Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 37 страниц)

Глава 42.

Родерик Конрад, чуть ранее в личных покоях

– Пап, лекари осмотрели меня сегодня три раза. Никакой опасности нет… Лучше бы ты приказал выгнать из школы ту девицу, из-за которой все и случилось.

Ангелина недовольно пыхтела. Отец отселил ее из ее собственных апартаментов к себе, да еще второй раз за вечер «ковырялся» в ее потоках. Процедура сводилась к поиску аномальных магических скоплений, которые могли появиться из-за внешнего воздействия и некоторое время никак себя не проявлять.

Эта проверка довольно болезненна. Через тело словно пропускали слабые электрические импульсы. Чтобы перестала вертеться, пришлось напомнить дочери о ее статусе. Обычно это помогало даже лучше, чем подарки. Урожденная Конрад должна уметь владеть собой… А подарки он ей все равно организует. Какие захочет. Они оба это знали.

Князь подозревал, что две обнаруженные Ребеккой шпионки – отнюдь не единственные, кто работал на Стефана на территории школы. К Ангелине после сегодняшнего всплеска подходила половина Гретхема. Отличная возможность, чтобы применить против девочки запрещенное заклятие. Ее личная защита, а также игрушки, выданные в пансионе, в этот момент пребывали в дезактивации.

– Не называй отца параноиком. Не надо. В твоем возрасте меня каждый день проверяли перед сном. И не руками, а специальным прибором. Его потом признали пыточным и отказались.

Он старался говорить веско, чтобы Ангелина все же прониклась. Но ведь самому смешно вспоминать мальчишку, который терпел-терпел, а потом все же отталкивал лекаря двумя ногами.

Дочь всегда замечательно подхватывала его настроение.

– А магические выбросы у тебя случались? Ты же понял, что я не только спрессовала темный заряд – кто же знал, что так рванет – но и выкинула свой, воздушный. Потому темный сдетонировал так высоко…

– Случались чаще, чем это было выносимо для окружающих, – признал Родерик. – Если бы не Робертина, мама Оливии, которая взялась с рождения меня опекать, то, возможно, я бы не справился и жил бы в полной изоляции. Она обнаружила, что бои, самые обыкновенные, на кулаках, помогают мне держаться. А родная мать изобрела другой метод. Заставляла учить древних поэтов наизусть. Поэтому в закрытую школу я попал всесторонне подготовленным.

Ангелина оживилась. Разговорить отца об его детстве сложно. Зато в таких историях все родственники, кого она видела исключительно на портретах и в учебниках, оживали. И, если папа увлечется, можно лечь спать попозже.

– Я пошла в тебя, – гордо вскинула она голову. – Осталось открыть водные потоки, и тогда мне покорятся все четыре стихии. Никто не будет называть девчонкой. Я стану настоящим боевым магом, как ты. Пойду служить в разведку. Буду раскалывать наших врагов… Не то что эта Оливия, с которой вы все так носитесь, четырехстихийница, и заперлась в школе. Скучно. Могла бы побеждать чудовищ…

Девочка немного подумала. Воображение не желало останавливаться:

– Или жутких темных магов… Например, тебя!

Князь рассмеялся, сначала представив воинствующую Лив, а потом – сердитую Ангелину. Кстати, вторая картина вполне вырисовывалась. Дочь, действительно, способна раскалять потоки и по своей воле доводить стихию до крайней точки. Пока она умела управляться лишь с одной, не со всеми сразу, но если и, правда, добьет земную и станет разгонять все четыре…

Первый раз за этот день его начало отпускать. Обретение новой магии у малышки – это все же отличная новость. В другое время они бы с Аурелией устроили для нее большой праздник. Один детский, второй – для знати. Но сейчас он каждую минуту ждал удара в спину. Ангелину постараются зацепить в первую очередь.

Разве это случайность, что, когда врачи вынесли вердикт, что девочка после всплеска в отличной форме и он всерьез решил рассмотреть вариант с тем, чтобы отправить дочь к матери – на несколько недель, не больше – то столкнулся с неожиданным препятствием. Все равно организм в этот период будет восстанавливаться и нормально практиковаться в магии она не сможет, рассуждал Родерик… Вот только выяснилось, что с Элидиумом не связаться уже два дня. Впервые, сколько он себя помнил, канал оказался заблокированным.

– Зачем тебе столько силы, крошка? У тебя есть я, а потом мы выберем такого мужа, который никогда не даст тебя в обиду. Найдем симпатичную страну, подданных повеселее, – он, с одной стороны, смеялся, и, тем не менее, недоумевал. Что за мысли бродили в хорошенькой белокурой головке?

– Фу, папа, ты устарел. Замуж я не выйду. Всю жизнь зависеть от изменчивых мужских капризов… Я всего добьюсь сама. Заставлю всяких выскочек себя уважать.

Что-то его девочка где-то услышала, однако сказывалось и знакомство с местными самородками, Дэйвом и Ребеккой. И как ей объяснить, что то, что им даровано от рождения, ей, такой нежной, придется постигать огромным трудом, выцарапывать кровью. Впрочем, отказаться от лишений в пользу праздности она всегда успеет, успокоил себя князь.

– Мама перестала мне писать, – вдруг сказала она совсем другим тоном и всхлипнула.

– Эй, я не успел тебя предупредить. С Элидиумом оборвалась связь. Наверняка, мамины послания копятся на выходе. Через день-два ты, бедняжка, будешь читать их все скопом.

Оно уже была в постели, когда отец, развешивая ее платья на плечики, обнаружил почти килограммовый шар, запрятанный во внутреннем кармане. Ангелину, как и много лет подряд Аурелию, раздражала его манера обходиться без слуг. Иногда, если дочь устала, он убирал ее одежду сам. Поэтому в Грехтем не стали брать гувернантку. В конце концов справиться с плетениями и застежками Ангелина могла и с помощью бытовой магии.

Он повертел в руках шар, более всего напоминающий стальной апельсин. Насыщенно-серый, без блеска. Энергии в нем не было, хотя когда-то он представлял собой сгусток чистой магии.

– Что это, дочь?

Конрад уже догадывался, что услышит в ответ.

Позже, погрузившись в отчеты осведомителей, – нельзя было упустить из вида ничего из того, что происходило в столице и на курортах прямо сейчас – князь продолжал размышлять… Его девочке все-таки предстоит стать настоящим магом. Такой дар нельзя упускать.

Из спальни Оливии раздался отчаянный крик. Вот крак! Еще минуту назад все было спокойно. Она опять не сняла любимые сережки на ночь… Значит, приснился кошмар. В докладах лекарей ее кошмары фигурировали как «незначительное ментальное поражение».

Он связался с двумя хорошими менталистами, но оба они сейчас находились за пределами Фересии. Меньше чем через минуту Родерик прижимал к себе трясущуюся Лив в мокрой от пота сорочке.

– Все хорошо, любимая. Мы и с этим справимся.

Глава 43.

Родерик Конрад, одна бессонная ночь

На утро князь не отбыл в столицу, как делал до этого несколько дней подряд. Он уже выяснил все, что собирался и пообщался с теми знакомыми, которые до этого годами избегали прямого ответа на довольно простой вопрос – на чьей они стороне.

Однако основная причина заключалась в том, что он решил остаться с Лив и Ангелиной. Дочери он пообещал после уроков взять ее на тренировку. Правда, подробностей, о том, что там также будет Дэвид Клемент, сообщать не стал.

Что касается Лив, то с ней он провел незабываемую ночь… Кошмар не отступил так просто. Спустя три часа после полуночи у нее поднялась температура. Он два раза носил ее в ванную и по пять минут удерживал в прохладной воде. Затем она выгоняла его, самостоятельно меняла сорочку, снова звала и позволяла себя уложить. Быстро впадала то ли в сон, то ли в полузабытье. Вцеплялась в его плечи так, словно балансировала на крутой лестнице. Отпускало ее где-то на час, дыхание выравнивалось. Но вскоре Лив снова принималась кричать.

Он уже был готов применить ментальное выдавливание. Сколько раз наблюдал, как здоровые мужчины с такими симптомами превращались в инвалидов всего лишь после одной бессонной недели. Останавливало только то, что она просила его не заглядывать ей в голову. Он обещал поручить это другому магу.

– Родерик, Родерик… Уходи, напрасно ты пришел.

И сама держала так сильно, будто от этого зависела ее жизнь.

Даже сейчас, бледная, с внезапно проявившимися синяками под глазами, она не теряла той трогательной красоты, которой всегда его привлекала… Почему, о, весь выводок божественного семейства, это не просто незнакомка, великолепная и чужая… С такой он бы знал, что делать. Бурный роман завязался бы сразу. Смять это стройное, до сих пор немного угловатое тело. Гладить длинные ноги от ступней и до умопомрачительных ягодиц. Целовать, пока не забудет, в чем заключались ее возражения.

Он смотрел на разметавшуюся в постели красавицу и отдавал себе отчет, что она почти так же далека от него, как в день, когда в стенах храма звучали ее брачные клятвы.

Ему предстояло покорять ее медленно и при этом хвататься за каждый подаренный судьбой миг. Вокруг наемные убийцы и просто доброхоты, готовые парой слов перечеркнуть их будущее. Между ними – преступление, с которым нужно разобраться как можно скорее и при этом не пошатнуть ее и без того нетвердое душевное равновесие.

А еще между ними худенький мальчик, одинаково похожий на него и на брата, но больше всего – на бабку Корнелию. Та подобным же образом зыркала из-под густых бровей, когда была недовольна.

Родерик ехал в Латрок с мыслью, что вот-вот избавится от своего наваждения. От давней иррациональной привязанности. Посмотрит на повзрослевшую, успешную Оливию и спокойно занесет ее в ряды своих бывших. А она, как всегда, опрокинула его одним взглядом.

Князь никогда не испытывал недостатка в женщинах. Одних привлекала его слава, других – положение, третьи мнили себя образованными и с удовольствием слушали истории о происшествиях в разных уголках мира.

Она же тянула к нему маленькую ручку и что-то в нем переключала. С первой же встречи в кабинете он утонул в ее глазах. Это Лив, его Оливия. Сначала недосягаемая, а затем вечно запретная мечта. Девушка, с которой он сдувал пылинки, пока она ставила на уши школу, в которой училась.

Когда-то ее мало что ограничивало. Попав к нему на практику, она одним неудачным заклинанием разнесла в академии половину полигона, приговаривая, что боевики виноваты сами – нельзя заставлять «мирных магов» атаковать.

Сейчас Лив стонала как от боли… Все изменилось. Ему придется вытерпеть то же, что и она, и сохранить рассудок. Он вроде бы все время был неподалеку, но при этом не помог ей, не заметил придавившего ее пресса. Весь сосредоточился на своем разочаровании. Как же, его посмели отвергнуть… Самое сложное будет, когда они оба взглянут в лицо правде.

Лив уверена, что его любовь такого не выдержит. Она еще не сталкивалась с упорством Конрадов. И все равно, как же сложно обнимать желанную женщину – исключительно в качестве лекаря у постели больного. Отгонять краковой метлой неуместные мысли.

Он поймал момент, когда в устремленных на него глазах засветилось сознание.

– Родная, я не потащу тебя на прием. Лучше побудь вечером с детьми под охраной. Встреча с королевским семейством и все дворцовые интриги не стоят твоего здоровья. Я принял решение за тебя слишком самонадеянно.

Про себя князь сомневался, действительно ли дело только в ужасе перед тем, что случилось тринадцать лет назад. Ей могли подсыпать что-то, усиливавшее травматический синдром. Тогда где же его хваленая безопасность?

Оливия жестом указала на стакан с водой. Руки тряслись. Она выпила залпом, попросила еще.

– Спасибо, с-с-спасибо, правда. Но С-с-стефан и так переполнен безнаказанностью. Когда он увидит нас вместе, то не поймет, чего ждать. С-с-сейчас он гадает, как много ты знаешь и на что будешь давить. На Дэйва, на н-н-необходимость феграна, на череду его преступлений или попробуешь свергнуть его при помощи армии. Вариантов масса, и он мечется между ними… А для всех ос-с-стальных мы тоже символ… некоролевской власти.

Лив рассуждала почти спокойно. Она сама не заметила, как ее рука обхватила запястье мужчины и потянула энергию. До этого князь безуспешно пробовал ею делиться.

Через час он убедился, что настигший ее сон не имел ничего общего с болезненными симптомами. Улучшение пришло так же неожиданно, как перед этим обрушился недуг.

Глава 44.

Первое, что я почувствовала проснувшись, это слабость в руках. Чуть не расплескала воду, когда потянула к себе стакан. Оставить его здесь мог только Родерик. Точно помню, что ночью много раз требовала меня напоить. Фрагменты пережитого возвращались не совсем по порядку.

В голове сохранялся неприятный туман, какой бывает после сильных болеутоляющих, – или снятия боли за счет чужой магии… Я превращался в вампира; то и дело тянула из Конрада энергию. С другой стороны, это не то, что сейчас должно меня волновать. Приступ был очень сильный. Последний раз через что-то подобное я проходила, когда с нами еще жила мама.

Дверь в ванную чуть приоткрыта. Лучше забыть подробности. Родерик погружал меня в воду, придерживая голову, как младенцу. Я встречалась с ним взглядом, и его радужки в мерцающем свете, который давали узкие язычки огня, бьющие из рожков (князь приглушил освещение), превращались в темные, почти черные.

У меня вполне целомудренные сорочки, однако вода полностью исправляла этот факт. Князь видел меня практически голой. А еще я хваталась за него и несла что-то бессвязное. Наверняка, про то, что ему следовало быть осторожным. Merde! Говорила я или нет, что люблю? Вполне могла.

Все началось с очередного кошмара с участием Стефана, а потом меня как прорвало. Я видела трехмесячного слабенького Дэйва, когда даже мама не верила до конца, что он выживет. Наблюдала из толпы за Родериком с его шикарной невестной-принцессой... Ангелина так похожа на Аурелию, что у меня до сих пор перехватывает дух, когда я смотрю на девочку.

Потом сознание унеслось вскачь и стало подсовывать мне то мертвых учениц – Лидию Паладиос особенно часто (значит, меня все же мучило чувство вины) – то пожар в Гретхеме, то выпавших из окна Родерика и Дейва. По отдельности и вдвоем… Как Родерик справился? Столкнись я с таким сильным приступом у кого-то постороннего, то не совладала бы. И целительские способности, и навыки Светоча оказались бы бесполезны. А он темный, с целиком раскрывшейся черной магией.

Только терпение, нежность, любо… Нет, пожалуй, так я начну верить мечтам больше, чем реальности. Князь не стал спать со мной в одной кровати. Дождался, пока я угомонюсь, и ушел к себе.

Сразу же написала письмо доктору Зеркису, что у меня ухудшения. Он знает, что делать и смешает порошки.

Родерик позаботился и о том, чтобы поставить шкатулки для корреспонденции – такие же, какими мы оснащали рабочие зоны, – в этой созданной меньше чем за полчаса спальне.

Откуда он переместил мебель так скоро? Из собственного особняка, или из кладовой, которую, получается, держал специально для таких случаев. Меня до сих пор удивляло, как много позволяла себе королевская семья. По слухам, Стефан вывез в малые дворцы на курортах чуть ли не половину столичной обстановки.

Письма сыпались одно за другим, заполняя обе шкатулки. Глянула на часы. Меня потеряли. Ведь Мэри сегодня на месте, и прием, если не сбиваться с графика, начнется через сорок минут. Ежедневное собрание с участием замов и менторов всех классов я уже пропустила.

И все равно не выдержала и сунула нос в спальню к Родерику. Она находилась за соседней стеной, и наши комнаты разделяла одна (незапертая?) дверь. Я остановилась на пороге как вкопанная. Князь еще спал.

Он один занимал почти всю широченную кровать. Руки в разные стороны, ноги тоже не вместе. Верхняя половина тела обнажена. Я сглотнула; во рту снова пересохло. На нем только короткие бриджи до середины бедра. И, да, весь Родерик... это ни грамма жира, сплошные мышцы.

Заставила себя отвести взгляд к подоконнику. Когда-то Конрады побеждали пещерных медведей голыми руками, вообще без магии… Или то были драконы? Этот мужчина сам как медведь. Но завораживает, как тигр. Он немного сопел во сне. И это делало его таким… настоящим что ли.

Подавила в себе порыв подойти поближе и рассмотреть, хм, детали. В восемнадцать я бы обязательно так и сделала. Сейчас же леди Оливии уже достаточно. Не хватало еще сплоховать и поджечь прикроватный коврик. Магия после безумной ночи подчинялась не то чтобы охотно.

Я попятилась, не поворачиваясь к нему спиной, и ровно в эту секунду над письменным столом сработал глограммер. Сначала прибор зажужжал, затем выпустил пучок лучей, которые через несколько секунд сложились в объемную фигуру. Человек был в плотной маске и в наброшенном почти на глаза капюшоне. Цветов голограммер не передавал.

– Мы изучили предоставленные тобой материалы, Род, мой мальч… эмм… Ваше Высочество, – он говорил глухо. Настолько глухо, что я не сомневалась, что это работа искажающего артефакта. – Но ты же знаешь этих муд… мудрецов. На словах они покивали, возмутились, и заявили, что будут расследовать. Это чистейшей воды профанация. Они, все как один, спрячутся по норам и станут ждать. Голосовать против Стеф… обвиняемого… готов только я и еще пара человек. Мы отчаянно трусим, жить хочется, сам понимаешь, но ему не взять нас за яйц… В общем, не сомневаюсь, остальные будут голосование саботировать. Найдут кучу формальных предлогов. Их задача – переждать. Насчет… обвиняемого я тоже узнавал, как мог глубоко. Он не хотел бы тебя устранять. Попытается захватить твою дочь, или вот эту девочку, о помолвке с которой ты объявил. Это сделает тебя послушным еще какое-то время. У него большие планы по Бейзарии, против которой ты отказался набирать рекрутов... Я бы тебе советовал просто убить его. Да, грязно, но это наиболее легкий способ от него избавиться. Другого не вижу. Законным образом ты ничего не добьешься. Даже фегран он попытается оспорить, настаивая на твоей нестабильности, как делал это и раньше. А если наш ангелочек княжна, или эта вторая, попадут к нему в руки, то ублюдок надругается над душой и над телом. Верить ему нельзя. Потом и тебя свернет в бараний рог. Так что не думай, мой мальчик. Бей. Радует только одно: ни ваша кормилица, ни Корнелия, всего этого уже не застали.

Незнакомец в капюшоне три раза мигнул и окончательно растворился в заметавшихся по потолку и стенам лучах. Я слушала его так внимательно, что упустила момент, когда проснулся князь.

– Доброе утро, Нахаленка, – выдал он, не меняя позы и не потрудившись накинуть на себя покрывало. – Только не делай такое серьезное лицо. Давай проверю твои потоки.

– Н-н-нет, я в порядке. Не надо трогать, то есть проверять. Я тороплюсь…

Бросилась обратно к себе. Князь и не думал мешать моему отступлению. Уже из своей комнаты я все же крикнула перед тем, как закрыть дверь:

– Родерик, с-с-спасибо за все! Но не забывай, что я два раза помогала матери выхаживать тебя раненого. По крайней мере, приносила апельсины и вилеи.

– Что ты, родная, я в любой момент готов тебя отблагодарить…

Дальше я слушать не стала. Поспешила вон из его покоев – отчего-то, против всякой логики, в приподнятом настроении.

Глава 45.

Весь день  пролетел, как в лихорадке. Я кому-то отвечала, предупреждала, настаивала. В отведенные часы пришло не так много посетителей, как ожидалось. Все-таки королевский прием для семьи аристократов куда важнее, чем текучка, связанная с учебой какой там по счету дочери.

Но «проблемные» родители, как правило, показывали себя сразу. Так вышло и с семейством принцессы Марии. Император с императрицей были записаны ко мне первыми. Приходилось только гадать: не прошло и недели, как девочка появилась у нас, а пожаловали оба сразу – правители карликовой страны, по размеру сопоставимой с одним из регионов Фересии.

Но ведь правители. Ни навались на нас столько неприятностей, останься Мэри в обойме, и эта встреча проходила бы совсем иначе. Мы бы организовали для них небольшой праздничный обед.

Я отдавала себе отчет, что это не просто визит вежливости. Встречалась с четой Альцвейн не так давно – в конце прошлого учебного года, чтобы обговорить детали переезда их младшей дочери в пансион. Тогда я как раз выступала на конференции в соседней с Литаном стране.

Для нас и одного из родителей было бы много. Все нюансы, связанные с размещением дочери, корректировками программы и условий быта обычно обсуждались через доверенное лицо или решались в переписке.

Мы изначально готовились к тому, что они понадобятся. Мария оказалась некрепкой девочкой. Внешне она напоминала олененка. Такая же длинная шея и тонкая кость, и, в отличие от хрупкой на вид Ангелины, принцесса вовсе не была выносливой. То, что спортом она будет заниматься отдельно, как и практической магией, с самого начала не ставилось под сомнение.

Неужели спустя два дня занятий она нажаловалась родителям – да так пронзительно, что те явились лично?

Мария, на первый взгляд, осваивалась в Гретхеме с большим воодушевлением. Вела себя с окружающими любезно, в то время как дочь Родерика сразу настроила против своей персоны половину учениц.

Я вошла в кабинет через портал и, раскладывая документы на столе в удобном для себя порядке, смогла оценить всю тяжесть молчания, царившего в приемной.

Мэри с нечитаемым выражением принесла кофе. Гнетущая атмосфера в целом повторяла ту, что предшествовала моей встрече с Элинией и Робертом Паладиосами.

Минута в минуту император и императрица не спеша заплыли в кабинет. От них исходила такая уверенность, будто бы все наоборот и это они принимали меня в главных парадных покоях Литана. Я тоже не собиралась демонстрировать характер в ущерб этикету. Вышла из-за стола и приветствовала обоих реверансом.

Перед своим королем не далее как сегодня же вечером мне придется присесть в более глубоком поклоне. Все мое существо противилось этому... Сейчас же я удостоилась двух кивков, которые указывали, что ко мне по-прежнему настроены благосклонно.

Императрицу звали Эльза, ее супруга – Йозеф. Они эффектно смотрелись вместе. Высокая благородная дама с немного лошадиным лицом и кругленький румяный муж, которому только корона позволяла стоять вровень с женой.

Альцвейны молча смотрели на меня и вежливо улыбались. Это начинало раздражать. Можно, конечно, делать вид, что это я запросила аудиенцию. Но для этого не помешало бы узнать суть моего вопроса. Пришлось начать издалека.

– Счастливы приветствовать столь высоких гостей у нас в Фересии. Надеюсь, вы добрались в добром здравии. Путь неблизкий, сразу пять портальных переходов. Выбрать вам достойные покои или вы уже воспользовались гостеприимством нашего короля?

Императрица продолжала буравить меня ласковым взглядом. Таким острым, что я машинально активировал на защиту дополнительные потоки.

Только тут до меня дошло, что я допустила непростительную оплошность. Едва увидев в списках на прием царственных особ, следовало тут же предложить пообщаться на их территории. А если бы они продолжали милостиво настаивать на посещении Гретхема, то надо было встречать их прямо у портала и проводить экскурсию.

Выходило, будто бы собралась продемонстрировать, что в Гретхеме имею значение только я. Слово взял Его Величество.

– Спасибо, дорогая леди Бланш. Мы слышали, что в пансионе сейчас проживает Его Высочество Родерик Конрад, Темный рыцарь Фересии.

– О, у него много имен. Родерик Кровавый, Родерик Темный, – вмешалась императрица, не переставая улыбаться.

А еще Темный защитник и Родерик Несокрушимый, хотелось добавить и мне. Но перебивать Альцвейнов не стоило, как и беззастенчиво демонстрировать свое отношение к первому министру. Слухи вокруг меня и князя они изучили очень хорошо.

– Да, да, – подтвердил Йозеф Третий. – Его брат Стефан Великодушный сочтет за прямое оскорбление, если мы остановимся на территории школы.

– В то же время, если мы явимся к Стефану, то Родерик нас не поймет. Сделает вывод, что мы встали на сторону короля…

Оба замолчали и принялись сверлить меня почти одинаковыми дружелюбными взглядами. Негодуя про себя, отступила на знакомую территорию.

– Наша школа вне политики. Мы обговаривали это сразу при поступлении. Мы даем лучше знания независимо от подданства учениц. Это прописано в уставе. Через десять минут у вашей дочери закончится урок. Ее Высочество всего за несколько дней проявила себя с превосходной стороны. Учителя хвалят ее за прилежание, девочки в восторге от ее манер. Тесты еще не завершены, но и там она показывает высокие баллы. Вы отлично подготовили Марию к школе…

Эльза глядела на меня с жалостью. «Я была о вас лучшего мнения», – говорили ее глаза. Вслух прозвучало другое.

– Обращаюсь к вам как мать к матери. Когда мы заключали договор на обучение всех… обстоятельств еще не было.

– Кто бы мог подумать, что о вас пойдут такие возмутительные пересуды, безупречная леди Бланш, – тут же встрял император.

Что же, этого следовало ожидать. Однако я полагала, что моя репутация будет больше волновать родителей из Фересии, а не императорскую чету из далекого Литана. Там обо мне знали мало. Куда важнее, что Мария училась бы под присмотром Светоча.

– За односторонний разрыв договора в случаях, не предусмотренных приложением, плата за обучение не возвращается. Но как мать я разделяю ваши переживания. Тем более учитывая статус Марии. На совете школы мы поднимем вопрос, какую часть суммы сможем вернуть.

– Что вы, леди директор. Мы пришли не за деньгами и даже не за Марией, – усмехнулся отец. Уголки губ при этом горько изогнулись. Неужели и в этой семье решающее слово у супруги? – Тем более что князь готов на вас жениться.

– Да кто же ему позволит? – не утерпела Эльза.

– Да, да. Вот это ключевое. Сейчас решается, кто будет править Фересией ближайшее десятилетие, пока не подрастет новое поколение Конрадов. И в этот переломный момент забрать ребенка из школы означает вызвать панику у всех остальных родителей, которые только и оглядываются друг на друга.

Я снова начала догадываться. Теперь уже в другом направлении. Однако перебивать все равно не буду.

– Повальное бегство учениц из Гретхема, – а школа, между прочим, фасад вашей страны, обращенный к соседям лицом, – укажет на то, что раскол состоялся. Братья больше не в состоянии поддерживать порядок в своих владениях, – промурлыкал муженек.

Императрица по своему обыкновению пошла на добивание:

– Государства Тахия и Элборн, по данным нашей разведки, – значит, и Стефан, и Родерик точно в курсе, – рассматривают варианты нападения на вашего главного союзника, Аллею. Пока двум Конрадам не до внешней политики. Любое проявление слабости темных королей может стать ключевым. Вы потеряете все влияние, которого добивались с таким трудом, и получите вооруженного до зубов врага на границе.

А еще в Аллее живут тысячи фересийцев, которые по разным причинам покинули свои дома здесь. Моя мама, например, уехала в Аллею, когда приняла решение, что пора на покой.

– Фересии и Аллее повезло иметь в друзьях Литан – признала я, источая благодушие в не меньшей степени, чем муж и жена. – Но на что могу повлиять лично я? Разумеется, хотелось бы отблагодарить вас за поддержку в столь трудную минуту.

Альцвейны закивали. О, я могла, настаивали они... Мне предстояло убедить князя изменить условия добычи на месторождениях, которые он разрабатывал в Литане. Точнее, отказаться от собственности в пользу императорской семьи. В свое время младший Конрад предоставил крошечному государству технологии, в которых оно нуждалось, и взамен получил несколько не до конца разведанных приисков. Сейчас это основные источники алмазов в нашем мире.

– И еще одно условие, – вздохнула императрица. – Нельзя отбросить сценарий, в котором ваш первый министр потеряет все, а эти соглашения Стефан просто аннулирует.

Напомнила себе, что злиться бесполезно. Кроме того, Эльза – родная сестра правителя Тахии. Если он не зверь, то пожалеет живущую в Фересии племянницу и не станет разжигать войну, в которой она окажется заложницей во враждебной стране.

– Есть небольшой шанс, что в ходе противостояния между Конрадами Гретхем может быть разрушен, кто-то из учениц погибнет, – скорбно пропел Йозеф. – Необходимо в пять раз увеличить размер компенсации по страховке жизни и здоровья, выписанной на Марию. Мы так... так рискуем нашей любимой девочкой.Я тут же отметила про себя, что к принцессе следовало приставить охрану.

Но и этого славной парочке было мало. Они потребовали также выкинуть из договора пункт о том, что за школу нельзя вернуть внесенную вперед плату. – Это если разразится гражданская война и крошку все же придется забрать, – пояснила Эльза.

После их отбытия мною овладела гадливость. Паладиосы хотя бы дочь защищали, а эти… Эти продавали,  как было принято среди королей и императоров. И размер государства не играл роли.