.

– А-а-а, – протянул директор. – Что-то такое припоминаю.

– Вот! – подхватила я. – Из-за этого я пропустила много занятий и до сих пор никак не могу справиться со своей силой. Она часто выходит из-под контроля. И если я сейчас воспользуюсь магией, то здесь все! Все может вспыхнуть! – взмахнула я руками для пущей убедительности, а самой под пристальным взглядом директора захотелось провалиться сквозь землю.

Как бы сказали Ник с Лексом, я словно бы играла хреновую роль в хреновом театре.

– А у вас здесь наверняка много ценных книг.

– Все настолько плохо? – удивился директор.

– Просто ужасно, – состроила я печальную мину и пожаловалась: – Декан меня за это часто ругает и наказывает дополнительными занятиями. Представляете! Он такой жестокий, когда злится…

– Представляю, – немного отстраненно повторил за мной директор.

– Вот-вот! – закивала я, делая лицо еще печальнее словно вот-вот заплачу. Даже глаза защипало. – Он даже не хотел допускать меня до вчерашней практики. Говорил, что я учеников покалечу. Силища то у меня – ведьмы – во! – подняла я кулак, а потом безвольно опустила. – Но контроль никчемный.

– Тогда как же вы попали на практику, раз все настолько плохо? – поинтересовался директор.

– Пообещала, что не буду использовать магию, – угрюмо пробурчала я.

Брови директора взметнулись еще выше:

– И победили без магии?

– Да там несложно было, – отмахнулась я, а директор так и крякнул, отчего я даже немного побледнела.