Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц)

– Не скажу, – весело и лукаво ответила Мэй.

– Почему⁈

– Потому что обещала никому не рассказывать.

– Ты меня убиваешь, – простонала я, подползая к ней ближе. – Мэй, я умру от любопытства, если ты сейчас же не расскажешь. Это же Дамиан!

На ее губах появилась виноватая улыбка.

– Не могу. Если я нарушу одно обещание, то когда-нибудь нарушу другое, и ты больше не сможешь мне доверять.

Я вновь сокрушенно простонала, рухнув на кровать, но ничего не могла поделать с этим аргументом.

– Не завидую я его невесте, – глядя в темный потолок произнесла я. – Надеюсь, она не знает о его похождениях.

– Увы, – ответила Мэй. – Знает. Но их будущий брак по договоренности, поэтому пока не дан обет, они условились жить так, как им нравится.

– Тогда не завидую аристократам, – со вздохом поправилась я.

Даже любовь у них по плану. Не жизнь, а сплошная смета, где вместо денег время, а товар – выгодное для рода существование. Не удивительно, что Дамиан и его невеста пришли к такому соглашению. Наверняка теперь оба отрываются на полную, чтобы хоть немного пожить для себя.

После рассказа Мэй о помолвке Дамиана, наше молчание затянулось. Мэй вернулась к раскладыванию листков, а я переваривала полученную новость и гадала, кем могла оказаться будущая невеста Дамиана. Наверняка богатая аристократка. Род Флэмвелей очень знатный и важный для общества, поэтому тот факт, что Дамиан согласился на брак, а не воспротивился, говорил о том, что он сам одобрял решение его семьи.

«А если я скажу, что он помолвлен?»

Сердце в груди предательски екнуло, когда я вспомнила случайные – или нет – слова Дамиана, которые он мне сказал как-то за обедом, когда мы говорили о Реджесе. Тогда я не предала этому особого значения, подумала, что Дамиан меня снова дразнит, но вдруг он говорил правду?

«Это не мое дело», – одернула я себя, но все равно нахмурилась, чем взволновала Мэй:

– Лав? Ты…

– Все нормально, – заметила я на ее уставшем лице беспокойство. – Немного задумалась, – и улыбнулась. – Гадала, кто же может оказаться невестой Дамиана.

Тревожная морщинка на лбу Мэй разгладилась.

– И… – начала я, после чего резко осеклась.

– И? – переспросила Мэй.

Я помолчала, набираясь смелости для вопроса, который вертелся на языке. Если она так хорошо общается с Дамианом, то может что-то знать и о…

Я тряхнула головой.

– И давай спать. Завтра у нас тяжелый день.

– Да, давай, – потянулась Мэй и помрачнела, после упоминания завтрашних событий.

Уже в постели она вновь вяло уточнила: все ли у меня хорошо, и, получив положительный ответ, быстро уснула. Я же никак не могла отправиться в желанные объятия небытия. Долгое время лежала в темноте, слушая размеренное дыхание Мэй, невольно думала о Реджесе и треклятом вопросе, который мне так хотелось и в тоже время не хотелось задавать. А еще, каждый раз закрывая глаза, я видела острый янтарный взор, в котором не было опасности, враждебности или разочарования, но было то, что заставляло меня покрываться неприятными мурашками. Я словно бы смотрела в жерло спящего вулкана, куда ради интереса решила кинуть камень. Камень, который непременно его пробудит и станет причиной ужасной катастрофы. И лишь этот янтарный взгляд останавливал меня от совершения непоправимой ошибки. Но…

Зажмурившись, я до боли закусила губу и прижала колени к груди. Почему же так хочется кинуть тот камень. И…

«Что, если тем роковым камнем вдруг окажусь я?»

Глава 32

– Лав, Лав! Просыпайся!

Мэй с большим трудом растолкала меня после почти бессонной ночи. Чуть разлепив налитые свинцом веки, я взволнованно огляделась, но Мэй успокоила, что до назначенного времени у меня было еще минут сорок, после чего, внимательно меня оглядев, хотела сказать что-то еще, но я уже поднялась с кровати и направилась к шкафу, где висела новая форма. Она была практически такой же, как учебная, вот только белая с черной окантовкой и без опознавательного знака факультета. Проведя ладонью по пиджаку, я сместила руку в сторону и взяла повседневную одежду, чтобы не запачкать форму, пока буду умываться, после чего с видом свежевосставшего зомби направилась в уборную. По сторонам почти не смотрела, хотя сегодня в гостиной было очень шумно, однако несколько раз заметила удивленные взоры проходивших мимо ребят. И лишь встав перед зеркалом в уборной, я поняла, что именно так всех смутило – вместо глаз на моем лице красовалось два пельменя. А мне казалось, что не могу открыть их из-за усталости.

– Твою ж Белладонну… – облокотившись о раковину и опустив голову, выдохнула я, как мне казалось в пустой, уборной, как вдруг дверь в одной из кабинок открылась и оттуда показалась Аника.

На мгновение мы встретились с ней взглядами и обе удивились, потому что вид Аники был столь же удручающим, но все же получше, чем мой – ее глаза лишь немного опухли от недосыпа. Ни сказав ни слова, Аника вдруг пошла к соседней раковине. Глянула в зеркало. Красноречиво вздохнула. Вытащила из кармана маленькую коробочку. Открыла ее, достала голубую бумажную салфетку, и так же без слов протянула мне.

– С-спасибо, – произнесла я, беря слегка прохладную салфетку и не понимая, что с ней делать.

Аника тем временем достала вторую. Аккуратно ее сложила и несколько раз промокнула глаза. Немного поморщилась, приблизилась к зеркалу, довольно кивнула и, круто развернувшись на пятках, быстро выпорхнула из уборной, оставив меня одну. И все это без единого звука.

«Они с Заном прям два сапога – пара», – проводила ее удивленным взглядом я, после чего посмотрела на оставленную мне салфетку.

Немного поколебавшись, я хмыкнула и повторила все то, что сделала Аника. Когда салфетка коснулась воспаленных после ночных рыданий век, я ощутила прохладу и легкое пощипывание, которое становилось все сильнее и сильнее, превращаясь в нестерпимое жжение. На мгновение показалось, что мои глаза разъедает какой-то кислотой. Я даже охнула и зажмурилась, но потом все прекратилось – осталась лишь освежающая, похожая на капельки росы прохлада. И когда я вновь осторожно приподняла веки, то…

– Ничего себе! – воскликнула я, увидев себя в зеркале.

Вместо двух пельменей у меня на лице снова появились глаза. И пусть отек не совсем прошел, но все-таки картина престала быть настолько ужасной. Из интереса я поднесла салфетку к носу и понюхала ее, чтобы определить, чем она могла быть пропитана, потому что не знала ни одного зелья способного на такой быстрый эффект, но так ничего не почувствовала. От нее пахло просто… бумагой.

– Какие-то чары? – хмыкнула я, повертев салфетку и внимательно ее изучив, однако следов чар тоже не заметила.

Вдруг открылась дверь в уборную, и я поторопилась убрать салфетку в карман.

– Думаешь, нам стоит идти? Мы ее совсем не знали…

– Конечно, стоит! – донеслись до меня женские голоса. – Когда мы еще увидим погребение по древним традициям?

Девушки в белой форме прошли мимо, даже на меня не взглянули, а я стиснула кулаки.

– Как думаешь, ее захоронят в гробнице магов?

– Наверняка. Папа говорил, что мертвые нужны Академии не только для обучения некромантов, но и для пополнения армии. Кости со временем тоже разрушаются.

Ногти до боли впились мне в ладони.

Одна девушка скрылась в кабинке.

– Тебе не кажется, что ты слишком жестока?

– Кажется, – стоя у стены, скрестила руки вторая. – Зато честно. Ты же знаешь, я не люблю лицемерие, – цыкнула она и, нахмурившись, вдруг посмотрела на меня.

Я тут же отвернулась, чувствуя бурю из разных чувств. С одной стороны мне хотелось скрипеть зубами и сказать что-то эдакое, но с другой… Будь на месте Несс кто-то другой, кого я не знаю, рассуждала бы я иначе?

Со злостью хлопнув по магическому отпечатку на стене, я схватила появившуюся в воздухе зубную щетку из мыльного дерева, посильнее включила воду и принялась яростно чистить зубы, чтобы заглушить все звуки. Однако девушки больше не говорили о Несс, только о трех выходных предоставленных директором и комендантском часе. Я же, быстро разделавшись с водными процедурами, поторопилась вернуться в комнату с четкой целью до начала церемонии из нее не выходить.

– Лав! – бросилась ко мне навстречу Мэй, стоило мне переступить порог, но тут возле домика Коти сверкнула золотая вспышка, после которой на полу осталась лишь пустая до блеска отмытая миска.

– Котя еще не приходил? – оглядела я комнату, в надежде увидеть кота, но его нигде не было, а Мэй печально покачала головой.

Где же его носит?

«Вот вернется, задам такую трепку!..» – мысленно погрозилась я и глубоко вздохнула, немного успокаивая растущую в душе тревогу.

– Ничего, – подошла я к шкафу и открыла его. – Он скоро вернется.

Закусив губу, я уставилась невидящим взглядом на висящие в нем вещи, а продолжающая стоять напротив двери Мэй смущенно произнесла:

– Эм… Лав…

Я опомнилась и только сейчас заметила, что перепутала дверцы и открыла половину с одеждой Мэй.

– Ой! – тут же захлопнула я шкаф, почувствовав, как от смущения потеплели щеки. – Прости!

– Да пустяки, – задумчиво произнесла Мэй, наблюдая за тем, как я достаю из своей половины белую форму. – Лав.

– М?

– Твои глаза…

Я непонимающе на нее обернулась и только сейчас заметила, что в ее руке, которую она прижимала к груди, торчал уголок чего-то голубого. Проследив за моим взглядом, Мэй раскрыла ладонь, где лежала в точности такая же салфетка, которую дала мне Аника. Тогда я тоже достала свою и ее показала. Глаза Мэй удивленно округлились:

– Откуда она у тебя?

– Встретила в уборной Анику.

– Анику? – опустились ее плечи, а я подозрительно сощурилась.

– Только не говори, что ты ходила к ней за салфеткой.

– Нет, не к ней, – смутилась Мэй и, вздохнув, призналась. – К Силике.

У меня дар речи на мгновение пропал, а лицо вытянулось.

– З-зачем? – все-таки смогла я выдавить.

– Хотела помочь. У тебя глаза так сильно опухли, вот я и вспомнила о салфетках Нэдин.

– Нэдин? – удивилась я, потому что название совпадало с фамилией Аники.

– Угу. Эти салфетки создает семья Аники. У них свое дело с магической косметикой и парфюмерией.

Она криво улыбнулась, заметив задумчивое выражение на моем лице.

– Но торгуют только с богатыми, поэтому мало кто о них слышал.

Это многое объясняло.

– И когда я зашла к Анике…

Я встрепенулась:

– Ты и к Анике заходила?

– Да, только ее не было, и я…

– Мэй! – воскликнула я, отчего она вздрогнула. – Зачем ты ходила к Анике и Силике?

– Х-хотела помочь, – начала заикаться Мэй.

У меня голова кругом пошла.

– Не нужна мне такая помощь! – воскликнула я и поморщилась. – Они тебя за человека не считают, а ты пошла к ним унижаться из-за какой-то салфетки?

– Я обещала заботиться о тебе!

– Не нужна мне забота!

– Но твои глаза…

– Да белладонна с моими глазами! – начала я откровенно злиться и швырнула белую форму на кровать.

Неужели Мэй не понимает?

– Мне нужна подруга, а не нянька!

– Но…

Ее взгляд в панике забегал по комнате. Брови нахмурились, точно она пыталась решить какую-то непростую задачу и выдала:

– Я же пострелок.

Меня словно громом поразило.

– Как пострелок может стать другом для другого мага просто так… – продолжила она словно в тумане.

Меня захлестнула такая волна эмоций, что я не выдержала и решительно подошла к Мэй, чем ее напугала.

– А моя сестра половиныш, – ответила я. – Ей тоже из-за этого переживать? Мой кот никак не может определиться с цветом. А я…

Я запнулась, чуть не сказав, что тот еще «урод» неспособный нормально управлять стихиями. Та, кому досталась непонятная магия, из-за которой теперь приходится зависеть от других людей.

– Я ведьма на Боевом, которую все терпеть не могут. Даже собственный декан, – нахмурилась я. – И что? Мне теперь тоже не заводить друзей, а прислуживать, чтобы меня хоть как-то оценили?

Плечи Мэй поникли.

– Я могу сама себе сварить зелье, чтобы вылечить практически любой недуг. Могу сама себе купить еду, если опоздаю на обед или ужин, могу сама себя укрыть одеялом и… Белладонна! Даже задницу могу сама себе подтереть! – всплеснула я руками. – Единственное что я не могу это быть самой себе другом.

– Другом… – точно эхо повторила за мной Мэй и попыталась отвернуться, но я поймала ее за нос, чем сильно удивила.

– Именно. И я не хочу, чтобы мои друзья унижались, даже если это ради меня.

Мэй опустила взгляд на голубую салфетку в руке, а я, вздохнув, произнесла:

– Разве у тебя никогда не было друзей?

– Нет, – прогундосила Мэй.

– А Дамиан? – вскинула я бровь и тут же нахмурилась. – Или он заставлял тебя что-то для него делать?

– Нет-нет! Что ты! – тут же замотала головой Мэй, отчего я испугалась, что сломаю ей нос и поторопилась разжать пальцы.

Она потерла его ладонью, шмыгнула и произнесла:

– Дамиан мне как брат! Он никогда бы не сделал ничего плохого!

– Что ж… – хмыкнула я. – Оно и к лучшему. Для Дамиана.

И улыбнулась:

– Тогда буду рада занять почетное место первой подруги. Хотя если вспомнить Джесси, то мое первое место спорное. А еще есть Ник, Лекс и Хост! Но подруги из них так себе, а вот друзья… И Несс… – начала я перечислять всех, с кем Мэй когда-то общалась, но запнулась и заметила, как ее губы задрожали.

– С-спасибо…

На глаза Мэй навернулись слезы, и я поторопилась ее обнять:

– Ну что ты… Тише-тише.

– Спасибо, Лав, – рыдая, произнесла Мэй, а я похлопала ее по спине.

Я понимала причину слез Мэй. Пострелки – самые непризнанные магически существа в двух мирах. Любесы сторонятся их, как прокаженных, потому что именно им достается от пострелов больше всего, когда те внезапно узнают о своих способностях и теряют контроль над силой, неся разрушения. Маги считают самой грязной кровью и считают их ближе к любесам, чем к магическим существам. Не удивительно, что Мэй приходилось вертеться между двух миров, где кроме родителей ее никто по-настоящему не любил.

– Пострелки такие же магические существа, как ведьмы, маги и даже эльфы, – тихо произнесла я. – Эльфы, кстати, вообще всех презирают. Особенно оборотней. Ты знала, что они держат их как домашних животных? Вот кому уж точно не повезло. А маги и даже ведьмы для них ничем не отличаются от пострелков – все мы второй сорт.

Отстранившись, я поймала мокрое от слез лицо Мэй в ладони и с улыбкой произнесла:

– Знаешь, что думает о пострелках директор?

Она покачала головой.

– Что у них самая чистая кровь, поэтому им дана привилегия выбирать стихию.

Глаза Мэй удивленно расширились:

– П-правда?

– Да, – кивнула я. – И я тоже так думаю. Вы не второй сорт и уж точно не третий. А скорее первый, способный на то, что другие маги не могут. Все мы – волшебные существа лишены выбора. Наше будущее и даже мысли зависят от совместимости со стихией, а пострелки сами решают свою судьбу. Никто и ничто не могут на вас повлиять, все вы свободны. Поэтому многие маги глубоко в душе вам завидуют.

Я выпустила ее лицо и вернулась к одежде на кровати. Быстро скинув повседневную одежду, я начала собираться к церемонии.

– Спасибо, Лав, – уже тверже повторила Мэй.

– Благодарить тоже завязывай, – ответила я, натягивая белую рубашку, которая тут же приняла мой размер. – Не за что тут благодарить.

Полностью облачившись в траурную одежду, последними я зашнуровала ботинки, после чего выпрямилась и вновь посмотрела на Мэй:

– И рыдать заканчивай – побереги слезы, они нам еще пригодятся.

– Да! – тут же встрепенулась она, вытирая лицо белым рукавом.

В тот же миг раздался звон, извещающий о начале сбора. Мы обе посмотрели вверх, прислушиваясь к тяжелым раскатам, не сговариваясь, взяли карты Академии со столов и покинули комнату. Однако напоследок я еще раз посмотрела на пустую миску Коти.

Глава 33

Если в двери провернуть ключ, то дверь откроется или закроется – зависит от ситуации. Вот и люди в зависимости от ситуации вертятся как могут. Только мы не ключ и ничего не откроем, зато – как бы сказали Ник с Лексом – бурно отреагируем на ту задницу, куда судьба нас воткнула.

Этот день стал той самой задницей, где мне быть совсем не хотелось, поэтому я предпочла лишний раз не «вертеться» и спокойно пройти все уготованные события. Ключевое – спокойно. Но рука судьбы…

В общем, все началось еще в гостиной, где Лекс в такой же белой форме руководил процессом убывания учеников, чтобы никто не толпился у прохода. Заодно раздавал распоряжения:

– Все собираются в холле возле статуй своего факультета. Желающие могут взять цветы на столах в Большом зале…

И в таком же духе. Заметив меня и Мэй, он приветственно кивнул, но не успели мы обменяться и парой слов, как ученики из прохода хлынули назад, отчего началась небольшая давка.

– Эй! – воскликнула Лекс, когда меня и Мэй оттолкнуло назад. – Ты что творишь⁈

– Я забыл карту! Мне нужно ее забрать, – раздался полный паники голос.

– Голова твоя дырявая… Расступитесь, пропустите его и все еще раз проверьте, что ничего не забыли!

Я терпеливо вздохнула, когда толпа начала расступаться, снова нас толкая, как вдруг услышала встревоженный голос Мэй:

– Ой!

Я тут же обернулась и увидела, как она убирает ногу с испачканного ботинка Силики, стоявшей рядом с Аникой. Встретившись со мной взглядом, Аника на мгновение еле заметно улыбнулась.

– Прости. Я не хотела… – извинилась Мэй, но Силика не обратила на ботинок ни малейшего внимания.

Вместо этого она оглядела меня и обратилась к Мэй:

– Вижу, тебе удалось угодить хозяйке.

Я и так была напряжена с самого утра, поэтому слова Силики практически снесли мне голову. Представив, что она могла наговорить Мэй, когда та пришла к ней просить салфетку, я приготовилась наплевать на последствия и зарядить Силике хорошего леща. Даже уже сделала шаг к ней навстречу, как вдруг Мэй заступила мне дорогу и с улыбкой произнесла:

– Не пришлось.

Она достала из кармана голубую салфетку и протянула ее Силике.

– Вот, держи.

Та недоуменно посмотрела на салфетку, а Мэй, не дождавшись, когда Силика ее заберет, сама вложила ей в ладонь и произнесла:

– Я сохранила ее для тебя. Уверена, тебе еще пригодится каждая из них.

– Ах ты…

Вдруг лицо Силики безобразно скривилось, что меня поразило. Я еще никогда не видела ее такой злой. Даже Аника взволнованно на нее оглянулась и коснулась ее кулака, который нещадно смял салфетку. Однако Мэй проигнорировала гнев Силики и обратилась к Анике:

– Спасибо, что позаботилась о моей подруге. Ты хороший человек.

И не дожидаясь реакции «сестер», взяла меня за руку и с одухотворенным выражением лица произнесла:

– Идем!

– Идем, – улыбнулась я и охотно последовала за ней к выходу из жилой башни, где Лекс уже наладил поток учеников, а в коридоре нас ждали Ник, Дамиан, Хост, Юджи, Тоб и Джесси с братом.

«Так странно, – подумала я еще до того, как мы подошли к ребятам. – В словах Мэй не было ничего особо обидного, но Силика настолько сильно вышла из себя, что даже вечно безучастная Аника забеспокоилась».

Я задумчиво посмотрена на спину Мэй, плечи которой были с достоинством расправлены, а рука сжимала мою ладонь крепко и уверенно – без прежней робости и осторожности. Мои губы растянулись в мимолетной улыбке.

«Да какая разница? Главное, что Мэй стало лучше».

Эта перемена в ней заставила меня задуматься – как мало нужно человеку для счастья. Всего лишь другого человек, которому ты сможешь доверять и не бояться остаться один.

Улыбка сползла с моего лица.

Доверие.

Смогу ли я всегда быть тем человеком, кому Мэй сможет доверять. Что если, узнав правду обо мне, она испугается и разочаруется, а я…

«Сохрани свое абсолютное доверие для того, кто сможет его оправдать», – прозвучали из воспоминаний слова декана, которые тяжелым грузом упали на мои плечи. В душе опять засквозил холод одиночества. Кому еще я могу безоговорочно довериться?

«Если только коту, который непонятно где шатается», – мрачно подумала я.

– Лав, ты как? – заметила перемену в моем настроении Мэй.

Стараясь не смотреть ей в глаза, я пробурчала:

– Нормально.

И увидела, как практически следом за нами из прохода вышла Силика с Аникой. Бросив на меня и Мэй взгляд, когда мы остановились возле ребят, ее лицо странно дернулось, после чего она поспешила уйти.

– Кажется, кто-то не в духе, – не укрылась реакция Силики от внимательных глаз Дамиана.

– Мэй ее отчитала, – ответила я, чуточку встрепенувшись.

– Одуванчик? – изумился Дамиан.

– И совсем я ее не отчитывала, – смутилась та. – Просто сказала, что думаю.

Заметив румянец на ее щеках, Дамиан не удержался и потрепал Мэй по вечно взъерошенным волосам, еще сильнее приводя в беспорядок кудряшки.

– Ну ты даешь! – усмехнулся он. – В последний раз я видел Силику такой злой, когда сравнил ее характер с кошмаром Семипикового побоища.

Увернувшись от его руки, Мэй покраснела еще сильнее, а стоявший рядом с Джесси Торбальт хмыкнул:

– Сказал такое девушке? Да ты самоубийца как-никак.

– К тому же Силике, – содрогнулся Юджи. – Помнишь, как она поджаривала нежить на практике? Бр-р-р… Странно, что он до сих пор жив.

До этого не особо веселая улыбка Дамиана стала кривой.

– Мне повезло, – невольно погладил он челюсть, будто в том месте у него болело. – Отделался легким испугом.

Все понимающе промолчали, а я только сейчас заметила, что Джоджи – брат Джесси – стоял в стороне и как-то грозно поглядывал на Торбальта и Дамиана. В особенности на Дамиана.

– Ты же Джоджи, – приветственно протянула я руку. – Меня Лав зовут.

Веснушчатый и такой же рыжий брат Джесси с сомнением глянул на мою ладонь, но сестра пихнула его в бок, и тот все-таки соизволил ответить на рукопожатие.

– Джоджи, – довольно сухо произнес он и тут же смутился, когда понял, что мне известно его имя, а Джесси полным обреченности жестом коснулась ладонью своего лица.

– Очень приятно, – улыбнулась я. – Джесси много о тебе рассказывала.

– И наверняка мало хорошего.

– Джоджи! – возмутилась Джесси.

– Что? – довольно жестко бросил он, стрельнув взглядом на сестру.

– Я уже говорила, что тебе не обязательно идти, если ты этого не хочешь.

– И оставить тебя одну?

– Я не одна. Со мной будут Мэй, Лав, Торбальт, Юджи, Ник, Лекс и Дамиан! – указала она на последнего рукой.

«Вот все и познакомились», – вздохнула я, а Дамиан при упоминании его имени обворожительно улыбнулся и игриво помахал брату Джесси пальчиками, отчего тот нахмурился еще сильнее и, чуть дольше на него посмотрев, решительно ответил:

– Я иду с тобой.

Казалось, брат и сестра сейчас подерутся, но тут вдруг подал голос давно молчавший Ник:

– Тогда сделай мину попроще и иди.

Все удивленно на него обернулись, а я возмущенно воскликнула:

– Ник!

Но тот только опустил руки, которые все это время держал скрещенными на груди, фыркнул и, круто развернувшись, пошагал прочь.

Чувствуя, как возрастает напряжение, я бросилась следом, а оставшийся позади Юджи тихо произнес:

– День обещает быть тяжелым.

– Ник!

Он даже не замедлился, когда я его окликнула, но все равно догнала.

– Не будешь дожидаться Лекса?

– Сам придет, не маленький.

Поравнявшись с Ником, я взглянула на него, чуть не отшатнулась – настолько он показался мне суровым и злым.

– Ник… – начала я, но тут же замолчала, а он наконец-то обратил на меня свой взор.

Заметив мое волнение, Ник немного успокоился, а черты его лица смягчились.

– Не люблю похороны, – со вздохом ответил он. – Прости.

Вышагивая с ним рядом, я опустила взор.

– Никто не любит, но я тебя понимаю, – чуть помолчав, ответила я.

Все-таки Ник стал свидетелем гибели всей своей деревни. Не удивительно, что сейчас он вспылил. Особенно если учесть, что убийца Несс может быть как-то связан с той катастрофой.

– Ты можешь не ходить, – заметила я, но Ник решительно произнес:

– Я должен.

Его кулаки на мгновение так сильно сжались, что пальцы хрустнули, а в глазах промелькнул отголосок жаркого пламени.

– Пока убийца не пойман, я не могу отступить. И сейчас…

Поморщившись, он снова вздохнул, словно с воздухом выпустил часть своего напряжения. Даже его плечи устало поникли, а руки безвольно повисли.

– Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь.

Он окинул меня внимательным взором:

– Ты ночью плакала.

Я криво и совсем невесело улыбнулась. Пусть волшебные салфетки Аники сильно мне помогли, но все-таки до конца не избавили от отеков.

– Да, – честно призналась я. – Но не из-за Несс.

Запрокинув голову, я посмотрела на потолок, где летали блуждающие огоньки, которые в свете дня больше напоминали бледные искры.

– Я уже столько раз ее оплакивала, что боюсь… просто не смогу сегодня.

– Слезы созданы для живых, а не мертвых, – ответил Ник. – И если ты не хочешь, то я тем более не хочу видеть твоих слез.

Его голос был не громким, но сейчас он словно заглушил все остальные звуки, вливаясь в мое сознание спокойным и теплым потоком. Я на мгновение встретилась с Ником взглядом и тут же смущенно отвернулась. Сейчас он снова был не таким, как обычно. Как и Реджес, иногда Ник менялся, будто внутри его тела жило два разных человека. Один беззаботный и добродушный шутник, а второй таинственный, серьезный и опасный незнакомец, прошедший тяжелый путь по костям и пеплу. Наверное, этот незнакомец был плодом пережитого кошмара и гибели всех близких.

– Тогда я не буду плакать, – вновь улыбнулась я. – Больше не буду.

Ник улыбнулся и перестал на меня смотреть:

– Хорошо.

Остаток пути мы больше не разговаривали – каждый пребывал в своих мыслях. Даже догнавшие нас ребята не нарушили это молчание, и чем ближе мы были к холлу, тем мрачнее и тяжелее становилась атмосфера.

– Как… много, – заикаясь, вымолвила Мэй, когда мы оказались в заполненном учениками холле. – И тихо.

Я тоже заметила, что вопреки количеству людей, здесь не было слишком шумно. Часть ребят толпилась возле статуи своего факультета, часть белой рекой текла в Большой зал за цветами. И все они старались переговариваться как можно тише, будто боялись спугнуть саму жизнь. Кто-то даже общался шепотом, отчего я лишь сильнее ощутила напряжение.

– Смотрите – смотрите! Еще первокурсники с Боевого! – послышался откуда-то голос, когда мы оказались внизу и встали в очередь на вход в Большой зал за цветами.

– Уверена?

– Один точно – я его узнала. Это Флэмвель!

– Твоя слава тебя опережает, Дамиан, – с укором произнес Ник.

– Что поделать, если я настолько великолепен, – без тени улыбки произнес тот, так ни разу не взглянув на шушукающихся девушек, мимо которых мы проходили.

Он лишь сухо их поблагодарил, когда они подались вперед и произнесли: «Соболезнуем вашему курсу». А я предположила, почему директор дал всем одинаковую форму – чтобы ученики с нашего факультета могли легко затеряться среди других ребят и избежать нежелательных разговоров.

Заметив, как быстро узнали Дамиана, я побоялась, что на меня тоже начнут сыпаться со всех сторон соболезнования. Все-таки после событий с триумфальными баллами, моя слава прогремела особенно громко. Даже громче, чем тот факт, что я – ведьма на Боевом. Поэтому, желая скрыться, я по старой привычке, потянулась к шляпке на голове, чтобы натянуть ее пониже и скрыть лицо, но не нащупала ничего, кроме пустоты, и печально вздохнула. Из-за запрета Реджеса надевать головной убор на его занятия, я совсем про нее забыла, о чем теперь сильно жалела. Сейчас мне очень не хватало своей шляпки. К счастью, мы довольно быстро вошли в Большой зал, где было еще тише, чем в холле, и стоял сильный запах цветов.

– Точно сугробы под окном, – дрожащим голосом произнесла Мэй, окидывая печальным взглядом огромные букеты белоснежных роз в вазах.

– Не переживай, Одуванчик, – вновь потрепал ее по голове Дамиан. – Им не было больно.

И подойдя к столу, вытащил первый попавшийся букет. За ним последовали Джесси с братом, потом я, Ник, Тоб и Юджи. Мэй оказалась последней. С тяжелым вздохом она не сразу вытащила букет, после чего собралась вернуться к нам, но вдруг круто развернулась и достала еще одну связку из цветов. На наши вопросительные взгляды она ответила:

– Для Лекса. Он наверняка опоздает, – и с грустью погладила пальцами все еще живые стебли роз, с которых были полностью обрезаны шипы.

Вскоре мы покинули Большой зал и разделились. Джесси и Мэй отправились к статуе с дельфином, но протискиваться вглубь толпы к своим однокурсникам не стали. Отправляясь к статуе уробороса, Джоджи попросил сестру оставаться на виду, и, дабы не начинать конфликт, она нехотя, но согласилась. А Мэй то и дело поднималась на носочки, чтобы вовремя заметить Лекса и отдать ему букет цветов.

Я с Ником, Дамианом, Тобом и Юджи отправилась к соколу, где вторым по высоте после статуи и впереди всех был Холлер. От одной мысли, что нам придется пройти мимо него, я невольно напряглась. Особенно, когда глава тайного дуэльного клуба нас заметил.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, Айнэр, – первым заговорил Ник. – Решил подзаработать репутационные очки в глазах директора?

Стоявшие рядом с Холлером серьезные ребята, среди которых был Раст с дружками, впились в Ника острыми взглядами, отчего Торбальт и Юджи тоже насторожились. Лишь один бритый Эдиль продолжал внимательно и злобно за мной следить, стискивая кулаки.

– Она маг, одна из нас, – коротко прохрипел Холлер.

Стоило ему замолчать, как мутного вида брюнет, которого, кажется, звали Дил – он был с Холлером, когда Раст устроил со мной дуэль во внутреннем дворе Академии, где мы и нашли тело первой жертвы – вдруг склонился к Эдилю и что-то быстро тому шепнул. Эдиль резко нахмурился и отвернулся, а Дил взглянул на меня исподлобья и улыбнулся.

– Значит, пришли отдать дань, – усмехнулся Ник и обвел взглядом свиту Холлера. – Тогда почему вы все без цветов?

– Ник, – дернула я за его рукав и тихо шепнула. – Не сейчас.

Но вместо того, чтобы меня послушаться, Ник вдруг тяжело вздохнул и уверенным шагом направился к Холлеру. Ребята рядом с ним тоже подались навстречу Нику, словно собрались всем скопом защитить предводителя от страшной напасти, но Дил резко выставил руку в сторону, останавливая столкновение. Видя это, Ник и Холлер даже бровью не повели. Один продолжал приближаться, второй – спокойно стоять.

– Держи, – произнес Ник, с тихим шорохом ударяя нежными цветами о твердую грудь Холлера. – А то твои придурки в жизни не догадаются.

И, выпустив букет, продолжил идти, а Холлер, криво усмехнувшись, поймал его и произнес:

– Спасибо за заботу, Отшельник.

Ник ничего не ответил и не оглянулся, а мы под пристальными взглядами серьезных ребят Академии, поспешили следом.

– Да он крут! – тихо присвистнул Юджи.

– Ага, это не перед бабами хвостом крутить, – не удержался от колкости Торбальт.

Дамиан, который в отличие от нас всех выглядел самым спокойным, фыркнул:

– Из нас двоих сразу видно, кто не сталкивался с женским коварством.

– Это ты на что намекаешь?

– Да так… Ни на что…

Я продолжала следовать за ребятами, стараясь не смотреть на Холлера, как вдруг раздался низкий и обволакивающий голос Дила: