Текст книги "Следы на воде (СИ)"

Автор книги: Роман Суржиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 43 страниц)

– О, Древние! – пролепетал Фернан.

Альваро спокойно уточнил:

– Хавьер, вспомните: кого именно он испугался? Вас? Доктора? Фабриканта?..

– Признаться, маэстро, я и сам тогда струхнул. Точно не поручусь, но, по-моему, всех сразу. А может быть, и вовсе не нас, а самого вида открывающейся двери. Если человек сидит взаперти и думает, что его никогда не выпустят, но потом дверь все-таки открывается – он должен сильно обрадоваться, верно? Вот и мерганец почувствовал сильное, но не радость, а испуг. Как будто чувства у него перемешались.

Альваро еще раз обошел комнату, присматриваясь к каждой детали. Он не нашел ничего нового, кроме влажных потеков на драпировке под окном. Хавьер легко объяснил их появление:

– Тогда был мороз, а потом потеплело. В оконных щелях застыл иней, потом растаял и потек.

– Логично, – согласился Альваро.

Он знал, он чувствовал близость разгадки. Где-то здесь, в этой комнате прятался ключик к тайне. Но ничего, достойного внимания, да Силва больше не нашел. К облегчению Фернана и к собственной досаде пришлось сказать:

– Ладно, можем идти.

Перед выходом они заглянули в подвал. Обычный погреб для хранения припасов, никаких новых штрихов к загадке. Но Альваро ничего от погреба и не ждал. Ван Хальм свихнулся в спальне, из-за спальни, вследствие спальни! Разгадка – именно там! Просто друзья не смогли ее увидеть.

Они сели в бричку и двинулись в обратный путь. Как тут Фернан догадался спросить:

– А все же, зачем были нужны ленты?

Тогда сеньора Маркес потерла ладони, будто говоря: ура, мой черед! И сказала страшным низким голосом:

– Этот дом проклят!

* * *

Последним благородным владельцем Дома Наверху был идальго Эрнесто Эрмидоро. Он погиб с копьем в руке на ристалище – то бишь, в месте, более чем подходящем для гибели идальго. Вопрос был не в месте, а в способе смерти. По какой-то причине Эрнесто решил поразить не своего противника, а его коня. За секунду до сшибки он опустил копье, метя в грудь вражеском жеребцу. Наконечник ударил в плечевую кость, да так неловко, что отразился еще ниже. Эрнесто не совладал с копьем, оно ушло вниз и вонзилось острием в землю. Злосчастный идальго вылетел из седла, описал дугу и упал вниз головой. Все трибуны слышали, как хрустнула его шея.

Потомки и наследники Эрнесто не стали возиться с приходящим в упадок замком, а сбыли его с рук. Поместье приобрел известный кондотьер, капитан отряда арбалетчиков, по случаю собственной свадьбы. Спустя месяц молодоженов обнаружили в зале для тренировок. Обнаженный труп девушки стоял у стены. Его фиксировал в стоячем положении арбалетный болт, попавший точно в глазницу и прибивший череп к доскам. На голове девушки гнило яблоко. Кондотьер болтался в петле, у его ног лежал арбалет.

Наследников не осталось, и замок долго простоял пустым. Потом в него вселился грабитель банков. Он не имел никаких прав, но дом стоял на серой земле и не имел владельца. Раз так – почему не взять? Спустя три года грабитель подорвал двери одного подземного хранилища. Он столь точно рассчитал пороховой заряд, что потолок рухнул, замуровав подрывника в подземелье. Альгвасилы откопали его и продали в рабство для возмещения убытка от разрушения хранилища…

За следующие два столетия дом на горе еще много раз менял владельцев. История помнит не всех из них. Но те сведения, что сохранились, были кропотливо собраны сеньорой Маркес.

Ее заведение формально звалось кофейней. Для подтверждения такого названия тут имелись два столика со стульями и газовая плита с кофеваркой. Всякому, кто отличает видимость от сути, было ясно: это не кафе, а музей неудач.

Тут стоял рыцарь в доспехах, со сломанным копьем и шеей.

Висел череп, прибитый болтом к стене, и петля на потолочных стропилах.

Лежала колода карт: семерка пик разорвана в клочья.

Пробирки с разноцветными жидкостями стояли на газетной статье: «При опытах с соляной кислотой ослеп известный химик».

Дрожащий свет лампады освещал любовное письмо.

– Взгляните, маэстро: он всего лишь неверно поставил запятую. Это привело к ужасным последствиям.

– Казнить нельзя помиловать. Право же, это банально!

– Он поставил запятую вверху над словом, заменив пропущенную букву. Так делают только на королевских островах, а мы в те годы воевали с ними.

В одной из витрин лежали игральные кости и медальон с портретом темнокожей девушки.

– А это что?

– Судьба последнего владельца перед Лиессом ван Хальмом.

– Он проиграл в кости и разорился?

– Он выиграл. Его соперник назвался дангарцем и поставил на кон девушку – свою рабыню. Наш парень – он носил имя Нивендей – выкинул четыре шестерки. Год наслаждался девушкой здесь, в Доме Наверху. Потом приехали люди муарийского султана. Девушка оказалась его пятой женой, украденной из гарема. И у нас, и в Муарисе давно запретили торговлю рабами. Девушку вернули в гарем, Нивендея арестовали и бросили в темницу на каком-то острове…

– Давно это случилось?

– Около пятнадцати лет назад. Мы собрали городской совет и постановили: предупреждать всякого, кто хочет поселиться в Доме. Я открыла это кафе и стала собирать коллекцию, чтобы каждый мог увидеть проклятие в деле. Много лет это помогало, Дом Наверху стоял пустым. Но потом приехал Лиесс ван Хальм. Я сказала ему все, что говорю вам. И он ответил: «Проклятье – это прекрасно! Мой шанс выглянуть за край мира».

Альваро и Фернан слушали ее с выпученными глазами.

– И вы верите… – Фернан сглотнул, – что проклятье действительно существует?

Сеньора Маркес развела руками:

– Разве это вопрос веры?

– Простите, но, с вашего позволения, зачем вы пустили нас туда?! У меня, между прочим, молодая жена, и до сих пор нет детей! Моя Люсиль не переживет, если…

– Сеньор, можете успокоить супругу. Вы же не выходили за ленточки, верно?

– О, Древние! Чем это поможет?!

– Как вы знаете, в доме побывало множество людей. Среди них – и я, и Чего-Нибудь Нужно, и многие другие из Трес Молинос. Все мы ходили только по этому маршруту. Ни с кем из нас ничего плохого не случилось. Где-то в доме живет проклятье, но между лент – безопасная дорога.

Альваро уточнил:

– Это вы повесили ленты или ван Хальм?

– Мы. Когда начали водить экскурсии.

– Вот что странно: ленты позволяют войти в спальню философа. Но он сошел с ума именно там.

Маркес покачала головой:

– А идальго Эрнесто погиб на ристалище, далеко за пределами замка. Где-то в доме живет проклятье, но вступает в силу не сразу. Ван Хальм был проклят и даже не заметил. Потом пошел к себе, лег спать. И уж тогда…

– Какой кошмар, – обронил Фернан.

Альваро спросил:

– Сеньора, по вашему мнению: как именно сработало проклятие?

– Право, маэстро, это очевидно: свело мерганца с ума.

Он почесал подбородок.

– Не хочу быть невежливым, сеньора, только боюсь, вы ошибаетесь. Ван Хальм ел свою плоть – и понимал, что надо забинтовать рану. Испражнялся, но чувствовал отвращение и прятал экскременты. Он обезумел, это верно, но далеко не сразу, как очутился в спальне.

– Я и говорю: проклятье вступает в силу спустя много времени.

– Я о другом, сеньора. Пока он еще не был безумен – что мешало ему повернуть дверную ручку и выйти?

* * *

Вечером друзья завалились в комнату гостиницы «Комфортные номера». Фернан вслух мечтал о сладком сне, Альваро бурлил энергией.

– Дружище, рано спать! Мы должны разобраться, что это за чертовщина!

– Пожалуйста, Альваро… Разве столпы мироздания рухнут, если мы разберемся завтра?..

Да Силва не хотел признаваться другу – да даже и себе самому – что мысли его подстегивают темные глаза, изящные руки и полные груди Фатимы Ир-Рейи. Он презирал эту обманщицу в прежней ситуации – когда ей ничто не грозило. Но проклятье, нависшее над прекрасной незнакомкой, изменило всю картину. Недостойно и бесчестно – презирать женщину в смертельной опасности! Правильно будет сперва спасти ее, а уж потом окатить ледяным дождем равнодушия.

– Начнем с того, Фернан, что я не верю в проклятия. У всякого события есть рациональные причины.

– Вот и слава Древним. Давай спать.

– Не смей, а то водой оболью! Итак, пойдем с начала. Ван Хальм – действительно философ, без дураков. Я прочел его книгу – блестящий образец мысли. Он приехал сюда ради занятий наукой. Но потом каким-то образом получил сведения о героях Соланты. Каким? Увидел в Колодце? Вряд ли. Во-первых, так сказала Беатрис – значит, это ложь. Во-вторых, Колодцы показывают не людей, а монстров. Ладно, так или иначе философ узнал скверную правду – ну, например, из старых документов. Он решил шантажировать наших героев и вызвал их сюда.

– Всех, кроме Родриго да Виры, – включился Фернан.

– Конечно, ведь он знал, что да Вира мертв. Возможно, как раз в этом он хотел уличить остальных героев. Итак, философ отослал слуг и лично, в одиночестве принял Фатиму, генерала и прочих. Что они сделали? Очевидно, заплатили. Шантажистам платят двумя способами: свинцом или золотом. Раз ван Хальм остался жив, значит, они выбрали второе.

– Постой! – вскричал Фернан. – Вот же идея! Они не заплатили, а заперли его в спальне! Решили не стрелять, а уморить голодом!

– Зачем? Пристрелить проще…

– Слушай дальше! Они его заперли, а месяц спустя Мадуро приехал и отпер дверь! И все, никаких следов преступления не осталось! Правда, ван Хальм не помер, а только свихнулся, но это тоже устроило паразитов!

Альваро задумался. Звучало как-то скверно… в первую очередь потому, что тогда приходилось признать: Фатима способна заморить человека голодом. Или, по крайней мере, принять в этом участие.

– Неправда.

– Почему?

– Ну… ммм… вот! Решетка на окне! Они что же, своими руками поставили решетку?! Фатима может установить разве что бокал на стол!

– С нею были охранники, они бы сумели.

– Да, верно… А оконце в двери?! Зачем было пропиливать оконце?

– Может, его еще раньше прорезал сам ван Хальм? Мало ли, душно было в спальне. Знаешь, бывают люди, которым всюду душно. Может, он – из таких?

– Нет, друг, ты ведешь меня по ложному пути! Фатима не морила бы человека голодом. Она, конечно, лживая змея… но не жестокая акула, в самом деле. А еще она – далеко не дура. Можно было запереть в подвале и не мучиться с решеткой.

Фернан расхохотался:

– Друг, тебе тоже надо поспать. Твой разум дает очевидные сбои. Нельзя заморить человека голодом в подвале, где полно харчей!

С холодным спокойствием Альваро ответил:

– Можно – жаждой.

– Прости?..

– В спальне есть рукомойник с водой. В погребе его нет. Хочешь убить узника – не оставляй ему воду.

Фернан сник.

Потом просиял:

– Так ведь это же нарочно! Во всем чувствуется бездушный расчет Королевы Гадюк!

– Знаешь, ты явно предвзят. Ты строишь лишь такие гипотезы, которые делают Фатиму чудовищем.

– Нет, Альваро, это ты предвзят! Вопреки здравому смыслу пытаешься выгородить эту гадину. Но взгляни правде в глаза: лишь она была способна измыслить такую хитрость. Ты только оцени беспощадный рептильный рассудок! Чем платить шантажисту? Конечно, смертью! Если деньгами – спустя время, он захочет еще. Застрелить? Останется дырка от пули, а весь городок видел, как герои Соланты ехали сюда. Запереть в подвале, чтобы помер от жажды? Но тогда все сразу поймут, что ван Хальма заперли! Нет, не то. Нужно запереть его в собственной спальне, да так хитро, чтоб никто этого не понял. Ключи оставить на столе, пускай пылятся, а дверь просто подпереть клином. Спустя месяц прийти, выбить клин ногой – и никаких улик!

Да Силва нахмурился. Нет, он совершенно не хотел признавать, что отдавался страсти с женщиной, мыслящей так беспощадно. Да ладно страсти – все гораздо хуже! Он спал с нею в одной постели и позволил ей положить на него ножку!

– Ха-ха, вспомнил! Дверь открывается вовнутрь. Клин, вставленный снаружи, не помешал бы открыть ее!

– Тьфу, Альваро, ты цепляешься к мелочам. Ладно, не клин, а палка под ручкой двери. Можно подпереть ручку так, чтобы она не повернулась.

Сам того не зная, Фернан гнал да Силву в тупик. Тупик, за которым – пропасть, а на дне – клыкастый Ай-Хинар с лицом Фатимы уже раскрыл хищную пасть.

– Да нет же, не верю, она не такая!..

– Но почему не веришь? Очень похоже на нее.

Альваро издал победный клич:

– Ура! Да вот почему! Хавьер сказал, что философ отпустил слуг на следующий день после визита героев. На следующий день, понимаешь? Фатима не могла запереть его – слуги бы отперли!

Фернан встряхнул головой:

– Как – на следующий день?

Альваро проскакал по комнате, исполняя победный танец:

– На следу-ющий де-еень! На следу-ющий де-еень! Та-да-та-там! Та-да-та-там!

– Ты путаешь. Хавьер сказал: мерганец отправил слуг еще до того, как вызвал героев Соланты. Посадил в поезд и услал неведомо куда.

– На следу-ющий де... Стоп, что?!

Альваро споткнулся и упал на койку.

– Говорю…

– Я слышу, что ты говоришь. Я и сам помню: Хавьер сказал, что слуги уехали поездом еще до морозов. Потом стало очень холодно, а мерганец отправил пачку писем.

– Ну, вот!

– Никаких «ну вот». Хавьер сказал так. Но потом, позднее, он сказал: «На следующий день после отъезда героев философ отпустил слуг. Может, ему надо было чего-нибудь, но я не мог приехать, поскольку болел».

Фернан уставился на Альваро.

– Да, я тоже вспомнил… Ради Древних, как это возможно? Он отослал слуг до приезда героев, а потом – еще раз, уже после?!

* * *

Сколь бы твердо Альваро ни заявлял, что не верит в проклятья, убедить в этом свою собственную душу ему не удалось. В сновидения да Силвы ворвалась Фатима-аллен – и принялась страдать от всевозможных бед. Она пришла в анатомический театр, чтобы побаловать себя очередным вскрытием. Но разрезанный труп внезапно ожил, встал с секционного стола и принялся пожирать зрителей. Фатима успела выбежать из зала, очутилась на улице, прыгнула в свою машину. Угрюмая извозчица по имени Фрей дернула за рычаг – и тут паровой котел взорвался. Машина разлетелась на куски, Фрей оторвало голову, но Фатима чудом выжила. Покрытая ожогами, она доковыляла до больницы и взмолилась: “Дайте анестезию!” Доктор ответил: “Ничего не могу поделать, врачебная ошибка” – и налил ей цианистого калия...

Не диво, что после таких сновидений Альваро проснулся в самом решительном настрое. Фернан тоже укрепился духом, поскольку смог наконец-то выспаться. Друзья вышли из номера с твердым намерением: дать бой всем проклятьям, загадкам и тайнам!

Первыми под руку попали агенты генерала. Они сняли комнату прямо напротив номера друзей и всю ночь держали дверь полуоткрытой – чтобы вести наблюдение. Да Силва напустился на них:

– Сеньоры, хотите способ стать еще более заметными? Закажите куртки с надписями: “Агент секретной службы”.

– А была бы неплохая маскировка, – отметил старший агент.

– Тысяча чертей, я говорил с сарказмом! Вы третесь возле нас, будто воздыхатели. Увеличьте дистанцию, скройтесь с глаз!

– Мы должны обеспечить вашу безопасность.

– Вовсе нет! Мою безопасность обеспечивает Фернан, это самая надежная защита! А ваше дело – поймать шпиона, который следит за нами.

Герейра выпятил грудь колесом, поиграл челюстью и веско молвил:

– Да!

Агенты переглянулись.

– Генерал дал нам два приказа. Один – выследить шпиона, это верно. Второй – защитить вас.

– Так сосредоточьтесь на первом деле! А то вы напрочь забыли о нем.

– Никак нет, маэстро. Вчера мы заметили очень странную пару. Вполне вероятно, это и есть шпионы. Сегодня продолжим наблюдение.

Альваро заинтересовался:

– Что за пара?

– Мужчина и женщина. Явно не местные. У мужчины слишком заметные усы – вероятно, накладные. Женщина носит шляпу с огромными полями, чтобы скрыть лицо в тени. Смеется неестественно звонко. Они расхаживали по улице рука об руку без видимой цели. При любом случае целовались, изображая счастье. Весьма подозрительно.

Альваро уступил другу право отчитать идиота. Фернан воскликнул:

– Сеньоры, какие подозрения?! Это же просто пара счастливых влюбленных! Почему прогуливались? Приятно прогуляться с любимой, представьте себе! Почему смеются? Потому что весело, вот вам причина! А почему не местные? Может, они здесь прячутся от строгого отца или ревнивого мужа.

– Пока не словите настоящего шпиона, не попадайтесь нам на глаза! – довершил разгром Альваро.

Оставив пристыженных агентов, друзья вышли из гостиницы и переместились в “Святого тореро”. Там они заметили новую жертву: своего вчерашнего гида, Хавьера Салама. Тот вместе с десятком местных жителей попивал утренний чай и ожидал поезда из Бреги, пассажирам коего можно что-нибудь продать.

Друзья заказали омлет с ветчиной и уселись за столик Хавьера.

– Маэстро Альваро, сеньор Фернан! Доброго утра. Вам чего-нибудь нужно?

– Да, сеньор Салам, нужны объяснения. Вчера вы нам солгали!

– Как я мог?.. То есть, как вы можете?.. Вернее, о чем вообще речь?

– Вы сказали: “Мерганец отпустил слуг, а потом отправил пачку приглашений”. Позже вы сказали: “Проводив гостей, он отпустил слуг и остался один”. Так что же, сеньор: он их отпустил дважды? Не помню, чтобы вы говорили, будто слуги возвращались!

Хавьер Салам пожал плечами:

– Сеньоры, да это ведь не ложь. Вы уплатили двадцать эскудо за экскурсию и рассказ о мерганце. Вы это получили. А о слугах-то спросу не было.

– Что ж, теперь спрашиваю. Выкладывайте все начистоту!

– Пять эскудо, маэстро.

– Вы шутите?! Сами вчера наврали, а теперь просите доплаты!

Хавьер поднялся и обратился к залу:

– Сеньоры, маэстро вчера уплатил за экскурсию в Дом Наверху. Я провел ее как полагается, сеньора Маркес подтвердит. Теперь маэстро хочет узнать о слугах, но это уже другая информация. Она требует отдельной оплаты, вы согласны?

Все в зале согласились с его доводом. Писатель вздохнул и выложил монеты.

– Так бы сразу... Слуша йте.

Негодник Салам поведал то, о чем вчера “позабыл” с выгодой для себя. В первый раз Лиесс ван Хальм не только уволил слуг, а и нанял взамен новых. По какой-то причине мерганец не доверял местным из Трес Молинос. Новые слуги, как и прежние, приехали издали – но не из Мерганы, а из империи. Было их шестеро: высокий сильный мужчина с недобрым лицом, трое отставных солдат, один молодой парень, и еще женщина. Они не носили браслетов и говорили меж собой по-дангарски. Только двое свободно владели каталийским: высокий здоровяк и юноша.

Явились они на день раньше, чем отбыли прежние слуги. Приехали эти шестеро, поселились в Доме Наверху, а следующим днем высокий отвез прежних слуг на вокзал. У него был свой экипаж: закрытая серая повозка, запряженная парой коней.

– Вот и все, – заявил Салам. – Больше ничего интересного.

– Как это – ничего?!

– А так, что все прочее отвечает моему вчерашнему рассказу. Жили они в Доме Наверху, ничего особого не творили, спокойненько служили мерганцу. То ли месяц, то ли два – срок небольшой, даже говорить особо не о чем. Уехали – как я и говорил: назавтра после визита важных гостей. Ночью укатили фабрикант с доктором, дамочкой и прочими, а следующим днем – эти дангарские слуги. Как видите, сеньоры, ничего особого не поменялось в картине. В тот месяц, когда мерганец голодал в спальне, он был дома один.

Альваро нахмурился:

– Нет уж, сеньор, кое-что все-таки изменилось. Выходит, эти дангарцы последними видели ван Хальма в здравом рассудке. Верно?

– Ну, да.

– Опишите-ка их подробнее. Вы говорите: трое отставных солдат. Откуда известно, что они – солдаты?

– Сеньор, так ведь у них ружья были.

– Какие ружья?

– Обычные кременные фузеи. В газетах пишут, что у всех дангарцев такие.

– Тысяча чертей! А их лидер – этот высокий – у него были какие-то приметы?

– Ну, он весь – примета. Здоровый, сильнющий, а взгляд такой, что, кажется, убьет – недорого возьмет.

– И вы так спокойно об этом говорите?! Хавьер, да эти люди и были убийцами, а не слугами! Сами посудите: главарь – вылитый наемник, при нем три солдата с оружием, мелкий щенок-проныра и дамочка для отвода глаз. Чем не диверсионный отряд?!

Хавьер ничуть не смутился:

– А тем, маэстро, что не совершили они ни малейшей диверсии. Ничего не подорвали, никого не убили, из Дома Наверху не взяли ни вещички. Если хотите знать, в целом городе за время их присутствия не случилось ни одной кражи.

– Как – ни единой кражи? Это ж серая земля!

Хавьер вновь обратился к землякам:

– Подтвердите, что дангарцы вели себя по-человечески. Маэстро не хочет верить.

Все, кто был в зале, заговорили наперебой. Выходило с их слов, что дангарцы были славными мужиками. Никого не побили, никого не обокрали, даже грубого слова от них никто не слышал. Те трое с фузеями каталийским не владели, зато кланялись при любом удобном случае. Да и вообще, старались пореже выходить в город – стеснялись, знамо, своего невежества. А их командир, здоровяк, был мрачным, зато очень спокойным, и по-нашему говорил почти как лаэртянин. В общем, хорошие люди, все бы приезжие были такими.

– А фузеи? – воскликнул Альваро. – Что ж эти добряки вооруженными явились?!

– Так и вы при револьвере, маэстро, – резонно отметил Хавьер.

– То есть... вы прямо-таки утверждаете, что отряд дангарцев за все время не причинил никакого ущерба?!

– Это и утверждаем. На вашем месте мы бы даже не звали их отрядом – обычная компания людей. А что дангарцы – ну, и не страшно. Не всем же каталийцами быть.

Друзья притихли в замешательстве, не найдя новых вопросов. Хавьер Салам предложил:

– Коль вас интересуют все приезжие, могу продать еще сведений. Вчера одним поездом с вами приехали двое очень странных сеньоров. Вот уж кто замышляет недоброе, так это они! А неделю назад прибыла влюбленная парочка с секретом. Пять эскудо за парочку, десять за злодеев.

– Нет уж, покорно благодарим!

Окончив завтрак, друзья расплатились и вышли прогуляться. Стояла отменная ясная погода. В Лаэрте при таком солнце душила бы жара, но тут царила приятная свежесть. Повсюду зеленели деревья, аккуратные домики ласкали взгляд, а могучие горы добавляли картине величия. Милая опрятность городка так славно сочеталась с мощью природы, что Альваро всерьез задумался провести здесь недельку-другую. Восхитительные виды возбуждают творческую фантазию; тишина и малолюдность помогают писать без помех. И местные люди не лишены очарования – со своим запасом традиций, легенд и суеверий. Было бы здорово приехать сюда с умной женщиной, вместе насладиться тишиной, наговориться всласть. Вряд ли эсфера Права сможет целую неделю обойтись без Фатимы-аллен, но на три-четыре дня, пожалуй...

Альваро оборвал себя: какая еще Фатима?! Та, что выброшена из сердца, не оставив и следа?! Решительно позабыв о ней, писатель вернулся к мыслям о загадках.

– Итак, что нового мы узнали?

Тут получила подтверждение известная истина: чувства мешают рассудку. Фернан Герейра, не отвлекавшийся на сентиментальные глупости, продвинулся по пути мышления намного дальше друга.

– Одно понятно: эти дангарцы держали ван Хальма в заложниках. Решетка на окне новая, пропил в двери свежий – по всему, это дело их рук. Дангарцы явились, изгнали старых слуг, проследили, чтобы те сели в вагон. Превратили спальню в тюремную камеру и заперли философа. Видимо, они же заставили его разослать приглашения солантийским героям. Ван Хальм был знаменитым исследователем всего запредельного. Когда он написал, будто видел героев в Колодце, – они поверили и приехали.

– Весьма разумно, – сказал Альваро с ноткой зависти.

– К несчастью, дальше мы на полном ходу влетаем в тупик.

– Это как же?

– Суди сам: когда герои приехали – ничего плохого не произошло! Зачем бы имперским агентам устраивать всю канитель? Ну, скажем, чтобы убить героев. Подложить мину и высадить в воздух поместье со всеми гостями. Но этого же не случилось! Все как вошли живыми, так и вышли. А на следующий день уехали и сами дангарцы. Получается, они взяли ван Хальма в плен – просто затем, чтобы месяц подержать в плену?

Альваро задумался.

– Может быть, они стали шантажировать героев? “Дон Мадуро, говори секреты новой пушки, иначе убьем вас всех, и философа впридачу!”

– Ха-ха. Дружище, ты совсем ничего не знаешь о работе заводов. Фабрикант – последний человек, кто владеет секретами технологий. Тут нужен главный инженер или начальник цеха, или на худой конец, мастер участка, но вовсе не жирный паразит. А вдобавок, неужели потом, после такого шантажа, Мадуро просто уехал бы, не отомстив бандитам? Напомню: с ним была толпа охраны.

– А может, дело в проклятье? Дангарцы заманили героев в Дом Наверху, чтобы... проклясть?

– Ты ж не веришь в него.

– Не верю, – твердо кивнул Альваро. – Но надо учесть все возможности. Наслать безумие на генерала Дезерея – с точки зрения дангарцев даже полезнее, чем просто убить. Безумный полководец может угробить всю армию.

– Чепуха. Нет, то есть, ты прав: безумный генерал – находка для противника. Но он же так и не свихнулся! Мы видели и генерала, и эль Нинью – оба в здравом рассудке. Сошел с ума только философ, который как раз не мешал империи.

– Слушай, так может, проклятье не подействовало? Дангарцы уповали на него – но ничего не вышло!

Фернан усмехнулся, весьма довольный своим интеллектуальным превосходством:

– Стали бы сами дангарцы жить в этом доме, если б верили в проклятье? Друг мой, опередив тебя, я давно продумал все эти варианты. И вот к какому выводу пришел: дангарцы сидели тише воды, ниже травы, как самые настоящие слуги. Они даже не виделись с героями Соланты! Понимаешь ли, среди героев был Дезерей. Если бы при нем сказали хоть слово по-дангарски – он всех поголовно уволок бы на допрос.

– Хм... А может, не в героях дело? Дангарцы приезжали, чтоб завладеть новой книгой философа. Она очень успешна в продажах, гонорар – целое состояние.

– Так ведь не завладели. В итоге книга издана под именем ван Хальма, а не какого-нибудь обер-фон-барона. Нет, дружище, не справишься ты с этой загадкой.

– Куда мне до лучшего интеллекта среди Трех Быков!

Фернан приосанился:

– Не стану скромничать: сегодня я в ударе. Вот, например, ты зовешь этих парней агентами кайзера. Но кто же входит в секретную команду шпионов? Громила-костолом и три идиота с кремневыми фузеями, которые даже не говорят по-каталийски! Наши защитнички тоже не блещут умом, но даже до них дошло бы: не таскать стволы на виду и не болтать на иностранном языке!

Друзья оглянулись и обрадовались, не заметив агентов генерала.

– Я делаю вывод, – продолжил Фернан, – что эти дангарцы – не агенты когтей, а простые дезертиры. Их взяли в рабство и погнали на фронт, а они, не будь дураками, дали деру. Я бы тоже так поступил: если ты раб, то сбежать – святое дело. Сбежали, значит, через границу к нам, и тут задумались. Свобода – это хорошо, но жить-то на какие средства? Без браслета эсферы работу не найдешь, разве только самую черную. Как тут они услыхали про философа, который живет на отшибе и пишет книгу. Придумали такой план: взять автора в заложники, издать от его имени, а гонорар забрать.

– Так не издали же, – мстительно ввернул Альваро.

– А я и не окончил. За месяц или два, пока жили в Доме Наверху, дангарцы против воли подружились с ван Хальмом. Оказался он умным и интересным человеком, еще и говорил на их языке. А дангарцы, напомню, не разбойники Тени, всего лишь беглые рабы. Начала их мучить совесть. Ведь сами-то недавно страдали в неволе, а теперь – ни за понюх табаку неволят честного человека. И тут произошло еще одно событие: приехали в гости герои Соланты, а с ними стая охранников. Сказал бы ван Хальм два слова Дезерею, тот отдал приказ – и солдаты всех дангарцев прижали бы к ногтю. Но философ пожалел беглых рабов. Те совсем расчувствовались и на следующий день сказали: “Хороший ты мужик. Будь свободен, не держи зла”. Выпустили его из заточения и по-доброму уехали.

– Вот просто так взяли и выпустили? Всего лишь из-за совести?!

– Ну, сам посуди. Через месяц приехал фабрикант, и дверь в спальню была отперта, и ключ лежал в другой комнате под слоем пыли. Это первый довод. Затем, черновик книги находился в кабинете, а ван Хальм – в спальне. Очевидный же посыл: выходи из спальни и садись, пиши за столом. Будь философ по-прежнему заперт, книгу бы ему засунули в камеру. Это второе. И наконец, имеется куча дерьма. Одна, не слишком большая. В последний месяц бедняга узник голодал, ему было особо нечем испражняться. Но перед тем, пока дангарцы были в доме, – они ж его кормили, верно? Куда же делись продукты жизнедеятельности? В темницах для этой цели обычно имеется ведро, оно же – параша. Но мы ее в спальне не нашли, а что это значит? Дангарцы убрали парашу перед тем, как уйти! И дверь в спальню отперли, и книгу оставили в кабинете! Каждым своим действием сказали: “Ты больше не в темнице. Выходи и живи!”

Последним фекальным аргументом Фернан окончательно сразил да Силву. В своем творчестве Альваро был сторонником высокого стиля и избегал описаний грязной физиологии. Так укоренился в нем эта привычка, что Альваро уже не только не писал, а даже и не думал о дерьме, машинально огибая мыслями сей противный предмет. А Фернан вот подумал – и пришел к ценнейшему выводу...

Чтобы скрыть горечь поражения, да Силва стал глядеть по сторонам. Друзья шли по главной аллее. Туда и сюда неспешно прогуливались люди. Приятно шумели деревья, покачиваясь на ветру. Из-за красных черепичных крыш выглядывали пресловутые мельницы, бойко вертя лопастями. В конце аллеи высилась водонапорная башня с забавною пузатой цистерной, выкрашенной как апельсин. А поблизости от друзей зазывно маячила вывеска магазина “Всякая всячина”. За окнами магазина висела густая сетка против солнца, создавая эффект зеркала. Альваро поглядел на отражение своей сконфуженной, но все же привлекательной физиономии, и приободрился.

– Давай зайдем поглядеть, что там за всячина.

В магазине оказалось тенисто и уютно. Полки и витрины заполняла домашняя утварь, а также крепеж и рабочий инструмент. Винты, гайки и гвозди помещались в ячейках согласно размерам. Отвертки и ключи строились строго по росту, как бойцы на параде. Пилы блестели наточенными зубьями, плоскогубцы лежали приоткрытыми, словно им не терпелось кого-нибудь ухватить. Важно оттопырив ручку механизма, красовалась на почетном месте дрель. Весь товар выглядел столь заманчиво, что Альваро, в жизни ничего не делавший руками, ощутил порыв купить инструмент и немедленно что-нибудь починить. Его взгляд привлек ломик – такой ладный, увесистый на вид, что буквально просился в руку. Альваро взял красавца, наслаждаясь гладкостью металла.

Тут продавец обратил на себя внимание:

– Маэстро, этот инструмент идеально подходит для выдергивания гвоздей и взламывания дверей. Но если желаете совершить домовую кражу, то я вам этого крайне не советую. В Трес Молинос не принято воровать. Вас ждет неприятный опыт: быть схваченным и поколоченным.