Текст книги "Янтарная тюрьма Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц)

Неужто ли перегнула? Нужно срочно исправлять:

– Заметила, что если некромант меня не видит, то и скелеты не будут нападать. Поэтому проползла по земле.

– Хех, занятно, – одобрительно хмыкнул директор, поглаживая подбородок. – И хитро. Однако…

Его взгляд снова посуровел.

– Почему профессор Флэмвель не доложил мне о такой проблеме?

Я криво улыбнулась:

– Наверное, потому что не хотел вас расстраивать, – решила я подмазаться. – Все-таки я ведьма на Боевом, такой потенциал для Академии, и в то же время такой провал. Мне самой очень-очень стыдно. Профессор Флэмвель так старается сделать из меня образцового ученика, а все никак не выходит. Поэтому я решила брать у него больше уроков, чтобы потом никто не говорил, что на Боевом факультете появилась первая никчемная ведьма.

– Да, что-то такое профессор Флэмвель говорил. Просил у меня кабинет для ваших индивидуальных занятий, – вновь хмыкнул директор.

А я кивнула.

– Поэтому я не рекомендую проверять мою магию здесь и без контроля профессора Флэмвеля. Но если вы настаиваете, – с воинственным видом я подняла ладонь, уже потея от того, что творю, и торжественно произнесла: – Я прямо сейчас с радостью покажу вам мою силу!

– Стойте! – подался вперед директор, останавливая меня жестом.

– Уверены? Мне несложно…

– Уверен, – улыбнулся он. – Вы правы, не будем спешить. Здесь и правда… – обвел он взглядом комнату, слегка задержавшись на зеркале, – есть ценные вещи.

– Как скажете, – пожала я плечами, мысленно выдыхая, и опустила руку.

Даже не верилось, что сработало. И что это за зеркало такое, раз директор так сильно за него испугался?

«Не смотри на него, Лав, не смотри, – начала я себя уговаривать, не смотреть на зеркало. – Это не твое дело».

– Когда у вас следующее занятие по Боевой практике? – поинтересовался директор.

Я призадумалась, припоминая расписание.

– Завтра третьей и четвертой парой.

– Тогда я лучше навещу вас на занятиях, а сейчас можете идти.

– Хорошо, профессор, – сдерживая дрожь, ответила я, но вместо того, чтобы сразу уйти, произнесла: – Но перед тем, как я уйду, можно вас кое о чем попросить?

– И о чем же, Лаветта? – удивился директор, а мои губы изогнула улыбка:

– Намекните профессору Флэмвелю, чтобы он был со мной немного помягче при других учениках, а то под давлением я чаще ошибаюсь.

– Конечно, Лаветта… Конечно. А теперь идите, идите на занятия.

Глава 11

«Черт-черт-черт», – билось в моей голове вместе с пульсом, который сейчас напоминал барабанную дробь.

«Черт! Как же мне повезло!» – и это была правда, потому что вряд ли директор поверил в ту ересь, которую я несла в кабинете. Белладонна. Так стыдно мне еще никогда не было! Хотя вру. Было. Когда в магазинчик зашла клиентка, а мы с деканом на прилавке… Впрочем, это сейчас неважно.

Оказавшись в коридоре и осторожно прикрыв за собой дверь, я еле сдержалась, чтобы прямо сейчас не рвануть к декану, чей кабинет был совсем рядом. Директор наверняка за мной следил, и если дам слабину – побегу за помощью к Реджесу, то он точно сделает плохие для меня выводы. Поэтому собрав всю волю в кулак, я спокойно пошагала обратно на урок истории.

«Чудо, что он меня вообще отпустил, – думала я, кусая палец. – Директор владеет всеми стихиями истоков Академии и щелчком пальцев мог подавить мою магию. Неужели меня спасло то зеркало? Похоже, директор побоялся им рисковать».

Я тряхнула головой, выкидывая из нее ненужные мысли. Если моим спасителем стало зеркало, то низкий ему поклон, а что это за зеркало и почему оно так дорого директору – вопрос второй важности. Первой же важности, отчего мне хотелось рвать на голове волосы и истошно кричать «памагити!» – это завтрашние занятия по боевой практике. Как? Как мне теперь вывернуться? Не будет же декан лапать меня каждый раз, как директору вздумается посмотреть на мою магию. Наверное, мне поможет только чудо.

С такими прискорбными мыслями я не заметила, как добрела до кабинета истории, но только собралась в него войти, как началась перемена. Дверь внезапно распахнулась, от испуга я отпрыгнула, в кого-то врезалась и услышала за спиной болезненное «ой».

– Простите, простите, – резко развернулась я. – Я не… Л-Лайл? – чуть не вырвалось у меня «Лисья физиономия».

– Так ты помнишь мое имя! – обрадовался блондин с курса Ника и широко улыбнулся, а я, наоборот, нахмурилась.

Еще бы не помнить его имя. Ник несколько раз просил его отвалить. Я тут же развернулась и, не обращая внимания на учеников, которые собирались выйти в коридор, поспешила в кабинет. Лучше отсижусь там.

– Эй-эй! Подожди! – раздался крик мне вслед, но я даже не обернулась.

Влетев в кабинет, я чуть не столкнулась с Дамианом. Он удивленно на меня глянул, но стоило Лайлу рвануть за мной, как быстро среагировал и загородил проход.

– Ты не из нашей группы, – раздался его голос. – Заблудился что ль?

– Нет, я друг Лав.

– Друг? – уже за спиной услышала его голос. – Впервые тебя вижу. Впрочем, неважно. Лав все равно здесь нет.

Я даже споткнулась о ступеньку и оглянулась. Вот это наглость.

– Да что ты несешь? Она только что…

– А-а-а, это не она, просто похожая на нее ученица, – невозмутимым тоном продолжил Дамиан и, развернув Лайла, по-дружески обнял его рукой и повел прочь. – Поверь, их часто путают. Но если тебе нужна Лав, то я могу помочь ее найти. Идем.

Их голоса начали отдаляться.

– Ты вообще кто такой?

– Меня ты не знаешь, зато прекрасно знаешь моего брата.

– Брата?

– Ага, Реджеса.

– Реджеса… Погоди, это профессор Флэмвель что ль?

– Именно.

– Так ты тоже Флэмвель?

– А то! Самый лучший…

Я выдохнула, когда их голоса потерялись где-то в коридоре и Лайл явно заинтересовался тем, что встретился с одним из потомков Флэмвелей. «Твоя жертва не будет забыта», – подумала я, припоминая, насколько сильно не любил Дамиан акцентировать внимание других на том, что он Флэмвель.

– Становишься популярной, Флоренс, – произнесла Силика, когда я проходила мимо ее стола.

– Поверь, мне это не нужно.

– Не сомневаюсь, – ответила она, а остальные пристально на меня посмотрели.

Даже Принц впервые окинул меня взглядом, чего раньше не происходило, ведь я для него была не важнее мухи за окном.

Я продолжила подниматься на свое место и, толкнув Юджи, который даже не изменил своего положения с того момента, как я покинула кабинет, села на свое место.

– Ты вернулась, – произнес он заспанным голосом. – Сочувствую.

– Я же ничего интересного не пропустила? – улыбнулась я, окидывая взором утомленных ребят.

– Если только не считаешь интересной систему мышиных коронаций.

– О! А у них уже появился король?

– И не первый, – произнес столь же замученный Торбальт. – И в отличие от людей, мышиным королем становится один из самого младшего помета голубых кровей.

– Тот, кто совершит мышиный подвиг.

– Мда… Грызня за трон там пострашнее, чем у людей, – вздохнул Торбальт, а я усмехнулась:

– Рада, что вы весело провели время.

– А ты? – поднял голову Юджи. – Что хотел от тебя директор?

Я помрачнела.

– Спрашивал про вчерашнее. Хотел узнать все подробности, и попросил иногда навещать Сенжи.

Ребята встрепенулись от такой новости.

– И ты пойдешь? – удивился Юджи.

– Да, – повела я плечами. – Со слов директора Сенжи уже не опасен, и ему наверняка сейчас тяжело.

Тоб нахмурился:

– С тобой будет кто-то из преподавателей?

– Не знаю, – честно ответила я. – Подробностей я пока что не получала, да и какая разница. Даже если там никого не будет, я все равно пойду.

– А нас взять с собой можешь? – вдруг спросил Юджи и встретился с Тобом взглядами. – А что? Если Сенжи увидит, что о нем беспокоятся так много людей, ему наверняка станет лучше.

– Ю, ты… – побледнел Торбальт, который еще явно не смог забыть ужасы вчерашнего дня, и чтобы разрядить обстановку я рассмеялась.

– Нет, ребят, – покачала головой. – Вряд ли мне можно будет кого-нибудь с собой взять.

Могу поклясться, что ребята еле удержались, чтобы не выдохнуть от облегчения. Им было страшно снова идти в корпус некромантии. Оно и понятно.

– Но я могу рассказывать, как дела у Сенжи. Если хотите.

– Конечно, хотим! – тут же откликнулись ребята, а я улыбнулась.

Пусть им было страшно, но все равно они переживали о Сенжи. А еще обо мне, раз Юджи решился сделать такое смелое предложение.

Вскоре опять начался урок, где я окунулась в очередной мышиный переворот, когда власть мышиного короля захватили его средние потомки, отчего мышиный клан разбился на два лагеря, а впоследствии разные государства. Они даже разделили союзников. У одного клана был покровитель воронов, а у второго – котов. Да-да, у котов, как выяснилось, тоже был свой король, что меня заинтересовало чуть больше. И надо сказать, распри там были столь же страшны, как в мышином царстве, однако коты оказались куда более скрытными. Маги мало знали об их иерархии. Только то, что года четыре назад закончились Смутные времена, и после кровопролитных гражданских войн, кошачий трон заняла очередная пушистая задница. По сути, это все, что я смогла усвоить за время занятий, потому что у меня были проблемы куда посерьезнее, и мне не терпелось скорее отправиться к Реджесу.

Я даже на обеде почти ни с кем не общалась, быстро закинула в себя еду, под строгим надзором Ника, который после раннего пробуждения выглядел даже получше, чем мы после двух занятий на истории, и рванула обратно в кабинет, досиживать положенный срок по еще одной паре истории. Если я и обращала внимание на что-то, так это на возможное преследование.

Меня беспокоил интерес Лайла. На обеде я невзначай выяснила у Ника, какой был у его группы урок, и надо сказать, проходил он совсем не в тех краях, где кабинет истории магии, что натолкнуло меня на мысль: моя встреча с Лайлом была неслучайной. И пугало то, что я его не заметила, а он следовал за мной, если не от самого кабинета директора, то откуда-то рядом с ним.

«А что, если Лайл пешка директора?» – подумала я, уже отсчитывая минуты до конца последнего урока по травологии, на котором нас заставили ползать по участку и полоть грядки выворотника. По большей части мыслями я уже была в кабинете Реджеса, когда в голову пришла такая догадка, и замерла, ухватившись за очередной стебель: «Вдруг он следил за мной по его приказу?» – после чего дернула.

– Флоренс! – услышала рядом с собой испуганный голос и, обернувшись, увидела Мирай.

Она указала пальцем на мою руку, и когда я опустила взор на свой сжатый кулак, как тут же выругалась:

– Черт!

Вместо сорняка, я выдрала из земли стебель с цветком, который с ужасом от себя отшвырнула, угодив прямо в стоящую рядом Майроуз. И надо же было профессору в этот момент оглянуться на мой испуганный вскрик! Цветок брызнул соком, попав ей на лицо, отчего я снова выругалась:

– Вот черт!

Глаза профессора страшно выпучились, и, стремительно зеленея, она попыталась произнести:

– Ф… Ф…

Фамилию мою, наверное.

– Флорэ-э-э… – согнуло профессора пополам, а я и остальные ученики, кто был поблизости, не стали ждать развязки и бросились врассыпную.

Выворотник не просто так называется выворотником. Он, конечно, не ядовит, но обладает другой защитой от зверья, которое может его съесть его особо полезные и питательные корни – сильным и въедливым запахом, стимулирующим рвотный рефлекс. И если его хоть немного повредить, как он тут же начинает брызгать соком просто с отвратительным запахом.

Этот запах быстро разнесся вокруг профессора, которую вывернуло наизнанку прямо на вскочившего рядом с ней Эдиля. Он был ближе всех и не успел убежать. Его моментально согнуло пополам, и непонятно, на что он среагировал быстрее: на тошнотворный запах или кусочки наполовину переваренной еды на своей рубахе. А вместе с ним под облако сногсшибательного аромата попали еще Треугольник – Мэрил, который попытался вместе со всеми ребятами сбежать, но не успел – споткнулся об нерасторопного Айзека и полетел в другого ученика, повалив того на землю, после чего начался самый настоящий хаос, которой мы все не скоро забудем. Кого-то даже стошнило от вида, творящегося на грядках. Жаль только, Раст не попал под раздачу, хоть он и был недалеко от Эдиля. Когда только началась вся заварушка, он смылся из эпицентра быстрее всех. Хорошая реакция, чтоб его, и теперь мне предстояло наказание без утешительного приза в виде приятных воспоминаний.

Мда… Как говорится: нет худа без добра. Урок сорван, зато выворотник удобрен, а профессор наконец-то получила шанс устроить мне показательную порку, отчитывая так, что жар стыда добрался до кончиков ушей и готов был повалить паром.

– Непростительно! – кричала она, как и все мы, наклев под нос несколько листочков мяты душистой, чтобы перебить мерзкий запах. – Отвратительно!

Из-за оживленной мимики, порожденной сильными эмоциями, листочки иногда отклеивались с ее верхней губы. Профессор икала, вновь стремительно бледнела и приклеивала новые, продолжая при всех меня позорить. А мне только и оставалось, что стоять с опущенной головой и соглашаться с тем, какая я непутевая и в край обнаглевшая девчонка. И продолжалось это до тех пор, пока не наступила кульминация ее ярости:

– Неделю… Нет! Месяц, Флоренс! Месяц будете ухаживать за Мушенькой!

Все прекрасно знали, что высшая степень наказания у Майроуз была Мушенька – зеленая экзотическая зверюга, которую мне доводилось видеть лишь издалека, но многое о ней слышать. И я морально была готова с ней повстречаться, однако…

– М-месяц? – ахнула я. – Но у меня еще дополнительные занятия с деканом.

Верхняя губа профессора дернулась в оскале, отчего опять отклеился листочек, но она, грозно сверкнув глазами, прилепила его заново и нарочито мягким тоном поинтересовалась:

– И когда же ваши занятия?

– По будням.

– Ага, – хмыкнула она и вновь разразилась: – Тогда будете ухаживать за Мушенькой по выходным.

Я уже было выдохнула – потратить выходные на эту зверюгу было не так страшно, но тут Майроуз растянула губы в улыбке, отчего листочек вновь отклеился и опасно повис, но профессор, будучи в экстазе от своего наказания, этого не заметила и произнесла:

– И потратите столько выходных, чтобы суммарно по дням набрался месяц.

У меня кровь резко отхлынула от лица, а Майроуз рявкнула:

– Или ищите другие способы уделить внимание Мушеньке! Например, сейчас, пока у вас осталось немного времени до конца занятий. Все остальные могут быть свободны!

Вот так я оказалась наказана Мушенькой, что резко переиграло все мои планы на вечер. Я хотела после занятий сразу же отправиться к декану, а в итоге мухой кинулась за… хех… мухами. И жуками заодно, которых Майроуз собирала для своей питомицы в зачарованные горшки с сахарной водой. Они были понатыканы по всей теплице, напоминая своим видом лягушек, скачущих между кустов и собирающих любую живность. И все это добро сваливалось в ящик, откуда нужно было черпать лопатой, перекидывать в тележку и везти Мушеньке. Да-да, той самой гигантской мухоловке, напоминающей зеленую трехглавую гидру с розовыми зубастыми пастями, но без глаз и мозгов.

Подкатив тележку с копошащейся живностью, я уперлась лопатой в землю и со вздохом посмотрела на это чудо селекции, пытающееся поймать порхающих вокруг него бабочек. Как это создание вообще понимало, что вокруг него что-то летало, да еще съедобное – я понятия не имела. Но Мушенька все время моего созерцания очень старалась выловить гигантских махаонов, отчего чуть ли из земли не выпрыгивала вместе с корнями. И если две ее «головы» активно охотились, то третья повернулась в мою сторону и замерла, будто в ожидании. Но я только усмехнулась на такую невербальную угрозу.

«Все равно не дотянешься», – с издевкой подумала я, открывая крышку ящика с жуками, куда могло поместиться четыре Флоренс, и передернула плечами при виде копошащихся полудохлых жуков, слипшихся от сахарного сока. Ну и мерзость! Как же хорошо, что я не слишком брезгливая.

Вздохнув, я удобнее перехватила видавшую виды лопату и принялась накладывать жуков в тележку. Со слов Майроуз мне предстояло закинуть в каждую пасть Мушеньки по одной порции, после чего я могла со спокойной совестью удалиться. Вот только как это сделать? Гигантская мухоловка каким-то местом почувствовав происходящее, совсем потеряла интерес к бабочкам, и теперь все ее головы были повернуты в мою сторону, а пасти раскрыты, отчего я могла хорошо рассмотреть набор «зубов». Сразу припомнились истории учеников, кому доводилось просидеть в пасти этой твари до самого вечера, пока Майроуз не решалась проверить, как ее питомица. А зная, насколько сильно Майроуз меня теперь недолюбливает, у меня были все шансы остаться с Мушенькой до самого утра.

– Ну! – закончила я перекладывать тяжелые лопаты с горками насекомых в тележку и толкнула ее ближе к Мушеньке. – Время ужинать!

Мушенька не пошевелилась – замерла с опущенными головами, как змея перед броском. Я же, нутром чувствуя, что ничем хорошим это не закончится, вновь зачерпнула лопату и, стоя с ней наперевес, окинула мухоловку взглядом:

– Ждешь, когда подойду ближе? – усмехнулась я, чувствуя тревогу, как какая-то дичь в сезон охоты.

Оценив расстояние между ртом мухоловки и лопатой, я с горечью поняла, что силенок дошвырнуть до нее корм мне не хватит. Придется сделать как минимум еще один шаг.

– Послушай! – стиснула я черенок покрепче и с шаркающим звуком подошла еще чуть ближе. – Хотя не знаю, можешь ты меня слышать или нет, но давай побыстрее с этим покончим и разойдемся? Тебе все равно не разрешат меня съесть – покалечишь ученика, и директор выдернет тебя вместе с корнями. А еще у тебя не выйдет меня переварить, – улыбнулась я. – Так что мы только потратим время друг друга.

Мушенька не пошевелилась. Ее пасти так и остались открытыми, точно приглашали положить в нее насекомых, при этом наивно обещая, что ничего страшного не произойдет.

– Ладно, – пожала я плечами, отчаявшись наладить какую-либо коммуникацию. – Рискнем.

И не спуская глаз с трех голов, осторожно приблизилась.

– Вот так… Хорошо. Без резких движений, – начала я без умолку говорить, когда оказалась в опасной близости от мухоловки, которая все также продолжала спокойно ожидать свою добычу.

Сердце стучало так часто, что, казалось, его бой разносился по всей теплице.

– Сейчас я тебя покормлю…

Стараясь не терять бдительности, я подняла лопату и поднесла ее к раскрытой пасти по центру, после чего перевернула и мгновенно отскочила, когда розовая створка с щелчком захлопнулась, принимая подношение.

– Отлично! – выдохнула я, наблюдая за тем, как центральная голова Мушеньки, довольно чавкнув, распрямилась. – Осталось две.

Вернувшись к тележке, я еще раз зачерпнула насекомых и на этот раз двинулась увереннее к левой голове, после чего без проблем повторила маневр. У меня даже невольно проскочила мысль, что месяц наказаний не так уж страшен.

– А ты молодец! – похвалила я растение, собирая лопатой остатки жуков и уже смелее приближаясь к мухоловке. – Я думала, ты чудовище беспросветное, а ты вполне послушное создание.

Остановившись напротив раскрытой пасти, я поднесла к ней последнюю порцию жуков и пожала плечами.

– Но, похоже, другие ребята не хотят возиться с жуками, вот и насочиняли страшных историй.

И только я договорила, как вдруг рот Мушеньки захлопнулся, хватаясь за край лопаты.

– Эм… Ты чего? – в замешательстве застыла я и крепче стиснула черенок, чтобы выдернуть лопату.

Но после второй попытки Мушенька вдруг резко вскинулась вверх, увлекая меня за собой и подбрасывая в воздух, точно рыбку на крючке. А я даже пикнуть не успела, как пасть Мушеньки, точно в замедленном действии, выплюнула лопату и, обдав меня сладковатым «дыханием» захлопнулась вновь.

Глава 12

– У нас проблемы! – злая, как тысяча ифритов и с тяжелым дыханием вломилась я в кабинет декана.

Реджес стоял спиной к двери и рассматривал что-то в руке, что быстро спрятал в кулак и обернулся. И если сначала он хотел что-то сказать, то стоило ему меня увидеть, как суровое лицо декана переменилось от удивленного к задумчивому, а глаза сверкнули насмешкой.

– У нас? – хмыкнул он, красноречиво приподнимая бровь, а я, смахнув ладонью жучка, прилипшего к волоску перед глазами, грозно прошипела:

– У нас.

Ох, как же я была зла. И не только на Майроуз, которая соизволила прийти только к концу ужина, чтобы проверить свою Мушеньку, пытающуюся все это время меня переварить, но и на весь этот гребанный день. С самого утра он не задался. С самого гребаного утра. Сначала вся история с Мэй, потом непонятное задание от библиотекаря, директор, Лайл и теперь я почти два часа провела в пасти хитрой, наглой и коварной гигантской мухоловки. И когда наконец-то выбралась – почти бегом бросилась к декану, голодная, перепачканная в соке мухоловки, с соответствующим амбре и копошащимися в слипшихся волосах жуками. А сколько внимания от проходящих зевак я получила, пока добиралась до учительского корпуса… Вот именно такого внимания, как на меня сейчас смотрел декан.

– Ни слова, – попросила я, прошлепав к стулу и оставляя следом за собой еще несколько жучков, которые принялись вяло разбегаться кто куда. – Просто послушай.

– Хорошо, – после секундной заминки согласился Реджес, наблюдая за тем, как я, вся грязная и липкая, опускаюсь на стул, и тоже со вздохом сел напротив. – Я слушаю.

Я не стала томить и перешла сразу к делу, рассказав обо всем, что происходило в кабинете директора, при этом не забывая почесываться то тут, то там да выдергивать из волос то гусеницу, то что-то непонятное слипшееся, что я даже не пыталась рассмотреть, дабы не травмировать свою и так расшатавшуюся психику. А декан хмурился все сильнее и сильнее, и непонятно от чего именно: от моего рассказа или оттого, что все мои ценные находки отправлялись на пол его кабинета.

– И теперь, не знаю как, но как-то я должна до завтра научиться использовать магию без…

О Белладонна! Что-то упало мне за шкирку и зашевелилось, отчего мой голос повысился:

– Без наших прикосновений. Иначе у нас будут серьезные проблемы!

– Похоже на то, – задумчиво произнес декан, игнорируя мои ерзанья, и вздохнул: – Все слишком быстро осложнилось. Да и от меня теперь мало что зависит.

– Как это мало? – замерла я, но почти сразу продолжила пытаться достать жучка. – А что, если ты научишься передавать мне магию по воздуху? Типа, невидимую! Бывает же такая магия?

– Нет, – сначала ответил он, но потом поправился: – Не думаю. Но даже если бы такой способ нашелся, то директор, как хранитель истоков, сможет ее почувствовать. Пусть он не поймет, что за тип магии был применен: огонь, вода, земля и так далее, но обязательно заметит ее применение и течение. Так что завтра на занятии я вообще не смогу использовать рядом с тобой заклинания.

– Тогда что же нам делать? – почти пропищала я и с удвоенной силой заскребла спину.

Реджес на это ничего не ответил, только поднялся со стула и в своей приказной манере произнес:

– Идем.

– К-куда?

– На дополнительные занятия, о которых ты так просила, и прекращай кривляться.

– Я не кривляюсь! – бросила на него злой взгляд, когда он остановился рядом. – У меня что-то… Неважно, сейчас!

Я со всего маху ударилась спиной о мягкую спинку стула, желая раздавить неугомонную гадость, и… взвизгнула! Потому что это что-то смачно меня цапнуло.

– Ай-яй-яй! – вскочила я на ноги. – Реджи! Вынь! Вынь его!

– Что? – опешил тот, когда я скинула пиджак.

Из кармана что-то со звоном выпало, но я не обратила на это никакого внимания, принявшись расстегивать пуговицы своей рубашки.

– Вынь немедленно!

– Флоренс, ты…

Я снова ахнула, когда эта тварь перебежала и опять меня укусила. И было так больно! Что невольно подалась вперед, прямо в объятия рядом стоящего декана, который поймал меня за плечи. Его округленный взгляд метнулся туда, где я успела расстегнуть пуговицы, однако Реджес быстро взял себя в руки: тряхнул головой и посмотрел мне в лицо, а я слезно прошептала:

– Реджи-и-и, я больше не вытерплю…

И опять принялась расстегивать пуговицы на рубахе.

– Флоренс, подожди. Я… – сипло вымолвил декан, пытаясь остановить мои непослушные от паники пальцы, но я оттолкнула его руки и с жаром прошипела:

– Не могу я ждать! Он… Он!

С шумом втянула воздух, когда жук опять перебежал и взвизгнула:

– Кусается!

Лицо декана вытянулось.

– Кто кусается?

– Жук!

– Жук?

– Жук! Реджи! – сорвался мой голос. – Помоги мне!

Гамма эмоций промелькнула на лице декана, прежде чем он тряхнул головой и коротко спросил:

– Где?

– На спине, – прохныкала я. – Мне так больно. Реджи, вдруг он ядовитый! Я не хочу умирать!

Недолго думая, декан развернул меня к себе спиной.

– Не умрешь, – обнадежил он, быстро вытаскивая мою рубаху из пояса юбки. – Не вижу. Где он?

– Справа! Нет, слева! Выше, Реджи, выше! Белладонна! – взвизгнула я, когда жук перебежал мне на плечо. – Он убегает!

Вдруг декан грозно зарычал. Схватив рубаху на моей груди, он резко рванул ее, отчего по полу застучали пуговицы, и сдернул, оголив мою спину. От болезненных укусов я даже не подумала взмутиться, оставшись стоять в одном нижнем белье, только зажмурилась, а потом моей кожи коснулись теплые пальцы, декан прокричал торжественное:

– Ага!

А дверь в кабинет открылась и мужской голос произнес:

– Профессор Флэмвель…

Мы вдвоем: я по пояс раздетая и декан с жуком в руке обернулись, обнаружив в дверном проеме профессора Люмуса, чье лицо при виде меня забавно вытянулось, потеряв наледь неприступности, которой декан факультета Целительства обычно славился.

На мгновение повисло молчание. Сокрушительное. Только, пожалуй, панцирь несчастного жука в этот момент хрустнул в пальцах превратившегося в каменное изваяние декана.

– Прошу прощение, – первым пришел в себя стремительно краснеющий профессор Люмус и, шаркнув обратно в коридор, захлопнул дверь.

Мы с деканом переглянулись и одновременно отвернулись. Я схватилась за рубашку, возвращая ее на плечи, а жук хрустнул еще раз.

– Я… Я разберусь, – слегка осипшим голосом произнес декан и стремительным шагом направился к выходу.

В ответ я только шмыгнула носом и, чувствуя невероятный стыд, дрожащими пальцами попыталась застегнуть уцелевшие пуговицы, которых осталось целых, ифритова мать, пять штук! Я чуть не заплакала, когда поняла, что прикрыть стратегически важные места не получится. А когда дверь захлопнулась, не выдержала – громко зарычав, запрыгала на месте, яростно молотя кулаками воздух. Если бы меня кто-то сейчас увидел – точно бы подумал, что сошла с ума, но накал моих эмоций требовал выхода, и если не взорвалась бы сейчас, пока меня никто не видит, то взорвалась бы потом. А так вместо того, чтобы выскочить в коридор, схватить за грудки профессора Люмуса и заорать ему в лицо, чтобы он немедленно стер себе память и молчал в тряпочку, я всего лишь запрокинула лицо к потолку и выдохнула:

– Белладонна… За что мне это?

После чего таки рванула к двери и приложилась к ней ухом.

Нет, я, конечно, доверяла Реджесу, и раз он сказал, что разберется, то, значит, разберется. Но мне стало безумно любопытно, как можно оправдать то, что его застукали в кабинете наедине с полураздетой ученицей. Однако к моему разочарованию, ничего услышать не удалось. Чары тому виной или другие обстоятельства, но я не уловила ни звука, и чуть не получила по лбу дверью, когда та открылась и в кабинет вернулся Реджес.

Я резко подалась назад и, хоть голову спасти удалось, но увернуться полностью – нет. Дверь настигла меня, и, потеряв равновесие, я начала заваливаться назад, но тут горячая ладонь стиснула мое запястье. Я зависла в нелепой позе над полом, а декан грозно чала:

– Флоренс, ты… – и запнулся, когда его взгляд опустился мне на грудь.

Мои побледневшие от страха щеки вновь вспыхнули.

– Не смотри! – завизжала я, прикрываясь свободной рукой.

Лицо декана вытянулось, пальцы на моем запястье разжались, и я таки шлепнулась на пол, где тут же села, кутаясь в рубашку. И поплотнее-поплотнее!

– Я… я не смотрел, – выдавил Реджес.

– Смотрел!

– Не смотрел!

– Смотрел-смотрел-смотрел! И сейчас смотришь! – гневно указала на него пальцем. – Извращенец!

– Я не… – покраснел тот и только сейчас сообразил отвернуться. – Я не извращенец!

– А кто же еще? Не я же порвала мою рубашку!

– Ты сама умоляла тебе помочь!

– Вот именно! Помочь! А не раздевать. Моя бедная рубашечка, мои пуговички… – прохныкала я, толкая носком ботинка одну из отлетевших пуговиц.

– Как еще я должен был поступить? Ты сама говорила: вдруг жук ядовитый! – заметил он и резко замолчал, а потом мы хором воскликнули:

– Жук!

Я вскочила на ноги, а Реджес разжал левую ладонь, где были останки жука. Вот это зрелище!

– И… – поморщилась я, после чего с укором продолжила: – Как мы теперь поймем, ядовитый он или нет? Ты же его раздавил.

Раздавил, конечно, слабо сказано. Он его размазал! Превратил в месиво из внутренностей и панциря. Даже непонятно, кто меня кусал.

– Ну, – откашлявшись, начал декан. – Ты же еще живая.

Я медленно подняла на него взгляд.

– В сознании, – внимательно оглядел он мое лицо. – Бледности не наблюдаю.

– Ты самый лучший декан на свете…

– Язвишь, как обычно.

– Флэмвель! – воскликнула я. – Я серьезно!

– Серьезно? Я самый лучший декан на свете?

– Нет! Серьезно, что этот жук… – начала я и осеклась, разглядев улыбку на губах Реджеса. – Да, ты издеваешься!

Он усмехнулся и махнул рукой, стряхивая останки жука, после чего вытер ладонь о штанину. Мужчины…

– Успокойся, – произнес Реджес. – Жук неядовитый.

– Откуда такая уверенность?

– Оттуда, что бурые мягкотелки больно кусаются, но не опасны, – и, заметив мой недоверчивый взгляд, добавил: – Успел рассмотреть, перед тем как… В общем, неважно. Мы закончили ругаться? Если да, то нам пора идти.

– Стой, погоди! – воскликнула я.

Реджес обернулся:

– Что еще?

– Ну, я…

Я замялась, а мои щеки снова потеплели.

– Говори быстрее, у нас мало времени.

– Не могу я в таком виде заниматься!

Его взгляд метнулся к руке, которая сильнее вцепилась в рубашку, а я смущенно отвела взор.

– Мне нужно переодеться.

Можно было бы накинуть пиджак, да вот только пуговиц на нем гораздо меньше, чем на рубашке. Похоже, тоже это осознав, декан тихо выругался, после чего пошагал к столу, а уже через мгновение я почувствовала, как в меня прилетело что-то мягкое. Это оказалась та самая рубашка, в которой я видела вчера Реджеса.

– Переодевайся и выходи, – произнес он, проходя мимо. – Испорченные вещи оставь здесь, хранители к утру доставят новые. Буду ждать снаружи.

И, не оборачиваясь, хлопнул дверью, оставив меня одну. Я глупо посмотрела на рубаху, которая свисала в моей руке и пуще прежнего залилась краской.

«Возьми себя в руки, Лаветта, – тряхнула головой, отбрасывая ненужные мысли и, быстро расстегнув сохранившиеся пуговицы, скинула с себя рубашку. – Это всего лишь его вчерашняя рубаха. Он же ее постирал?» – чувствуя, как бешено бьется в груди сердце, я невольно начала подносить рубаху к носу, но остановилась и зажмурилась.