Текст книги "Следы на воде (СИ)"

Автор книги: Роман Суржиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 43 страниц)

Эти жуткие слова

Многие мужчины, собираясь на свидание с женщиной, проводят серьезную подготовку. Меньшая часть мероприятий касается внешнего вида: навести блеск на туфли; разыскать чулки, не лишенные белизны; изжить пятна со штанов; разгладить полы шляпы, распушить перья на тулье; подкрутить усы, а если позволяет время – нанести визит цирюльнику. Но большая доля подготовки протекает в области мыслей. Куда повести даму сердца? В кофейню – не слишком ли скучно? На корриду – не слишком ли кроваво? На танцы – достаточно ли мы сблизились для этого?.. Дарить ли цветы? С ними буду жалок, без них – жаден... О чем говорить на свидании? Расскажу о себе – покажусь занудой, спрошу о ней – начнет болтать. Как потом перебить и ввернуть хоть что-то о себе?.. Наконец, наступил ли уже тот самый день для занятия тем самым? А хотя бы для поцелуя? А как понять, когда пора целовать?..

Альваро Флорес да Силва предпринял лишь первую часть – привел свою внешность в подобие порядка, а также надел перчатки, чтобы не пугать даму видом дырявой ладони. Но полностью воздержался от строительства планов, поскольку воспринимал свидание как чтение хорошей книги: чем меньше знаешь наперед – тем лучше. Он даже не задался очевидным вопросом: дама позвала в гости – обещание ли это? Ни к чему гадать, лучше позволить сюжету приятно удивить тебя! И сюжет, действительно, удивил.

Альваро приехал по адресу, указанному дамой. Подошел к зданию, нахмурил брови, перечитал приглашение, сверил с табличкой на доме. Нет, ошибки не было: это именно тот адрес. Вот только здание не являлось жилым! “Обучающий госпиталь им. инфанты Терезы Мерганской” – гласила вывеска у входа. Ниже висели две стрелки: палаты – налево, лекционные – направо.

Он прошелся по улице и осмотрел соседние строения. То были: харчевня, склад угля, гараж-конюшня, прозекторская, похоронное бюро. Ничто из этого не годилось в жилища прекрасной незнакомке. Альваро призадумался: что это значит? Дама работает в госпитале? Она мало походила на врача. Дама здесь лечится? Зачем бы ей афишировать свое нездоровье… Она просто хотела отшить Альваро? Такая мысль не задержалась в голове. Появилась – и тут же была изгнана, как очевидная ересь.

Спустя несколько минут раздалось пыхтение мотора. Черный крытый паровой экипаж остановился у больницы. Шофером была мрачная девица с мальчишеской стрижкой, а на месте пассажира сидела та, кого он ждал. Альваро подал незнакомке руку, помогая выйти из кабины.

– Доброго вечера, сеньора.

– Здравствуйте, маэстро…

В голосе звучала лукавая нотка: признайтесь, маэстро, вы удивлены? Альваро принял невозмутимый вид:

– Идемте, сеньора. Нас ждет прекрасный вечер.

– О, так и есть!

Она направилась к дверям больницы. Без единой догадки о том, какого черта они здесь делают, Альваро пошел следом.

Привратник встретил сеньору поклоном:

– Добрейшего вечера. Позвольте ваши шляпы.

Они отдали головные уборы и, ведомые незнакомкой, зашагали вправо по коридору. Здесь было пустынно и гулко, под ногами поскрипывали половицы, редкие личности где-то в отдалении хлопали дверьми. Из кабинета вышла медсестра в халате, поглядела на них и зашла обратно.

Да Силва прилагал титанические усилия, чтобы воздержаться от вопросов: “Сеньора, вы медик? Или здесь лежит ваш родич? Мы его проведаем и поедем в ресторан?..” Верный своей невозмутимости, он сказал:

– Погода нынче подходящая, не так ли?

– В высшей степени, – признала дама.

Они свернули на лестницу и поднялись на второй этаж. У дверей одной из палат седой врач беседовал с асситентом. Оба узнали сеньору, седой сказал:

– Рад, весьма рад!

– Взаимно, профессор, – поклонилась дама.

– Нынче у нас…

– Знаю и заитригована!

– Тогда прошу.

Дама вошла в помещение, увлекая да Силву за собой. То была не палата, а что-то среднее между аудиторией и театральным залом. Амфитеатром располагались зрительские места, по центру внизу находилась сцена, закрытая ширмой. В первых рядах собирались зрители: их было меньше дюжины, все походили на студентов. А в верхней части зала имелись тенистые ложи, одну из которых заняли да Силва с незнакомкой. Дама взглянула на него с вопросом, Альваро спокойно улыбнулся. Дама приподняла бровь, ожидая пускай не удивления, а хоть какой-то реакции на свою выходку. Альваро положил руку поверх ее тонкой ладони.

– Мне здесь нравится, сеньора.

– Правда?.. Я надеялась на это! Подумала: вам интересны сюжеты о сыщиках, еще и “Философия ужаса”…

– Вы сделали верный выбор. Отличное место!

Альваро одобрительно погладил ее руку, хотя все еще не имел понятия, где оказался. Потерпев полное фиаско со своею провокацией, сеньора растерялась. По лицу было видно: теперь уж она перебирает в уме банальные вопросы: “Как прошел день, маэстро?.. Что нового в академии?.. Вы думали обо мне?..” Альваро галантно пришел ей на помощь:

– Я вспоминал нашу первую встречу и понял, что сам себя обокрал. Вместо того, чтобы послушать вас и насладиться остроумием, я только и делал, что без умолку болтал.

Она с радостью подхватила:

– Не корите себя, маэстро. Вы поступили благородно: оставили голодным свое любопытство, зато накормили мое. Я смогла вволю подумать о вас и сделать парочку выводов.

– Каких же?

– Мне кажется, вы любите занимать метапозицию. Смотрите на все немного свысока. Читаете книги не как читатель, а как инженер: “Ну-ка, разберем это устройство: как тут вертятся шестереночки?”

– Так и есть, – не без гордости признал Альваро.

– Вы обучаете будущих писателей, и весьма успешно. Однако вы молоды. Что же делает вас хорошим наставником, если не опыт? Думаю, этот самый взгляд свысока: все вокруг вы можете разобрать и найти элемент несовершенства.

– Вы видите суть, – да Силва расплылся от удовольствия.

На сцену вышли седой доктор и ассистент. Последние зрители еще рассаживались по местам.

– Две минуты, и начинаем, – сказал доктор.

– Маэстро, оценивая все на свете, вы не могли не разобрать и меня. Итак: кто я такая?

– Таинственная незнакомка с чарующим голосом.

Она лишь улыбнулась уголком рта. Он понял, какой дешевый вышел комплимент, и поспешил исправиться:

– А кроме того, вы – пятый компонент в формуле вдохновения.

В глазах дамы сверкнули огоньки:

– Как любопытно! Не назовете ли также второй и четвертый? Первый и третий угадаю сама.

Седой доктор прервал их беседу, громко хлопнув в ладоши.

– Дамы и господа, приветствую на очередном занятии. Сегодня нас посетил интереснейший гость.

Альваро понял, что сейчас прозвучит его имя, и испытал двоякое чувство. Приятно, что даже седые доктора узнают его в лицо. Жалко, что рухнет милейшая игра в загадки с незнакомкой. Узнав имя да Силвы, она, конечно, назовет себя, и все тайны окончатся…

– Марко, – сказал доктор.

Альваро начал было:

– Я не…

– Марко, прошу, – велел доктор ассистенту.

Паренек отодвинул ширму, закрывавшую глубину сцены. Взглядам предстала тумба с медицинским инструментом и железный стол. На столе, накрытый простыней, лежал труп человека.

– Прошу любить и жаловать! Наш гость сегодня – мужчина двадцати трех лет, младший лейтенант кавалерии.

Доктор сдернул простыню. Мертвец был голым, бледным и жалким. Чахлая грудь казалась вмятой, на ней расплывалось большое сине-бурое пятно. Альваро замутило.

– Наш гость (назовем его Игнасио) расстался с жизнью при любопытных обстоятельствах, – бодро заговорил доктор. – Они с однополчанином употребили внутрь большую дозу спиртного, а после вступили в острую дискуссию, для решения коей прибегли к пистолетам. Стрелялись, сходясь до десяти шагов. Наш гость получил попадание в грудь с минимальной дистанции, вскоре случилась остановка сердца. Дуэль состоялась не на черной, а на серой земле, поэтому победитель предстал перед судом за убийство. В свое оправдание стрелок сказал следующее: “Игнасио прикрывал грудь пистолетом. Пуля попала в пистолет, а не в сердце. Игнасио умер не от выстрела, а от испуга”. Если эти слова соответствуют истине, то убийство не имело места, и стрелок должен быть оправдан. Вот почему Игнасио – у нас в гостях!

Неверно будет сказать, что Альваро да Силва боялся трупов. Он не знал, боится ли, – поскольку видел мертвецов за всю жизнь только дважды, и было это давно. Но вот что можно утверждать точно, как сбывшийся факт: оба раза его стошнило.

Он отнял руку у сеньоры, чтобы прижать ко рту.

– Вам нехорошо? – забеспокоилась дама.

– Нет, это просто… жалость. Бедный юноша погиб в расцвете лет…

– Как и всегда, начнем с наружнего осмотра, – деловито объявил доктор. – Что мы видим прежде всего? На груди отсутствует пулевое отверстие. Это, как будто, подтверждает слова стрелка, но не будем торопиться с выводами. Отметим массивный кровоподтек размером… Марко!

Ассистент приложил линейку и записал результаты. Запах, источаемый мертвецом, достиг ложи, где сидел Альваро. Труп был свеж, и запах – слаб, но все же ощутим. К горлу подкатил комок. Писатель попытался отвлечься. Не смотри на сцену, смотри на незнакомку! Тонкие брови, чувственные губы… бррр, не помогает… волосы – вот! Они пахнут парфюмом!

Он почти уткнулся носом в волосы незнакомки. Аромат парфюма заглушил тот, другой. Стало намного легче. Чтобы оправдать свой маневр, Альваро прошептал даме на ушко:

– Говорю тихо, не хочу мешать доктору…

– Конечно, – она и сама придвинулась ближе.

– Вы часто ходите в анатомический театр?

– Сами скажите, маэстро.

– Перелом двух ребер слева от грудины, на расстоянии…

– Вас тут все знают. Вы не робеете от вида и запаха… – Ой, про запах сказал зря. Не вспоминать его, только не вспоминать! – Думаю, вы здесь бывали не раз и не два.

– Стало быть, я – медик?

– Нет, вряд ли.

– Отчего же?

– Полагаю… вы слишком изящны и полны чувства. А все врачи, кого я знаю, – циники и сухари.

– Пена на губах отсутствует, что косвенно отрицает наличие отека…

– Тогда кто же я? Поделитесь размышлениями!

Альваро охотно задумался о ней. О чем угодно, лишь бы не о том, что творится на сцене! Своего носа из ее волос он не вынимал.

– Сначала отброшу банальные версии. Мы встретились в книжном магазине у академии Искусств. Быть может, вы – писательница или поэтесса? Нет, исключено. Я знаю всех авторов Лаэрты, кого стоит знать.

– Дальше, прошу.

– Вы умны и эрудированы, у вас нежные белые пальцы. Очевидно, вы трудитесь не руками, а головой. Быть может, ученый? Но и это вряд ли. Познания ученого обычно очень узки, вас же занимают самые разные сферы: медицина, литература, философия.

– А как вы узнали, что я интересуюсь философией?

– Книга ван Хальма вышла недавно, но вы знаете содержание. А кроме того…

– Какова же причина смерти? Вероятно, повреждение сердечной мышцы и последующая тампонада – то, что в просторечье зовется “разрывом сердца”. Но какова причина разрыва? Осколок ребра, образовавшийся от выстрела, или гипертонический криз, вызванный страхом и спиртным? Пора сделать то, ради чего мы собрались: заглянуть внутрь.

Не делай этого, не смотри туда! – приказал себе Альваро. Думай о прекрасной незнакомке, только о ней!

– ...кроме того, прекрасно разбираетесь в людях. Не только в мертвых, но и в живых. Чужие души – для вас не темный лес, а раскрытая книга. Так кто же вы?

– Кто же я?..

– Делаем надрез и проникаем в грудную клетку. Уцелевшие ребра стоят на пути. Марко, прошу…

Не смотри туда!.. Раздался лязг железа и отчетливый хруст кости. С белоснежной шеи незнакомки взгляд Альваро перескочил на сцену. Разрезы на коже трупа обнажали мышцы и ребра. Ассистент орудовал здоровенными кусачками, отделяя ребра от грудины. Хрусь!

– П-простите, сеньора, – пролепетал Альваро и кинулся прочь.

Сложно сказать, как он сумел так быстро домчаться до уборной. Видимо, сами мирны указали путь… либо встречная медсестра. Он избавился от содержимого желудка. Выпил воды из умывальника, и его тут же вывернуло снова.

Альваро умылся, прополоскал рот. Тошнота улеглась, в голове прояснилось. И сразу пришла мысль: да уж, о поцелуях можно забыть… Он ощутил стыд и горечь за свою мягкотелость, и досаду от того, как жалко окончилась встреча. Незнакомка испытала его на прочность, и он провалил испытание. Вон Карлос эль Нинья подставил свою задницу быку – и завоевал сердце прекрасной Изабель. А ты, Альваро, не смог даже просто поглядеть на мертвеца…

Завоевал сердце, – подумал он повторно. Случилась остановка сердца.

Странным образом мысли Альваро раздвоились. Одна половина трудилась над самоуничижением. Ты жалок и слаб, куда тебе браться за прекрасных незнакомок! Не сердце пирата у тебя, а сердце труса!

Но вторая половина повторяла эти жуткие слова: разрыв мышцы, тампонада сердца. Каким-то писательским чутьем он уловил, что такое “тампонада”: кровь вытекает из порванной мышцы желудочка и скапливается внутри перикарда. Правильно ли говорить: “внутри перикарда”? Этого писательское чутье не ощущало – но плевать, уточним потом. Важно вот что: кровь накапливается в сердечной сумке и сдавливает сердце, не давая биться. Наверное, это очень больно. Доктор Хуанес схватился за грудь, закричал и упал. Спустя несколько минут он был мертв…

Альваро наспех умылся еще раз – и бросился назад в аудиторию. Вбежал в ложу, упал на свое место, незнакомка посмотрела не презрительно, а виновато:

– Маэстро, простите, пожалуйста. Я не хотела обидеть… Давайте уйдем?..

– Ни в коем случае! Мне очень любопытно!

Он вдохнул запаха ее волос, задержал дыхание и повернулся к сцене. Кроме доктора и Марко, там стояли несколько студентов, пристально глядя в недра распахнутого трупа. Доктор орудовал скальпелем и комментировал:

– Налицо отек. Перикард наполнен кровью. Тампонада уже очевидна, но не ее причина…

– Компрессионная нагрузка от удара? – предположил один из студентов.

Незнакомка прошептала на ухо да Силве:

– Пожалуйста, не нужно сарказма. Вас коробит от этого – уйдем же отсюда.

– Мне интересно, – повторил Альваро.

– Хотите, чтобы повинилась? Мстительно с вашей стороны, но что ж, имеете право… Хорошо, я поступила глупо.

Он повернулся к ней: ее лицо совсем близко, глаза – большие, тревожные, виноватые… и чуточку насмешливые в то же время. Прекрасные глаза, чего греха таить. Был бы идеальный момент для поцелуя, если б не…

– Сеньора, поверьте, – сказал Альваро, – я не манипулирую и не издеваюсь. Клянусь Алессиной: действительно хочу посмотреть!

– Извлекаем сердце! – торжественно произнес седой доктор.

Названный орган, неестественно крупный, точно распухший, показался из груди трупа.

– Необходимо измерить объем кровоизлияния. Особенно важно – отделить жидкую субстанцию от сгустков, это поможет определить темп наступления смерти. Марко, держите мерную склянку…

Доктор рассек скальпелем сердечную сумку. Струйка тяжелой густой крови потянулась в колбу. Будто гной из нарыва, или слюна из пасти чудовища… Несмотря на весь интерес к происходящему, несмотря и на тот факт, что в желудке да Силвы было совершенно пусто – его снова замутило. Чертова бездна, так просто не бывает! Не может же стошнить три раза подряд!

– Смотрите: выходят сгустки. Помещаем их в отдельную склянку и замеряем объем.

Ляп, ляп… Бурая жижа налипала на стекло изнутри и медленно сползала на дно.

– Мне чертовски интересно, сеньора… – пролепетал да Силва. – Только… уммбб… простите!

Он снова кинулся бегом из ложи. На сей раз путь был известен.

Спустя несколько минут, сидя на полу уборной, он подумал: помнишь, Альваро, как ты считал себя жалким? Что ты тогда знал о жалких людях! Иное дело – теперь...

Он умылся и выпил воды. Прополоскал рот, умылся снова. На сей раз он никуда не спешил. Дважды опозориться перед прекрасной незнакомкой – вполне достаточный успех для героя-любовника. Не нужно спешить навстречу третьему разу…

После уборной Альваро вышел на улицу. Там было хорошо: с моря веял свежий бриз, воздух наполнялся влагой. Он постоял, блаженно вдыхая свежесть и очищая легкие от запаха мертвечины. Потом заметил неподалеку машину незнакомки. Хмурая извозчица курила трубку, свесив ноги из кабины, и смотрела на да Силву. В сумраке нельзя было увидеть ее лицо, но чутьем писателя Альваро ощущал презрение. Извозчица думала, глядя на него: “Ты – слабак! Не пара хозяйке”.

– Ошибаешься, – вслух сказал да Силва и пошел обратно в больницу.

Когда он очутился в аудитории, вскрытие уже окончилось. Студенты расходились, прекрасная незнакомка беседовала с доктором, а Марко собирал инструменты. Альваро приблизился к сцене. Вскрытый мертвец – слава Древним! – на сей раз не вызывал чувств. Возможно, потому, что никто не копался в его внутренностях. Доктор что-то втолковывал даме, и Альваро не стал перебивать, а подошел к Марко.

– Позвольте вопрос…

– Да, сеньор?

– Срочные дела отвлекли меня и не дали узнать развязку. Отчего же погиб Игнасио?

– О, сеньор! Сейчас я все расскажу!.. – Марко просиял от счастья. Впервые ему, ассистенту, досталось право слова! – Сначала уже имелись предпосылки. Большая доза выпивки и гнев в процессе ссоры, и страх, связанный с дуэлью, вызвали гипертонический криз. Но затем…

Альваро взял Марко за плечо и сказал доверительно:

– Я ваш коллега, тоже обучаюсь медицине. Помогите мне, прошу! Профессор велел разобрать такой случай: один врач помер от гипертонийного криза…

– Гипертонического, да?

– Верно, премного благодарю! Так вот, у больного случился разрыв сердца и тампонада, и все тому подобное. Почти как у вашего Игнасио, но без выстрела в грудь. Просто поднимался по лестнице – раз, и помер. Профессор спрашивает: смерть естественная или насильственная?

– Насильственная?

– Видите ли, больной в этот день пил с одним военным. Вот и вопрос: не подсыпал ли вояка яду в стакан? Как это можно узнать в ходе вскрытия?

Марко насупил брови.

– В анамнезе у вашего больного была гипертония?

– В анамнезе?..

– В истории болезни…

– Ах, конечно… Да, еще как была. Он прославленный гипертоник! Только и делал, что страдал от гипертонии. Даже сам изобрел бальзам для понижения давления и каждый день принимал.

– Тогда он никак не мог выпивать с офицером. Для хронического гипертоника спиртное – яд.

– Спиртное – яд?..

– Конечно! Выпивка повышает давление, и чем крепче – тем сильнее эффект. К примеру, от бонка давление скачет, как мячик.

– От альмагарского бонка?..

– Да от любого! А если ваш пациент, к тому же, испытывал нервную нагрузку…

Альваро встрепенулся:

– Еще как испытывал! Представьте, Марко: ему угрожали! Он получил записку: “Я все знаю, будет расплата”.

– Тогда пить бонк – самоубийство! Не нужно никакого яда, просто влейте ему бонка – и гипертонический криз гарантирован!

Кто-то тронул Альваро за локоть:

– Маэстро?

Он отмахнулся:

– Погодите! Марко, теперь главный вопрос: гипертонический криз привел бы к смерти?

– Вы сказали, больной изобрел средство для понижения давления.

– Да, он был врачом.

– Тогда он знал бы, что делать: лечь в постель, успокоиться и принять лекарство. Гипертонический криз не привел бы к летальному исходу.

– Допустим, он не нашел лекарство?

– Гипертоники обычно держат его под рукой, прямо в спальне.

– Допустим, закончилось?

– Он жил один?

– С женой и дворецким.

– Послал бы кого-нибудь за лекарством.

– А допустим, случилось еще что-нибудь? Что еще, кроме спиртного, может добить гипертоника?

– Многие факторы влияют… Физическая нагрузка, жара, неподходящее лекарство…

– Маэстро, я вам совсем не интересна?!

Альваро обернулся и увидел прекрасную незнакомку.

– Эээ…

– Теперь я не прошу, а приказываю: вон отсюда!

Она дернула его за руку, и Альваро не посмел сопротивляться. Минуту спустя они были на улице. Дивная свежесть, влажный ветер с моря, злобная извозчица с трубкой…

– Пройдемся, – велела незнакомка.

Они зашагали вдоль улицы. Очутившись шагов за полста от больницы, из которой жиденькой струйкой вытекали студенты, дама спросила:

– Маэстро, объяснитесь. Что, ради Древних, происходит?

– А что вас смутило? – уточнил Альваро. – На мой взгляд, свидание прошло великолепно.

– Как приятно это слышать! Знаете ли, я запуталась в оценке ваших чувств. Вы соблазняли меня, потом убежали, потом воспылали интересом к мертвецу… А в итоге забыли обо мне ради беседы с другом Марко. Я послужила удачным предлогом для визита?

Несмотря на все провалы этого вечера, Альваро чувствовал кураж. Он остановился и развернул ее к себе. В один миг он понял, кто она такая. Умна, но не ученый. Красноречива, но не поэтесса. Образована – во всем сразу: все по верхам, ничего вглубь. Любит сенсационное: трупы, ужасы, знаменитых писателей. Добывает информацию, провоцируя людей. Умеет располагать к себе и задавать вопросы, в ее присутствии хочется говорить. А кроме всего, ездит на дорогой машине.

Журналистка – вот кто она! И не какая-нибудь, а пишущая о политике. Обозреватель Высокого Стола!

– Сеньора, имею к вам встречный вопрос.

– Неужели?..

– Кто выиграет выборы верховного аллена?

Она поперхнулась:

– П-простите, маэстро?..

– Видите: я знаю, кто вы. Признаю: провокация сработала, анатомический театр выбил меня из колеи. Но это не помешало мне разгадать вашу тайну. Мой разум работает независимо от чувства… как и ваш. Предлагаю забыть взаимные обиды и пообщаться на темы, интересные нам обоим.

Долгих несколько вдохов она медлила в растерянности. Потом сказала:

– Маэстро, мне пора ехать.

Это был выпад, и Альваро парировал:

– Едьте, не возражаю.

Он не знал ни имени, ни адреса. Если она исчезнет, связь порвется навсегда.

– Вам не страшно? – спросила незнакомка.

– А вам?

Она молчала, глядя ему в глаза. Альваро подумал: бедная сеньора, вы не знаете, с кем связались. Меня тошнит от трупов, я не вхож к Высокому Столу, а еще – вы старше и, вполне вероятно, умнее. Но я – писатель! Я создаю людей из воздуха, из мыслей, из кусочков себя. Вы – одиноки, как все умные женщины и все успешные журналисты. Я – не буду одинок никогда. У вас, сеньора, нет ни единого шанса в этом поединке.

Незнакомка тихо сказала:

– Хотите, отвезу вас домой?

“Отвезите домой к себе”, – вот прекрасный ответ. Несомненно, он был бы принят. Но Альваро чувствовал не похоть и не жажду власти, а что-то тонкое и очень человечное. Сопереживание, возможно…

Он взял ее за руку и сказал:

– Буду очень рад: по правде, у меня ни гроша в кармане. Улица Фуко, восемнадцать. Только попробуйте сказать потом, будто вы не запомнили адрес.

* * *

На следующий день Альваро да Силва с трудом дождался окончания лекции. Это была нелегкая задача: вещать о союзниках антагониста, рисовать цветочек шаблонных ролей, описывать нити взаимосвязи – а думать совершенно о другом. Но вот ударили куранты, и Альваро вырвался на свободу. Беатрис имела причины для торжества: на сей раз наставник ждал ее в холле.

– Беатрис, у нас срочное дело! Ваша машина на ходу?

Откуда ни возьмись выпорхнул черно-рыжий Оса и подлетел к Альваро, оттеснив Беатрис.

– Маэстро, Мор велела передать…

– Мне неинтересно. Я не стану слушать.

– Мор так и подумала, потому передала письмо. Прошу, возьмите.

В руку да Силве лег конверт. Альваро примерился тут же порвать его, но Беатрис вмешалась:

– Не нужно, возьмите с собой.

– Всего доброго, юный бунтарь.

Альваро отогнал Осу и вместе с Беатрис покинул академию Искусств. Спустя пару минут они мчались по бульвару.

– Я хотел выбросить письмо, поскольку не имею с бунтарями ничего общего. Каковы ваши доводы за то, чтобы его оставить?

Беатрис улыбнулась:

– Сугубо сюжетные. Если герой уничтожает письмо не читая, потом обязательно оказывается, что в нем была разгадка главной тайны.

Он уважительно хмыкнул:

– Мыслите как писатель… Ладно, сохраню, прочту потом. А теперь слушайте: вчера я посетил анатомический театр!

– Посетили – что?..

– Одна эксцентричная дама… Неважно. Короче говоря, я был завлечен туда путем обмана, но вынес ценнейшие сведения. Я понял, как убили Хуанеса!

– Как?!

– Вспомните все загадки, что ставили нас в тупик.

– Как можно убить на белой земле? Почему доктор не понял, что его отравили? Почему вскрытие не показало следов яда?

– Теперь я знаю ответы! Доктор понял, что с ним, и принял противоядие – оно-то его и убило. Вскрытие показало все следы яда – нужно лишь верно понять слово “яд”. А убить по-белому – легко, если одна из мирн окажет помощь.

Беатрис поджала губы:

– По законам жанра, теперь вы станете говорить загадками?

– Еще бы! Пока не проверю свою верси.

– Хотя бы скажите: убийца – шпион или мститель?

– Милая сеньорита, вспомните законы жанра! Убийца – тот, кого нельзя заподозрить.

– О, владыки бездны!.. Одно-то вы должны сказать: куда мы направляемся?

– К Хуанесу, куда же еще! Дом на Западной аллее у Валентийских садов.

При первом визите, вдова доктора Хуанеса и дворецкий Эмиль вели себя примерно как два скорпиона в банке. Альваро сильно опасался, вдова успела уволить слугу. Однако дверь отпер все тот же невозмутимый дворецкий. Да Силву он не узнал: видимо, писатель запомнился ему только в комплекте с Фернаном.

– Чем могу служить, господа? Пришли почтить память?

Альваро ответил:

– Мы уже знакомы. Вы – Эмиль Диале, дворецкий. А я – человек, знающий, кто убил доктора Хуанеса.

Сильнейшее удивление вступило в борьбу с невозмутимостью. Лицо дворецкого перекосило, глаз дернулся от нервного тика. Овладев собой, Эмиль заявил:

– Сеньор умер на белой земле. Убийство невозможно. Вы оскорбляете его память!

– Поговорим в кабинете, – бросил Альваро и вошел в дом, сместив дворецкого с пути.

В приемной Хуанеса все осталось как прежде: кушетка, стеклянный стеллаж, скелет, секретер с препаратами. Пузырьки с бальзамами от давления стояли на своей полке, а в глубине за ними виднелся генеральский подарок – украшенный виноградной лозой сосуд альмагарского бонка.

– Как вы смеете врываться? Немедленно покиньте дом! Кто она такая?!

На последний вопрос Альваро соизволил дать ответ:

– Дочь и помощница судьи Энхаля. Побеседуете с дочерью или предпочтете повидать отца?

Дворецкий процедил:

– Мы на белой земле. Даже мысль об убийстве…

– Я уже слышал эту чушь, – отрезал Альваро. – Теперь хочу узнать правду. Выкладывайте все, что случилось в день смерти Хуанеса.

– Он умер от разрыва сердца. Вскрытие подтвердило…

– Его убили. Я знаю, кто. Судьба убийцы зависит от нас с Беатрис. Учтите это, когда снова откроете рот.

Дворецкий пожевал губу, подергал глазом, оттянул узел галстука.

– Ну… Сеньор принимал пациентов, а ассистент заболел, потому я сидел здесь и вел записи…

– Книгу учета, – потребовал Альваро.

Раскрыл на нужной странице, нашел запись: “Габриэль Дезерей, 52. Д-з: гипотония, прописано средство...” Ткнул в строку пальцем:

– Как происходил визит этого пациента? Опишите поминутно.

– Ну… Они поздоровались, как давние знакомые, спросили о том – о сем. Генерал подарил бутылку бонка – вон ту, что в шкафу. Сеньор сказал: “Мне нельзя, давление повышено”. Генерал сказал: “А у меня – как раз наоборот”. Сеньор спросил про симптомы, генерал описал. Сеньор его послушал и велел мне записать: “гипотония”. Назначил лекарство…

Альваро вскинул руку:

– Стоп. Хуанес прописал снадобье своего приготовления? Одно из тех, что стоят на полке?

– Ну… да.

– Покажите, какое.

Эмиль указал на пузырек с красной биркой. Половина всех пузырьков имели такие же бирки, вторая половина – синие.

– Генерал сразу же принял лекарство?

– Да.

– Принял каким способом?

– Ну… я не видел, сеньор послал меня за чаем.

– Не говорите “ну” в начале каждой фразы. И так вижу, что вы растеряны. Что стояло на столе?

– То же, что сейчас: графин со стаканом…

Альваро сел к столу, Беатрис села рядом.

– Поставим опыт. Эмиль, дайте пузырек. Беатрис, вы – генерал Дезерей. Примите тридцать капель лекарства.

– Сорок, – поправил дворецкий.

Беатрис взяла пузырек, налила воды в стакан. Поискала мерную ложку и, не найдя ее, поступила просто: наклонила пузырек над стаканом.

– Пять… десять… пятнадцать… – шевеля губами, она как будто отсчитала капли.

– Что было потом?

– Я принес чай, сеньор начал пить и обжег язык.

– В стакане у генерала оставалась вода?

Эмиль кивнул, но Альваро не ждал ответа. Он ясно помнил этот момент.

– Смотрите, Беатрис. Вы, генерал, говорите на любимую тему: о войне. Настолько увлеклись рассказом, что еще не выпили лекарство. Стакан так и стоит, вода налита, капли отсчитаны. Я, Хуанес, заслушался: “Очень интересно, генерал! Неужели вы считаете?.. Кайзер настолько силен?.. Ой, беда...” Как тут дворецкий приносит чай. Он предупреждает: “Осторожно, очень горячий”, – но я слушаю не его, а генерала. Машинально беру чашку и хлебаю кипятка… Ааа, каналья!

Альваро приложил к губам невидимую чашку, вскрикнул, отбросил ее на пол. “Дзинь!” Высунул язык, задышал, как пес. Схватил первый попавшийся сосуд с водой – стакан, стоявший перед генералом…

Беатрис воскликнула:

– О, Древние! Он выпил чужое лекарство!

– Да, сеньорита! У него с генералом были противоположные болезни. Лекарство для одного стало отравой для второго.

Альваро насладился минутой триумфа: и Беатрис, и дворецкий взирали на него, разинув рты.

– Потрясающе! – выдохнула студентка. – Но… он же не мог умереть от этого?

– Конечно. Если б чужое лекарство убивало с одного приема – многие же пациенты отправились бы к Древним! Нет, Хуанес еще не обречен – всего лишь подскочило давление. Но и цепь событий еще не завершилась. Эмиль, продолжим. Генерал ушел, а доктору сделалось худо. Верно?

– Ваша правда. У него покраснело лицо и выступил пот. Он принял еще двух пациентов, закрыл кабинет и пошел в постель.

Альваро подмигнул Беатрис:

– Это тот момент, которого мы не могли понять. Если доктора отравили – почему же он не обратился в больницу, не попытался определить яд, принять противоядие? Да потому, что он все знал! Сам по ошибке хлебнул чужое лекарство – и получил именно тот эффект, какого следовало ждать: приступ гипертонии. Противоядие тоже было известно: бальзам из синего пузырька, созданный самим же Хуанесом. Что же он сделал?

Беатрис попросила, имитируя мужской голос:

– Дорогая, принеси из кабинета мой бальзам.

С бледным лицом дворецкий произнес:

– Сеньор держал бальзам в спальне, ему не было нужды…

– Верно, так поступают многие гипертоники. Именно поэтому вы, Эмиль, не ожидали того, что дальше произошло.

Беатрис догадалась:

– Не ждал, что хозяйка явится в кабинет?

– Точно. Сеньор ушел, дворецкий остался один. А на полке стояла бутылка дорогущего заморского бонка, к которому хозяин-гипертоник даже не прикоснется. Дворецкий решил снять пробу.

Альваро подошел к стеллажу и достал бутылку из-за шеренги пузырьков.

– В прошлый раз, Эмиль, вы сознались, что пили бонк. Но солгали, будто от грусти, после похорон. Нет, это было в тот самый день, за несколько часов до смерти доктора! Покажите, что вы сделали.