Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 37 страниц)

Глава 20.

После таких выходных я бы взяла еще парочку. Сначала сцепились дети, потом – ученицы, затем… Легкое головокружение вкупе с разбегающимися друг от друга потоками напоминало о Родерике надежнее, чем если бы я сидела и представляла его мужественный профиль.

Поцелуй будет постоянно отзываться брожением то одной, то другой стихии. И оно не прекратится, потому что князь ближайшую неделю (нет, целых две!) обещал провести здесь. Под его защитой куда спокойнее, пусть я и буду ощущать себя обманщицей.

В утренних газетах сообщили, что первый прием на курортах монаршая семья дает через день. Часть свиты разместится в Говардсе вместе с королевой Стеллой, а люди Его Величества остановятся при нем в Соттелсби. Соответственно, для бала идеально подходил Малый дворец в Орсу. Он и так принадлежал Конрадам и, кроме того, находился ровно посередине между Говардсом и Соттелсби.

Официально о том, почему супруги будут проживать отдельно, не сообщалось. И так ясно, что королеве, пережившей два или три выкидыша, надлежало лечиться водами Говардса из-за их успокоительного свойства, а Стефану – поднимать тонус на горячих источниках.

В собственном дворце они и без того жили на разных половинах. Да и кто будет требовать от жены исполнять долг, если ребенок желанный и плод требовалось сохранить? Его Величество на срок беременности Стеллы обычно увеличивал число фавориток.

Отогнала непрошеные воспоминания о собственной беременности. О том, как был внимателен и заботлив Говард. Он просил повара готовить только ту еду, от которой меня не тошнило, и часто ездил за вилеями, редкими цветами с тонким, почти неуловим ароматом. Они придавали мне сил, наверное, потому что этот запах Родерик предпочитал всем остальным.

Именно тогда между мной и мужем возникла привязанность, хотя перед свадьбой я считала, что теплые чувства просто невозможны.

И вроде бы дислокация Стефана именно в Соттелсби должна меня радовать – ведь городок среди всех курортов максимально удален от Латрока. Однако обычный смертный в экипаже с хорошими лошадьми преодолел бы эти двадцать километров за час, а на бесовских конях (так в народе прозвали гибрид лошади и ее иномирного собрата) можно управиться и за восемнадцать минут.

К тому же сильный маг на такое расстояние запросто откроет портал – если знать точные координаты. Однако в Гретхем запросто не проскочишь. Наш периметр еще летом укрепляли присланные Родериком маги. Он объяснял это необходимостью обеспечить безопасность княжны.

Впрочем, в профильном министерстве заказывали эту процедуру каждый год. В результате мой пансион всегда был закрыт не хуже какого-нибудь приграничного форта. Интересно, приложил ли к этому руку лично Родерик? Я посещала и другие школы Фересии, в том числе государственные, и там столь серьезные заградительные меры в глаза не бросались.

Повертела в руке два приглашения на бал в Орсу, на меня и на Дэвида. Baise toi, Ваше Величество… Их отправлял распорядитель, не вы, но от этого не легче – в мусорную корзину!

Соорудила из обоих писем отличный, крепко спрессованный бумажный ком и попала им в цель с первого раза.

Двенадцатилетних мальчиков на такие мероприятия в «большом» дворце звать вроде бы не принято, но здесь не столица, а курорт, и правила допускали гибкость. Понятно, что грубо отказать королю я не могу себе позволить – значит, надо придумать достойный повод, чтобы Стефан так и не встретился с моим сыном.

Распахнула в кабинете обе створки окна. Скоро полдень, и я уже закончила обход классных комнат, который всегда совершала в первый учебный день каждую неделю. Четыре часовых урока подошли к концу, а младшие девочки отправились играть в парк еще раньше.

Оба первых класса разместились на одной лужайке. Кажется, я вижу белокурую макушку Ангелины и высокий рыжий хвост принцессы Марии. Белинда и Розалин, ментор класса Марии, разложили полдник прямо на траве. Точнее на покрывалах – и натянули полог, не пропускающий насекомых.

Не забыть чиркнуть учительницам, чтобы не переусердствовали с количеством блюд. Ранним вечером запланирован торжественный общешкольный обед в честь сорока девочек, которые присоединились к нам только сегодня. Впереди у них, если Гретхем устоит, еще девять лет обучения. Моя задача сделать так, чтобы они вспоминали это время с удовольствием и гордостью.

Сложенные вместе, оба письма вспыхнули синим пламенем в корзине. Не всегда у меня получалось довести своих девиц до диплома. Серена, как рапортовал наш лекарь Бартоломью Зеркис, так и не пришла в себя, хотя он ожидал, что она проснется утром. Беспамятство, вызванное резкой отдачей сил, могло смениться более опасным состоянием. Бартоломью предложил подождать еще пару часов, а потом выводить ее из сна.

Лидия же вместе с родителями отправилась в Соттелсби, чтобы оказаться в числе первых горожан, которых, по традиции, примет король, прибывающий на новое место. Паладиосы этим утром отвалили муниципалитету за эту честь круглую сумму. Об этом меня предупредил Родерик, записка от которого пришла на полчаса раньше, чем приглашения в Орси.

О планах Стефана и Стеллы народ оповестили позавчера, поэтому очередь просителей сформировали через аукцион. Кто быстрее расстался с суммой побольше, тот и попадет под очи величества.

Из приемной послышалась возня. Взглянула на часы. До обеда ни я, ни Мэри никого не записывали, но это мог быть лавочник Корп со своей племянницей. Дверь ударилась об стену так, что портреты виднейших ученых Фересии закачались вместе с рамами. Я подняла глаза в полной уверенности, что это не Леонид.

– Прекрасная затворница, спрятавшаяся в этих пропахших серой местах и окружившая себя гарпиями… Я обездвижил одну из них. Не серчайте, Оливия… Хотя… что вы мне сделаете? Поставите в угол?

Граф Санти облокотился об стену и подарил мне улыбку, которую считал многозначительной. Зубы у него по-прежнему белые, а вот глаза помутнели окончательно. И Стефан собирался назначить этого подлеца моим ухажером… Мы не виделись более десяти лет, а я бы не встречала его еще лет сто.

За его спиной заметила Мэри, осевшую на стул в неестественной позе, и машинально схватилась за сережку в правом ухе.

Я всегда так делаю, когда нервничаю. И еще совершаю разные другие рефлекторные действия. С полки сорвался словарь фересийско-аллейского языка, чтобы приложить Санти по затылку.

Глава 21.

Книга сгорела на подлете, а ведь это редкое, почти коллекционное издание. Не нужно забывать, что Лайонель Санти всегда слыл талантливым магом. Рядом со Стефаном он мог усиливаться за счет артефактов, которые коллекционировал король… И все тех же несчастных Светочей.

– Ай-ай-ай. У вас хоть и частная школа, доходы все больше от пожертвований. Каждый год набираете все больше белошвеек, голодранок… И главный жертвователь – королевская семья. Да вы портите имущество короны, страшная вы женщина… – граф издевательски поклонился. – Но это я зря. Для дамы, перешагнувшей тридцатилетний рубеж, шикарно выглядите. Но Стефан любит помоложе, вы же понимаете. После нашей беседы, если не возражаете, прогуляюсь, осмотрюсь... Уверен, ваши девочки с огромной радостью отправятся на бал, чтобы порадовать короля. В этом возрасте они такие темпераментные... Ой, простите, кому я рассказываю. В молодые годы у вас под ногами земля горела.

Кто бы сомневался, что граф вывалил столько грязных намеков-угроз отнюдь не случайно. Он не собирался дать мне оправиться после первого шока. Тоже рассчитывал, что я нападу и мне можно будет вменить покушение на королевского посланника? За кого же он меня принимал…

Тем не менее, нарочито спокойно поднялась из-за стола. Руки сложила на груди, показывая, что резкие движения исключены. Присела на краешек стола прямо перед ним, от чего у Лайонеля глаза стали раза в два больше отведенного природной размера.

Вокруг нас вспыхнула восьмиугольная печать. Каждая стихия в ней дублировалась дважды. У Санти их всего две: нормально развит воздух и чуть менее – вода. В таком окружении он бессилен.

– Поговорим, граф? Что это за демонстрация едва развитых мужских причиндалов? Трясите ими в другом месте. С сегодняшнего дня вы персона нон грата в моем заведении. Вы же понимаете, что каждое вами сказанное слово записывалось…

– Ты и, правда, превратилась в книжного червя, Лив. Раньше бы накинулась на меня, как и положено амазонке, а сейчас только чаромускулами играешь.

Непроизвольно нахмурилась. В чем подвох? Санти похабно ухмылялся. При этом ему явно не по себе. Четыре усиленных стихии давили на него. Он поднял руки вверх.

– Кому же ты станешь пихать эти записи, дорогуша? Его Величество отправил меня сюда лично. Ты проигнорировала все три его последних письма.. А нашему темному магу разговор не покажешь. Он же сбесится. Совершенно повернут на твой чести, – он хрипло расхохотался, а затем расскашлялся. Воздуха внутри октагона, действительно, все меньше… Стефан лишь ждет момента, чтобы объявить, что его братец свихнулся, как и многие маги-разрушители до него. Столько побед, постоянный стресс… Твоего благородного Родерика скоро сожгут на центральной площади.

Крылья точеного графского носа трепетали. Сначала из одной ноздри, потом и из второй заструились струйки крови. Нельзя позволить ненависти овладеть моим разумом. Надо, чтобы это ничтожество выползло отсюда на своих двоих.

– Что вы задумали? Я не дам князю проиграть пари. Пускай Стефан придумает что-нибудь еще.

– Родерик все равно не жилец, – сипло выдавил из себя Санти. – Князек аж позеленел, когда услышал, что за огненный baise тебя ждет. Я под артефактом расписывал, как именно, в каких позах буду тебя иметь. Все хохотали, Стефан пуще остальных. И тут врывается этот ханжа, кулаки в огне – и переводит мои обязательства на себя. Да он никогда в жизни не повторит то, что я обещал с тобой сделать. С таким, как он, крошка, прости, ничего не выйдет.

Упорства Санти не занимать. Едва не теряя сознание, он продолжал свою игру. Теперь стена и в самом деле служила ему опорой. Но ведь я и не собиралась прикасаться к этому куску… Скоро он надолго вырубится.

– Je me fais chier, Санти. Я уже зеваю. Это так увлекательно. Хоть и не живу в столице, но наслышана, что у тебя получается, только когда любовница в наручниках и ты привязан к кровати. За Родериком всегда бегала толпа придоворных дам, а на тебя облизывался разве что палач и его подмастерья.

Белый, как полотно, Санти медленно сползал по моим любимым персиковым обоям. Ничего, есть отличные средства, удаляющие пятна крови. К тому же в Гретхеме преподают и учатся лучшие бытовички.

– Смейся-смейся. Родерику не повезло в очередной раз. Выиграв пари, я должен был забрать замок Сент-Бон, но, перебив меня, он лишился возможности претендовать на этот, или любой другой, выигрыш. Стефан же получил время как следует оформить свое условие. Но даже не это важно. Стоит кому-то намекнуть князю, как именно он потерял свою невесту Светоча… И все, можно вызывать бригаду инквизиторов. Недотепа все эти годы верил, что ты отказалась от него по доброй воле, под давлением родителей с обеих сторон. Если он узнает, через что прошла его малышка…

Каюсь, в эту секунду я все же сорвалась. Стихии рванули ввысь, и отпечаток окатагона загорелся на потолке. Потоки внутри Санти в этот момент сворачивались в узел. Граф рухнул на колени, заливая кровью ковер с гербом школы.

Эту встречу, совершенно точно, спланировал король. Когда Лайонель упал, откуда из-под полы его сюртука вылетело плоское блюдо из блестящего красного металла. Оно еще не закончило звенеть, а я уже поняла, как сильно просчиталась. Предмет наливался огнем и увеличивался в размерах. Моя печать, напротив, замигала и начала бледнеть.

Я собственной четырехстихийной магией активировала ловушку-поглотитель. Логично, что она была настроена на всплеск мага с полным набором стихий. Не слышала, чтобы подобные диковинки имелись в Фересии, но Стефан умел удивить. Что называется, вырыла себе яму.

Пока я чувствовала и руки, и ноги, однако контроль над телом полностью пропал.

– Хладнокровная же ты ведьма. Уже было решил, что Его Величество просчитался и я свалюсь раньше. И так тебя поддевал и этак… Теперь кричи, Лив. Будет больно. За несколько минут из тебя вытечет половина магического резерва. Восстановишься быстро, Родерик тебе в помощь, а наш солнцеликий монарх больше не может ждать.

Глава 22.

В зоне действия артефакта время обращалось в вату. Каждый миг приобретал объем, трепетал на кончиках пальцев. Скрипел на зубах, как песок.

Лайонелю поглотитель угрожал мало. Маг находился позади него; к тому же после нескольких минут внутри моей печати у мерзавца было почти нечего забрать. Вся магия графа не имела надежного источника и болталась на поверхности, как и он сам.

Нельзя сдаваться. Мизерные шансы вырваться еще оставались. На то, чтобы отбросить артефакт под ноги Санти, понадобится ровно один рывок. Столько же усилий, как если самой упасть на эту превратившуюся в убийственный поднос тарелку. В первом случае артефакт переключится на него и я получу короткую передышку, во втором – забор моих сил резко замедлится. Я сумею дотянуться до тревожной системы. Однако тогда я подниму слишком много людей, вызову панику, продемонстрирую бессилие главной магички Фересии.

В руках у Санти мелькнул пузырек с бурлящей лиловой жидкостью. Это восстановитель, но мне он сейчас не поможет… Вот если перекрыть артефакт, потом выхватить лекарство у Санти…

Мысли проносились быстро. Одновременно я рассчитала, сколько понадобится минут, чтобы сообщить Родерику, что я в опасности. Будь он на территории школы, то одна или две. Я соприкасалась с его потоками и легко создам вестника, даже говорящего. А поджечь занавески рядом с ним – дело каких-нибудь тридцати секунд. Но и этого времени у меня нет.

Куда надежнее вариант номер два: блокировать поглотитель, пусть и с риском лишиться всех сил разом (все-таки я не полностью уверена, как поведет себя эта штука)... Затем я одновременно нападаю на Санти и зову князя на помощь.

Потеря магической энергии оглушала. И не успела я приступить к своему довольно безрассудному плану, как в кабинета стало сразу на трех человек больше. Стоило один раз мигнуть – уже на четырех.

Ближе всех к нам с Санти стояла Мэри. Она держала нечто похожее на здоровый рюкзак, из которого, почти как из ежа, торчали многочисленные трубочки… Вакууматор! Прибор, усовершенствованный мистером Мавериком, заглушал действие любых магических предметов, так как ставил заслон на использование вторичной магии.

Какая Мэри у меня молодец! После того, как родители Лесси Стюарт пришли требовать для дочери, круглой отличницы, высший балл по физподготовке, вооружившись легендарными Устами убеждения, секретарь тайком от меня держала вакууматор в шкафу. Думала, я не знаю.

Ее тонкие светлые волосы закрутились в тугие кольца, выбравшись из пучка на затылке. Очки сползли с носа. Она прижимала прибор к себе, словно младенца, не обращая внимания на отдачу. Я же стремительно приходила в себя.

Подавитель заглох, утянув за собой и решимость Санти. Граф нашел момент отхлебнуть пузыристого зелья и теперь делал вид, что он в обмороке.

За спиной Мэри я прищурившись рассмотрела Леонида Корпа с высокой худой и угловатой девочкой. Как они не вовремя зашли. Или наоборот? Леонид стискивал племяннице плечо, словно призывая сдерживаться. Тем не менее, от нее во все стороны растекались целительские чары.

Но это же неправильно. Целитель никогда не станет отдавать их просто в воздух. Он бережет свой ресурс и направляет аккуратно к пациенту… Я чуть не хлопнула ладонью по столу. Только крепкий, но нетренированный Светоч будет изливать их вокруг, если в его помощи нуждаются … раз (я посчитала Мэри), два (себя; я потеряла где-то десять процентов ресурса, и колени подрагивали), три (Санти, он вычерпан), четыре (Родерик... merde, наливающийся тьмой).

На пороге позади всех, действительно, вырос князь. Лицо приобрело пергаментную бледность, все цвета ушли в глаза. Там, помимо угольного мерцания, вспыхивали алые и фиолетовые огни. Целый фейерверк из разрушительных чар, который может для Конрада закончиться хуже и не придумаешь.

– Вы простите, госпожа… леди Бланш, Бекки, она, принялась стучаться в приемную, говоря, что там неладно. Обычно она не ошибается. Я выломал дверь. Девушке и, правда, было совсем плохо. Но мы зайдем в следующий раз. Уж не прогоните..

Девочка чуть отвлеклась на его слова. Волна ее магии, окутывавшая Родерика, отступила, и князь сразу принял участие в этом бедламе. Я не успела заметить ни жестов, ни других признаков творимого заклинания. Тело Санти, обмякшее и безвольное, как у тряпичной куклы, поднялось в воздух и ударилось об потолок. Качнулось вниз, преодолев примерно половину расстояния до пола, и снова рвануло рвануло вверх.

– Люстра. Аллейское стекло. Ей конец, – визгнула Мэри.

Родерик принялся методично колотить графским телом об пол и потолок. Несколько рожков у светильника треснули. От отвратительных глухих звуков меня затошнило.

– Перестань! Хватит! Здесь дети, – голос вернулся вместе с возможностью двигаться.

Прихрамывая, я пошла на князя, подозревая, что сейчас он зашибет меня телом мага. Все остальные расступились.

– Ты его защищаешь? – по-моему Родерик не произносил этих слов. Их прошуршали стены. Их задувало из окон… Плохо дело.

– Тебя нельзя убивать его, находясь в таком состоянии. Иначе костер. На дуэли или чужими руками  – пожалуйста. Хочешь, я сама его прикончу? Я еще никого не лишала жизни, но, если это тебя успокоит…

Окружающие, включая министра, на некоторое время впали в ступор, а я обошла Санти, замершего в неестественной позе, и обхватила Родерика двумя руками. Поймала грудью редкие и все же явственные удары сердца... Далеко не все потеряно. Если бы разрушение одержало победу, оно бы не билось.

Теснила его из кабинета, и князь, о, чудо, повиновался. Перед тем, как закрыть за нами дверь, обернулась к девочке:

– Ребекка, ты принята в Гретхем. Постарайся, пожалуйста, удержать пульс в этом поганце до прихода лекаря – я кивнула на графа. – И дождитесь меня. Это важно. Не выходите с дядей за пределы пансиона ради твоей же безопасности.

Слава великой богине и ее матушке, девчушка тщательно скрывала магию и ее не засекли ищейки Стефана задолго до нашей встречи. Маловероятно, что это случилось сейчас, в моем кабинете, но рисковать нельзя.

Глава 23.

За полчаса до церемонии в честь первоклассниц мы с Родериком выглядели один краше другого. Князь по-прежнему был бледен, а я заметно заикалась.

– Ты свежа, как полевой цветок, – мрачно изрек Конрад. Идея открывать праздник ему категорически не нравилась. – Начинай первой. У тебя огромный опыт. Я умею орать на солдат, чтобы бодрее двигались навстречу смерти. Ну, еще на министров, если их ведомство опять пропустило все сроки по отчетности.

– Н-н-нет уж. У тебя поистине б-б-благородный вид, глаза горят, как сапфиры. Ты, главное, смотри в пол или в н-н-небо. Не внушай моим девицам лишних н-ннадежд. Ты звезда первой величины после ун-н-нылого Глоссопа, который выступал в прошлом году… Я буду кивать изо всех сил.

– Да кому я нужен. Все читают газеты, – проворчал Родерик. – Даже сегодня там продолжают обсуждать, как мы с тобой посидели с детьми и может ли это значить, что за столь грязным пари скрываются серьезные намерения. И, потом, мне сорок пять, я для них слишком стар.

Я ограничилась тяжелым вздохом. Чем сильнее маг, тем медленнее он старел. Папаша Стефана и Родерика, не самый выдающийся представитель семейства Конрадов, обзавелся сыновьями от второй жены в возрасте восьмидесяти и восьмидесяти пяти. Их появления ждали почти тридцать лет. Но даже я успела запомнить этого громкого дядьку. Разменяв первую сотню, он выглядел так, будто приближался к сорока.

Родерик, надо признать, отнюдь не походил на юношу из-за живущего в нем разрушения. Ему можно было дать тридцать. Впрочем, не больше. А вот пятидесятилетний Стефана тянул разве что на двадцать пять. Придворные в один голос величали его «наш молодой король» – и в данном случае не льстили.

Великий князь часто отталкивал при пером знакомстве. Давящая аура его магии требовала от чувствительных людей привыкания. Он редко был расположен шутить и обычно не снисходил до того, чтобы быть любезным вне своего окружения. Стефан же, напротив, производил приятное впечатление. Его отличали изысканные манеры и мягкая речь. И даже в годы магического расцвета ресурс короля, как и мы с Родериком, владевшего четырьмя стихиями, скорее убаюкивал другого мага, чем угрожал ему… Точно такая же иллюзия, как и прочие обманки правителя Фересии.

Не уверена, что этим стоило гордиться, но я недолюбливала нашего монарха с детства. Во-многом сказывалось то, что благодаря родителям я знала историю с объявлением наследника и, так как всегда обожала Родерика, то считала его старшего брата умелым интриганом.

При личном знакомстве меня смутила жестокость Стефана. Стоило потокам потянуться к королевским чарам – Родерик был прав, когда утверждал, что все четерехстихийники изучают друг друга на уровне инстинктов – как я тут же в испуге дернулась обратно. Это было почти физически больно. Словно при купании в море меня спеленала ядовитая медуза.

– К вам можно? Девочки уже выстроились по классам. Через десять минут начинаем.

Летиция Браун осторожно заглянула ко мне в кабинет, где мы с князем в обход всех правил приличия вдвоем пили чай. Мэри я отпустила в ее апартаменты. Мистер Зеркис рекомендовал постельный режим на два-три дня. Сегодняшние встречи из-за форс-мажора все равно пришлось отменить.

– Спасибо, Летти. Сообщи преподавателям, что все выступлен-ния по план-ну. Однако приветствен-н-ное слово в этом году взял н-на себя Его Высочество. У меня приступ заи..заикан…

Летиция кивнула и исчезла. Коллектив Гретхема в курсе, что я начинала заикаться, когда терялся слишком много энергии. Обе заместительницы, не сговариваясь, предложили перенести сегодняшний праздник. Слухи о новой попытке вытянуть из Светоча магию во всю гуляли по пансиону. По одной из версий, которую мне пересказала Грета, злоумышленник выпал из окна и был испепелен князем, не долетев до земли.

Сердитый, аж сорокапятилетний, Родерик все еще продолжал фыркать. Он, видите ли, привез дочь учиться и такого пункта в договоре, что надо выступать перед аудиторией из двухсот пятидесяти девиц, не заметил. Однако стоило ему услышать, как сильно я сбиваюсь на пустячном ответе, он тут же положил свою руку на мою.

– Мы все поправим за несколько дней, Лив. Если вливать в тебя магию слишком большими порциями, то будешь ходить как пьяная. И, хорошо, крак с вами, я выступлю и объясню малышне, какую честь им оказали, приняв в пансион, где всем заведуешь ты.

Я благодарно коснулась его плеча… Вот как понять, в чем дело? Его рука отдавила мне запястье, но мне так приятно, будто это не тяжелая мужская ладонь, а самый ласковый из медицинских артефактов. Кончики пальцев там, где я до него дотронулась, нежно пощипывало.

Интересно, он чувствует что-то необычное… И что он вообще чувствует? Я посмотрела в глаза Родерику и словно провалилась в два бездонных омута. Губы защипало точно так же, как пальцы, только сильнее. Маг наклонялся все ближе, а, может, это я слишком резко подалась ему навстречу.

Наши губы почти соприкоснулись. В конце концов это идеальный вариант для восстановления его равновесия и моего ресурса… Однако деликатное покашливание не дало этому поцелую случиться. В дверях стоял доктор.

– Эмм, я счел нужны поторопиться, пока вы… ммм… не взошли на трибуну…

– С пациентом не все ладно? – перебил его Родерик.

–  Абсолютно все неладно. У него множественные переломы и ушибы. И самое серьезное магическое истощение, какое я когда-либо наблюдал… Это крайне не похоже на единичный энергетический удар, какой вы описываете, леди Бланш. В порядке самообороны, разумеется…. Эммм, я взял на себя смелость начать лечение универсальным кристаллом. Дознаватели теперь, к сожалению, не смогут идентифицировать характер повреждений, потому что этот лечебный инструмент сводит все в кучу, вернее, в общую слабость. Граф не встанет раньше, чем через полгода. И, не менее досадно, он не сможет вспомнить ничего из того, что произошло с ним перед полученной травмой.

– Бартоломью, я так вам благодарна, – от переизбытка эмоций я забыла про заикание. – За графом Санти через час прибудет повозка, чтобы доставить его в столицу.

– Что вы, леди Бланш. Вы выучили двух моих девочек, у меня процветающая клиника в Говардсе… А эти… эти высокогорные бара… высокородные господа...  Не надо держать народ за идиотов. Земле нужны Светочи, а они исчезают неизвестно куда. Точнее, известно...

Зеркис осекся, глядя на Родерика, но князь не проронил ни слова. Когда лекарь вышел, мужчина помог мне подняться.

– Что же, пора. Выступать перед толпой любознательных и непоседливых юных магичек все равно что взойти на эшафот. Взамен мы сегодня обедаем вместе, Лив. Без детей и репортеров. Отказа я не приму.