Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 37 страниц)

Глава 16.

Мы все-таки отправились на террасу. Там мы могли общаться без свидетелей и при этом оставаться у всех на виду.

По-моему, фразу про то, что он намерен меня соблазнять, Родерик бросил специально – чтобы вывести из равновесия. Вид у него был такой, словно меня ждала выволочка.

Но я не забывала и эту короткую озорную улыбку; быть со мной строгим ему удавалось редко.

– Есть несколько моментов относительно Ангелины, которые мы не затрагивали. Это, скорее, техническая сторона, однако мне требуется ваше согласие до того, как закончим оформление последних документов.

Мужчина спокойно кивнул. Чересчур спокойно. Мне тоже необходимо взять себя в руки. Он больше не мой наставник, и даже не мамин пациент, чтобы я позволяла себе его дразнить.

Он по-прежнему второй самый влиятельный человек в стране и в состоянии как помочь, так и разрушить то, что я собирала годами. А для меня он, если это возможно, еще более дорог, чем раньше.

В той упрямой влюбленности было слишком много юного максимализма и так мало понимания, чем рисковал он, идя против семьи. За эти годы он сделал для Фересии больше, чем его брат и отец вместе за все время своего правления. Защищенные границы, крепкие союзы, стабильный торговые связи.

А что если мятеж против Стефана не стал бы настолько ужасным решением? Merde! Оливия Бланш, вернись на землю, точнее на балкон.

– Скорее всего я упоминала, что первая неделя уйдет на тестирование. От этого будет зависеть, в каких группах ваша дочь будет заниматься на предметах, где мы разделяем учениц по уровню знаний. Не нужно придавать этому излишнее значение. Девочки с легкостью переходят на следующий уровень сложности.

Родерик не высказал ни малейших возражений. Многие родители сразу требовали гарантий, что их девочка попадет в самую сильную группу или выражали уверенность, что она подготовлена лучше всех. Князь вообще не распространялся, как и где Ее Высочество готовилась к школе.

– Это очевидно. Так я и предполагал. Что-то еще?

– Да. Может, это шокирует. У нас не приняты титулы. Ни в обращении преподавателей к ученицам, ни при общении между девочками. Первые держатся подчеркнуто вежливо со всеми. Однако понятно, что девчонки все равно будут выделять и Ее Высочество, и принцессу Марию. При этом вовсе не обязательно, что Ангелина столкнется с одним лишь обожанием. Белинда, разумеется, будет следить, чтобы не возникало неприятных… инцидентов.

В этот момент я отвлеклась от шальных мыслей в адрес собеседника, переключившись на то, как несколькими часами ранее мы оттаскивали Серену от Лидии.

Родерик же, напротив, прилип глазами к моим губам и перестал смотреть куда-то еще. При этом он махнул рукой, показывая, что стандартное обращение «мисс» к дочери его вполне устраивало.

– И еще браслет, князь. Все девочки носят специальные браслеты. Там есть сигнальные огни. Например, желтый обозначает, что до занятия менее десяти минут, зеленый – что в расписании на этот день больше ничего нет. Красный – это вызов к дежурному наставнику… Ангелина быстро разберется. Не менее важно, что этот же браслет служит маячком, чтобы всегда получать информацию о ребенке. В случае магический угрозы фон рядом меняется, и сообщение об опасности поступает на пульт. Кроме того, мы получаем данные о пульсе, предупреждение о сильных толчках, таких как падение. Перечень того, что можно отследить, довольно широк. Без активированного браслета находиться на территории Гретхема ученицам нельзя. Вам нужно подписать согласие на его ношение.

Я выдала тираду на одном дыхании. О подобных технологиях, сочетающих механику и магию, следовало уведомлять магнадзор. И мы не то чтобы этого не сделали – просто еще не обновили описание. Список доступных функций вырос на каникулах, а учебный год начался всего месяц назад.

К тому же мистер Маверик и мисс Свон, которые вместе работали над школьным браслетом, уверяли меня, что вот-вот добавят возможность определять также и ментальное состояние учениц. Гораздо проще подать сведения обо всех обновлениях сразу.

– Это чудесно, – заметил Родерик. – Похоже, такой браслет – совершенно незаменимая вещь в Гретхеме. У тебя губы синие-синие, будто переела лазурики. Над виском едва проявляющийся кровоподтек. Ты недавно прервала удар боевыми чарами. Смягчила его и приняла на себя. Но на аретфакте стояла глушилка, и поэтому скорее всего неправильно оценила реальную силу остановленного заряда. Через восемь секунд последует откат. Ухватитесь за меня, леди Бланш.

Я собиралась было спросить, что это за нелепый розыгрыш. Если Родерик уловил применение запрещенного артефакта в стенах пансиона, то вполне мог отреагировать таким образом. Хотя такие шутки вовсе не в его духе.

Внезапно губы онемели так, что перестали шевелиться. Мы стояли менее чем в метре друг от друга. Я попробовала сделать шаг… Ноги тоже потяжелели, воздух превратился в кисель. Мне показалось, что я пытаюсь шагнуть в пропасть.

Родерик не стал ждать и сам сграбастал меня в объятия. В висках стучало. Кровь потекла из рассечения над бровью, переставшего быть фантомным. Я уцепилась за его плечи дрожащими руками, совсем забыв, что нас хорошо видно из парка.

Если бы Лидия Паладиос поймала этот залп, то ее бы убило на месте.

– Нет, нет, – пробормотала, не сознавая, что говорю вслух.

– Что ты, Лив, это шок. Тебе не должно быть больно. Я все перевел на себя. Делай глубокие вдохи и продолжай висеть на мне. Сейчас мы все-таки пройдем в кабинет. Никто ничего не успеет заметить.

Глава 17.

– И как ты допустила подобное? – шумел на меня Родерик. – Ты Светоч с уклоном в целительство. Твоя специализация – это гармония всех и вся. Куда ты полезла? Как можно в здравом уме встать под боевой луч?

Шумел это, конечно, громко сказано. Он грозно шипел, сдвинув брови, чтобы еще больше не напугать Мэри. Маг позволил мне сохранять вертикальное положение на террасе, но потом сразу подхватил на руки. И секретарь около минуты молча хватала ртом воздух, когда меня внесли в собственный кабинет с окровавленным лицом.

Напротив письменного стола стояла кушетка для особо впечатлительных родителей – да, успехи и не успехи любимых чад, случалось, сбивали с ног… На ней сейчас и возлежала я, прикрыв рот ладошкой. Нижняя челюсть тряслась, и я, как могла, прятала от князя это жалкое зрелище.

– Оливия! – теперь уже гаркнул он. Да так, что мне захотелось вытянуться по стойке смирно, по возможности, не меняя лежачей позы. – Я боюсь продолжать вливать в тебя силы. У меня же огонь крепче других потоков. Да еще просыпается разрушающая линия. Тебе, положим, ничего не будет, но у вас пересохнет пруд или перемрут все птицы в округе. Постарайся вернуться к равновесию. Хотя бы настройся, а я поддержу.

– Тебе легко говорить. У меня сначала одну ученицу чуть не довела до самоубийства другая. Моя любимица, на минуточку. А потом пострадавшая, дождавшись исключения обидчицы, решила, что ей нужны публичные извинения… А ведь ее полностью обелили, все об этом знали… В общем, угрожать своей притеснительнице она пришла с помощью этой штуки… И, более того, в запальчивости еще и ударила из нее. Артефакт запечатали в хранилище. Мэри тебя проводит. Все равно дознание проводить тебе, совместишь с министерской проверкой. Если Стефан через Гарри Глоссопа примется наседать, я так и скажу, дело взял под личный контроль первый министр.

В такие минуты я всегда боялась, что говорю путано и непонятно. И вместо того, чтобы замедлиться, немного растягивать предложения, как сделала бы та же Грета или Белинда, я увеличивала количество слов в минуту.

– Это все случилось через час после полудня. Где-то минут сорок мы наводили порядок, доставили стрелявшую в лазарет. Еще несколько часов опрашивали одноклассниц, которые находились в это время в жилой зоне. Все протоколы тебе тоже передадут.

– Благодарю за доверие, – он насмешливо склонил голову. – У вас не самая последняя система безопасности. Начнем с того, что разберемся, как оружие попало за периметр, не вызвав подозрений. Не хотел бы я, чтобы дочь училась в школе, куда можно пронести что угодно… И все-таки не заговаривай мне зубы, Лив. Даже, если ты неправильно оценила опасность удара, вставать под него нельзя было ни в коем случае.

Он массировал мне виски, чтобы отвлечь от непривычного и пугающего ощущения чужих потоков внутри. Я знала, что это Родерик и доверяла ему, однако какой же он сильный. Самый мощный из всех магов, что я встречала в жизни.

Нет, он не обжигал и уж тем более не испепелял, хотя от близости разрушающих чар дрожь во мне только усиливалась, переходя в какое-то неясное предвкушение.

Ай, вот сейчас уже горячо! Огненный вихрь слишком плотно прижался к моему, куда более тихому, заставляя меня тоже поднять градус – скорее всего из-за этого при соединении моей земной стихии и его я почувствовала, как невидимое лезвие плугом вспороло мне грудь. Дернулась всем телом.

Сама не ожидала от себя такого порыва, но я опрокинула мужчину сверху и теперь носом упиралась ему в грудь.

– Оливия, не могла бы ты не брыкаться, как… как… Это первая магическая помощь. Стандартная процедура. Я не понимаю, как ты дожила до тридцати и не научилась расслабляться при соприкосновении с чарами. В конце концов вы с мужем оба были магами. Я бы понял, если бы от меня тут шарахалась зеленая девчонка…

У меня снова перехватило дыхание. Я бы с удовольствием жахнула по нему любой доступной стихией, но, как назло, магия сейчас мне не служила.

– Вы уж определитесь, Ваше Высочество, что вам не так, – я попробовала оттолкнуть князя, но почему-то это оказалось сложнее, чем перед этим притянуть его к себе. – Я не боевой маг. И последний раз экстренную магическую помощь практиковала с вами лет этак дцать назад. Вы тогда как раз сбежали из аудитории через минуту... Если же имеется в виду обмен чарами во время… интимной процедуры… то вы ведете себя, как солдафон или как слон. Вы оттоптали мне половину линий!

Глаза Родерика резко сузились. Мне было не видно, я по-прежнему дышала ему в плечо. Но разве я не знаю, как именно он злился, когда получал по зубам…

– Нежнее, Лив? Насколько нежнее? Вот так тебя устроит?

Он перестал меня обнимать. Подался назад, чуть поднимая мое тело на подушках, и тут же стремительно нырнул вниз. Только на этот раз его губы накрыли мои, а язык через пару немыслимо долгих секунд проник в мой рот. Я резко втянула воздух, пропуская его глубже.

Наверное, это было нежно. Но головокружительного в этом поцелуе еще больше. Родерик увлекал за собой с такой уверенностью, что мне не пришло в голову сопротивляться. Я позволяла ему ласкать и покусывать, полностью пропадая в этих ощущениях.

Почему, ну, почему, он до сих пор легко пробуждает во мне вот это все? Не готова признаться даже себе, хотя ответ настолько очевиден. С тихим стоном запустила пальцы в его волосы.

Наши магические потоки в это время бешено и синхронно двигались. Потом перестали танцевать и начали сплетаться. Это невероятно, fais chier! Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я спокойно забирала у него все, что мне нужно, и мы оба лишь усиливались. А внутри сверкающего всеми оттенками четырех стихий шара распускался изящный бутон цвета оникса… В магии разрушения нет ничего ужасного. Достаточно принимать ее с любовью.

Не помню, кто из нас отстранился первым. Подозреваю, что все-таки не я.

Глава 18.

Я и забыла, что такое целоваться с магом. Я, в принципе, давно не вспоминала про поцелуи применительно к себе. Не будь у меня почти полшколы старшеклассниц, то я бы с радостью вычеркнула все любовные треволнения из свой жизни.

Однако с пятнадцати лет девочки так и норовили переключиться с учебы на что-то более волнующее – красивые глаза мистера Маверика или не менее выразительные очи собственного друга детства, а то и друга по переписке.

Мы до сих пор не ввели запрет на встречи с посторонними в дни посещений. Если родители одобряли визитера, то девочка имела право общаться с ним в стенах Гретхема под присмотром дежурной наставницы. А с шестнадцати лет – и вовсе выходить в город. Тоже в сопровождении, разумеется.

Но поцелуи никогда не сходили с повестки. Ради них совершались безумные ухищрения. Такие как сонные капли или подруга, мнимо ломающая ногу прямо в галантерейной лавке.

Все это промелькнуло у меня в голове, пока я наблюдала за лицом Родерика. О желании меня проучить он, разумеется, позабыл и увлекся. Спорю, что он не собирался настолько основательно переплетать наши стихии. А вот потом его внимания потребовал кто-то или что-то.

Все равно его магия будет напоминать обо мне еще несколько дней. Это сложный эффект, который, как я понимаю, достигает за счет того, что чары у обоих тянутся друг другу. Даже много-много часов спустя, заставляя тело вновь испытывать потребность.

Когда я лет в четырнадцать изучала магтеорию, то даже жалела Родерика Конрада… Такой красавец, сложен, как идеальный хищник, а из-за того, что в нем поселилось разрушение, не сможет нормально связать себя с женщиной. Ведь для мага объединение чар не менее важно, чем… ну, остальное.

Но мама, услышав мои путанные рассуждения, знатно посмеялась. Она показала газетный разворот с изображением дворцового бала и тыкнула пальцем в нескольких танцующих с такими же нарядными кавалерами роскошных женщин.

–  Ты Светоч, Лив. Тебе не пристало питать иллюзии, как другим девицам твоего возраста. Их Высочество спал вот с ней, с ней и, по-моему, с этими двумя тоже. Никто свечку не держал, и я могу ошибаться. Оба Конрада не отказывают себе в сексе. С той разницей, что наследник уже помолвлен, а его брат по-прежнему свободен… Между магами бытует истина, что воздержание плохо сказывается на циркуляции чар. На мой взгляд, абсолютная ерунда, однако в чем, действительно, помогает физическая близость – это снять напряжение, в том числе магическое, – мама внимательно посмотрела на меня. Скорее всего она уже тогда подозревала мою влюбленность и не собиралась ее щадить. – Поэтому, когда молодой человек будет вешать лапшу про то, что, мол, магия признает только тебя, а с другими соединения не происходит, сразу зови меня или папу. И, конечно, лишний раз не давай к себе прикасаться. Только семья будет решать, кто подходит тебе больше.

Она глянула в мои расширенные от ужаса глаза. Трогать… меня? С моей, пусть не убийственной, но крепкой по всем направлениям силой? Свела губы в тончайшую линию.

– К сожалению, как только ты вступишь в брачный возраст, охотников найдется. И все-таки мы не последние в Фересии люди. Находимся под покровительством королевской семьи. А про Родерика даже не думай. Для него ты по-прежнему малявка. А если посмотрит на тебя, будет только хуже. Его брак, как и брак принца Стефана, дело решенное… У великого князя достаточно магии, чтобы обуздать ростки разрушения и спать с кем захочет без неприятных последствий для чароплетений, – заключила она, вспомнив, с чего начался наш разговор.

Все-таки медик в маме всегда побеждал дипломата. Я подавила тяжелый вздох. Она так и не смирилась с потерей папой и все же успела понянчить Дейва. Уехала от нас только, когда убедилась, что с внуком все в порядке, а я вполне сносно перенесла смерть Говарда.

Родерик, которому надоело, что я разглядывала его в упор, чуть нахмурился и отвернулся. Теперь я точно имела представление, на что похожа его магия. А те зловещие побеги, о которых упоминала мама, он преобразовал в роскошный темный цветок.

Про то, сколько еще женщин любовались этим чудом, думать не хотелось.

– Вы полностью восстановились, Лив. Теперь мы знаем способ, как быстро поставить вас на ноги, – заявил князь.

Однако напрасно он ждал, что я буду смущаться. Пожала плечами.

– Да, все прошло вполне… сносно. Спасибо, Ваше Высочество за проявленную заботу.

По лицу прошла быстрая тень, а затем он… рассмеялся.

– Со мной связалась Ангелина. В ее комнате они с Белиндой нашли несколько секреток-сюрпризов. Уверен, что вы не имеете к этому отношения. Но лучше будет взглянуть.

Попробовала резко подняться. В глазах заплясали разноцветные точки. Министр тут же подхватил меня за плечи и усадил обратно.

– Я про завтра, Лив. Сегодня я запру тебя в твоей комнате, как в старые добрые времена. Или ты нарываешься на еще один успокоительный поцелуй?

Что-то в его тоне подсказывало, что ограничиваться поцелуем он больше не намерен.

Глава 19.

Родерик Конрад, в комнатах дочери, Гретхем.

Князь мерил шагами комнату. Поздний вечер, где-то час до отбоя. Лив удалось отправить спать, взяв с нее обещание, что на сегодня с делами покончено. Ангелина вместе с мисс Свон ушла знакомиться с одноклассницами… Так куда лучше. Ему не хотелось показывать нервозность ни перед дочерью, ни перед ее учителем.

Он не стал предупреждать Оливию, что стандартный блок для проживания будет переделан под потребности княжны. Как-то было не до этого.

В результате апартаменты превратились сразу в пять комнат, часть из которых проходные. Спальня, гостиная, кабинет, комната для игр и для сеансов связи – и наконец небольшой полигон, где дочка всегда сможет отвести душу, если сдерживать огонь станет тяжело.

Белинда Свон только вздохнула и сообщила, что эти изменения придется согласовать с «леди Бланш». Судя по тому, что он увидел, в Гретхеме довольно строго придерживались правил и превозносили свою директрису. Однако, это не уберегло школу от эксцессов.

С одной стороны здесь учились живые и эмоциональные девочки в том возрасте, когда магия принималась бурлить вместе с остальными процессами в организме. С другой, он скорее рассматривал попытку внешнего давления. Закрытие пансиона стало бы для Оливии огромным ударом. А как бы еще отреагировало министерство образование на убийство одной ученицы руками другой?

Князь осмотрел обновленные апартаменты в который раз (в пятый или в шестой). Он сразу не сомневался, что над Ангелиной постараются установить наблюдение, но действительность превзошла худшие прогнозы.

Для начала он предложил дочери и Белинде поискать самостоятельно. У девочки врожденное чутье на потенциально опасные предметы (этот приобретенный навык Конрады умудрились передавать по наследству). Ангелина самостоятельно отыскала два артефакта слежения. Один был выполнен в виде паучка, который почему-то приклеился к занавеске и не убегал, а второй оказался пробкой в графине с водой.

Родерик с Белиндой похвалили девочку и принялись искать дальше. Ментор нашла еще одну безделушку с более сложным устройством. Эта шкатулка для писчих принадлежностей обладала дополнительным эффектом – вокруг нее образовывалась слепая зона диаметром около метра.

Ни общее наблюдение за комнатами, на котором для своей дочери настоял князь, ни его собственные артефакты для передачи изображения не фиксировали живых существ, когда они там находились.

Однако самую большую потенциальную пакость он обнаружил сам. Когда остался в одиночестве и проводил контрольную проверку перед развертыванием добавочного пространства. Кран в ванной показался ему чуть более новым, чем вся остальная сантехника. Вентили цвета благородной бронзы выглядели не такими потертыми, как на кране в раковине или как ручки, за которые можно было держаться, принимая ванну.

Он не исключал, что так и должно (все-таки ванной пользовались реже, чем раковиной), не чуял магического следа, но все равно возился с краном с упорством артефактора, которое в итоге было вознаграждено. Он разобрал его полностью и обнаружил трубки, не предусмотренные конструкцией, – для подачи жидкости во время набора воды или же для распыления газа.

Однажды Родерик уже сталкивался с таким приспособлением. В том случае его близкого соратника пытались свести с ума и добавляли то веселящие вещества, то, наоборот, сильнейшие подавители настроения. Это кончилось всплеском, который маг пережил вдали от людей, не нанеся никому вреда. И когда заговорщики убедились, что дискредитировать генерала не удалось, то применили ядовитый газ.

Приятеля удалось спасти, и сейчас он проходил лечение за пределами Фересии.

Князь пытался успокоиться и убедить себя, что убить его дочь не входило ни в чьи планы. Но сделать девочку еще более капризной, нестабильной или постоянно напуганной… Он обсудит это с Лив, хотя на сто пятьдесят пять процентов уверен, что Светоч тут не при чем. Не стала бы она вредить ученице – и его дочери в том числе. А вот Стефан…

Родерик не рискнул отправить Ангелину за границу. Это сразу бы продемонстрировало брату, что ситуация критическая и князь готов перейти к активному противостоянию. Родные места идеально подходили для освоения ею магпотоков. Да и где гарантия, что там, вдали от отца, малышка была бы в большей безопасности?

Зато сейчас и она, и Оливия, обе в Латроке – разве король откажется ударить по такой мишени… Родерик стиснул зубы и взглядом швырнул вазу в стену. С продуктами горения разбираться чуть дольше, а если резко увеличить давление, то разлетелась бы на мельчайшие частицы – и он тем более погрузится в уборку минут на пять.

Оливия Бланш на пике формы. Он никогда не делал пустых комплиментов. Если ей придется встретить опасность, то лучше пусть это произойдет здесь. За своих учениц она будет драться так же свирепо, как ее матушка расправлялась с теми, кто угрожал ее пациентам. И еще Дейв при ней.

Стефан серьезно просчитался, если решил, что за годы управления Гретхемом она не изменилась.

Что же, брат вынужден торопиться. Его силы тают. Соглядатаи подтверждали, что он сделал перерыв в тренировках и перестал посещать обеих фавориток. Их с Санти объединяла общее постыдное увлечение, и на минувшей неделе в пригороде столицы снова исчезла девушка того типа, какой предпочитал Стефан…

Родерик плеснул воды из ставшего безопасным графина. Вот и настали дни, когда он закончил собирать доказательства и готов раздавить родного брата. Если Совет первых кланов откажется их принять, то у него не останется выбора.

Стакан ударился об столик, отколов с резного края кусок эмали. Министр продолжал шагать, в то время как расставленные им приборы все еще искали малейшие искажения фона. Иногда маг останавливался и поминал проклятого крака.

Стефан, наверняка, уже увидел, что привязанный к пари артефакт слегка изменил цвет. Слияние их с Лив потоков не пройдет незамеченным. А ведь брат и до этого торопился, уже собрался в дорогу. Сейчас он опаснее чем когда-либо, но и ошибаться он тоже будет. Это неизбежно.

– Па-а-а-ап! – его ушей достиг родной голосок. – Где ты ходишь? Я же не усну нормально. Хотя у вас с Белиндой получилось ничего, уютно. Девочки называют ее Бель, а она же страшная, но такая милая… Па-а-а-ап?

Князь повернул в сторону спальни.

– Иду, дочь. Я тут немножко увлекся.

Родерик повернул кольцо на пальце и услышал ровное дыхание Лив. Уснула-таки. Пока он нес ее с террасы, то успел подменить камень в ее сережке. Подло воспользовался тем, что в моменте она почти не реагировала на магию.

И ведь хорошо, что успел до поцелуя. Потом он уже ни о чем не думал.