Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 42 страниц)

С появлением в комнате Мэй атмосфера, действительно, сильно изменилась – стало легче и как-то просторнее, живее. И наблюдая за тем, как они с Котей сюсюкаются, я впервые за долгое время испытала теплое чувство, будто, подсматривая за чужой радостью, внутри меня тоже начала разгораться искра счастья. Но какой бы яркой она ни была, рядом с ней появился еще один огонек, который я никак не могла проигнорировать.

И это был огонек зарождающейся тревоги.

Глава 5

Я уже сбилась со счета, в который раз перевернулась на другой бок и пыталась уснуть. Меня одолевали противоречивые чувства и мысли. И все они были связаны с Мэй.

Я была и рада, и расстроена одновременно. С одной стороны Мэй была моим лучиком солнца среди одиночества. С другой стороны Мэй была в опасности. И не потому что она постоянно притягивала к себе неприятности, а из-за самого факта быть рядом со мной. Хотя, если подумать, возможно, это и есть очередная ее неприятность – оказаться со мной в одной комнате – потому-то она и здесь. Коса нашла на камень, иначе никак не скажешь. И сей факт добавлял мне с чувством радости еще больше хлопот: если убийца все-таки преследует меня, что очень вероятно, потому что обе жертвы были так или иначе связаны с Амити (Мэри присутствовала, когда появилась статуя, а Несс слишком настойчиво искала информацию и, естественно, жила рядом со мной), то мне придется придумать, как защитить от него Мэй.

Я в очередной раз перевернулась на другой бок.

Но как защитить Мэй от того, о ком я даже ничего не знаю? И действительно ли дело в силе Амити?

Я снова перевернулась.

И главный вопрос: зачем вообще убивать того, кто унаследовал силу Амити? Какую угрозу она может кому-то нести? В чем заключается ее сила?

Опять перевернулась.

И почему директор тоже так одержим Амити?

«Что, помоги мне белладонна, вообще происходит?» – в который раз я задала себе этот вопрос. Все происходящее уж больно странное. Особенно та история с зачарованным кинжалом, о котором мне рассказал декан. В чем смысл не позволять некромантам поднимать жертву именно таким странным способом? Ведь воспоминания можно и другими способами уничтожить, например: выжечь мозг жертвы. Тогда и посмертный шепот окажется бессильным, и столь сложные чары не нужны. Но убийце нужно, чтобы не только воспоминания оказались запертыми, но и все тело нельзя было поднять. В чем смысл?

«Интересно, Реджес тоже об этом подумал?» – вздохнула я и перевернулась на другой бок.

– Тоже не можешь уснуть? – вдруг раздался голос Мэй.

От неожиданности я вздрогнула – давно не слышала, чтобы кто-то, кроме меня, говорил в комнате.

– Да, – тихо ответила я. – И ты тоже?

– Ага.

– Почему? – приподнялась я на локтях и увидела, как Мэй тоже села.

– Ну-у-у, – протянула она. – Я же не поужинала, вот и уснуть не получается.

Ее живот громко заурчал в тишине комнаты, отчего Мэй виновато рассмеялась.

– И буфет уже закрыт, – с печалью вздохнула она, а я призадумалась и с чувством дежавю произнесла:

– Знаешь, у меня остался торт…

– Правда⁈ – радостно вскочила на кровати Мэй.

– Ага, – улыбнулась я. – Только есть придется руками.

– Да хоть из Котиной миски! – решительно воскликнула Мэй, а из домика в когтеточке возмущенно мурлыкнул кот.

Я рассмеялась и тоже поднялась с постели.

– Тогда давай перекусим.

Сказано – сделано. Достав с верхней полки своей половины шкафа коробку с тортом, куда ее убрала, чтобы мыши больше не пытались достать, я поставила торт на стол и открыла его.

– Эм… – с озадаченным видом протянула Мэй, когда прочла остатки надписи «Пшел нахрен этот Акад…».

На что я быстро и с кривой улыбкой произнесла:

– Даже не спрашивай.

Мэй на это только с улыбкой кивнула и произнесла:

– Тогда я выберу первая: кусочек с «Акад» мой!

– А мой тогда «этот».

Мы переглянулись и громко рассмеялись, после чего достали пергамент и, сложив его несколько раз, отрезали кусочки торта, которые быстро и с удовольствием съели – за все это время, благодаря чарам, он ни на толику не испортился. Однако, видя, что Мэй не наелась, я отрезала еще, а остатки опять убрала в шкаф. Даже Коте перепало немного крема – он с удовольствием слизал его с наших пальцев. Когда же мы, шушукаясь, сбегали в уборную помыть руки, упокоились и легли в постель снова, даже у меня на душе полегчало. Казалось, будто я была не в академии, а школьном лагере на дополнительной подготовке ведьм, где мы с подругой втайне от всех вершили свои какие-то шалости. И от этой ассоциации на душе потеплело хотя в школьные годы подруг у меня толком не было, но я часто наблюдала за девочками со стороны, и теперь была рада, что сама поучаствовала в чем-то подобном.

– Лав, – произнесла Мэй, когда мы почти заснули. – Спасибо, что приняла меня.

Я помолчала, чувствуя некоторый схожий с моими ощущениями посыл в ее словах. Мэй пострелок, а пострелки тоже часто бывают отщепенцами среди магов.

– И тебе спасибо, что пришла, – от всего сердца произнесла я и с улыбкой закрыла глаза, после чего провалилась в сон.

– Лаветта… Лаветта! Ты меня слышишь⁈ Лаветта!

Стоя среди дыма и перед стеной огня, я подняла перепачканные в крови и пепле ладони.

– Лаветта!

– М… мама? – произнесла я, чувствуя, как сердце у меня в груди разрывается, а глаза застилают слезы.

Ладони перед взглядом на мгновение размылись, но когда я моргнула, они снова стали отчетливыми, а за стеной огня виднелась расплывчатая из-за жара женская фигура.

– Лаветта! Ты должна уходить.

– Мама! – подалась я вперед, но жар пламени меня не пустил.

– Беги Лаветта! Они не должны тебя поймать! Беги…

«Это сон, это всего лишь сон!» – стиснула я ладони, но боль в груди все нарастала вместе с отчаянием, будто случилось что-то непоправимое.

– Кто, мама? Кто… – воскликнула я, пытаясь сохранить остатки разума, но слова словно потеряли свою громкость.

Их поглотил рев пламени и яростный рык зверя. Я в ужасе обернулась и в этот миг встретилась с желтыми глазами гигантского льва, который прыгнул на меня, придавливая к земле.

– Беги, Лаветта! – эхом разнесся голос мамы, а сон смешался в цветовую кашу, где только мамин голос и оставался отчетливым.

– Лаветта-Лаветта… Лав! – сквозь крики мамы пробился другой голос. – Лав! Проснись! Ты меня слышишь? Лав… Лав!

Почувствовав, как меня трясут за плечи, я тут же вскочила и села в постели.

Дыхание с болью ворвалось в мое горло. По щекам стекали и заволакивали взгляд горячие слезы. Дрожь колотила тело. Мысли путались, а в ушах все еще стоял крик: «Лаветта, беги!».

– Мама… Мама… Мама… – зашептала я, цепляясь за чьи-то руки, все еще не понимая, где нахожусь, как вдруг, меня обняли.

Воспоминание с ароматом огня и пепла прогнал еле заметный аромат сирени, тепло чужого тела и рук сменили озноб страха, а эхо криков матери прогнал дрожащий голос:

– Все хорошо. Я рядом.

– М… Мэй, – наконец-то прояснилось мое сознание, а лицо защекотали ее светлые волосы, когда Мэй пошевелилась, обнимая меня крепче.

– Да, я здесь. И тебе приснился кошмар. Всего лишь кошмар.

Ее голос дрожал, а руки крепко меня обнимали, будто она боялась, что я снова провалюсь в пучину небытия.

– Не бойся, Лав. Я рядом.

– Мэй… П-прости, я тебя разбу…

– Ш-ш-ш… – стала она покачиваться, будто убаюкивая меня. – Все пустяки. Давай, просто вот так посидим, пока тебе не станет легче. Пока ты… не успокоишься.

Мои губы задрожали, и я тоже обняла Мэй. Уткнувшись в ее волосы, я тихо всхлипнула, совсем не боясь показать ей свою уязвимость, потому что мне не было нужно что-то объяснять – Мэй и так знала, кем была моя мама. Знала, что с ней случилось. Однако только я немного расслабилась, как тут же напряглась: за окном все еще темно, светильник на столе не горел, но в комнате было светло. От стен, пола и вещей отражался мягкий янтарный свет, и источником этого света была…

«Нет… – в панике подумала я, поднимая ладонь, которая мерцала янтарным огнем. – Белладонна… Нет-нет-нет!»

Я резко отстранилась, пытаясь стряхнуть этот свет с руки, но с ужасом осознала, что свечение охватывает меня всю.

– Нет! – воскликнула я, чувствуя, как от отчаяния галопом пускается сердце.

– Лав, успокойся, – видя мою панику, поймала мои ладони Мэй. – Тебе нужно успокоиться! И если я могу чем-то помочь, позвать преподавателя или…

Я резко подняла на нее взгляд, отчего она тут же замолчала, и схватила ее за плечи:

– Скажи, что ты ничего не видела.

– Лав, я… – с недоумением произнесла она, но я перебила:

– Скажи, что ничего не видела! – почти прокричала я и с силой ее встряхнула, отчего у Мэй даже громко клацнули зубы.

– Я… Я ничего не видела, – быстро прошептала она.

В ее всегда добрых и небесно-голубых глазах заплескался страх, а губы задрожали, отчего мой пыл поубавился, и я поторопилась ее отпустить.

– П-прости… – запустила я пальцы в свои волосы и с силой их сжала, чувствуя боль. – Прости меня, Мэй.

«Как же так? – пронеслось в мыслях. – Как же так? Почему именно сейчас? Почему Мэй? Как же мне теперь ее защитить?»

– Лав, ты ни в чем не виновата, – вновь потянулась ко мне Мэй, но я от нее отползла. – Это же… Это же всего лишь из-под контроля магия огня? Да?

Я замерла и вновь на нее посмотрела, заметив на ее лице беспокойство и сомнение. В тот же время свечение от меня начало медленно гаснуть, пока не исчезло совсем.

– Или нет? – прозвучал ее растерянный и полный сомнения голос в темноте.

– Белладонна… – выдохнула я, осознав, какую ошибку допустила.

«Так, она подумала, что это магия огня!»

Повисла тяжелая тишина, обрушившись на мои плечи тяжелым грузом. Мэй – пострелок, она многого не знала о магии, поэтому могла предположить, что из-за кошмара моя магия вышла из-под контроля, но я все испортила. Посеяла зерно сомнения и теперь от него никак не избавиться. Даже если я сейчас скажу, что это была всего лишь магия огня, она все равно полностью мне не поверит. Значит, и Мэй теперь в опасности. А что, если Несс тоже когда-то увидела мое свечение и поэтому погибла? По спине пробежал холодок от этой мысли.

– Я часто видела, как те, кого вы называете пострелками, теряют контроль, – вдруг тихо произнесла Мэй и призналась: – Но обычно это происходило иначе. А ты стихийная ведьма, вот я и подумала, что… ну, у тебя это по-другому. Однако…

Я закусила губу, чтобы не застонать.

– Лав, – вновь придвинулась ко мне Мэй. – Не бойся. Я никому не расскажу. И если захочешь поговорить…

– Нет! – резко воскликнула я и вдруг поняла, как должна поступить: – И… и держись от меня подальше.

Да, именно так. Единственный способ ее защитить – полностью от себя изолировать. Мэй притягивает к себе неприятности, поэтому мне нужно самой создать между нами расстояние, ведь сейчас ее самая страшная неприятность, о которой она даже не подозревает – это я. И если я не могу контролировать свою магию, то мне лучше вообще оставаться одной. Всегда. Так что придется поговорить с деканом о том, чтобы меня по изолировали от всех учеников.

Схватив край одеяла, я укрылась им с головой, чувствуя, как сердце обливается пламенем горечи. Я же только-только вновь начала чувствовать себя нормальной. И все полетело коту под хвост.

– Лав…

– Забудь обо всем и отстань! – резко оборвала я Мэй, чей голос дрожал. – Завтра же попроси перевести тебя в другую комнату. И больше не попадайся мне на глаза!

Я сильнее укуталась и зажмурилась, чувствуя, как Мэй все еще продолжает сидеть на моей кровати. Она ничего не говорила. Коти тоже, похоже, не было, поэтому он не издавал звуков – как обычно, куда-то ушел, из-за чего я вдвойне почувствовала себя одинокой.

Наконец-то Мэй пошевелилась. Я закусила палец, когда она поднялась и шаркающей походкой отправилась на свою кровать. Пружины тихо скрипнули, зашуршало одеяло, и вновь наступила удушающая тишина. Я даже дыхания ее не слышала, будто Мэй боялась рядом со мной даже дышать. Белладонна… Что же я наделала? Что наделала?

Я зажмурилась, сдерживая слезы сожаления, потому что мне совсем не хотелось обижать Мэй. Но иного пути не было. Сейчас воспаленным после кошмара разумом, я понимала лишь одно: только отдалившись от Мэй, я смогу ее спасти.

Глава 6

Я так и не поняла, удалось мне поспать остаток ночи или нет, но когда я открыла глаза, было уже светло и Мэй в комнате уже не было. Некоторое время посмотрев на ее заправленную пустую кровать, я ощутила укол тревоги, потому что это мне напомнило то, как утром рано ушла Несс, оставив мне записку, и больше не вернулась. Но с Мэй ведь все в порядке?

Мои руки задрожали, и я спрятала лицо в ладони, чтобы хоть как-то успокоиться. Может, Мэй решила пораньше поговорить с преподавателями и переехать?

– Успокойся, Лав, успокойся, – пыталась я себя уговорить, но все равно подорвалась к шкафу и проверила вещи Мэй – они были на месте.

Радость и разочарование затопили меня одновременно. Мэй пока что не паковала вещи. Да и для обеда все-таки рановато. Тогда где она? Может, в буфете пьет кофе?

Нахмурившись, я принялась быстро собираться, потому что ничего не могла с собой поделать – мне нужно было удостовериться, что с Мэй все хорошо. Смутное ощущение, что все может повториться, слишком сильно пугало, в то же время я старалась сдерживаться и не пороть горячку раньше времени. Однако все равно на все сборы потратила не больше пяти минут, а когда выходила из уборной, замерла. Что-то в гостиной жилой башни изменилось. Стало оживленнее, что ли… Словно бы количество учеников увеличилось.

Вдруг мое внимание привлек тихий всхлип, и я обернулась на диванчики напротив камина. На самом крайнем из них, тот, что ближе ко мне, сидели две девушки, одна плакала, уткнувшись в ладони, а вторая ее успокаивала, в точности как Мэй меня ночью… Тряхнув головой, я сбросила наваждение, но тревога начала сильнее стискивать сердце.

Эта девушка с факультета Мастерства… Раньше я встревала ее часто, но после массового отбытия учеников она пропала. Получается, она уезжала, а теперь вернулась? Но почему?

Нахмурившись сильнее, я решительно направилась в буфет, и по пути встретила еще несколько учеников с чемоданами и бледными лицами.

– Что происходит? – произнесла я невольно вслух, провожая взглядом мрачную девушку с факультета Алхимии, с которой столкнулась возле Гибривиуса.

Даже белки на нем притихли, робко выглядывая из-под листов, точно тоже почувствовали неладное.

Внизу еще несколько учеников пили кофе и переговаривались, с интересом наблюдая за ребятами с чемоданами. Лишь, пожалуй, в буфете царил покой, потому что все жаворонки были заняты исключительно чтением или болтовней о вчерашних событиях. Кто-то, заметив меня, даже указал пальцем и принялся активнее нашептывать друзьям, но я проигнорировала любое внимание, тщательно всех осматривая в поиске Мэй. Но ее здесь не оказалось. Тогда где она?

– Эй, привет! – подбежала я к столику с девушками в форме факультета Поддержки, которые поглядывая на меня, о чем-то активно заговорили, но стоило мне приблизиться, как они тут же перестали шептаться. – Вы с первого курса?

Девушки недоуменно переглянулись, но потом одна из них, самая щупленькая, все-таки ответила:

– Я с первого, а они со второго.

– Отлично, – постаралась я улыбнуться как можно дружелюбнее. – Мэй…

Я запнулась, осознав, что не знаю фамилию Мэй. Вдруг там есть кто-то еще с таким же именем.

– Светловолосая, кудрявая девушка примерно моего роста с тобой учится?

– Мэй Клеверс?

Я активно закивала:

– Знаешь, где она сейчас?

Но вместо ответа девушка вдруг задала встречный вопрос:

– А вы с ней друзья?

– Соседки, – сказала я. – Мне нужно ей кое-что передать.

– Ого, соседки! – вдруг воскликнула сидящая рядом с девушкой светловолосая подруга. – Повезло же Растяпке подружиться с местной звездой. Хотя у тебя, наверное, и выбора не было. Вы же соседки.

Девушки дружно хихикнули, а у меня глаз дернулся:

– Растяпке?

– А ты не в курсе? – удивилась другая девушка – шатенка. – Мэй Клеверс – то еще бедствие. Об этом вся Академия уже знает.

– Ага, однажды на смежном уроке с первым курсом, она нас чуть всех на воздух не пустила, разбив алхимическую пробирку.

– А потом еще на уроке зельеварения чуть токсичными испарениями не отравила, – вздохнула блондинка.

– И так каждый ра-а-з, – обреченно протянули обе девушки.

– Так что держись-ка ты от нее подальше, – согласилась первокурсница. – А лучше вообще попроси сменить соседку, если жизнь дорога. Ты же ведьма на боевом, тебе сделают такую поблажку.

– И присоединяйся к нам, – оживилась брюнетка. – Может, присмотришь себе на будущее напарника, когда вступишь в ряды Мечей.

– Или напарницу, – сладко улыбнулась блондинка. – Меня Дель зовут.

– А меня Лола, – тут же вклинилась брюнетка, но прежде, чем подала голос первокурсница, я резко произнесла:

– Так вы мне скажете, где Мэй или нет?

Девушки нахмурились, явно недовольные тем, что я совсем не заинтересовалась их кандидатурой, но все-таки ответили:

– Конечно, – первой заговорила блондинка и махнула рукой, давая слово первокурснице:

– Когда мы сюда пришли, Мэй уже уходила, но попробуй поискать ее в библиотеке. Сегодня у нас по расписанию зельеварение, наверняка она повторяет домашнее задание.

– О-о-о, – прикрыв ладонью пухлые губы, произнесла брюнетка. – Надеюсь, после первой пары не придется обращаться к некромантам за услугой, а то они такие опасные.

– Но не опаснее Растяпки, – произнесли девушки хором явно заезженную и тупую шутку.

Стиснув зубы, я развернулась и собралась уже отправиться в библиотеку, но остановилась и вновь обратилась девушкам:

– Ах да! Где мои манеры, чуть не забыла сказать спасибо, – коварно улыбнулась я, наблюдая за тем, как они заулыбались в ответ. – Благодаря вам я наконец-то определилась, кого именно хочу видеть в напарниках.

Моя ухмылка расширилась, пропорционально глубине изумления на их лицах, когда я повела пальцем, точно делала выбор:

– И это точно не кто-то из вас, – хмыкнула я, и, не дожидаясь их реакции, рванула прочь.

Слова девушек меня сильно задели. Я даже подумать не могла, что у Мэй есть подобные сложности. Она всегда казалась мне веселой, дружелюбной и отзывчивой, и раньше я как-то не приглядывалась к ее окружению. Но если подумать, я не видела Мэй ни с кем, кроме нашей компании, Джесси или Церары. А сейчас мне начинало казаться, что за ее веселостью пряталось тяжелое одиночество, потому что все, в том числе и я в какой-то мере, считали ее ходячей катастрофой.

«Да еще имя такое обидное дали!» – негодовала я, в который раз стискивая кулаки и ускоряясь, но когда добралась до холла, невольно сбавила шаг – мимо меня по лестнице прошло пять девушек с чемоданами, а еще человек двадцать было внизу.

Кто-то радовался, что вернулся в Академию, а кто-то торопился в жилые башни с мрачными лицами.

«Что-то здесь не так?» – посетила меня тревожная мысль, но я еще раз огляделась, подмечая, что вернувшихся гораздо меньше тех, кто покинул Академию, и постаралась успокоить взбунтовавшееся воображение. Наверное, родители разрешили некоторым ребятам продолжить обучение в Академии, или директор смог убедить малую часть передумать. Хмыкнув, я бросила последний взгляд на дверь холла, откуда появился еще один ученик, и скрылась в подземелье – Мэй сейчас важнее, все-таки она видела мое свечение…

От вчерашних воспоминаний, как я здесь бежала, чувствуя, будто кто-то меня преследует, у меня волосы на голове зашевелились, но я отбросила все волнения и, добравшись до входа в библиотеку, толкнула дверь и вошла внутрь. Здесь, как всегда, было тихо и мирно. Преимущественно потому, что за столами я не увидела никого из учеников, а элементаль, запрокинув голову вверх, скучающе сидел за стойкой и что-то бормотал, но стоило мне показаться в его обители, как он резко встрепенулся и воскликнул:

– Ты пришла!

Я побледнела, предчувствуя неладное. Подумав, что Мэй тут тоже нет, развернулась и собралась ускользнуть, как вдруг меня подхватили вихри ветра и потянули к стойке.

– Не сбежишь! – радостно оскалился элементаль, а я чертыхнулась, чуть не распластавшись на стойке, и возмутилась:

– Вест, ты совсем обалдел?

Тот лишь самодовольно фыркнул и рассеялся, после чего оказался рядом со мной, облокотившись на стойку, и вперился в меня призрачным взглядом. Сегодня Вост снова был в образе пирата. Одна его рука превратилась в выглядывающий из-под бахромы рукава крюк, которым он подпер щеку.

– Ты мне должна деточка, – оскалился он кривозубой улыбкой, отчего стал выглядеть зловеще. – Не забыла?

На самом дела забыла, но прямо сейчас прямо-таки вспомнила-вспомнила и, напустив на себя скорбный вид, произнесла:

– Послушай, Вост, сейчас я немного занята, давай…

– Нет уж! – ухмыльнулся он шире, а вокруг нас закружились ограничительные ветра, чтобы я даже не подумала убежать. – Я тебя и так уже долго ждал, а ты не спешила появляться. И раз ты уже здесь, то так просто отсюда не уйдешь.

Я еле удержалась, чтобы не простонать от отчаяния.

– Ладно. Говори, что ты хочешь, только побыстрее.

– А вот тут проблема, – сползла улыбка с его лица. – Я не могу сказать, что хочу.

Мое лицо вытянулось, а элементаль продолжил:

– Написать, нарисовать или показать жестами… – пошевелил она пальцами, призывая видимые потоки ветра, похожие на серебристые нити, – тоже не могу. Так что с этим не приставай.

– И как я тогда выполню твою просьбу? – разозлилась я.

– Ну-у-у, – протянул он, завывая ветром. – Понимаешь…

Он вновь распался, оставив только голову, и закружил вокруг меня. Выглядело это… странно. Даже немного пугающе.

– Когда-то давным-давно я дал одно обещание, которое осточертело мне до десятого ветра. И теперь я хочу от него избавиться, и ты… – его голова зависла напротив меня. – Мне в этом поможешь.

– Почему я? – отпрянула я.

– Потому что я чувствую в тебе подходящий дар, – его голова исчезла и снова появилась справа от меня. – Довольно редкий, – снова исчезла, стоило мне обернуться, появилась слева: – Я бы сказал уникальный.

Я побледнела от его слов и взмахнула рукой, отгоняя от себя назойливую и скалившуюся в улыбке голову:

– Прекращай издеваться и говори, что мне делать!

– Работай мозгами, – раздался резкий голос за спиной.

И только я резко обернулась, как в меня полетела книга. Поймав ее до того, как она врежется мне в живот, я собралась возмутиться, но меня вновь подхватил ветер и толкнул к выходу.

– И не доставай меня глупыми вопросами. Все равно ответить на них не смогу. А если покинешь академию до того, как выполнишь мою просьбу, я – найду минимум шесть способов, как подпортить тебе жизнь! – донеслось мне уже вслед, после чего дверь распахнулась, и я оказалась снаружи.

«Ну, зашибись! – подумала я, вздрагивая от того, как громко за мной захлопнулась дверь. – Попала так попала».

Я опустила взор на книгу, которую дал мне Вост, и заинтересованно хмыкнула, увидев вдавленную на переплете цифру девять, но потом снова выругалась, осознав, что держу книгу вверх ногами и ее перевернула.

«Шесть, – подумала я. – И что это значит?»

Я приоткрыла книгу и тут же выругалась, потому что из нее вывалилось несколько листов и разлетелось по полу, и, как назло, в тот же миг раздался звон – начался завтрак. «Мэй!» – решила я, что она наверняка покажется в Большом зале, и бросилась собирать рассыпанные листы, после чего, кое-как сунув их в книгу, поспешила на завтрак, но, оказавшись в холле, недоуменно замерла.

Ученики, много учеников с чемоданами, а с ними мелкие фамильяры. Казалось, будто Академия вновь открыла набор, и теперь холл наполняло не двадцать человек, а раза в три или четыре больше, и они все прибывали! Не давали двустворчатой двери закрыться, впуская прохладный зимний воздух, и толпились возле лестницы, мешая ученикам в форме спуститься на завтрак и громко переговариваясь.

Обведя взором толпу, я поежилась от гуляющего ветра и в который раз ошеломленно подумала: «Что же происходит?» Но как бы ни пыталась прислушиваться к разговорам, пока пробивалась сквозь толпу, из-за сильного шума ничего не понимала, а редкие отрывки фраз либо не несли никакой полезной информации, либо были слишком расплывчатыми, что-то вроде: «родители настояли», «директор был прав» или «нам не стоило уезжать». Однако было кое-что объединяющее все эти слова – страх и тревога. Прибывшие ученики были очень взволнованы.

Добравшись до Большого зала, я продолжила пятиться, хмуро наблюдая за потоком учеников, как вдруг услышала голос Юджи:

– Лав!

Он встал, чтобы я видела его из-за учеников, которых заметно прибавилось в зале в сравнении с прошлым днем, и весело махал рукой, подзывая меня присоединиться за стол, где уже сидели Дамиан, Хост, Торбальт, Джессии и… Мэй.

Встретившись с ее небесно-голубым взглядом, я остановилась, чувствуя, как меня захлестывает буря эмоций. Назойливое чувство дежавю мгновенно улетучилось, оставив безмерное облегчение оттого, что с Мэй все хорошо. Но как бы мне ни хотелось ее обнять, ноги отказывались подойти ближе, а сердце затопили стыд и грусть. Стыд от знания, что я ночью попросила ее съехать, особенно после разговора с девушками факультета Поддержки, и грусть оттого, что изменить свое решение было равносильно тому, чтобы навлечь на нее серьезную беду. Гораздо серьезнее, чем взрыв неудачного зелья.

Мои плечи поникли, когда на них рухнул груз тяжелого решения, и, проигнорировав надежду с ожиданием, которые явно читались в глазах Мэй, я решительно развернулась и села на свободное место за другим столом, спиной ко всем ребятам.

«Так будет правильнее, – стиснула я кулаки и зажмурилась. – Прости меня, Мэй, но так будет правильнее».

– Так-так-так, – шевельнулся рядом со мной воздух.

Я открыла глаза и увидела, как с кривой улыбочкой рядом со мной садится Дамиан.

– Мне показалось или я почувствовал дух раздора?

– Тебе показалось, – постаралась я напустить на себя равнодушный вид.

– Да? А я так не думаю.

Опустившись на скамью, Дамиан придвинулся ближе, будто хотел сквозь мою маску спокойствия рассмотреть подлинные эмоции, из-за чего я немного отстранилась, и, подперев кулаком голову, уже без улыбки продолжил:

– Впервые вижу, чтобы роза повздорила с одуванчиком. Если с одуванчиками вообще возможно повздорить – они же такие беззащитные, пушистые. Дунешь, и…

– Завязывай с аллегориями, Дамиан. Я не в настроении их слушать.

– А мне нравятся аллегории, – хмыкнул он. – Но если у тебя с ними сложности, скажу проще. Вот об тебя я все руки уже исколол, а Мэй смеялась над всеми моими шутками. Даже самыми пошлыми, – шепнул он, будто по секрету. – С такими людьми невозможно поругаться, поэтому мне безумно интересно, какая кошка между вами пробежала.

Не сдержавшись, я горько усмехнулась, но поспешила взять себя в руки и уже спокойно произнесла:

– С чего ты решил, что я с Мэй поругалась? Может, тебя увидела, вот и решила пересесть.

– Да ты на меня даже не посмотрела, – наигранным обиженным тоном возмутился Дамиан. – И мое наличие тебя еще ни разу не смущало. С Джесси ты почти не общаешься, и ругаться вам не о чем. Хост… Это Хост, я бы назвал его бесхребетным, но ты разозлишься.

– Конечно, разозлюсь!

– Вот видишь, поэтому я не называю его бесхребетным, – улыбнулся Дамиан, а я закатила глаза.

Он уже два раза назвал его бесхребетным.

– Твои верные вассалы: Юджи и Тоб сразу отпадают…

– Вассалы?

– Ну, для близких друзей вы маловато общаетесь, а для товарищей по курсу – много, поэтому назвать их вассалами показалось правильнее всего.

Я только фыркнула на такое определение наших отношений, но поспорить было сложно. Мы с Торбальтом и Юджи, правда, редко общались в неурочное время и помимо совместных приемов пищи. Но вассалы… Наверное, только Дамиан мог такое выдать.

– Так вот, – продолжил он рассуждать. – С Юджи и Тобом ты рассталась вчера после собрания, и они с тобой не живут, чтобы вы успели поцапаться. В отличие от Мэй.

Я собралась было возразить, но тут мне пришло осознание: он знает, что мы с Мэй теперь живем вместе, а ведь не прошло даже суток с этого события!

– Ты за мной следишь что ли?

– Не-е-ет, – скорчив гримасу протянул он. – Ни в коем случае.

Приподняв бровь, я всем видом показала, что не поверила, тогда Дамиан добавил:

– Но иногда приглядываю. Из интереса.

– Это и называется «следить»!

– Отнюдь, – ухмыльнулся он. – Вот за братом я слежу, даже скрывать этого не стану, а ты…

– А я, общаясь с твоим братом, попала в зону твоего «приглядывания»?

Повисло молчание.

– Оу, – вскинул черную бровь Дамиан. – Так, значит, вы все-таки «общаетесь»?

Как же мерзко прозвучало из его уст «общаетесь»… Потерев пальцами лоб, я начала было придумывать, как бы загладить то, что ляпнула, но, зная Дамиана, быстро поняла бесполезность этой попытки и решила перевести тему:

– Так, признавайся, откуда ты знаешь, что Мэй переехала ко мне?

– К бабке-гадалке зашел.

– Дамиан!

– А если серьезно, то я сам проводил ее к твоей двери. Зашел вчера в медпункт подлечить раны, а Мэй как раз выписали. Вот и предложил ей помочь донести очищенные от скверны вещи. Знаешь, она так радовалась, что теперь будет жить с тобой – порхала, как бабочка. До этого все время переживала, что ты одна, хотела о тебе позаботиться, – наблюдая за моим выражением лица, забивал он гвоздь за гвоздем в мою крышку. – Даже отказалась идти на ужин, чтобы тебя встретить и обрадовать. Но, похоже, сюрприз не удался.

Блуждающая улыбка исчезла с его губ, а лицо приобрело суровость, которую я видела только на неудавшейся практике.

– И теперь мне интересно, чем же тебе не угодил наш Одуванчик. Неужели ты как все? И тебя смутили слухи о Мэй?

Скрипнув зубами, я отвернулась не в силах смотреть ему в глаза.

– Нет, – слишком резко прозвучал мой голос.

Я даже не стала отпираться, что не в курсе о слухах про неудачи Мэй. Это бесполезно, раз вся Академия в курсе, тем более сложно отрицать то, чему сама стала сегодня свидетелем.

– Я была рада, что Мэй переехала ко мне, но…

– Но?

Я вновь потерла лоб, чувствуя, будто хожу по краю самой цепкой и удушливой трясины под названием «ложь».

– Но для нее так будет лучше.

– Лучше? – усмехнулся Дамиан. – А ты уверена? Пока что «лучше» я не вижу, только поникший в печали Одуванчик.

– Нет, – честно призналась я, а мои плечи опустились еще ниже. – Но…

Я тяжело вздохнула.

– Просто, попробуй мне поверить. Я тоже хочу для Мэй всего самого хорошего, и, боюсь, общение со мной в это «хорошее» не входит.

Дамиан задумчиво хмыкнул.

– И что же тебя привело к такому выводу? Неужели стычка с Холлером? По мне, не такая уж он большая проблема, одно мое слово…

– Дело не в Холлере, – перебила я. – И больше не задавай вопросов, на которые я не смогу ответить.

– Мне порадоваться уже тому, что ты сказала?