Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 37 страниц)

Глава 12.

Для этой встречи князь выбрал самый дорогой ресторан в Соттелсби, городке, считающемся жемчужиной в ожерелье курортов. После того, как здесь через три или четыре дня разместится двор, невозможно будет попасть не только сюда, в «Парсонс», но и в любую мало-мальски приличную кофейню или пекарню со столиками.

Мы сидели на открытой террасе, – благо по вечерам все еще тепло и совсем не душно, – с видом на водопад «Слезы Аурелии». Стихия рыдала в полную силу: «Аурелию» лучше всего наблюдать как раз после дождей.

Я же рассчитывала, что, несмотря на жуткие перспективы, держусь куда увереннее, чем мифическая дева, потерявшая возлюбленного. Во-первых, я лишилась его так давно, что слезы уже кончились. Во-вторых, необходимость стоять по полдня за кафедрой вырабатывала поистине королевскую осанку. Заодно я научилась скрывать свои чувства не хуже, чем любая фрейлина из свиты Стеллы. В-третьих, моему бывшему возлюбленному так идет строгий темно-синий камзол поверх рубашки...

Пока дети рассаживались, я успела перекинуться парой фраз с Родериком, от чего у обоих поднялось настроение:

– Где букеты и серенады, Ваше Высочество? Если вы будет маячить рядом с такой скорбной миной, то никто не поверит в неземную страсть.

Он каждый раз удивлялся, что находился человек, – Nom de Dieu, да еще женщина! – кто осмеливался его дразнить.

– За соседним столиком репортеры, еще две группы сидят у входа на террасу. Предлагаете тащить вас вон туда, на обзорную площадку, чтобы поцеловать под магвспышками? Они будут в восторге, – министр покачал головой. – Я и забыл, какая ты язва.

Не знаю, чего он от меня ждал. Что я буду бледнеть-краснеть, как и положено робкой жертве условностей?

– Руководство Гретхема тоже не возражает. Я продемонстрирую образцовое сопротивление, а завтра мои адвокаты свяжутся с вашими. У нас хорошие сборы в этом году, но принять кругленькую сумму от брата короля мы не откажемся.

Родерик хмыкнул, однако его задело:

– Я же уже перечислял как один из попечителей... Вы, что, хотите сказать, что я неправильно соблазняю? Так дайте мне несколько уроков.

Не иначе, намекал на тот мой нахальный поцелуй… Ведь других поводов я не давала. За плечами, минуточку, тринадцать лет безукоризненной тоски и скуки… Чуть не рассмеялась своим мыслям.

Ведь если ориентироваться на статистику, у меня стопроцентное попадание – единственная попытка, и сразу успех. Тогда я не собиралась отдавать Родертка его невесте, да хоть Великой богине. Другое дело, что меня заставили пожалеть об этом в тот же вечер.

Князь истолковал мое молчание по-своему. Он уже помог сесть своей дочери, отодвинул мой стул и, когда усаживалась, чуть наклонился и провел указательным пальцем по верхнему позвонку на шее, угадав его под волосами.

– Не обижайся, пожалуйста, Лив. Признаю, что неловок. Я и забыл, что такое ухаживать за женщиной.

От этой ласки у меня онемели пятки. Обычно говорят, что туда спряталась душа или что-то этом роде. Но я так занервничала, что вся магия устремилась вверх, к голове. Мы с Родериком, не сговариваясь, поставили два заградительных щита. Видимо, моя манера поджигать ткань исподтишка его вчера впечатлила.

Дальше вечер взяли в свои руки детишки, и мы с Родериком больше друг на друга не отвлекались. Он представил нас с Дэвидом Ее Высочеству еще на пороге, и за обедом Ангелина проявляла себя с блеском. Единственное, что меня успокаивало, это то, что князь не уделял моему сыну излишнего внимания.

– Вам десять лет, Ваше Высочество. Это идеальный возраст чтобы приступить к обучению. Занятия в первых классах начинаются послезавтра, то есть на месяц позже, чем у всех остальных. В вашем распоряжении будет отдельная комната, личный куратор, возможность индивидуально посещать ряд предметов. Особенно это важно на занятиях практикой. Список обязательных уроков и факультативов я передала сэру Родерику. Ознакомьтесь с ними при возможности, – я уже рассказала княжне вводную часть и сейчас продолжала, стараясь говорить приветливо, но без сиропа.

Судя по тому, как ведет себя девочка, окружающие буквально заливают ее патокой. Да и отец не похож на строгого или хотя бы умеренно строгого папашу. Любое желание малютки Ангелины выполнялось в течение пяти минут. Такие дети, по моему опыту, относились к одной из сложнейших категорий.

– Я уже предупреждала папу, что не вижу смысла учиться в Фересии. Я скоро уеду к маме. Она стала королевой в Эллидиуме. Зачем мне прозябать здесь?

Родерик сердито дернул плечом. Этот спор тянулся давно:

– Твоя родовая магия сконцентрирована тут. Чтобы не потерять ее и развивать, тебе придется учиться в своей стране, в своем мире. Иначе в Эллидиуме ты не сможешь пользоваться чарами – и у нас их тоже потеряешь. Мы обсуждали это миллион раз. К маме ты отправишься на каникулах. Я же не запрещаю.

Ангелина резко отодвинула от себя тарелку со сливочным супом, в котором плавали пойманные на побережье марлы. При этом она задела и плошку Дэвида, сидевшего напротив… Ну вот, только я расслабилась, что сын занялся сырным супом и потерял к нашей компании интерес.

– Но я не просила тебя привозить меня сюда, к своей любовнице. У нее ни внешности, ни манер. Да еще и магия размазана по всем стихиям сразу. Чему меня сможет научить такая, как она?

Девочка разозлилась. От этого ее гладкие светлые волосы приподнялись, а глаза чуть покраснели. Да, налицо все признаки слабого контроля над стихией. Она попробовала спалить подсвечник вместе со свечами, но до того, как в центре стола раздался взрыв, я переместила злосчастный канделябр в ведерко с водой, где официанты охлаждали бутылки. Родерик мгновенно надел сверху вакуумный колпак.

До нас не донеслось ни звука. Скорее всего за вино князю все-таки нужно будет заплатить. Но вот дыхание закипающего Дэвида ни с чем не спутаешь. Он вмешался прежде, чем Родерик успел призвать дочь к порядку.

– Любовнице?! Ты, наверное, перепутала мою маму со своей. Это твоя наставляла рога твоему папеньке и сбежала подальше от вас обоих. Не постеснялась оставить тебя, хотя это большая редкость. Наверное, потому что ты, принцесска, еще и слабенькая магичка. Кто же так поджигает?

По взгляду брошенному на люстру я поняла, чего следовало ждать. Схватила сына за обе руки, а Родерик уже тушил многоуровневый светильник над нашими головами.

– Твой министр может идти к краку, поняла? Моя мать Светоч, а не девка, которая следует за его обозом. Она самый сильный Светоч в Фересии, одна такая, а вас Конрадов расплодилось…

Вот так мы с Родериком убедились, что дети тоже читают газеты.

Все вскочили на ноги. Я и князь едва успевали подхватывать сбрасываемую магической волной посуду. Еще я щурилась на заглушающий полог, который выставил маг. Сколько успели услышать журналисты? Наговорил ли сын на статью об унижении чести и достоинства королевской семьи?

Пять человек от соседнего столика прибежали делать изображения нашей живописной компании – Ангелина с юбкой, за которую клешнями цеплялись ожившие марлы, размахивающий руками Дэйв… К репортерам спешили коллеги из соседнего зала.

Знакомство, без сомнения, удалось.

Глава 13.

Сэр Родерик Конрад, все еще в ресторане

Князь, конечно, предполагал, что их появление в ресторане будет обставлено с помпой, но такого эффекта не ожидал. Оливия, привыкшая быть на виду у себя в пансионе и в тишайшем Латроке на миг стушевалась, но затем вздернула нос на запредельную высоту.

Она подозвала распорядителя, и через минуту вокруг них суетились официанты.

И Ангелина, и Дэвид не дали повода в себя усомниться. Единственный дети, во имя всех краков, уверенные, что свет клином сошелся на ней у папы и на нем – у мамы. Он еще не разобрался, как отнестись к заявлениям Дэвида: все же мальчик заступился за родительницу, зато обидел девочку на два года младше себя. Даже не беря в расчет разницу в их положении.

Ангелина в присутствии отца обычно вела себя, как маленький ангелочек, но сейчас она была отчаянно недовольна. Впереди маячила ненавистная школа. К тому же, как выяснилось, дочь успела от кого-то услышать и про пари. Скорее всего от подруг, которым в свою очередь пересказали их мамы или старшие сестры.

Здесь тоже следовало пенять только на себя. Он постарался, чтобы вся эта история выглядела для него максимально неприглядно. Требовалось выставить Лив жертвой. Даже в этом случае в общество нашлись бы те, кто укоризненно качал головой и приговаривал про дыма без огня…

Надо было поговорить с Ангелиной об этом чуть раньше, но все силы ушли на то, чтобы победить истерики и вывезти её из столицы. Тётушка по материнской линии получала на девочку щедрое содержание и пылала к ней сокрушительной любовью. Не то что к трем родным детям.

Дочь уже два года не жила с матерью. Он не позволил Аурелии забрать девочку в дом к послу Элидиума и уж тем более – вывезти ее из-под юрисдикции родного мира. Во всяком случае до тех пор, пока у Ангелины не установятся магпотоки. Это не значит, что они не общались. Девочка иногда гостила и в той семье. После того, как супруга окончательно перебралась в соседний мир, он сам переносил дочку и туда тоже. Мало у кого в Фересии хватило бы на это магии.

Его постоянно не было дома, и отношения с Ангелиной во многом складывались из его угрызений совести и ее капризов. С другими родственниками она проводила как минимум не меньше времени, чем с отцом.

Тётка, старшая сестра Аурелии, принцесса приморского герцогства, любила посетовать, что брак великого князя оказался ошибкой для обеих семей. Тем не менее, она предпочитала особняк в Фересии старинному дворцу у себя на родине. И всегда с благосклонностью принимала подарки от Конрадов.

Как иногда вспоминала Аурелия, встретить в их родовом замке крысу или мышь было гораздо проще, чем дозваться горничную.

Нет, он далёк от того, чтобы винить кого-то еще в своих проблемах с дочерью. Его полностью поглощали военные кампании и приграничные стычки. А, когда он принял должность первого министра, то стал много ездить по всей Фересии.

Аурелия тоже вела себя как типичная светская дама и до своего романа с послом видела девочку не каждый день. В общем, Ангелина если и скучала по маме, то в пределах разумного.

Оливия уже увела Ее Высочество в женскую комнату, чтобы привести в порядок платье. К этому моменту марлы снова стали варёными и всей кучей обрушились на пол. Родерику даже пришлось шикнул на дочь, чтобы не смела поднимать и не вздумала грызть.

Оставшись один на один с Дэвидом, оба несколько минут молчали. Сын Оливии нахохлился.

– Не ждите от меня извинений, – все-таки заговорил мальчик. – Если бы я был взрослее, а мама не упала бы в обморок, то я бы обязательно вызвал вас.

– Ты прав, о магических дуэлях тебе еще грезить и грезить. Надо подождать ещё лет десять, – усмехнулся Родерик. – Но это клятое пари в ваших с ней интересах. Задай ей этот вопрос прежде, чем на меня нападать... Ты лучше скажи, знает ли мать, что за магию ты прячешь?

Мальчишка вздрогнул, нахмурился и принялся ковырять дырку в обивке дивана, проделанную кем-то, кто так же ждал своих дам в вестибюле напротив женской зоны.

– Разумеется, нет. Она не найдёт себе места. Вы заметили, какая она нервная, если дело касается меня?

И где же их учат, таких смышленых, отвечать вопросом на вопрос…

– Я изучал твое личное дело. Там ничего подобного нет. Странно, что ты еще не стоишь на учете. Любая серьезная проверка покажет, что разрушительный потенциал чрезвычайный высок.

– Вы только не говорите маме. Я ее сам подготовлю. Она все ждёт проявления еще двух стихий. И то ли верит, то ли до дрожи боится, что я стану следующим Светочем в нашей семьей. Но как вы узнали?

Вместо ответа Родерик за несколько секунд соорудил клетку, которая состояла из переплетающихся линий четырёх цветов. От круга Истины, который использовала Оливия против него вчера, эта магическая конструкция отличалась более причудливым плетением.

Дэвид наблюдал за ним во все глаза. В этот куб смогла бы поместиться тарелка с супом. Князь держал его в воздухе примерно в десяти сантиметрах от раскрытой ладони. Мальчик так засмотрелся, что не заметил момент, когда в другой руке министра загорелся тёмно-фиолетовый шар. Настолько насыщенный и яркий, что его легко можно было бы спутать с полностью чёрным. Казалось, он притягивал к себе все тёмные цвета сразу. Родерик позволил ему собирать тьму еще пару мгновений, а потом поместил в «клетку». Воздух перестал раскаляться.

– Как это? Вы… Вы делаете это так легко. Это же невозможно. У меня получаются только мерцающие искры.

– Невозможно обмануть свою природу. И ещё кураторов, – хмыкнул Родерик. – Тебе придется долго и упорно учиться. Только обещай мне, прямо сейчас, что ради безопасности матери ты продолжишь хранить секрет. Еще несколько недель о нем никто не должен узнать.

Впечатленный Дейв кивнул.

– Мама так боялась, что во мне проявится какая-нибудь редкая магия. И если отдающих всегда оставляют в семье, то темных же забирают. На последней проверке я сообразил, что эту искру больше не спрятать и завернул ее в зачатки водной и земной стихии. Поэтому они до сих пор не раскрылись, а искра, наоборот, лезет наверх при первой же возможности.

Кто бы предположил, что у слабого Говарда и одаренной Оливии родится четырехстихийник с редчайшим родовым даром... За свои сорок пять лет Родерик наблюдал искру разрушения всего у трех человек – у себя, своего деда и своего брата.

Лив и Ангелина как раз вышли им навстречу.

– Все хорошо. Почему вы оба такие… напряженные? Хозяин заведения уже принес счет? – Оливия рассматривала сына и князя с растущим подозрением.

– Чудесно. Лучше и быть не может. Мы с вашим сыном нашли общие темы.

Глава 14.

В свой последний выходной день я уже с утра была в пансионе. Следовало удостовериться, что все готово к началу занятий у первых классов. Кроме Её Высочества, сегодня мы ждали и остальных девочек, которые по какой-то причине не заселились на минувшей неделе.

Вместе с Летицией Браун обошли жилую зону. Большинство новеньких въедут в блоки из двух комнат, рассчитанные на трех девочек. То есть в каждой спальне по три кровати, с возможностью накинуть полог и зажечь ночник – и учебная комната тоже поделена на три зоны ширмами. Плюс небольшое пространство для опытов и отработки заклинаний. Ей полагалось пользоваться по расписанию.

Я настаивала, что это оптимальное решение для начальной школы. За ребенком оставалась его маленькая персональная территория. А дежурный наставник всегда знал, чем заняты самые юные ученицы. Достаточно войти в общий холл, соединяющий кабинет и спальню.

При открытии мы пробовали разные варианты, и я всегда возражала против практики селить по четыре-пять учениц, причем в одну комнату.

Долгое время наши девочки с первого класса жили парами. Однако для младших это было чревато тем, что они интриговали друг против остальных и хуже сходились с классом на начальном этапе. В итоге расселение в комнаты по два человека в Гретхеме происходило с пятого класса. Но и здесь окончательное решение принимал классный ментор.

Исключения допускались. Так, за удвоенную плату родители могли устроить дочку-первоклассницу лишь с одной соседкой. В этом году у нас получилось три таких «двушки». А жить и учиться в гордом одиночестве среди младшеньких будут княжна Ангелина и принцесса Мария из карликового государства Литан на другом конце континента.

Я развела их по разным классам (уже третий год подряд первых класса у нас два). Девочки вряд ли станут подругами и, совершенно точно, превратятся в источник неприятностей на регулярной основе. И Летиция, и Грета, обе намекали, что с первыми семействами пора бы сделать перерыв – хватит с нас тех, кого уже набрали.

Но отказаться от Ангелины Конрад не позволяла совесть. Все-таки мое заведение, без всякого тщеславия, лучшее, в нашем мире. А старшая сестра Марии – одна из моих первых выпускниц. Так что и здесь сказать "нет" не получится.

С расселеннием все штатно, с расписанием вроде бы так же. Я только что отпустила новенькую преподавательницу изящной словесности. Заодно она возьмет на себя уроки письма у первых и третьих классов.

 – Эта мисс Велингтон выглядит вполне разумной, – заметила Грета, которая вместе с Летицией заканчивала сочинять поздравительные послания для семей первоклассниц.

В дни, когда требовалась коллективная работа, – а вставить в каждое письмо несколько «личных» строк это она и есть – в моем кабинете вырастал еще один стол.

– За жалованье, какое она себе вытребовала, putain de merde, у нее должно быть как минимум две головы, – пробормотала наша главная дама по воспитательной части.

– Ты знаешь, Летти, если бы она второй год подряд так и не решилась переехать в Латрок, то я бы не сумела разгрузить мистера Маверика. И с такой нагрузкой мы бы потеряли его уже в первом триместре, – напомнила Грета.

Это спор между моими замами велся давно. Летиция выступала против повышения ставки, даже если конкретный преподаватель нужен нам, как утопающему спасательная шлюпка.

– Как же повезло, что вашему с Оливией расточительству сыграл на руку ухажер этой Велингтон, теперь уже бывший. Бедняжку так и не позвали замуж. И у нас на одну охотницу за Мавериком станет больше.

Тревожная консоль на моем столе замигала алым. Применение магии с угрозой для жизни… Левый отсек жилого крыла, комнаты выпускниц. Мы поднялись одновременно. Порталы связывали административное здание с любым помещением Гретхема; переход занимал две-три секунды.

В который раз поздравила себя с тем, что не пожалела небольшого состояния на кракову консоль. Точнее, на три таких в разных кабинетах. Сигналы о несанкционированных всплесках мгновенно и подробно расшифровывались. А ведь та же Летти пыталась меня отговорить – мол, у нас учатся не парни-боевики, а девочки-ромашки.

Картина, которую мы увидели, была, с одной стороны, ожидаема, но от того не менее неприятна. Лидия Паладиос в своей комнате прилипла к столу обеими руками; ее соседка жалась в углу, а на пороге стояла Серена. За ней толпилась человек десять. Половина девятого класса. На щеке Лидии горел свежий зигзагообразный ожог.

– Извиняйся, тварь, – сквозь зубы цедила Серена. – Подтверди перед всеми, что ты напортачила с практикой, недобрала баллов и придумала способ, как ездить на конкурсы вместо меня. И заодно медаль у тебя была бы у единственной на весь класс.

Лидия побледнела. Губы девочки тряслись, но по фанатичному блеску в глазах я поняла, что ни одно слово назад она не возьмет.

– Прости, я перепутала озабоченного Бартока с твоим кузеном. На конюшне, когда все уехали на экскурсию, ты развлекалась с ним, а не с учителем пения? Барток чуть-чуть не дождался своей очереди.

Едва не опоздала вмешаться. Ударная волна вылетела из армейского артефакта, предназначенного для ближнего боя. Я блокировала ее прежде, чем Лидию шарахнуло по лицу. Для этого понадобилось создать двойной щит.

У Серены хватило ума вывести оружие из режима поражения. Но она бы запросто изуродовала одноклассницу. Предстояло разобраться, откуда артефакт взялся в Гретхеме, и почему Серена, вместо того чтобы быть в Глэмбридже, очутилась здесь в момент, когда Лидия пришла забрать вещи.

Грета обездвижила Серене руки, а Летти выбила на пол широкую короткую трубку с дымящимся концом.

– Отстранить от занятий. Закрыть в комнате до выяснения обстоятельств, – я тоже как следует завелась. – Соседку переселить. Проведем свое расследование. И если выяснится, что мисс Закарис собиралась навредить здоровью мисс Паладиос…

Лидию всегда отличала отменная реакция. Она моментально пришла в себя.

– Это покушение на убийство. Серена сумасшедшая, она сняла эту штуку с предохранителя. Перед этим подстроила мне ловушку. Вам не удастся замять это дело под предлогом внутренних разборок и внезапного магического выброса. Я дойду до короля!

Постаралась не прислушиваться к ее словам и занялась ее щекой. Сейчас я ближайший к ней целитель.

В Гретхеме, будем честны, случались ситуации посерьезнее. Однако последствия этой предугадать сложно. В любом случае, обе девицы, сначала одна, а затем другая, перешли границы допустимого.

Дисциплинарного расследования не избежать. Таким образом, здесь и сейчас, у первого министра появилось занятие поинтереснее, чем рядовая проверка.

Глава 15.

До прихода Родерика оставалось полчаса, а он никогда не опаздывал. Я то и дело теребила цепочку с кулоном, подаренным родителями в день Чаростановления. Словно это могло помочь побыстрее завершить дознание.

На то, чтобы опросить двенадцать девочек из выпускного класса, у нас ушло три часа. За вычетом Лидии, Серены и еще трех учениц, которые на выходной отпросились в город, своей очереди дожидались еще восемь. Я отказалась от мысли вызвать на работу остальных преподавателей. Это значило бы, что в Гретхеме случился пожар или, mange de la merde, убийство.

С заместительницами разделяться не стали. Мы трое, профессиональные педагоги, а не расследователи. Тут лучше наблюдать в три пары глаз. Как только за ученицей закрывалась дверь, мы сравнивали свои заключения.

В основном девчонки говорили правду, однако две из них выглядели слишком уверенными и бойкими. Словно заранее готовились к расспросам. Все-таки, чтобы безупречно плести интриги в восемнадцать лет, надо иметь особые данные.

Я почти сразу проводила Лидию к экипажу. Девочка была напугана, и я ее пожалела. Однако это оказалось ошибкой. Паладиос следовало допросить одной их первых.

Все указывало на то, что она не угомонилась и продолжила распространять сплетни через своих подружек. Однако сознательно ли она провоцировала Серену… Если кто-то подкинул отличнице и, на первый взгляд, тихоне Закарис бьющий на поражение артефакт, то какова была его конечная цель?

Серена, в отличие от Лидии, редко позволяла себе эмоции. Она расчетлива, как и положено одаренному не магу в мире, где правила магия. Девушка легко освоила операции с зельями, амулетами и настройку артефактов, но я полагала, что после моего пансиона она продолжит обучение. Найдет себе наставника среди нескольких ведущих ученых Фересии.

Вот почему я не спешила поверить в роман с кузеном. Ну, и реакция на травлю отличалась от той, которую проще всего было предположить, – вместо того, чтобы замкнуться в себе и избегать других девочек, Серена потребовала публичного опровержения.

Сейчас ее погрузили в искусственный сон. Весь ее малюсенький магический резерв взбунтовался от такой встряски, и это грозило девушке физическим истощением. Разговоры с ней откладывались как минимум до завтра.

– Иди, Лив, – вздохнула Грета. Между собой мы забывали про «леди» и про титулы. – Князь с дочерью уже в жилой зоне. Девочка недовольна. Напугали кастеляншу. Ментор их класса показывает апартаменты. Сэр Родерик нагнал на всех трепету.

Я тут же расслабилась, завидев в комнате княжны Белинду Свон. Эта худосочная женщина с синяками под глазами не производила впечатления любимицы всего Гретхема. Она еще и одевалась так, что даже с корсетом, платье висело на ней мешком. Тем не менее, Ангелине Конрад несказанно повезло, что Белинда в прошлом году довела своих до выпуска и в этом согласилась начать весь цикл по новой.

Я специально определила девочку именно в ее класс. Принцессе Марии досталась ментор не хуже, однако Белинда умела вовлекать и вдохновлять как никто другой. История была любимым предметом в моем пансионе с первого по девятый класс.

И пусть бы кто-нибудь попробовал увести у нас эту бледную старую деву… Я бы подняла все свои связи и лично написала бы сэру Родерику… Рассмеялась своим мыслям. Классная дама как раз подвела князя и Ангелину к окну и что-то чрезвычайно живо объясняла.

– … тоже леди Оливия. Смотрите вон туда. Справа аллея героев Каламо. За несколько лет деревья разрослись. Там же есть беседки, две молельни, площадки для игр с сеткой. Мы проводим там уроки, если для реконструкции сражений в классе не хватает места.

Ангелина, кто бы сомневался, сразу попала под обаяние мисс Свон. Девочка аккуратно, одной рукой, уцепилась за ее широкую юбку и ловила каждое слово. А ведь вряд ли с момента знакомства прошло более получаса. Жалела ли я, что лишена подобного таланта?

Как-то раз, когда я посетовала, что мне нужно куда больше времени, чтобы наладить контакт с ученицами, Белинда ответила в духе своих любимых назидательных аллегорий:

– Вы солнце, а я теплица из лучшего алазонского стекла. Вы солнце, а я грядка с воздушной, щедро удобренной почвой. Я могла бы роптать, что мне не стать разящим клинком, поглощающим солнечный свет. Но солнце одинаково светит нам всем…

В общем, я закрыла рот и сосредоточилась на сборе документов для возведения в школе мини-обсерватории. Тем более что я тоже успешно преподавала и воочию видела результаты своих трудов – за мной закреплены занятия по целительскому воздействию и общей стихийной практике с шестого по девятый класс.

И, да, я по-прежнему одна из преданных фанаток Белинды. При любом удобном случае стараюсь заглянуть на урок и вместе с девочками замираю перед ее невероятными голограммами. Так, я не меньше пяти раз смотрела, как проходила высадка варваров на земли будущей Фересии, а уж как легендарный Зигмунд Конрад, основатель правящей династии, дал бой предателю Филиппу – еще чаще.

Родерик, поймав, что я наблюдаю за ними, стараясь остаться незамеченной, насмешливо заломил бровь.

– Идеальная леди Бланш, у которой все цветет и колосится, не откажитесь уделить мне пару минут.

Белинда как раз увлекла Ангелину во вторую комнату. И тон Родерика не позволял усомниться, что вопроса он не задавал. Вот только, кто отдавал приказ – великий князь, с которым мы вчера довольно холодно расстались после безобразной сцены, или первый министр, уловивший применение в Гретхеме запрещенного оружия?

– Куда изволите, Ваше Высочество, – в кабинет или на террасу? У нас она тоже имеется. Вид на парк и Лавандовый холм.

Конрад одарил быстрой улыбкой. В возрасте Серены и Лидии одной ее хватало, чтобы мне захотелось закружиться по комнате. Сейчас же в районе солнечного сплетения я ощущала тугой скрученный узел, возможно, магического происхождения.

Слишком долго я прятала и подавляла то, что чувствовала к этому мужчине.

– На ваше усмотрение. Я намерен тренировать навыки, в отсутствии которых вы вчера меня упрекнули. Искушать строгих амазонок, должно быть, не менее приятно, чем поливать огненным дождем неприятелей своей страны.