Текст книги "Следы на воде (СИ)"

Автор книги: Роман Суржиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 43 страниц)

Последние представители Валентийской династии догадывались о том светлом будущем, что их ждало. Разными способами они готовились к наступлению счастья. Укрепили дворец многопушечными бастионами, в тайной бухте разместили суда, пригодные для бегства, задобрили муарийского султана, отдав ему самую прелестную из инфант… А также, разумеется, прорыли тайный ход из дворца. Он начинался в месте, трепетном любимом многими королями Лаэртара: винном погребе.

Миновали века, и в этом самом погребе разместился дорогой ресторан. Однажды писатель Альваро да Силва пришел туда и обратился к хозяину:

– Сеньор, я продумываю жуткую сцену: юную девушку пытают в темнице замка, а тело ее подруги запихивают в бочку. Не найдется ли у вас мрачного, чудовищного, пропахшего смертью подземелья, где я мог бы выпить вина и описать страдания девицы?

Хозяин воскликнул:

– Конечно, маэстро! Мое подземелье – именно то, что вам нужно!

И открыл перед писателем дверь в королевский дегустационный погреб. Его размерам и убранству позавидовали бы многие церкви. Мягкий свет ламп играл на вазах и рыцарских доспехах. Дивные фрески со сценами охоты и танцев покрывали стены. У столов стояли не дубовые скамьи, а кресла с бархатными сиденьями, словно в театральных ложах. В стенных нишах благородно поблескивали бутылки изысканных вин.

Словом, погреб не имел ровно ничего общего со сценой пыток.

– Идеально! – воскликнул Альваро и уселся за стол.

Позднее хозяин ресторана показал писателю тайный ход:

– Глядите: здесь еще такое есть! Не пригодится ли для сюжета – например, выносить трупы? Мы применяем его для эвакуации утомленных отдыхом сеньоров…

А теперь по этому самому ходу Альваро привел сюда незнакомку. Ресторан уже закрылся, зал был темен и пуст. Альваро зажег пару настенных газовых ламп. Валентийская роскошь озарилась светом. Незнакомка только и выронила:

– Ах!..

– Желаете выбрать вино на этот вечер? – Альваро указал на стеллаж с самыми редкими марками.

– С удовольствием! Только, одну минуту…

Незнакомка сняла плащ. Да Силве перехватило дыхание. Роскошное вечернее платье цвета темной крови оставляло открытыми руки и плечи. Ее руки – экзотически смуглые, изящные и уверенные, томные и властные – приковали его взгляд. На них не было знаков эсферы и семьи, только ювелирные браслеты – змейки из чистого золота, кажущиеся грубыми на тонких запястьях.

– Вы великолепны, – выдохнул Альваро. Достойный ответ на ее “Ах!”

Она дала еще немного полюбоваться собою.

– А я-то готовилась к вашей мести, маэстро. Оделась для свидания на кладбище или среди пыточных орудий…

Он усадил ее за стол, не преминув обнять за голые плечи. Шепнул на ухо комплимент, ощутил знакомый запах ее волос… Не без труда оторвавшись от нее, принес на выбор несколько бутылок вина. Бокалы и тарелка с сыром уже стояли на столе.

– Маэстро, – проворковала незнакомка, – я так разочарована вами.

– Для моей мести еще придет время, – пообещал Альваро и самым роковым образом пошевелил бровью.

Она выбрала вино небрежным взмахом руки, не отрываясь от наблюдений за маэстро. Он наполнил бокалы и поднял тост:

– За умных мужчин и бесстрашных женщин.

Дама взглянула на его руку в перчатке.

– Позвольте побеспокоиться о вас. Рана сильно болит?

– Пустяки, всего лишь царапина.

– Едва ли. В первую встречу вы не носили перчатку, но во вторую и третью стали прятать кисть. Все, что возможно, теперь делаете левой рукой, хотя вы правша. Очевидно, движения причиняют боль. Надевать перчатку тоже должно быть болезненно, но вы делаете это, чтобы скрыть от меня рану. Следовательно, она – серьезна.

– Проницательность украшает женщин, а шрамы – мужчин.

– Маэстро, я не лезу в чужое дело. Хотела сказать одно: знаю отличного хирурга, мастера по огнестрельным ранениям. Как только пожелаете, я направлю вас к нему.

Она посмотрела с такою искренней заботой, что сердце Альваро растаяло.

– Мало экзотической красы – еще и острый ум, и доброта! Сеньора, вы решили присвоить все возможные достоинства? Смилуйтесь над другими женщинами, оставьте им что-нибудь.

– Зачем?.. – Дама потянулась к сумочке: – Позволите, я закурю?

Не дожидаясь позволения, раскурила длинную муарийскую трубку. Потянулся аромат табачного дыма – вкрадчивый и будоражащий. Чувственные губы касались мундштука, тонкие пальцы поглаживали трубку из слоновой кости. Каждый жест незнакомки содержал обещание. Воздух наполнился затаенной страстью, стал тягучим и сладким, как горячий шоколад…

Дама выдохнула облачко дыма и сказала:

– Давеча маэстро хотел обсудить политику…

– Ах, сеньора, все изменилось с тех пор! Я лучше обсудил бы бездонные глубины ваших глаз и трепетную чуткость ваших рук.

– А как же прелесть интеллектуальной беседы? Наслаждение игрой ума? Вы променяете все это на банальную… – она коснулась его губ кончиком пальца, – ...похоть?

Альваро попытался поцеловать пальчик, но дама вовремя убрала руку.

– Никакая похоть, тем более банальная, не встанет между нами!

Он потянулся к ее ладони, дама вновь увернулась.

– Маэстро, мое сердце завоюет лишь тот, кто научится меня слушать.

Альваро знал, что правда за нею. Если сразу перейти к поцелуям, свидание лишится самой красивой своей части – словесного танца. Он и сам хотел поговорить с незнакомкой… ну, изначально хотел, до того, как увидел…

– Расскажите о ваших делах, сеньора. Приложу все усилия, чтобы слушать ушами, а не глазами.

Ничуть не спеша помочь ему в этом начинании, она пососала мундштук и заговорила, понемногу выдыхая дым:

– Вы угадали: мое дело – Высокий Стол. Мне нужно вычислить, кто станет новым супремо.

– Сложная задача… – сказал Альваро, силясь отлепить взгляд от ее губ.

– Потому я и занялась ею… Вы преподаете литературу, не так ли? Значит, любите конфликты. Сюжет умирает там, где кончается конфликт.

Он оживился:

– Вы правы, сеньора.

– Тогда вам понравится мой рассказ. Высокий Стол разрывает на части не один конфликт, а два сразу.

Она опустила кончик пальца в бокал красного вина и провела по столу две перпендикулярных линии, словно оси координат.

– Вертикальная ось зовется “Война или мир”. Целых четырнадцать лет, со времен Солантийской экспедиции, мы ни разу толком не воевали. Четырнадцать лет – это очень много! Особенно когда военный бюджет тает с каждым годом… Две эсферы устали от мира и жаждут понюхать пороха, а также – подзаработать. Угадайте их.

– Вояки и пиррраты, – Альваро порычал в знак симпатии к последним.

– Здесь находится партия войны, – незнакомка указала на нижний конец оси. – Кроме генералов и теней, ее поддерживают еще несколько алленов: из эсфер Медицины, Обслуги, Транспорта. Как вы думаете, почему?

– Ну-уу… паровозы?

– Войны хотят все, кто недоволен нынешним своим положением. Война может изменить статус кво. Перейдем к партии мира – вооот сюда…

Блестящим ноготком она провела вдоль вертикальной оси снизу вверх. Дама, похоже, добивалась от Альваро невозможного. Ведь всем известно: кровь мужчины может приливать либо к мозгу, либо к другому органу – но не к обоим сразу! Да Силва сосредоточился и сказал лучшее, что смог придумать о войне и мире:

– Генерал Дезерей говорит: дангарцы очень опасны…

– Ах, прошу! Он говорит это чаще, чем мы с вами эпатируем друг друга. Генералы просто выдают желаемое за действительное: о, сколько власти они бы обрели, будь Дангар истинно опасен!

В душе Альваро проснулся интерес: не только к самой даме, а и к смыслу ее слов. Генерал говорил одно, она – другое. Любопытно…

Незнакомка продолжила, промочив горло вином:

– Партия мира складывается по обратному принципу. Все, кто сейчас процветает, не хотят резких перемен. Это: торговцы, ученые, металлурги, владельцы шахт. Их проблема – отсутствие харизмы. В партии войны есть несколько сильных лидеров, аллены мира не могут этим похвастать. Зато – их больше.

Альваро передвинул ее пальчик на горизонтальную ось:

– Здесь у нас – Три Быка и паразиты?

– Я предпочитаю говорить: левые и правые. Слева – Три Быка. Они были бы сильны, если б не внутренняя проблема: обреро бунтуют против крупных фабрикантов.

Он усмехнулся:

– Вот об этом я знаю даже больше, чем хотел бы. Увольнения из-за паровых машин, завод “Эсперанца”, Мор против дона Мадуро…

– Вы хорошо проинформированы. Дружите с реформистами?

– Кажется, уже нет.

– А жаль, я бы пообщалась с ними…

– Зачем?

– Как думаете, маэстро: аллены из других эсфер симпатизируют фабрикантам или рабочим?

Не в силах толком поразмыслить, он ответил словами Фернана: мол, одни жирные кровопийцы поддерживают других, и все богачи вместе наживаются на простых обреро.

Дама улыбнулась:

– Дружба с левыми еще живет в вашем сердце.

Вот теперь он осознал: пора перекачать кровь к нужному органу.

– В чем я неправ?

– Слово “монополия” о чем-то говорит вам? Семеро крупных фабрикантов – дон Мадуро в их числе – контролируют все производство оружия и паровых машин. Они сговорились между собой и устанавливают цены. У других эсфер не остается выбора: желаешь паровую машину – покупай по их цене. Мор и ее компаньоны создали конкуренцию, что сразу принесло плоды. Двигатели “Эсперанца” лучше и дешевле, чем “Итурбе-клементо”.

– Значит, другим эсферам выгодно поддержать Мор?..

– Да, но вот парадокс: недавно эсфера Права выступила в пользу фабрикантов. Вы же слышали о споре по поводу кредитов?

– Змеи Фатимы-аллен искусали банкиров и рабочих… Слыхал, сеньора, и не раз.

– Как вы считаете, зачем это сделано?

Он задумался.

– Фатима метит в супремо, не так ли? Ей нужна поддержка фабрикантов?

Незнакомка провела пальцем к правому концу оси.

– И теперь самое время обсудить тех, кого ваши милые друзья зовут “паразитами”: эсферы Права, Знаний и Искусства. Бесполезные существа только и делают, что пожирают плоды чужих трудов, и все им – мало!

Она жадно положила в рот сразу два кусочка сыра. Альваро ответил:

– Вот здесь я не согласен с друзьями. Чем меньше человек думает о практической пользе – тем более прекрасные вещи создает. Культура и наука – а значит, и вся цивилизация – существует благодаря тем, кто бросил плуг и стал “паразитом”.

– Однако этих людей мало.

– Конечно! Талант – всегда исключение. Нужно просеять массу песка, чтобы найти крупицы золота. Цена этих крупиц с лихвой окупает всю сложность процесса.

– Ваша правда. Но малочисленность слуг Иоланты и Алессины составляет проблему: при прямом столкновении, масса рабочих из Трех Быков легко навяжет им свою волю.

– Мудрое устройство Каталии защищает нас от этого. По три аллена от каждой эсферы, неважно сколько в эсфере людей.

Альваро обратил внимание: в глазах незнакомки зажглись огоньки.

– И тут, маэстро, впору подумать о том, зачем на самом деле происходят стычки на фабриках. Выборы супремо грядут через полгода. Зачем дону Мадуро именно сейчас увольнять столько рабочих? Неужели нельзя было повременить?.. И почему он упорно отказывается их выслушать? Требования обреро – не так уж глупы. Доны могли бы вступить в переговоры и немного потянуть время, а уж после выборов подавить бунты.

Альваро понял, к чему она клонит.

– Фабрикантам выгоден кризис! Рабочих – много, к ним прибавятся еще слуги и крестьяне. Всю Лаэрту начнет лихорадить. Высокий Стол захочет погасить этот пожар – и обратится к тем самым фабрикантам! Кто еще может уладить проблему с обреро, если не они? Дон Мадуро и ему подобные получат влияние на Высокий Стол – как раз перед выборами!

– Вот! Я тоже уверена, что это – игра. Эсфера Производства представлена тремя алленами, как и прочие эсферы. Но если устроить подходящий кризис, влияние этих трех возрастет.

Альваро ткнул в правый конец оси:

– Что же противопоставят этому слуги Иоланты?

– А как вы считаете?

Он перебрал в уме все сказанное.

– Вот что забавно, сеньора: для победы на выборах супремо каждой партии нужно нечто парадоксальное. Генералы и доны Тени хотят власти, чтобы затеять войну; но власть они не получат, пока война не начнется. Круг замкнут – для победы его нужно разорвать. Партия мира хочет, чтобы все осталось, как было. У них есть сила и деньги, нужно найти харизматичного лидера – и победа в кармане. Но харизматики никогда не защищают статус-кво! Наконец, Трех Быков терзает внутренний конфликт, но он же придает им веса! Единственное, чего я не знаю: что за парадокс у правых? Какой подвиг нужен Фатиме-аллен, чтобы занять кресло супремо?

Незнакомка помедлила.

– Она должна совершить невозможное: сохранить свою тайну.

Альваро хмыкнул:

– Боюсь, это будет просто. Даже мирны не знают тайн Фатимы-аллен.

Дама посмотрела ему в глаза:

– Отчего вас пугает ее победа? Чем Фатима плоха для вас?

Альваро допил третий бокал и понял, что насытился политикой. Пора плавно повернуть беседу в иное русло.

– Еще недавно, сеньора, я сказал бы, что Фатима-аллен – холодная змея, лишенная чувств. Но буквально на днях я получил доказательство обратного: оказалось, она способна любить.

– Неужели?

– Представьте себе! Надежные источники сообщили, что Фатима-аллен влюбилась в отважного искателя приключений с душою корсара.

– А не закралась ли ошибка?

– О, отнюдь! Фатима зажглась самой пылкой и подлинной страстью.

– Невероятно! Я такого не ожидала… А этот дерзкий сеньор ответил на ее чувства?

Вообще-то, Альваро понятия не имел, любил ли Фатиму да Вира. Но незнакомка явно заинтересовалась – значит, нужно идти тем же курсом!

– Любовь поразила его в самое сердце, как острие шпаги в руке мстителя.

– За что же он полюбил эту… холодную змею?

Альваро взял незнакомку за руку. Не имея ни малейшего понятия о качествах прим-аллена эсферы Права, он стал перечислять черты своей спутницы:

– За ее глаза: бездонные, но все же недостаточно глубокие, чтобы вместить весь ее ум и всю душу. За гибкие алые губы, созданные для жарких поцелуев и метких безжалостных слов. За запах волос, сводящий с ума, словно несбыточная мечта. За бархатную кожу такого оттенка, какого не найти в целой Каталии. И, конечно, за ее руки – тонкие, безумно изящные руки, краше чем у самой Алессины.

Иронию сдуло с лица незнакомки. Она пыталась сохранить хладнокровие, но испарилось и оно. Когда Альваро окончил речь, ее щеки горели румянцем. Он потянул ее за руки, приближая к себе…

Как тут за дверью раздался голос:

– Сюда, сеньоры! Вам подойдет большой зал.

Альваро сорвался с места и потянул незнакомку:

– Дорогая, бежим отсюда!

– Но почему?..

Другой приглушенный голос возразил первому:

– Не нужен большой. Нам бы потише.

– В большом зале – гробовая тишина!

Альваро сунул бокалы под стол, схватил бутылки, погасил лампы.

– Мы – разбойники и грабители! Пора уйти в тень.

Увлекая даму за собой, пошел наощупь к комнате с бочками.

– Не хочу гробовую, хочу просто… – капризный голос из-за двери. – Дайте нам маленькую, уютненькую…

– Здесь лучшие вина, сеньоры! На любой вкус!

– Нееет, не нужно меня спаивать!

– Хотя бы взгляните…

Стукнул засов, скрипнула дверь, лоскут света ворвался в зал. В этот же миг Альваро с незнакомкой выскочили из зала с другой стороны и закрыли за собою .

– Ааа, там кто-то есть! – завизжал тонкий голос.

– Сеньорита, там никого быть не может.

– Крысы! Крысы!

– Клянусь вам…

Альваро с незнакомкой замерли между бочек. Она прошептала:

– Вы что, привели меня тайком? Без разрешения хозяев?

– Я в душе – пират. Разве не говорил?

– Вы сделали меня сообщником преступления! Негодяй!

– Я вас не вижу. Это был гнев или восторг?

Она поцеловала его.

– Так понятнее?..

За дверью шаркали шаги. Хозяин ресторана расхаживал по залу, зажигая лампы. Визгливая девица причитала:

– Зажгите весь свет! Загляните под столы! Здесь точно кто-то есть!..

Альваро прижал незнакомку к себе и с жадностью впился в ее губы. Руки скользили по спине, ягодицам, бедрам. Сквозь тонкую ткань платья ощущалось абсолютно все.

Она на миг прервала поцелуй, чтобы шепнуть:

– Мой плащ…

Он заткнул ей рот своим языком.

За дверью раздался визг:

– Ааа, смотрите! Бандитский плащ! Здесь прячется убийца!..

– Просто кто-то забыл, – буркнул хозяин.

– Вы что, оглохли и ослепли?! Он здесь был, он выбежал в ту дверь!

Прекрасные руки незнакомки обхватили Альваро за голову, зарылись в его шевелюру. Подняв подол платья, он сжимал ее голые горячие бедра. Ни на миг двое не отрывались друг от друга.

– Сеньоры, садитесь вот здесь, я принесу меню…

– Почему никто меня не слушает?! Это плащ убийцы! За нами следя-яят!

Раздался шлепок пощечины.

– Ай!..

– Заткнись, сука. Надоела.

– Больно…

Удар повторился, громче. Девица умолкла.

– Кабатчик, в кладовке – твой человек?

– Там нет никого.

– Если найду – прирежу.

Звук шагов стал приближаться. Незнакомка оттолкнула да Силву:

– Бежим!

Наощупь они бросились вдоль бочек, Альваро споткнулся, чудом устоял. Врезался в стену, нашарил дверь тайного хода.

Позади скрипнуло и распахнулось, мелькнул свет. Альваро толкнул даму в тайный ход, выскочил сам, захлопнул за собой. Эта дверь не запиралась: он же сломал замок!

– Бегом, скорее!

Они помчали вдоль норы, в кромешной темени, руками шаря по стенам. Альваро стукнулся о крюк, в голове зазвенело. Чертов нетопырь врезался прямо в лицо. Незнакомка споткнулась, вскрикнула, раздался треск материи…

Наконец, впереди показался серый квадрат. Они взбежали по ступенькам, выскочили на свежий воздух, Альваро задвинул решетку. Вот ее – не открыть, не зная секрета!

Они пробежали еще десяток шагов и остановились, пытаясь отдышаться. Незнакомка пылала, волосы превратились в хаос, глаза горели огнем. Выдохнула:

– Чудесно!..

Он перевел дух, пожирая ее взглядом:

– Вы – сама красота!

– Сознайтесь: ваша провокация?

– Что?..

– Вы наняли этого бандита?

– Я?.. Нет, это случайно. Я не знал, что он явится.

– Жаль.

Незнакомка чмокнула его. Альваро сразу прижал ее к себе. На бедре платья теперь имелась прореха, рука сразу скользнула туда, куда нужно…

Незнакомка вырвалась из объятий.

– Что вы себе позволяете?

– Э?..

Он потянулся к ней, она отскочила.

– Нет, я не разрешаю! На сегодня хватит.

– Почему?! Разве вы не…

– Маэстро, ваши фантазии о моих чувствах выходят далеко за пределы реальности.

Ее страсть погасла так же быстро, как шофер глушит котел паровой машины. Перекрыли воздух – пламя задохнулось.

– Я не понимаю… Что происходит?

– Мне пора ехать. Всего доброго, маэстро.

Она вышла на дорогу и зашагала в ту сторону, где оставила экипаж. Альваро тупо глядел вслед и моргал, неспособный на что-то большее.

Незнакомка скрылась за поворотом, раздалось пыхтение мотора, удаляющийся шорох колес. Стало тихо.

Альваро до сих пор не знал ни имени, ни адреса. Только она знала, где его искать. Дама пропала из его жизни. Возможно, вернется когда-нибудь – возможно, нет. Лишь от нее зависит.

Он попробовал разозлиться. Как же она глупа! Сколько ей – тридцать семь, сорок? А повела себя, как дурная школьница! То – хочу поиграть, то – люби меня, то – буду недотрогой… Но гнев не возник, только горечь утраты.

Тогда он поискал в себе уверенность. И не подумаю расстраиваться из-за нее! Я – писатель и красавчик. Много чудесных женщин хотят меня. Хоть сейчас могу отправиться к одной из них! Думаете, сеньора, вы незаменимы? Ошибаетесь! При вашем-то возрасте заменить вас – легко!..

Эти мысли угасли, оставив чувство стыда. Лживо и низко – чернить женщину своею обидой. Недостойно человека слова. Правда в том, что незнакомка – прекрасна, невзирая на годы. Изъян имеется лишь один: она не хочет Альваро да Силву.

Он побрел куда-то в сторону своего дома, низко понурив голову… И вдруг понял: реванш! Вот что это было! Незнакомка сделала свой выпад.

Теперь-то он должен был озлиться… Но вместо ярости испытал восхищение. Дама разгромила Альваро в его же любимой игре! Она даже дала фору – целый час болтала о скучной политике, будто предлагая: разочаруйся во мне, остынь… Э, нет, она поддалась ему не один раз, а дважды: анатомический театр, проклятый всеми чертями! “Дорогой маэстро, хотите увидеть мертвеца? Вам нравится трупный запах? Смешайте его с ароматом моих волос – что получится?..” Владыки бездны, какая женщина после такого свидания будет вызывать что-либо, кроме тошноты?!

Вот – эта женщина. Дважды поддалась, один раз вчистую проиграла… И после всего – уезжает победителем, смеясь. А жалкий Альваро да Силва бредет домой, неспособный думать ни о ком другом.

Раздался звук двигателя. Паровой экипаж поравнялся с ним и сбавил ход.

– Маэстро, знаете, в чем опасность реваншизма?

Да Силва лишился дара речи. Буквально. Язык присох к челюсти и отпал вместе с нею.

– Жажда реванша затмевает стратегическую цель, – сказала незнакомка, открывая дверь кабины. – Садитесь, маэстро. Я успела соскучиться. А вы?