Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

Глава 38.

Я постаралась быстро навести в кабинете порядок. Ну как порядок… Измельчить битые стекла, упаковать их в воздушную подушку, переместить в дежурный пространственный карман. Не стану я скрывать, что завернула потоки на верхний уровень.

Ведь ни на кого не нападала. В конце концов я слабая женщина и могла перепугаться, когда в меня без особых церемоний начали тыкать «глушилкой». Только вопрос, что делать с гвардейцами, оставался открытым.

– Merde, не представляю, как это случилось, – не унималась Летиция. – Brûle en enfer. Двери пошли не те что раньше. Просто я так взволнована. Артур, привязанный к стулу, вообще без всего…

Она сделала едва приметный взмах ладони, зачерпнув воздух снизу вверх, – капитан, упавший последним и делавший попытки принять вертикальное положение, охнул и осел обратно на своих лейтенантов. При этом он зажимал одной рукой живот, а другой горло.

– Хватит, – прохрипел он. – Остановите ее. Ради Великой матери.

Летиция, наш бесценный кадр, увлекалась не только языками, но и магическими единоборствами.

Я осторожно двинулась в их сторону, размышляя, достаточно ли они пострадали, чтобы сдать их доктору Зеркису… Даже если будут сопротивляться, здоровье наших славных воинов – прежде всего.

Заместитель думала примерно о том же.

– Маверик, он такой, вы бы знали… Такой впечатляющий. Везде.

Взмах ресницами… Я сама видела, больше она ничем не шевелила!… У лейтенанта с длинным носом слетели черные лосины вместе с исподним (кстати, цвета фуксии). Он в этот момент вылезал из-под командира задом к нам.

Гвардеец тонко вскрикнул и попытался прикрыться двумя руками.

– Настоящий мужчина не станет пугаться пытливых взглядов. Ему нечего стесняться, – доверительно сообщила Летиция. – Его мозг развит не меньше, чем члены его тела. А у вас даже щетина растет неравномерно и почему-то на ягодицах.

Несчастный умудрился извернуться и заползти под кушетку ногами вперед, продолжая придерживать самое срамное. Наверное, он пришел к выводу, что жуткая ведьма способна кастрировать одним взглядом.

– Выпустите нас, – лепетал третий, которого кара мистером Мавериком еще не коснулась. – Я лично передам начальнику караула, что мы вас не застали, леди Бланш, и попали в первый класс на урок чароплетства.

Хм, он уже сталкивался с так называемой художественной магией, которая чуралась готовых заклинаний и творилась с помощью образов. Согласна, единоборства далеко не так опасны.

– Что-то петь тянет. Со мной это постоянно, когда нервничаю, – пожаловалась Летти, задумчиво глядя на него. – Вот Артур недавно цитировал мне Олидия. Про смирение и шакала. Я ничего не запомнила, лучше бы спел.

Никто не сомневался, что последует дальше. Второй лейтенант успел закрыть глаза, и тяжелый том прилетел ему ровно по темени.

– Олидий? – простонал капитан. Одним скомканным словом он выразил больше уважения, чем за всю нашу предыдущую, тоже короткую, беседу.

Вот и верь после этого в цивилизованный подход, прогресс и сокращение насилия с каждым годом на душу населения. Но мы педагоги, нам иначе нельзя.

– Это басня «Усмирение шакала». Артур ее часто упоминает… И, нет, не угадали. Сборник поэтов древности. Он почти на килограмм легче.

В общем, ответила им обоим и уже принялась готовить портал для транспортировки в госпиталь. Подозреваю, что у того, кто спрятался под кушеткой, травма не менее серьезная. Он теперь будет шарахаться от женщин с пучком на голове и в пенсне.

– Что здесь происходит? – спросил до мурашек въевшийся в меня голос. Злобно спросил. Язвительно. – Я надеюсь, это репетиция театрального кружка? Вы не находите время на то, чтобы научить учениц вести себя корректно… хотя бы в классах… Но на этот дешевый спектакль с голой жо…

– Это называется le cul, – тут же подсказала князю Летиция.

– Пускай… Что вы вообще устроили в кабинете директора? И при чем здесь краков Артур?

Я не могла взять в толк, его ярость, действительно, обращена на меня или он осатанел при виде королевских гвардейцев… Летиция посмотрела в глаза с очевидным укором и покачала головой. Опять, значит, залезла в мысли.

Заместитель заторопилась объяснить про «чудовищный инцидент», который, спорим, выдумала, пока бежала мне на выручку. Разве же кто-то поверит, что одна хрупкая училка преднамеренно уложила троих боевиков. Гвардейцы, за исключением сраженного поэзией, – тоже сочли нужным поскорее отчитаться о королевском приказе.

Вокруг Родерика вспыхивали и гасли черные искры, похожие на толстых откормленных мух. О том, что за зверь шевелился в глубине его тьмы, мы все старались не думать.

– Вы ошиблись, господа, – в итоге отрубил Его Высочество. – Король не мог отдать такого распоряжения. Кто же приводит на вечеринку силой? Это была рекомендация. Стефан давно не видел дорогую Оливию, а ведь наши семьи когда-то дружили. Он мечтает познакомить Светоч с сыновьями. Двумя оболтусами, у которых потоки в разные стороны. Это пойдет им на пользу, посмотреть, как слабая девушка филигранно управляется с четырьмя стихиями сразу.

Лейтенант пробурчал нечленораздельное, но капитан возразил, глядя в пол:

–Не сомневаюсь в ваших словах, мой князь. Но и я все понял правильно. Его Величество пожелали, чтобы леди Бланш открывала бал с его женой. Королева в положении, и Светоч бы укрепила ее дух. К тому же по Фересиии ходят недостойные слухи о разладе между сильнейшими магами королевства…

Лоялисты часто упрекали меня в том, что вместо того, чтобы поддерживать семью Конрадов одним присутствием, я их покинула. Однако их голоса на курортах почти не слышны, и я отвыкла от подобной риторики. Гвардейцы же считали же меня такой же само собой разумеющейся частью королевских регалий, как скипетр или тиару.

– Все уладим в ближайшее время, – обронил Родерик. – Я забираю леди Бланш до выяснения обстоятельств нападения на Ее Высочество княжну Ангелину. Некоторые ритуалы требуют безотлагательного проведения, чтобы правду не удалось скрыть.

Гвардейцы побледнели. Пыточных Родерика боялись не меньше, чем пыточных Стефана. Князь со зверским видом взял меня за руку.

Я чуть не застонала, когда в меня хлынула его бархатистая и чуть потрескивающая магия, обволакивая и согревая. Так и тянуло уткнуться ему в плечо. Запах вилей тоже чувствовала я одна?

– Я приведу Оливию на прием. Стефану не о чем переживать. Я буду лично сопровождать выскородную леди.

Капитан взглянул на меня с некоторой жалостью. Как будто очутиться без магии в покоях его господина не так страшно, как целехонькой угодить в лапы к Родерику Завоевателю.

– Тогда мы проведем педагогический совет завтра у вас, лорд Родерик? Вот девочки-то обрадуются, – махнула головой Летти. – Артура брать не будем.

Глава 39.

Через пару часов я сидела за большим круглым столом, князь – там же, на ближайшем ко мне стуле. В нарушение всех правил этикета. Ему следовало усесться ровно напротив, но отодвинуть от себя Родерика оказалось очень сложно. Он почему-то решил, что обоим удобнее всего обедать, когда одна его рука покоилась у меня на колене.

Первый министр изрядно перенервничал. Сначала он утащил меня к себе, не дожидаясь, пока гвардейцы отправятся вон. Оставить их на Летти, возможно, было верным ходом. Однако таскать меня на руках, почти не заботясь о том, заметят нас или нет… Хорошо, что он не забыл накинуть на нас полог.

Потом я удаленно собирала все необходимые вещи из квартиры в Латроке. Составляла списки, пересылала их прислуге. Князь настоял, что там нам с Дейвом появляться опасно.

– Стефан больше не соблюдает даже видимость приличий. Гретхем значительно более защищен, чем ваша городская квартира. Гвардейцы вошли открыто, на законных основаниях, но мы и засекли их тут же. Даже если бы ни вмешалась твоя доблестная подруга, у них не было шансов забрать тебя из школы.

– А почему подошел ты, а не твои люди? Хотел избежать кровопролития? С тобой они побоялись сцепиться. В конце концов для ареста одного из Конрадов недостаточно даже слова короля.

Родерик обхватил меня за локти и порывисто прижался губами ко лбу. Я слышала, как колотится его сердце. Как после усиленной тренировки по сдерживанию выбросов… или после нескольких поцелуев.

– Я был в столице, когда мне доложили о проходе через внешнюю стену. Потом – через несколько внутренних колец – и до твоего кабинета. Я бросил бессмысленные переговоры с этими муд.. стариками из Совета и ринулся сюда. Услышал, что вы с Летти справляетесь и задержался на пару секунд, чтобы… вас не напугать.

Представила себе эту картину. Князь, крепко стиснув челюсти, сжимал края внутреннего источника чернильной магии, не давая ему обернуться черной дырой.

– Без раздумий аннигилировал бы их прямо там. На этой стадии конфликта это было бы уже неважно, – бормотал он, целуя меня в висок. – Тремя опасными болванами меньше. Так что, извини, об избежании кровопролития я не думал. Между ними и моими гвардейцами завязалась бы стычка. Вы могли пострадать. Я же убил бы одним ударом.

Наверное, доктор Зеркис прав и я недооценивала, насколько силен князь. Но и у него есть предел. Если вспомнить, сколько на нем ран… И, конечно, я была с ним не согласна. Любая жизнь имела ценность. Тем не менее, прижалась к нему крепко, примирительно. Если объятия лучше всего успокаивали моего любимого мага, то это отлично. Незаметно как, но я пришла в себя еще быстрее, чем он.

Приставленные к Дейву телохранители доставили мальчика сразу в Гретхем. Даже не пришлось ничего объяснять. Но Родерик отодвинул меня в сторону и заявил, что сын в его двенадцать вполне заслуживал, чтобы разговаривать с ним, как со взрослым. И, пока я сходила с ума, недоумевая, что именно он скажет ребенку, князь ушел с ним в кабинет на десять минут как минимум.

Дэвид вышел оттуда важный и направился в свою комнату, не сделав попытки побеседовать со мной.

– Что ты ему рассказал? – забеспокоилась я. – Ты же разобрался, что устроенный девчонками взрыв был бы невозможен без Дэвида? Он сейчас нуждается в учителе. Я рассчитывала, что мы справимся сами – вокруг отличные наставники. Все-таки я Светоч; никак не ожидала, что темная магия пробудится именно в нем.

– Не волнуйся, Нахаленка. Я предупредил мальчика, что у вас могущественные враги, они подобрались слишком близко и защиту придется усилить… Сказал, что намерен его тренировать и, если выброс, даже незначительный, произошел, то необходимо предупредить об этом тебя или меня. В остальном же разрушительная магия в нем – по-прежнему секрет, который храним против Стефана.

Я немножко расслабилась. Не представляла, чтобы Родерик стал бы срывать гнев на моем сыне из-за угрожавшей его дочери опасности. И теперь полностью в этом убедилась.

– Но существует нюанс, связанный с его обучением и… не только. Во мне и в Стефане, в нас обоих, живет разрушение, однако его концентрация отличается. Моя тьма слишком густая. Опасаясь, что я с ней не справлюсь, родители и ведущие магии Фересии в свое время не рискнули отдать мне корону. Ты же в курсе… Чтобы составить учебный план, лучше сразу быть уверенным, чья кровь течет в Дейве. От этого зависит и то, как я стану его реанимировать, если, сдохни крак, тренировка пойдет не по плану.

Непроизвольно вздрогнула, Родерик тут же обхватил крепче.

– Я пон-н-нимаю. Мы же это обсуждали. Я н-н-не против. Если есть возможность провести анализ, на эту самую кон-н-нцентрацию, не ждать ментального мага, то я только за.

Ненавижу заикание, которое настигает меня в такие неподходящие моменты.

Князь нахмурился. Пригладил мои растрепанные волосы. Подвел к окну, где солнце золотило верхушки деревьев, скрываясь от нас до завтрашнего дня.

– Тогда я возьму у него кровь. При тебе, чтобы ты не переживала, что что-то пойдет не так. Но исследование займет недели две. Быстрее просто невозможно.

И вот сейчас мы делили вечернюю трапезу. Дети в безопасности: Ангелина у себя, Дэвид заперся на своей половине и отказался выходить к «этим противным девчонкам». Родерик рассеянно поглаживал мое колено и в мыслях витал где-то далеко, чаще заглядывая в блокнот, чем в тарелку.

Я же мучилась от этой непривычной близости. Он по-прежнему сосредоточен на делах, а я не в силах заговорить о своих. И зачем мне идти на завтрашний прием?

– Сегодня мен-н-ня атаковали журналисты с довольно необычными вопросами. Последний раз выслушивала подобную чушь, когда выходила замуж за Говарда...

Его Высочество напрягся еще больше.

Глава 40.

– Прости, не стал тебя волновать. Я отправил уведомления в четыре или пять международных магических объединений. Разрешение у них спрашивать бессмысленно. Наш союз меняет положение дел не только в Фересии, но и в соседних странах. Я автоматически превращаюсь в сильнейшего темного мага на континенте.

Интересно, а кто до нашей гипотетической свадьбы был сильнейшим? Если не ошибаюсь, сэр Родерик Конрад. С учетом, что он все последние десятилетия и так активно вмешивался в дела сопредельных государство и не только, то что вообще для них изменится… Насколько я знаю этих господ по своим учебным делам, они предпочтут затаиться и ждать, когда Фересия решит свои внутренние вопросы.

Переговоры удобнее всего вести с тем, кто победит, а не объявлять заранее о своих симпатиях. Подозреваю, что Стефан соседям более выгоден. С ним проще договариваться, чем с упертым Родериком. Король играет на быструю перспективу, а его брат – предпочитает гарантированный результат лет этак через «дцать». К тому же Фересия так сильна благодаря тому, что Стефан в любой момент достает из рукава свой козырь, Родерика. Если он уничтожит князя, то сохранит власть, однако же серьезно ослабит положение страны.

Все это пронеслось у меня в голове, когда я смотрела в пытливые глаза цвета индиго (или резко потемневшего ультрамарина). Подобные расчеты были максимально далеки от романтики, но Родерик, сидящий вплотную ко мне, заставлял трепетать так, словно мне снова восемнадцать.

Я собралась выдать ему эти размышления одно за другим, как и положено взрослой женщине, состоявшейся магически, а вместо этого пробормотала внезапно охрипшим голосом:

– Зачем, Родерик? Ты намерен разозлить Стефана – это такой политический ход? Продемонстрировать всем, что ты больше не оглядываешься на короля… Что ты хладнокровно шатаешь под ним трон.

Его лицо оказалось слишком близко к моему. По-моему, это я расшатывала под собой стул.

– Нет, Нахаленка, я намерен держать тебя рядом с собой на правах твоего жениха. Ни одного дня раздельно, ни одной ночи в разных домах. Если помнишь, это пари многие восприняли как попытку ударить по школе. Сейчас все твои недоброжелатели заткнутся. Тебя можно будет обвинить разве что в амбициях стать королевой.

Он прижался губами к моему запястью. Кровь стремительно разгонялась, потому что в такие минуты огненные потоки подавляли все остальные. Нет чтобы расчетливая земля или предприимчивый и инициативный воздух...

– При чем здесь Гретхем, Родерик… Мы говорим о том, что несоизмеримо важнее. Как только тебя казнят, ни этой школы, ни меня в ней больше не будет. О чем ты вообще?

– Да? И ты готова отказаться от своей Серены, от десятков других девочек? От возможности обучать высшей магии девчонок, не имеющих ни титула, ни денег? От сети государственных школ, от международных обменов, от новых образовательных инструментов, от исследований в области педагогики… Я могу перечислять бесконечно. Это дело твоей жизни.

Ему в очередной раз удалось меня удивить. Был ли кто-нибудь, кроме родной матери, кто когда-нибудь знал меня лучше.

Его губы поднялись выше, к внутренней стороне локтя. Я застонала, потому что это единственный внятный ответ, который я могла ему дать. Потом зарылась свободной рукой в его волосы и постаралась не заплакать. Глупо, сентиментально, но что мне еще делать, если его нежность мгновенно превращает меня в обыкновенную любящую женщину.

– Ты нужна мне, – сказал Родерик, внезапно отпуская мою руку. Он смотрел серьезно, однако глубоко в синеве его глаз плескалась улыбка. – А тебе нужна твоя школа. Забудь раз и навсегда о том, что нам надо прятаться. Я запросил ускоренный развод. В Элидиуме очень своеобразное представление о браке. Если доказать, что мы с Аурелией никогда не любили друг друга, то его как будто и не было вовсе.

По словам Родерика, его юристы сначала не могли взять подобную практику в толк. То же самое и в новом мире его жены – там даже не учитывали возможность, что двое заключили брачный союз, не чувствуя к другу другу ничего похожего на тепло.

Так что существовала вероятность, что уже при следующем сеансе связи между двумя мирами Родерик и Аурелия будут признаны посторонними, которых загадочным образом объединяет общий ребенок. При этом посол и бывшая княгиня смогут сразу пожениться – то же самое относилось и к Конраду.

Чуть меньше недели назад он сам перечислял причины, по которым мне следовало поискать себе мужа за пределами Фересии. Надо признать, что часть препятствий он умудрился устранить. А, главное, вбил в упрямую голову, что мы должны быть вместе.

– Родерик, ты ведешь себя, как бык, – попробовала я его вразумить. – А это, согласись, не слишком разумно в нашей ситуации. Дай себе труд все обдумать.

– Нет, это ты сочиняешь проблемы там, где их нет, – совершенно не смутившись, заявил князь.

– Смотри. Ты прожил с женщиной почти десять лет, делил с ней постель. Ты привязался к ней, пускай сейчас и пытаешься вообразить обратное. Никто не аннулирует ваш союз, даже если в этом заинтересован влиятельный на Элидиуме клан.

Он поднялся, чтобы налить мне и себе лимонад с пузырьками. Нашел, значит, предлог, чтобы скрыть свою злость.

– Не суди по себе, дорогая Лив. Это ты прикипела к Клементу, хотя это замужество было еще менее логичным, чем мой брак с женщиной, которую готовили для меня с рождения.

Повеяло холодным снобизмом королевской семьи.

– Это упрек? С каких пор уважительные отношения между двумя людьми становятся предосудительными? Говард был умным, чутким.  Он не требовал от меня больше, чем я в состоянии была ему дать. Не настаивал на близости. В противном случае совместные годы стали бы мукой для обоих.

Я думала, что между нами встанет Стефан. Подобное невозможно ни забыть, ни простить, если речь идет о твоей невесте. Но поза повернувшегося ко мне спиной князя говорила о том, что он заодно придушил бы и Говарда.

О какой помолвке речь? Прошлое всегда будет стоять между нами. А если рядом еще сядут Дэвид с Ангелиной…

– Уже поздно, Родерик. Я иду к себе.

Глава 41.

Сначала я решила, что он не ответит. Даже не повернется. Но потом князь со скрежетом отодвинул стул и двинулся обратно ко мне.

– Как скажешь. Попрощайся с сыном. И там все необходимые процедуры. Но потом возвращаешься сюда, – он поймал мой растерянный взгляд. – Ты спишь в соседней комнате. Я добавил еще одну спальню.

Мы не в том положении, чтобы устраивать разборки. Не время обижаться, обвинять его в том, что он со мной не считался и предпринимал серьезные шаги, даже не советуясь. Но все равно это звучало обидно.

Да, он не войдет ко мне. Пальцем не прикоснется против воли. Я могу даже спать с ним в одной кровати и, если скажу «нет», то ничего не будет. Почему же так гадко внутри?

– Лив, перестань, – его голос неожиданно сорвался. – Ты постоянно за меня переживаешь. Так что считай, что и помолвка, и ночи бок о бок нужны для того, чтобы я пережил предстоящие дни и не свихнулся от страха, что ты исчезнешь у меня из-под носа… Я доверяю своим людям, хитрым магическим системам безопасности, но себе я доверяю еще больше.

Я снова была прижата к каменной груди, и он медленно, нежно гладил меня по обнаженной спине. На этот обед я-таки надела одно из своих нарядных платьев.

– Все будет, как ты захочешь. Ты и так долго жила под диктовку. Не пойдешь замуж, я не стану тебя принуждать. Соберешься уехать из Фересии, перевезти Гретхем в более спокойные места – создам для этого все условия. Мы здесь перед тобой в долгу, родная.

От его слов глаза второй раз подряд защипало. Да что за вечер такой сегодня? Я выпалила то, что и вовсе не собиралась.

– Мне никто не нужен, никто… Только ты.

Родерик подхватил на руки. Это всегда удавалось ему блестяще. Закружил, спрятав лицо у меня на шее. Создал портал, не прибегая к помощи жестов.

Я же не думала открываться ему. Он и так чувствовал вину за то, что со мной случилось. Из-за вины, из-за жалости он очень скоро начнет мною тяготиться. Первые эмоции от обладания той, что много лет оставалась для него недоступной, рано или поздно схлынут.

– Тссс. Я же слышу, как ты напрягаешься. Вся сжимаешься в комок. А ведь где-то там, у тебя в груди, прячется самая бесстрашная женщина на свете. Не плачь, Лив. Я от тебя не отстану. Тебе придется сначала убедить меня, что это и есть твое истинное желание.

Он покрывал поцелуями мое лицо, пока нес до перехода. Пожалуй, таких соленых поцелуев у нас еще не было.

И что делает девушка среднего возраста в растрепанных чувствах? Конечно, садится поработать. Колоссальным усилием воли я выкинула все, что мешало сосредоточиться, и ответила на письма коллег из Загота и Аллеи. Здорово, что год назад я не стала настаивать на проведении конференции в Гретхеме и уступила эту честь соседям. Иначе из соображений безопасности ее пришлось бы отменять.

Отдельный пункт, который я провалила за последние два дня, это работа с претензиями. В отсутствие Мэри, читавшей кляузы и просьбы родственников, эта часть школьной текучки полностью встала. И еще держим в уме, что родители Лидии Паладиос сразу же отвезли ее к менталистам, чтобы зафиксировать применение принуждающей магии (Лидия под чарами не могла дать отпор более слабой Серене), а другие девочки дали показания, которые мы обязаны предъявить дознавателям… Напрягало, что от Паладиосов не было больше ни одного обращения.

Это означало, что они натравят на школу всех кого можно. Аудиенция семейства у Стефана уже должна была состояться.

В общем, через три часа я готовилась ко сну в непривычной обстановке и непонятном настроении. Намерения Родерика меня защитить – вот что первично. Не нужно думать о будущем. Во-первых, до него еще надо дожить. Черно-синяя роскошная роза полыхала наверху, примерно в полутора метрах от моей головы.

Скоро мысли стали путаться до полной невнятности, и я провалилась в сон. Было ли это связано с тем, что я спала на новом месте, или чудовищное напряжение этой недели дало о себе знать, но мне приснился кошмар.

Я порывалась сдвинуться с места и не могла. Сидела в одной сорочке, упираясь голыми коленями в пол. Роскошное платье грудой сброшено у порога. Огляделась. Первый раз вижу это место…Пустая серая комната с круглыми окнами под потолком. Я даже не в силах помочь себе руками, переместить равновесие как-то иначе. Колени зверски болят, каменная плоскость словно ввинчивает суставы в противоположном направлении. Хочется застонать, но это пустая трата сил. Их и так почти нет.

Без всякого перехода все вокруг меняется, и я уже в спальне, оформленной в цветах Конрадов. Обилие золота указывает на то, кому именно она принадлежит. Везде ковры, но я все равно оказалась на каменном пятачке. Никакого отдыха для разбитых коленей. Бросаю затравленный взгляд на высокую кровать. Там никого – это потому, что Стефан стоит у окна.

Король уже расстегнул рубашку и теперь занят пуговицами на узких черных брюках. Я помню, что их ткань бархатная на ощупь. Еще помню, что Стефан часто бьет меня ремнем с металлической бляшкой по лицу, попадая ровно по скуле. Губы дрожат, и страх мне не скрыть.

В своих снах я проходила через это бесконечное количество раз. И все равно тщетно пытаюсь освободить стянутые магическими путами руки. После «глушилки» я полностью перестала чувствовать не только потоки, но и конечности.

Мужчина спускает брюки до колен. Ему все равно, что со стороны это нелепо. Моя реакция не учитывается. Я просто вещь, которая ждет своих двадцати минут кошмара.

«Нет, это не мои воспоминания. Все было не так. Он вел себя иначе. Ты боролась!», – пытаюсь докричаться до связанной девушки. Бесполезно. Она, то есть я, уставилась в одну точку остекленевшими от ужаса глазами.

– Чего ты застыла? Ползи и покажи, как сильно ты меня любишь. На коленях. Вот так. Рот открыт… Улыбайся. Ты что, оглохла?

Несчастная ползла. Или это я? Нет, не я, другая. Даже не узнаю, кем она была и выбралась ли живой. Король резко обхватил ее голову двумя руками и… Merde, в этом месте я почти всегда просыпаюсь, только не хватало продолжения… Но меня швырнули обратно на пол.

Надо мной возвышался не Стефан, а Родерик в тончайшем восточном халате и с мокрыми после ванной волосами… Я видела его таким всего единожды, когда мне было шестнадцать и он в очередной раз восстанавливался у нас дома. Потом от стеснения заикалась при встрече еще полных два года…

– Что же ты, Оливия, не бойся. Покажи, как сильно меня любишь.

В глазах князя горел чужой ледяной огонь. Руки потянулись к пояску, но халат и так почти распахнут.

Проснулась я потому, что Родерик тряс меня за плечи. Сильно. Кто-то кричал рядом – пронзительно и жутко.

– Любимая, тише. Это сон. Прижмись ко мне и позабудь его до утра.