Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 42 страниц)

– Обычно, оседая на корни дерева, пыльца тут же усиливает его регенерацию и помогает отрастить новую ветвь. Так дерево не умирает при бурях и обновляет свой жизненный цикл. Но однажды один раненый маг смог подобраться к такому дереву, скрываясь от инквизиции, и он как раз попал в цикл, когда фейки, которых на дереве почти не отличить от листьев, распадаются, чтобы обновить жизненный цикл дерева. На мага попала пыльца и все его раны затянулись!

– Естественно он рассказал об этом другим магам, и началась охота на дерево фей. Некоторые, более доступные, в итоге оказались истреблены, а до других было почти не добраться…

Когда рукав начал мешать обрабатывать раны на плече, я быстро переключилась на царапину, видневшуюся через расшнурованный ворот на груди декана, но залечить полностью ее не удалось – слишком длинная и тоже скрывалась под тканью.

– Ну-ка! Сними рубаху, – потребовала я и, ухватилась за нее, уже потянула вверх, но тут мои запястья поймали руки Реджеса.

Я тут же вскинула взор и замерла, когда встретилась с его полыхающим янтарным огнем взглядом. Увлеченная заживлением ран, я даже не заметила, насколько близко мы оказались. Мои ладони частично касались его горячей кожи, что сильно контрастировала с прохладной таканью рубахи. Его сильное, но в то же время осторожное прикосновение к моим запястьям. А еще я ощущала от него запах пепла и огня, который теплым потоком врывался в мои легкие при каждом вдохе и казался таким… приятным, будто я – замерзший в зимней стуже мотылек – наконец-то нашла спасительный огонек, в который захотелось окунуться и забыть все беды и страхи.

– Лаветта… – слегка осипшим голосом произнес декан, и я опустила взор с его полыхающих глаз на губы.

Щеки мгновенно вспыхнули жаром, стоило вспомнить, какими мягкими и горячими они были тогда – в магазинчике. Руки декана на моих запястьях напряглись, и на мгновение мне даже показалось, будто мы стали еще ближе…

– Тебя пугает мое лицо? – ощутила я дуновение его дыхания, когда он произнес слова, и непонимающе захлопала глазами.

Мне послышалось?

– Что?

– Дальше я сам.

Хватка на моих запястьях ослабла, и вскоре декан отпустил мои руки. Там, где он меня касался, руки тут же окольцевала прохлада, которая окончательно привела меня в чувство, и я поторопилась отступить. А когда декан принялся снимать рубаху, вовсе отвернулась и коснулась своих щек, которые показались мне невероятно горячими.

– Прости, – хрипло произнесла я. – Я позволила себе лишнего.

– Ничего страшного, – ровным тоном ответил декан, а следом раздался шорох одежды.

– Просто… Просто, я ни разу не видела пыльцы фей, – все-таки попыталась я оправдаться.

– Можешь посмотреть еще, если хочешь, – усмехнулся декан. – Но трогать нельзя.

Мое лицо вновь вспыхнуло, когда я уловила двусмысленность его фразы и недовольно пробурчала:

– Спасибо, уже насмотрелась.

– И как?

Я резко глянула из-за плеча, чтобы одарить его злым взглядом, и тут же отвернулась, когда увидела, как раздетый по пояс декан осторожно обрабатывает оставшиеся ожоги и порезы.

«Неплохо», – пронеслось у меня в мыслях, но вместо этого я зло бросила:

– Занимательно, не более.

Декан вновь усмехнулся, а я подошла к окну, от чьего стекла веяло слабой прохладой, и, взглянув в темное небо, глубоко вдохнула.

– А где Краус? – только сейчас заметила я отсутствие ворона.

Да и окно было закрытым, что странно. Обычно, когда Краус куда-то улетал, он просил оставлять его приоткрытым.

– Спит, – коротко ответил декан.

– Ну да… – немного нервно рассмеялась я. – Воронам тоже нужно спать.

И бросила взор на пустой насест. «Неужели они поругались, и Краус решил спать где-то в другом месте, а не здесь?» – пронеслось у меня в мыслях, но тут я подумала о спальне декана. Не в том смысле, конечно! А в том, что Краус мог быть именно там. Не все же им двоим в кабинете ошиваться.

Белладонна… Ну что за мысли начали меня посещать в последнее время?

Однако отсутствие Крауса и закрытое окно как-то не укладывались в голове и не давали покоя. Больно это, необычно.

– Кроме Крауса, у тебя больше нет никаких вопросов? – вдруг поинтересовался декан.

Я вновь на него посмотрела и… все. Не смогла отвести взгляд, ошеломленно наблюдая за тем, как под кожей плавно перетекают мышцы, когда, стоя ко мне спиной, декан взялся за рубаху и принялся ее надевать. Мне, конечно, доводилось видеть мужчин не только без рубахи, но и без штанов, например, как с ротанговым мужиком, но еще ни у кого не было столь хорошо развитого тела, где все правильно, все в меру, все так, как должно быть. Не удивительно, что он в сражении так ловко двигался.

– Лаветта? – развернулся декан и, поймав мой взгляд, вскинул бровь, а я резко отвернулась.

Слишком, блин, резко. «Твою же Белладонну, Лаветта! Что с тобой не так?» – укорила я саму себя и произнесла:

– Ты… – голос охрип, поэтому я откашлялась. – Ты смотрел… его?

– Нет, – сразу понял декан, о чем речь – о янтарном шарике, и шагнул в моем направлении. – Но изучу, как закончу с рапортом, поэтому пока что он побудет у меня.

– Хорошо, – не пожелала я спорить и, проведя пальцами по каменному подоконнику, отступила, освободив Реджесу место перед окном, после чего поинтересовалась: – Как думаешь, что это такое?

– А ты не знаешь? – произнес он.

Его шаги сменили направление и остановились у меня за спиной.

– Нет, – качнула я головой и, заметив, что баночка с пыльцой осталась открытой, приблизилась к столу.

«Надо же, осталось еще так много!» – взяв ее в руки, я заглянула внутрь и тут же накрыла крышкой. Негоже такое сокровище оставлять вот так просто – без защиты.

– Лав.

– М?

Я обернулась.

– Ты снова меня избегаешь?

– Нет. С чего ты взял?

Вздохнув, он вдруг стремительно ко мне приблизился, а я резко отпрыгнула, чуть не выронив баночку с пыльцой, и ударилась бедром о стол. Но декан всего лишь прошел мимо и, сев на свой стул, язвительно ответил:

– Да ни с чего.

Потирая ушибленное бедро и краснея от стыда, я бросила на него злобный взгляд:

– Ну, ты и…

– И? – поинтересовался декан, когда я так и не закончила – зацепилась взглядом за распущенный ворот, оголяющий часть сильной груди Реджеса.

Сейчас на ней не было и следа от бывших ран, и кожа выглядела гладкой и шелковистой. Все-таки потрясающее это лекарство – пыльца фей.

Декан это заметил, куда я смотрю, и принялся неспешно затягивать шнуровку, отчего я разозлилась еще сильнее.

Белладонна! Нет-нет, не из-за того, что он решил прикрыться, а из-за того, что мог подумать. Я же исключительно в научных целях!

– Ты сам мне говорил соблюдать субординацию! – плюхнулась я на стул позади себя, закинула ногу на ногу и сложила руки на груди. – А теперь так бесстыдно передо мной щеголяешь, профессор Флэмвель.

Лучшая защита – это нападение.

– Бесстыдно… Щеголяю, – тягуче произнес он и усмехнулся. – Опустим тот момент, что ты чуть сама меня не раздела.

В который раз заставил меня краснеть декан.

– Но неужели наследница одного из самых лучших фармагов города Иты-Розарии Флоренс никогда не видела мужчин без одежды и теперь смущена?

Я резко изменилась в лице.

– Ты навел на меня справки! – возмущенно воскликнула я.

Все знали мою бабушку только как Розарию Флоренс. Свое второе имя она почти не использовала, а это значило, что декан покопался в личном деле моей семьи. «Как же это подло – пользоваться своим положением, товарищ лейтенант!» – скрипнула я зубами.

– Естественно, – не стал отпираться декан. – Должен же я хоть что-то знать о той, кого…

Мое лицо вспыхнуло, когда декан на мгновение замялся и хмыкнул. Кого… Что?

– Принял в ученики, – после недолгой заминки договорил он, а я нахмурилась, уловив что-то странное и подозрительное в его голосе. Да еще взгляд он отвел. Намеренно. Сам.

Но вскоре он вновь сверкнул на меня глазами:

– И я просил соблюдать субординацию, Флоренс, а не шарахаться от меня, как от огня.

Я фыркнула.

– Какая интересная метафора: «шарахаться, как от огня».

Мой голос так и сочился едкостью, а декан вдруг усмехнулся и произнес:

– Действительно, забавно вышло…

Мое лицо вытянулось от удивления, но я быстро взяла себя в руки и посуровела.

– Однако, – сразу продолжил он. – В будущем, если ты хочешь, чтобы я тебе помог, совладай, как истинный и хладнокровный фармаг, со своими низменными мыслями и сосредоточься на деле.

Низменными мыслями?

– Да пошел ты, Флемвель! – мгновенно вырвалось у меня.

– Субординация, Флоренс. Субординация, – усмехнулся он и вновь взялся за перо.

– И твою субординацию запихни туда же… – процедила я.

Что это еще, блин, за разговор такой?

Благо в тот момент мой голос заглушил звон – предупреждение о начале ужина, и декан не услышал последних слов. Или сделал вид, что не услышал. А я, съежившись на стуле, обняла себя руками и невидящим взглядом уставилась в окно.

– Ты не собираешься ужинать? – поинтересовался декан, когда я так и не сдвинулась с места.

– Нет.

– Так и останешься здесь?

– Да.

– Хочешь доказать, что не пытаешься меня избегать или тренируешься в хладнокровии?

И только я открыла рот, как он тут же произнес:

– Предлагаю вместо того, чтобы посылать меня и мою субординацию, просто пойти и поесть.

Так, значит, услышал-таки.

– А ты вместо того, чтобы издеваться, тоже мог бы пойти и поужинать, – упрекнула я. – Пыльца фей залечивает лишь наружные раны, внутренние не затрагивает, поэтому тебе нужны силы для полного выздоровления.

И немного подумав, добавила:

– Это тебе говорит наследница лучшего фармага в городе.

– А лекарство лучшего фармага в городе может залечить внутренние раны?

– Естественно! – гордо вскинула я голову.

– Тогда мне не о чем беспокоиться.

Его слова несколько польстили, поэтому я немного остыла, вновь посмотрев на окно, за которым начинали кружиться снежинки. Как вдруг, практически в полной тишине, мой живот предательски заурчал. Вот почему подобные вещи всегда происходят в именно тишине и в самый неподходящий момент? Мне не было так стыдно, даже когда декан надо мной издевался, а сейчас захотелось провалиться сквозь землю.

Декан же, услышав возмущение моего живота, даже головы не поднял от пергамента. Только вздохнул и коснулся ладонью магического плетения на столе, откуда через некоторое время поднялся столб света, который вскоре погас, и комнату наполнил приятный аромат.

– Ешь, – бесцветным голосом произнес декан, подталкивая ко мне поднос с тремя тарелками.

В одной было мясо с мятым картофелем, во второй салат, а в третьей – сырники, политые вареньем. А еще стоял золотой стакан с чаем. При виде еды, мой желудок снова громко заурчал – предатель.

– А ты? – поинтересовалась я.

– Не хочу.

Чувствуя, как рот наполняется слюной, я потянулась к подносу, но тут же передумала, нахмурилась и решительно заявила:

– Так не пойдет. Ты наверняка даже не обедал!

– Ты тоже, – заметил декан.

– Тогда поедим вместе или вообще не будем есть.

С упрямым видом, я сложила руки на груди, а декан, устало вздохнув, поднял на меня взгляд. Некоторое время мы упрямо друг на друга смотрели, будто испытывали на прочность нашу силу. И пусть со стороны могло показаться, будто я проигрываю из-за своего громоподобно урчащего живота, сдаваться я не собиралась.

– Если я соглашусь, ты от меня отстанешь? – спросил декан, после уж совсем неприличного «и-и-у-ур-р-р», изданного моим желудком, от которого я даже внутренне смутилась.

Однако лица я не потеряла и гордо заявила:

– Естественно!

– Хорошо, – отложил перо Реджес. – но это в первый и последний раз, когда ты ужинаешь здесь.

Я надменно фыркнула, но все-таки обрадовалась, что мне не придется есть одной. Было это как-то… неправильно и смущающее. Вместе с деканом я потянулась к тарелкам на подносе и… одновременно с ним ухватилась за салат, и мы вновь друг на друга посмотрели и хором произнесли:

– Салат мой.

– Ешь картошку, – тоном, не допускающим возражений, произнес Реджес и потянул тарелку на себя.

– Сам ешь, – воспротивилась я и тоже потянула на себя.

– Тебе нужно восстановить силы.

– А тебе как будто нет.

– Лаветта! – яростно процедил декан.

«Ну, хоть не его любимое Флоренс, значит, еще терпимо», – подумала я и сладко улыбнулась:

– Реджес?

Интересно, мы попереубиваем друг друга из-за салата?

– Ты опять со мной споришь, – сверкнул он глазами.

– Не спорю, а мыслю рационально. Я девочка, мне и салата хватит, а ты…

Я запнулась, так и не произнеся слова «мужчина». Почему-то оно отказалось сорваться с моих уст, будто что-то запретное.

– А я? – вскинул рыжую бровь декан, когда я так и не закончила предложение.

– А ты ешь картошку! – злобно прошипела я, выдергивая из его пальцев тарелку.

Схватив из трех приборов на подносе вилку, я отвернулась и принялась жевать овощи, тем самым не оставляя декану вариантов. Реджес, наблюдая за мной, хмыкнул, но, к счастью, пререкаться больше не стал, и мы в полном молчании принялись за трапезу.

«Как же бесит!» – подумала я, яростно нанизывая овощи на вилку и представляя на дне лицо декана, но чем быстрее тарелка опустошалась, тем спокойнее я становилась.

Вскоре я уже практически перестала злиться и гадать, почему же так и не смогла произнести слово «мужчина», что было впервые на моей практике, и ощутила, как на меня напали усталость и задумчивость. Возможно, дело было в тишине, иногда нарушаемой звоном посуды, или покое, которые царили в кабинете, но, глядя в пустоту, я замерла с вилкой в руке и словно бы провалилась в пучину не до конца сформированных мыслей. Вроде они были в моей голове, а вроде и не совсем. Я словно зависла в каком-то пограничном состоянии между сном и явью.

– Лав, – позвал меня декан, вытаскивая наружу из собственной головы. – Хочешь поговорить?

Я подняла на него взор и хотела бы ответить, но слова отказались произноситься. Некогда несформированные мысли наконец-то обрели свою суть и пронеслись в голове вспышками воспоминаний, а декан, заметив, как я вдохнула и тут же выдохнула, подвинул ко мне политые сиропом сырники и произнес:

– Их тоже съешь.

Я не пошевелилась, и тогда он добавил:

– Сахар помогает справиться со стрессом.

– А ты? – спросила я.

Он покачал головой:

– Я не ем сладкое.

– Лейтенант Мечей настолько суров, что не любит сладкое? – выдавила я улыбку.

– Я не говорил, что не люблю, – заметил декан, вновь откинувшись на спинку стула. – Только то, что не ем.

– И почему?

Он внимательно на меня посмотрел.

– Потому что не нуждаюсь.

Сначала я не поняла смысл его ответа, но когда пришло осознание, то тут же расхотела, что-либо еще говорить и послушно взяла тарелку. Но только отломила вилкой кусочек сырника, как вновь замерла.

– С Сенжи точно все хорошо?

– Да, – кивнул декан. – Мы с директором дождались, когда он очнется, и убедились, что превращение окончательно предотвращено. Сейчас он в полном порядке и под наблюдением некромантов.

Немного подумав, он добавил:

– Еще он сказал, что ты была первой.

Я вскинула на него удивленный взгляд, а уголок губ декана дернулся:

– Но я посчитал, что слава за два триумфальных балла подряд тебя слишком разбалует, поэтому награду за практику отдал Расту.

Я на это лишь фыркнула, совсем не обижаясь и отлично понимая, почему декан так поступил. Два балла приковали бы ко мне слишком много внимания, а, распределив их между двумя учениками, он сбавил градус накала от славы, тем самым оставив мне пути отхода в тень. Да и одного балла мне хватило за глаза. Однако мысль, что я оказалась быстрее Раста на испытании, потешило мое самолюбие – приятно было это осознавать. Приятно, но, к сожалению, не более.

Пожевав губу, я все-таки набралась смелости и спросила то, без чего вряд ли сегодня смогла спокойно уснуть:

– Расскажешь мне о Несс?

И затаила дыхание. А декан хоть заговорил не сразу, но явно ждал этого вопроса:

– Что ты хочешь знать?

– Все, – решительно ответила я и сильнее стиснула вилку в руке. – Все, что только сможешь рассказать.

К горлу подкатил жар, который вот-вот должен был собраться в болезненный комок, но я успела его проглотить и повторила увереннее:

– Я хочу знать все.

Сцепив пальцы рук на коленях, Реджес внимательно изучил меня янтарным взором и кивнул.

– Хорошо, – склонил он голову набок, отчего огненно-рыжие волосы сильнее рассыпались по плечу. – Но сначала ешь, Лаветта, и тогда я расскажу тебе обо всем, что знаю сам.

Глава 4

Я послушно заработала вилкой, поедая сырники и толком не чувствуя вкуса. Хотя стоило признать – декан был прав: сладкое немного помогало успокоиться. А, может, дело было не в нем, а в том, что часть моего сознания была занята каким-то другим, размеренным действием. Я даже поймала себя на мысли, что начинаю замедляться и отламывать кусочки все меньше и меньше, чтобы растянуть процесс, пока Реджес рассказывает о Несс.

Не скажу, что новостей было много, однако они были важными. Оказывается, встревоженное состояние Чарлин, которое я заметила на последнем ее уроке, было неспроста – в теле Несс нашли сложное и уникальное плетение чар, которое не позволяло некромантам поднять ее из мертвых. Однако после удаления этого плетения, почему на спине Несс была дыра, такая возможность появилась, но выяснить последние мгновения жизни все равно оказалось нельзя. В итоге часть плоти с плетением отдали на изучение некромантам с Чарлин, а тело Несс оставили храниться, пока исследования не будут завершены. Но Сенжи… Сенжи так сильно хотел ее найти и увидеть, что его магия дотянулась до нее и смогла поднять из мертвых.

– Наложенные на Ванессию чары либо очень древние, либо их придумал недавно какой-то гений, – хмуро рассказывал декан. – О них нет ни одной записи, поэтому мы не знаем, как их разрушить без последствий. Так же они сложны в изучении, потому что накладываются внутри тела, спаивая плоть и кости в сложное плетение. А катализатор этого заклятия, скорее всего, кинжал, выкованный из магического железа.

– То есть изначально чары наложены на него.

– Выгравированы, – согласился декан. – В зеркальном виде, из-за чего на кинжале они пассивные, а когда чары попадают в тело – становятся активными. И это еще не все…

Сильнее прежнего нахмурился декан.

– Удар затрагивает сердце, тем самым расширяя магическое плетение за счет сосудов в теле, и если его насильно удалить, как это сделали мы, проходит магический импульс, выжигая отдельные участки в мозге жертвы.

– И даже после своевременного удаления узора все равно не получится узнать последние воспоминания, – поняла я, ведь для успешного заклинания «посмертный шепот» после смерти должно пройти не больше часа.

– Да. Поэтому пока Чарлин не разобралась с плетением чар, единственный способ что-либо выяснить об убийце – поговорить с живой жертвой.

Я опустила взор на половинку последнего сырника и отщипнула от него совсем уж маленький кусочек.

– Знаешь, Несс она… – мой голос охрип. – Она сирота.

– Знаю, – тихо ответил декан. – И если бы не этот факт, мы бы вряд ли узнали отчет, почему некромантия не работает на телах.

Шмыгнув носом, я решительно отправила последний кусочек сырника в рот, но из-за подкатившего кома к горлу поперхнулась. Декан тут же подвинул мне кубок с остывшим чаем, который я мгновенно наполовину опустошила.

– Понимаю, – продолжил он, когда я перестала кашлять. – Ты думаешь, что с Несс поступили несправедливо: предыдущую девушку отдали семье без вмешательств, а Несс…

– Нет, – тряхнула я головой и стиснула пальцами кубок. – Я все понимаю. И думаю, Несс… Несс тоже бы это поняла. Она всегда была сильной, даже когда магия ее не слушалась. С улыбкой упрямо шла вперед и никому не давала спуску.

Я запрокинула голову, глянув в потолок.

– Она была очень сильной. Гораздо сильнее меня. Даже после смерти. Однако…

Декан на это ничего не ответил, а я, стиснув зубы, немного помолчала, после чего продолжила.

– Знаешь, сестра мне всегда говорила: «Если человек пришел, а потом ушел, но в твоей жизни так ничего и не изменилось – это встреча, не имеющая никакой ценности, и переживать о ней не стоит». Мне всегда казалось, что так она меня успокаивала, но Несс…

Вздохнув, я прикрыла глаза:

– Она принесла в мою жизнь гораздо больше, чем я бы могла представить, поэтому да… Я не буду врать – я переживаю. Когда ее не стало, я была зла и разозлилась еще сильнее, когда ее тело отдали некромантам, потому что все считали, что никто за нее не заступится, никто ее не ждет и не ищет, но это не так. Реджес.

Я решительно посмотрела на декана.

– Я ее жду. И когда придет время, я хочу быть рядом, чтобы… чтобы…

Я так и не смогла договорить, а декан, вдруг потянувшись, взял из моих рук кубок и тоже из него отпил, после чего произнес:

– Ты будешь рядом, – решительно произнес он. – Я уже сказал об этом директору.

– Сказал? – удивилась я.

– Да, – заглянув в кубок и поболтав остатки чая, кивнул декан. – Рамэрус уже пообещал лично позаботиться о Ванессии, а я попросил его позволить тебе и всем желающим проститься. Поэтому, когда придет время, он сделает объявление.

Я почувствовала, как мои плечи опустились – на них будто перестал давить еще один неподъемный груз, и от всего сердца прошептала:

– Спасибо.

Он задумчиво кивнул и больше ничего не сказал, а я, ощутив внезапную усталость, глянула в темное небо за окном и наконец-то поднялась со стула.

– Времени уже много и тебе нужно закончить рапорт… Тебе же… тебе же за него ничего не будет? А то директор… – замялась я.

– Не стоит волнения, – поставил на стол кубок Реджес и выпрямился. – Что бы директор ни сообщил, капитан знает: если я принял какое-то решение, то по большому счету уверен в его успехе.

– Уверен? – вскинула я бровь. – Тогда ты так сильно в меня поверил?

– Ты попросила поверить, я и поверил, – дернулся уголок губ декан, а я почувствовала, как мои щеки опять нагрелись.

– Понятно, – смущенно отвела я взгляд и развернулась, чтобы скрыть румянец и отправиться к двери. – Спасибо, что разрешил здесь побыть.

– Лаветта, – вдруг окликнул меня декан до того, как я успела сделать шаг.

Я обернулась, а он открыл ящик стола и вынул оттуда свернутый пергамент, который тут же кинул мне:

– Как договаривались. Твое разрешение на исследование.

От неожиданности я, прежде чем его окончательно поймать, несколько раз выронила, а как развернула пергамент, мои глаза тут же округлились. В нем было написано, что я имею право под наблюдением преподавателей проводить эксперименты с газообразными зельями.

– Откуда ты… – начала я, а потом ахнула от догадки. – Библиотека!

Я вспомнила, как удирала от декана в библиотеке, забыв книги на стойке у элементаля, которые тот мне «услужливо» швырнул в руки. Тогда мне казалось, что Реджес меня не заметил, а он просто издевался?

Хмыкнув, Реджес снова взялся за перо:

– Скрытность – это не твое, так что в будущем даже не рассматривай вариант вступить в отряд Теней.

Я еле удержалась, чтобы не показать ему язык, однако радость от получения разрешения перекрыла всякую злость. Мне даже стало как-то теплее на душе, а когда я оказалась возле двери и взялась за ручку, замерла, вспомнив его недавние слова: «Тебя пугает мое лицо?» Мне до сих пор чудилось, что эти слова прозвучали скорее в моей голове, нежели наяву, но что если нет? Да и Дамиан, как-то пошутил про его лицо, отчего декан тоже немного напрягся. И так как мне хотелось Реджеса отблагодарить, я все-таки осмелилась произнести:

– Реджес.

– М?

В нерешительности я закусила губу и, пока декан шуршал пером по пергаменту, скользнула взглядом по его шраму.

– Если хочешь, я могу залечить твой шрам.

Вдруг он замер и ровным тоном произнес:

– Не нужно.

– Почему? – удивилась я.

Но он не ответил. Немного постояв в напряженном молчании, я поняла, что затронула тему, которую он не хотел поднимать, и, почувствовав себя виноватой, со вздохом взялась за ручку, после чего толкнула дверь.

– Доброй ночи, Лаветта, – точно ветер, прошелестел голос Реджеса, в котором мне почудились нотки печали.

Я остановилась и еще раз оглянулась из-за плеча, но декан так и не поднял взгляд от пергамента. Расстроенная, что испортила такой момент, я так же тихо ответила:

– Доброй ночи, – и наконец-то покинула кабинет.

Осторожно прикрыв дверь, я остановилась, прислонившись к ней спиной и держа подмышкой пергамент с разрешением, и с укором подумала: «Ну вот, Лаветта, опять ты брякнула что-то не то», – после чего посмотрела на свои ладони, с удивлением заметив, что они больше не дрожали.

– Н-да… – выдохнула я, опуская руки. – Совсем забыла, что обещала ребятам встретиться с ними за ужином.

Цокнув языком, я пошагала по коридору в направлении жилой башни. Может, Ник, Тоб и Юджи все еще ужинали, но идти в большой зал мне не хотелось, аппетита все равно больше не было, да и сейчас хотелось побыть одной и, например, написать план экспериментов над огнестрастом. И все-таки…

Магическая медицина сильно превосходит обычную человеческую. Да, она недешевая, но лейтенант Мечей да еще из рода Флэмвелей вполне мог ее себе позволить. Так почему Реджес не исцелил свой шрам? Не только же из-за того, что хотел выглядеть суровее, переживая, будто без него его лицо выглядит смазливее.

«Да, он, конечно, симпатичный, – подумала я. – Но даже без шрама одного только его взгляда хватило бы, чтобы заткнуть даже самых строптивых подчиненных».

Я запнулась, чувствуя, как дернулся глаз:

«Всех, кроме меня. И я не его подчиненная», – фыркнув, я продолжила идти, витая в своих мыслях и чувствуя себя гораздо лучше, чем раньше. И мне было неважно, почему тяготы отступили: из-за сладких сырников, выполненного долга фармага, после вручения зелья, или из-за того, что меня успокоила непосредственная близость к декану. К тому, что ничего не боится, поэтому не ест сладкое.

Я снова фыркнула. Значит, сладкое не ест… Ну и зря! Многого себя лишает.

«Надо бы это исправить, например, угостить его пирожными мадам Сладос, – коварно подумала я, но потом тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. – А впрочем, это не мое дело ест он сладости или нет».

С такими противоречивыми мыслями я незаметно миновала зал с Гибби, который был полон учеников, кто не пожелал идти в Большой зал, и вскоре оказалась в своей жилой башне, где почти никого не было. Лишь несколько учениц с колдовского факультета сидели на диванчиках и обсуждали сегодняшние события. Завидев меня, некоторые из них зашептались активнее, поэтому я поспешила подняться в свою комнату. А как открыла дверь…

– Оп – оп! Какой же ты забавный!

У меня из рук выпал пергамент с разрешением, когда я увидела сидящую на полу хрупкую девушку со светлыми кудряшками. Она игралась с Котей, который сейчас выкрасил свою шерсть в оранжево-желтые цвета.

– Несс?.. – тихо выдохнула я, борясь с чувством дежавю, и вздрогнула, когда дверь за моей спиной захлопнулась.

Девушка на шум обернулась и тепло улыбнулась, а я чуть покачнулась, ощутив, как напряжение мгновенно испарилось.

– О! Лав! Привет!

– Мэй? – удивилась я. – А как ты…

И указала большим пальцем на дверь у себя за спиной, и только сейчас обратила внимание на чемодан возле шкафа.

– Тебя подселили ко мне?

– Ага! – поднялась Мэй и отряхнула юбку. – Наша комната с Церарой… испорчена, – смутилась она. – Поэтому нас расселили. Церара решила вернуться в корпус некромантии, а меня определили сюда. Ты же не против? – посмотрела она на меня щенячьими глазами, а я подумала:

«Значит ли это, что Церара от нее сбежала?» – и, чувствуя, как часто бьется сердце, нагнулась, чтобы поднять разрешение от декана.

– Конечно же нет! – произнесла с улыбкой. – Напротив, я рада тебя видеть.

И это была правда. С появлением Мэй в комнате будто стерлись последние следы Несс и зародилась новая жизнь.

– Еху! – подпрыгнула она. – А я-то как рада! Все боялась, что ты не одобришь… И если бы не Котя, то точно вся извелась, пока тебя ждала. Даже на ужин не пошла! Боялась, что ты придешь, увидишь чужие вещи и…

– Мр-мяу! – потерся о ее ноги Котя.

– Какой же он у тебя… миленький! – не выдержала она и подхватила на руки кота, который совсем не сопротивлялся и даже порозовел от удовольствия.

Я же ошеломленно наблюдала за этой картиной. Котя хоть и не был агрессивным, но кроме меня и Лив на руки никому не давался. Он даже к Несс почти не подходил…

– А ты ему нравишься, – выдавила я улыбку и подошла к своей кровати, кинув на нее пергамент.

– Он мне тоже! Я с детства люблю котов, они такие мягкие и пушистые, – прижалась она к нему щекой, но как только поймала мой взгляд, растерянно замерла. – Ой, совсем забыла. Он же твой фамильяр. Я… Я же могу его трогать?

От вида розового кота и покрасневшей от смущения Мэй мне вдруг стало так смешно, что я не выдержала и прыснула.

– Тискай, сколько хочешь, – отмахнулась я. – Котя у меня взрослая и самостоятельная личность. Он не против, значит, я тоже.

– Ой, спасибоньки! – запищала от восторга Мэй и с большим энтузиазмом зарылась лицом в густую шерсть Коти, а тот растекся в ее руках.

«Предатель, – подумала я. – Со мной он так не нежничает». Будто почуяв мою ревность, Котя зыркнул на меня ярко-желтыми глазами и широко зевнул.

«Неужели все еще обижается за пары огнестраста?» – дернула я бровью и села на кровать, после чего вновь осмотрела чемодан Мэй. Кажется, при поступлении в Академии у нее было гораздо больше вещей.

– Еще не все очистили, – проследив за моим взором, произнесла она. – Профессор Чарлин пообещала, когда хранители закончат с «отмыванием» вещей от скверны Вальпургиевого зелья, то перенаправят оставшиеся вещи сюда.

– Тебе помочь разложить вещи?

– Да нет! Там немного, так что справлюсь сама, – выпустила она кота и тоже села на свою кровать. – Знаешь, я рада, что теперь буду жить с тобой. Церара хоть и хорошая, но она… – замялась Мэй.

– Некромант, – улыбнулась я.

– Да, – кивнула она. – Рядом с ней я не всегда понимала, что она думает, и боялась сделать что-нибудь не так и в итоге… Сделала не так, – криво улыбнулась Мэй и тут же воспрянула духом: – Но я обещаю, что больше такого не повторится!

Клятвенно подняла она ладонь.

– Поэтому ты можешь ни о чем не беспокоиться!

«Не беспокоиться рядом с Мэй? Нет уж, лучше я побеспокоюсь и прослежу за ней», – подумала я и произнесла:

– Давай-ка лучше договоримся, что я буду помогать тебе с зельями, так нам вдвойне не придется беспокоиться, – подмигнула я, краем глаза наблюдая, как Котя вьется вокруг нее, точно угорь. – Договорились?

– Договорились, – понимающе улыбнулась Мэй, а Котя, так и не найдя подходящего места, просто шлепнулся рядом с ней на спину и подставил пузо для почесушек. – Какой же он у тебя хорошенький!

С мыслями, что в этой сцене было «сахара» в разы больше, чем в сырниках с сиропом, я закатила глаза, но все-таки не удержалась от улыбки. Мда… Если расскажу об этом Лив, она мне точно не поверит.