Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 42 страниц)

И, схватившись за голову, прошлась по коридору, пока не заметила затяжное молчание Дамиана и его угрюмое лицо.

– Прости, – произнесла я. – Я просто… Просто…

– Переволновалась?

– Да.

– Из-за Несс?

– Да… Нет. Не совсем.

Я глубоко вздохнула, успокаивая свои нервы.

– Прости, – потерла пальцами лоб. – Не хотела на тебя кричать, и спасибо, что помог.

– Ого, уже во второй раз, – изогнул он губы в улыбке. – Просишь у меня прощение. Надо бы это где-нибудь записать. А за то, что сбежала от меня – тоже извинишься?

– В третий раз? Нет.

– Жаль-жаль, – покачал он головой и добавил томным голосом: – Я рассчитывал на незабываемое трио. Лелеял бы перед сном твое каждое «прости».

Я ничего не ответила на его двусмысленную шутку, только снова взволнованно прошлась, а Дамиан вздохнул:

– Флоренс, Флоренс… Любишь ты обламывать. Между прочим, я еще ни за одной девушкой не бегал так, как за тобой.

Я внутренне вздрогнула от того, как он произнес «Флоренс».

Точно!

Реджес!

Нужно все обсудить с Реджесом! Пусть мы с ним не очень хорошо расстались в последний раз, но сказанное Жаном – важная причина к нему наведаться. Тут он не отвертится.

– Мне надо идти, – проигнорировав ворчание Дамиана, выпалила я.

– В большой зал? Идем.

– Нет, – покачала я головой. – Мне надо… к себе в комнату.

– Хорошо, я тебя провожу.

– Нет! – вновь поспешно отказалась я и добавила спокойнее: – Зачем тебе утруждаться? Лучше иди в Большой зал и предупреди всех, что я пропущу обед.

Уголок губ Дамиана дрогнул.

– Чтобы Ник узнал, что я оставил тебя одну, и голову мне оторвал? Забыла? Я пообещал ему за тобой присматривать.

– Передай Нику, что я не нуждаюсь в няньках! – начала я откровенно раздражаться. – И с каких это пор ты его слушаешься?

– С тех самых, когда стал с ним согласен, – заметил Дамиан.

– И что теперь? Будешь меня всюду преследовать и сторожить возле туалета?

– Без головы сложнее жить, чем с клеймом извращенца.

Я закатила глаза.

– Я серьезно, Дамиан!

– Я тоже. Или ты уже забыла, как я на минуту упустил тебя из виду, и ты сразу нашла себе приключения?

Мои руки беспомощно опустились.

– Ну, проводишь ты меня до моей комнаты. Какой в этом толк? Как только ты уйдешь, я в любой момент из нее выйду и отправлюсь куда захочу.

– Сколько же от тебя проблем, – нахмурил он темные брови.

А я достала из кармана карту Академии и демонстративно ее подняла.

– Обещаю. Если замечу что-то подозрительное – сразу позову на помощь.

Мрачно взглянув на карту, Дамиан обреченно вздохнул:

– Ладно. Будем считать, что за сегодня я выплатил свой долг.

Он развернулся, чтобы пойти в Большой зал.

– Но ты все равно будь осторожна. Я не видел, зашел Дил в Большой зал или нет.

– Дамиан, спасибо, – расслабились мои плечи.

– Не за что.

Пошагал он прочь, но вдруг остановился и, не оборачиваясь, произнес:

– И знаешь! Я, действительно, не против, если ты назовешь меня своим парнем. Напротив, буду рад.

Убрав руки в карманы, он усмехнулся.

– Особенно, когда увижу лицо этого несносного придурка.

– Придурка? – удивилась я, но Дамиан не ответил, только на мгновение поднял руку и помахал мне двумя пальцами.

«Это он о Диле что ли? – нахмурилась я и тут же потрясла головой. – Впрочем, сейчас это не важно».

Оставшись одна, я со всех ног бросилась в учительский корпус. Однако когда достигла двери декана Боевого факультета и за нее дернула, с удивлением обнаружила, что она была заперта. Даже когда несколько раз настойчиво постучалась, мне никто не открыл.

– Странно, – тихо произнесла я и, чувствуя нарастающую тревогу, поспешила себя успокоить: – Куда-то ушел?

«Все равно мы не сможем провести занятия…» – вспомнились мне вчерашние слова Реджеса, отчего я еле сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами. Сейчас они мне казались еще подозрительнее.

Отлипнув от двери, за которой надеялась услышать хоть малейший звук, я с хмурым видом побрела прочь. Возвращаться в Большой зал не стала. Во-первых: не хотела подводить Дамиана, если он решит всем сказать, что проводил меня до Жилой башни. Во-вторых: сейчас в Большом зале все те, кто присутствовал на церемонии, и Реджеса с самого начала там не было. Поэтому лучшее, что я смогла придумать – это немного подождать и зайти позже, а пока что и, правда, отправиться в Жилой корпус.

«Куда же он ушел?» – не отпускала меня мысль, пока я неспешно шагала по пустым коридорам – за всю дорогу мне попалось лишь несколько девушек в гостиной с Гиби. Однако стоило приблизиться к двери в свою комнату, как мысли о Реджесе мигом вылетели из головы.

Кровь.

На площадке и возле приоткрытой двери в мою комнату тянулся след из крови.

Сердце пропустило удар. Я тут же ворвалась внутрь и замерла, увидев Мэй, сидевшую прямо в лужице крови.

– Мэй? – прохрипела я.

А она вздрогнула и обернулась. Ее глаза были красными от слез, белая рубашка испачкана, а руки прижимали к груди пропитанный кровью пиджак.

– Лав! Помоги! – произнесла она срывающимся голосом. – Я не знаю, что делать… Я не знаю, что делать!

Глава 38

Когда Мэй отняла от груди пиджак – у меня ноги подкосились. Время словно замедлилось. Выронив из рук карту Академии, которую продолжала держать после расставания с Дамианом, я побледнела, но смогла совладать с эмоциями. Бегом бросившись к своему ящику в столе, я принялась вытряхивать из него все, что мешало добраться до заветной вещицы. А когда ее нашла, вернулась к Мэй и рухнула возле нее на колени.

– Я… – всхлипнула она, помогая мне развернуть пиджак. – Я дала ему кровоостанавливающее. Но…

Она вновь всхлипнула.

– Он был такой холодный…

Стиснув зубы и не говоря ни слова, я трясущимися руками попыталась открыть баночку с пыльцой фей. Вот только руки были в крови и постоянно скользили. Однако мне это удалось. Рассыпав на пол часть драгоценной пыльцы, я сорвала крышечку. Собиралась обмакнуть в нее палец, но подумала и стала просто посыпать ей раны кота. Сколько бы ни ушло… Это не важно. Лишь бы зажило.

Рваные раны на боку и брюхе, кое-где даже ребра и внутренности были видны, словно его кто-то нещадно драл. Частично содранная кожа на задней лапе. Висячий клок серой шерсти с кожицей на спине. Разорванное ухо. Прокушенный хвост. Белладонна… Непонятно, как с такими ранами он вообще умудрился вернуться.

Я все, все осторожно соединяла пальцами, посыпала и боялась посмотреть – дышал ли до сих пор Котя или нет. Одно успокаивало, что везде, где ран касалась пыльца – они заживали.

– Котя… – впервые прошептала я, сдабривая остатками пыльцы разорванное ухо кота.

Мэй помогла собрать его практически по кускам и теперь придерживала пальцами, чтобы ткани соединились нормально. Когда баночка практически опустела, я уже обработала мелкие ссадины, где смогла их увидеть.

– Лав, он… Он… – все еще продолжала всхлипывать Мэй, наблюдая за тем, как я еще раз осмотрела похожего на безвольную тряпочку кота.

– Живой, – хрипло ответила я, убирая баночку от пыльцы в карман. – Я залечила его внешние раны, но внутренние…

Вдруг я заметила возле ноги Мэй пустую бутылочку из темного стекла:

– Что… Что ты ему давала?

– От-отвар из розмарина багряного и кроветворки. Х-хотела отнести его к Святосток, н-но тут ты пришла… М-мне… м-мама присылала, – сбивчиво произнесла она и вытерла слезы чистой стороной ладони.

После ее слов у меня словно оковы с души упали. Выдохнув, я чуть не обмякла прямо на полу, потому что отвар Мэй не только останавливал кровь, но помогал ее восполнить и в целом благотворно влиял на сосуды.

– Я… Я часто травмируюсь, – шмыгнула носом Мэй. – Вот мама и… П-прости, что не смогла сделать большего.

– Ты и так сделала многое, – произнесла я, осторожно забирая холодного, но все еще живого кота. – Ты его спасла… Ты и твоя мама. Спасибо.

Я прижала бессознательного Котю к груди, точно младенца, и почувствовала, как вот-вот из глаз прольются слезы. Все эмоции, которые мне удалось в себе сдержать, сейчас рвались наружу, и чтобы хоть как-то успокоиться, я поднялась с пола и подошла к кровати.

– Ты иди. Переоденься и искупайся.

– Н-но…

Я села на кровать и вымученно улыбнулась:

– За Котю не переживай. Я за ним присмотрю.

– А ты?

На душе потеплело от беспокойства Мэй.

– Я тоже буду в порядке. А у тебя вид мясника из страшных сказок.

Мэй бегло себя осмотрела и чуть дольше задержалась на окровавленных руках.

– Я… – начала она, но нахмурилась и замолчала.

– Иди, – вновь повторила я. – Все будет хорошо.

Я не знала, кого больше хотела успокоить своими словами: себя или Мэй. Но сейчас для Коти мы не могли больше ничего сделать, кроме как дать ему немного покоя и подождать. Будь моя воля – я бы тут же кинулась в медпункт и пала в ноги Старухи Желтый Глаз, но смешивание лекарств способно принести непредсказуемые результаты для человека, что уж говорить о таком маленьком организме, как у Коти. Последствия могут быть кошмарными. Тем более, сейчас, когда он так сильно ослаблен. Так что отвар Мэй – самое подходящее, что можно было ему дать, дабы избежать сильной потери крови. Пыльца фей помогла с самыми страшными травмами, остальное можно подлечить потом. Главное, чтобы Котя очнулся.

А вот очнется он или нет – это уже вопрос, о котором я предпочла умолчать. Дождалась, когда Мэй нехотя меня покинет, не беспокоясь о грязной одежде, рухнула на кровать и прижала кота к себе покрепче, чтобы дать его маленькому холодному тельцу как можно больше тепла.

– Котя… – уткнувшись в его макушку, прошептала я в полной тишине комнаты и почувствовала, как потекли слезы.

Казалось, мою душу разрывало на части, и я ощущала себя маленьким бумажным корабликом среди шторма. Волны били меня, накатывая воспоминаниями и переживаниями, пока вконец не укачали, и, обессилев, я закрыла глаза, проваливаясь в беспокойный сон.

Пробуждаясь от малейшего шороха, я тут же засыпала, чтобы снова испугаться и уснуть. Так, реальность плотно переплелась с видениями во сне, где я раз за разом переживала кошмары погребения Несс, ощущение потерянности и поисков декана по пустым коридорам, страха о Коте. И так не смогла до конца понять – приснилось мне или нет, как кто-то тихо вздохнул в моей комнате, отделился тенью от стены и, тихо шурша, растворялся в воздухе каждый раз, когда я открывала глаза. Окончательно я проснулась, лишь ощутив запах еды и требование желудка наконец-то поесть.

– Не похоже на человека, – произнесла я с набитым картошкой ртом. – Больше на зверя.

Заметив, что я сплю, Мэй не стала меня будить и заботливо пронесла ужин к нам в комнату, но сесть грязной за стол не позволила. Забрав у меня кота, который уже отогрелся и стал легкого голубоватого оттенка с неровными пятнами желтого, она потребовала, чтобы я тоже помылась. Ее непреклонность настолько меня поразила, что я даже не стала сопротивляться. Доверив Котю в ее руки, сходила в душ, а как вернулась – принялась набивать желудок едой. Я же с самого утра так ничего и не поела.

– Думаешь, в Академии завелся какой-то страшный зверь? – поинтересовалась Мэй.

Практически залпом осушив половину стакана горячего чая с мятой, я шумно выдохнула и пожала плечами. Светлые брови Мэй нахмурились.

– А не мог Котя выбраться в Скрытый лес? – предположила она.

Я посмотрела на спящего кота, которого она поглаживала у себя на коленях.

– Не знаю, – честно ответила.

Сначала я хотела ответить, что он вряд ли бы смог проскочить, когда мы покидали Академию, но учеников было много, а ворота долго оставались открытыми. К тому же из-за церемонии все могли попросту не обратить внимания на прошмыгнувшего в лес кота. А если учесть тот факт, что он умел становиться невидимым…

– Не знаю… – тяжело выдохнув, вновь повторила я и продолжила ужинать.

Первыми мыслями, когда я увидела раны Коти, были о том, что на него напал убийца Академии. Все-таки фамильяры, так или иначе, могут общаться со своими хозяевами, и если Котя что-то увидел – ему вполне могли навредить. Однако, прокручивая перед сном картинку с его ранами, я пришла к выводу, что человек не мог их нанести. Слишком они были рваные и напоминали следы от когтей и зубов.

Подчистив остатки картошки и допив чай, я довольно откинулась на спинку стула и произнесла:

– Спасибо, Мэй. И… спасибо, что все убрала, пока я спала.

– Убрала? – отняла она от губ чашку и удивленно на меня посмотрела.

– Ну… – замялась я, опуская взгляд на чистый пол, где днем была лужа кровь.

На лице Мэй промелькнуло осознание.

– А это… Нет-нет, я ничего не убирала. Я думала это ты, пока меня не было.

Я удивленно хмыкнула – а вот это уже интересно. Если ни я, ни Мэй не убирались, то кто это сделал? Да еще пока я спала в обнимку с котом.

Мы с Мэй переглянулись, но не стали ничего говорить. Скорее всего, она, как и я, предположила, что это хранители Академии. Хотя они еще ни разу не появлялись, когда в комнате кто-то был, и если требовалась капитальная уборка – приходилось ненадолго ее покидать, а потом возвращаться.

После ужина Мэй почти сразу легла спать, а я еще долго лежала в постели с котом, согревая и слушая его размеренное сопение, пока тоже не заснула. Как вдруг в ушах раздался громкое: «Прости!»

– Ник⁈ – вскочила я на кровати и тут же успокоилась. – Всего лишь приснилось…

Я провела ладонью по лицу и еще раз огляделась. Мне казалось, что я только-только прикрыла глаза, но уже наступило утро. Мэй не было. Я откинула одеяло, чтобы проверить кота, но и его тоже рядом не оказалось.

– Котя… Котя! – испуганно воскликнула я, и вдруг раздалось тихое:

– Мр-мяу?

В тот же сиг распахнулась дверь и в комнату вошла Мэй:

– О! Ты уже проснулась! – радостно произнесла она, но я не могла оторвать взгляда от кота.

Уголки его глаз прикрывало третье веко, усы были опущены, вид – потрепанный, но… Живой! По мутно-синей шерсти кота прошлась желто-оранжевая рябь. Он неловко спрыгнул с когтеточки и вяло пошагал ко мне, а я не выдержала и с воплем: «Котя-я-я!» – бросилась к нему навстречу и сгребла в крепкие объятия. Тот тяжело вздохнул и замурлыкал, а Мэй при виде такой картины шмыгнула носом:

– Он проснулся еще утром, – произнесла она, когда я вдоволь намиловалась с котом.

– Утром? – переспросила я.

– Да. Часа два назад. Я думала тебя разбудить, но ты так крепко спала, поэтому я сама проследила, чтобы Котя поел.

Мэй улыбнулась:

– И аппетит у него был хороший.

Я облегченно выдохнула, зарывшись лицом в шерсть кота, который порозовел и замурлыкал громче. Однако, чуть подумав, нахмурилась и, отняв Котю от себя, строго произнесла:

– Теперь ты под домашним арестом.

Заметив мой суровый взгляд, кот вдруг прижал уши к голове и стал прозрачным. Это было так странно его ощущать, но не видеть. Казалось, будто я отчитывала не кота, а Мэй, чье лицо появилось как раз между моих рук.

– Я запрещаю тебе без меня куда-либо ходить, ввязываться в неприятности и надолго пропадать.

Точно, словно Мэй отчитала. Ее лицо тоже забавно вытянулось, будто она подумала о том же самом.

– Будешь под моим постоянным присмотром. Понял?

Кот фыркнул и снова появился. На этот раз он был ярко-голубого цвета и с поникшей мордой. Однако предательские розовые пучки волос в ушах, говорили, что кот не так уж сильно расстрооился и отчасти был не против.

Вздохнув, я вновь прижала его к себе и вдруг услышала урчание живота Мэй.

– Ты не завтракала? – удивилась я.

– Нет, – смущенно улыбнулась она, погладив ладонью живот. – Думала зайти в буфет и что-то купить, но задержалась в медпункте. Я там гость частый, поэтому подумала, что мне будет проще раздобыть лекарство для Коти, чем тебе.

Она достала из кармана темный-синий флакон и протянула мне.

– Мадам Святосток сказала, что в зависимости от травм нужно принимать от пяти до десяти капель настоя.

Уложив кота на колени, я приняла флакон и, откупорив крышечку, понюхала содержимое.

– Медузник с вытяжкой мандрагоры! – воскликнула я и тут же пожалела.

Услышав слово «мандрагора», Котя сразу приободрился:

– Мр-мяу?

И полез к бутылочке с таким энтузиазмом, словно и не был вчера кем-то побит.

– Смотрю, Святосток тебя любит, – отодвинула я настойку подальше от кота, чьи зрачки мгновенно расширились, усы растопырились, а мне на колено капнула слюна.

Улыбка Мэй стала еще более вымученной.

– Сомневаюсь. Перед тем как выставить меня вон из медпункта, она сказала, что до конца учебного года больше ничего мне не даст.

Я поболтала пузырек, оценивая количество его содержимого, отчего у Коти вообще чуть крышу не снесло. Ну, если Мэй не планировала получать травмы каждый день, то его вполне могло хватить на год.

– Мяу! – потребовал Котя, чуть ли не на голову мне залезая.

Видя его такую реакцию, Мэй хотела что-то спросить, но в меня впились когти, и я воскликнула:

– Да погоди ты! – попыталась оттащить от себя кота, который вцепился в меня всеми лапами. – Алкаш несчастный!

– Мяу!

– Тебе нельзя все!

– Мяу! – и главное, все с разной интонацией!

– Белладонна! Мэй, помоги накапать четыре капли. Этого будет достаточно.

Я сунула флакон обратно ей в руки, отчего кот быстро потерял ко мне интерес и переключился на нее.

– Ничего себе реакция на лекарство, – удивилась Мэй, наблюдая за тем, как Котя с глазами, похожими на черную бездну, дрейфует по кругу, точно голодная акула.

– Не на лекарство, а на мандрагору, – вздохнула я, забирая пустую миску возле когтеточки.

Дать лекарство с ладони побоялась – вдруг еще руку откусит.

– Котя лекарства не любит, а вот мандрагору обожает. Как-то все коренья у нас в магазинчике сгрыз и настойки выхлебал.

– Н-но они же ядовитые! – ахнула Мэй. – Когда необработанные.

– Для обычных котов – да, – пожала я плечами и подставила миску к флакону. – Но для Коти мандрагора – как хорошее вино.

Все еще опасливо поглядывая на кота, вид которого не внушал доверия, Мэй осторожно накапала четыре капли и присвистнула, стоило мне отдать их коту. Тот с победным рыком «тигра» так накинулся на миску, словно сами небеса в нее пролили чудесную амброзию.

– Закупорь покрепче и убери туда, где он не сможет его достать, – кивнула я на флакон и, смущенно почесав щеку, добавила: – И лучше не используй, когда он видит.

Бледная от такой картины, Мэй послушно кивнула и крепко заткнула бутылочку пробкой. Сначала хотела убрать ее в стол, но передумала и спрятала в чемодан в шкафу.

– Хорошо бы поесть, – заметила она, когда ее желудок снова напомнил о пропущенном завтраке, а мой поддержал. – А то до обеда еще далеко. Вот только…

Мы обе посмотрели на кота, который, казалось, пытался пролизать дыру в металлической миске. И, похоже, вместе вспомнили, как он умудрялся неведомым нам образом покидать комнату.

– Хочешь, я схожу за завтраком? – тихо предложила Мэй, будто боялась отвлечь Котю от важного процесса. – А вы пока побудете здесь.

Но я отрицательно покачала головой.

– Нет.

И, обреченно вздохнув, добавила:

– У меня есть идея получше.

Глава 39

– Ты же понимаешь, что я не могу постоянно оставаться в комнате и за тобой следить? – словно бы оправдывалась я. – Поэтому тебе придется минимум три дня терпеть мое пристальное внимание.

Сидя у меня на плечах, кот вздохнул.

– Воспринимай это как тест, – продолжила я. – Если провалишь его – буду сажать тебя во время занятий в клетку или сдам в Дом фамильяров.

Кот впился в меня когтями, а проходящий мимо парень, как-то странно покосился в нашу сторону. Наверное, потому что все ученики еще ходили в белой форме, а нам пришлось одеться в обычную.

– Лав, – смущенно произнесла Мэй. – Говори потише. Все думают, что это ты со мной.

Мои щеки вспыхнули, когда я поняла суть проблемы:

– Прости, я забыла.

Кот фыркнул мне прямо в ухо, будто посмеялся, а я не удержалась и показала ему кулак. Вот только…

– Лав!

– Прости-прости! – резко опустила я руку. – Никак не могу привыкнуть, что его не видно. Я же чувствую, как он сидит у меня на плечах.

Я покосилась туда, где должна быть морда кота.

– И фыркает!

Словно назло Котя опять фыркнул, а я скорчила гримасу.

– Даже не знаю, кто из вас быстрее провалит «тест», – обреченно выдохнула Мэй и покачала головой.

Я тоже вздохнула, уже подумывая о том, что всюду брать с собой Котю – идея не самая лучшая. Но я очень боялась оставить его одного, а постоянно оставаться с ним в комнате ни у меня, ни у Мэй не было возможности. Да и коту иногда стоило дышать свежим воздухом. Поэтому я решила взять его с собой.

Вот только с фамильярами нельзя ходить на занятия, в библиотеку и в Большой зал. Оно и понятно – вдруг у кого в подручных скунс. А вот в буфете нигде не говорилось про фамильяров. И пусть мы еще никогда не видели, чтобы кто-то с ними приходил, все-таки решили провести туда Котю, но только невидимым.

Котя – мальчик у меня смышленый, так что быстро сообразил, что мы от него хотели, а мне еще больше стало казаться, будто он прекрасно понимал человеческую речь. Просто не всегда слушался. И не умел отвечать, что жаль – я бы с радостью вытрясла из него парочку важных ответов.

Принесенное Мэй лекарство быстро начало помогать коту. Хотя его могло взбодрить и наличие в нем мандрагоры… В любом случае третье веко перестало выглядывать из уголков глаз, усы приподнялись, шерсть распушилась, а походка стала увереннее. У Коти даже с первого раза получилось стать невидимым! Правда, не без забавного казуса. Мы с Мэй долго смеялись, когда по воздуху парил черный кончик хвоста, который перекрасился в оранжевый цвет любопытства, стоило ему оказаться возле приоткрытого шкафа, где Мэй спрятала бутылочку с лекарством.

Было забавно наблюдать за реакцией кота, когда он думал, что невидимый, а мы хохотали, держась за животы. Поэтому пред выходом я на всякий случай надела свою шляпку с широкими полями, которые теперь прикрывали Котю. И вот такой странной компанией мы заявились в буфет. Даже без проблем дождались своей очереди.

– Мэй, Лав! – при виде нас широко улыбнулась мадам Сладос, явив белоснежные, точно жемчуг, зубы. – Как же я рада снова вас увидеть!

Говоря это, она каждой из нас положила на поднос по дополнительному свертку и подмигнула:

– Вы же знаете, что с этим делать?

В тот же момент кот осторожно куснул меня за ухо. Он так делал каждый раз, когда я проходила мимо чего-нибудь мясного. И чем больше я его игнорировала, тем сильнее он меня кусал.

– Прекращай, – пробормотала я, а Мэй меня ущипнула и громко произнесла:

– Конечно, тетушка Шая!

Я тут же встрепенулась и улыбнулась, после чего поинтересовалась:

– Ник сегодня здесь?

– Опаздывает, – нахмурилась Сладос. – Но ты не переживай, он обязательно придет. Мы договорились, что сегодня он поработает сверхурочно за дополнительную плату.

– Понятно, – кивнула я и, поблагодарив Сладос, расплатилась за еду, после чего мы с Мэй прошли к самому дальнему столику у окна.

– Фух, – выдохнула Мэй, усаживаясь на свое место. – Похоже, она ничего не заметила. Вы двое просто невыносимы!

– Я не виновата, – пробурчала я, опускаясь за стол напротив. – Котя кусался.

– Может, он что-то хотел?

– Ага. Половину буфета и желательно без овощей!

Немного потревожив мои волосы, кот соскользнул с плеч и уселся на коленях.

– Коть, – вздохнула я, когда он поскреб мою руку с пирожком сосиска в тесте. – Ты же сегодня ел.

На этот раз меня слегка укусили.

– Ай! Вот видишь? – продемонстрировала я отметки от зубов Мэй.

– Коть… – растерянно оглядела меня Мэй, и я указала себе на колени.

Еще взгляд сфокусировался там, где был невидимый кот, а светлые брови нахмурились:

– Веди себя прилично. А то Лав злится.

– И почему же Лав злится? – вдруг раздался голос, и над нашим столиком нависла тень.

Мы с Мэй испуганно застыли и медленно оглянулись, а я почувствовала, как от лица отхлынула кровь.

– Что… Что ты тут делаешь?

– Что и все, – улыбнулся Дил. – Пропустил завтрак, зашел перекусить и не прогадал.

Он сел рядом со мной и придвинулся ближе.

– Сегодня подают просто изумительные блюда.

Побледнев еще сильнее, я отпрянула к окну, а Дил, окинув меня обсидиановым взглядом из-под челки, поинтересовался:

– Так, кто же посмел разозлить Лав? – его губы растянулись в лукавой улыбке. – Негодника стоит наказать.

Он подался немного вперед, а его голос бархатным потоком влился в уши, отчего меня прошибло на холодный пот. Кот на моих коленях замер, и я отодвинулась еще дальше.

– Лав, кто это? – поинтересовалась Мэй, явно смущенная странной картиной, как я пытаюсь просочиться сквозь стену, а Дил склонился, чтобы наши лица были ближе.

Белладонна! Как… как только я умудрилась забыть об этом несносном типе?

– Это… Это… – начала я, но Дил представился сам:

– Диларион.

Представился он и очаровательно улыбнулся, явив ямочки на щеках.

– Но все зовут меня просто Дил. А как ваше имя?

– Мэй.

– Мэй, – повторил он. – Не могли бы оставить меня и Лав наедине?

– Нет! – воскликнула я. – Мэй никуда не уйдет. Если ты что-то хочешь сказать – говори при ней.

Дил задумчиво хмыкнул и промурлыкал:

– Этот пострелок твоя лучшая подруга?

Я побледнела еще сильнее.

– Откуда ты…

И осеклась, беспомощно глянув на Мэй, ожидая, что она расстроится или испугается. Но Мэй только удивленно приподняла брови.

Как только Дил определил так быстро, что Мэй пострелок?

– Откуда я знаю? – вновь улыбнулся он. – О-о-о, я много чего знаю. В том числе и о тебе, Лаветта Флоренс. Или лучше тебя называть Лаветтой Вьенлес?

У меня сердце пропустило удар, а улыбка Дила стала шире.

– Удивление тебе к лицу. И ничего, что я назвал фамилию твоей мамы? – глянул он на Мэй. – У подруг ведь нет секретов?

– Нет, – не повела бровью Мэй. – Я знала.

– Вот и чудесно, – облегченно выдохнул Дил, пока я пыталась уложить весь сумбур в голове и успокоиться. – А то поздно подумал, что может быть это все-таки секрет. Не хотел бы я испортить отношения раньше времени.

«Что происходит? – подумала я. – Он мне угрожает, предупреждает или правда ошибся?»

– Что… Что тебе нужно? – спросила я.

– Что нужно… – повторил за мной Дил и перестал сверлить меня обсидиановым взглядом.

Он немного отстранился, дав мне больше воздуха для вдоха, после чего обреченно вздохнул и произнес:

– Не хотелось бы мне говорить при посторонних, однако ты настаиваешь…

– Настаиваю, – уверила я. – Не хочу оставаться с тобой наедине. Быстро говори и уходи.

Уголок его губ дернулся в полуулыбке.

– Быстро… Похоже, мне стоит быть прямолинейным.

Его обсидиановый взгляд нашел мой и пронзил в самую душу.

– Лаветта, – со всей серьезностью произнес Дил. – Стань моей невестой.