Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 37 страниц)

Глава 64.

Мелодия внезапно оборвалась прямо на середине. Мы стояли в опасной близости. Стефан сжимал оба моих запястья. Но я больше не ощущала страха. Все во мне окаменело.

Та девочка, которую запомнил этот ублюдок (если запомнил), перестала существовать очень давно.

– Где Родерик? – резко бросила я. – На правах невесты я могу закатить истерику. Жениха не видно. Отправлю публичного вестника, который покажет не только мне, но и всем в зале, где он сейчас.

К сожалению, король – истинный Конрад. В искусстве блефа он превосходил даже Родерика, с его закрытым и вечно невозмутимым лицом.

– Это будет государственной изменой. Войско Тахии в четырех часах от нашей границы. Осведомители брата сработали в последний момент. Он организует срочный сбор. Если об этом станет известно прямо здесь и сейчас, то мы потеряем минимальное преимущество – они не ждут засады.

Его утверждение я проверить не могла. Обмен посланиями во дворце затруднен. Но Родерик отправил бы ко мне человека. А если тот меня не нашел… Тахия и Фересия, действительно, в которой раз за свою историю балансировали на грани военных действий.

Мое единственное спасение – в том, что мы до сих пор на людях. Стефан не потащил меня к себе сразу, так как ему понадобилось дискредитировать наш союз с Родериком. Он устроил этот пошлый танец далеко не случайно.

Мысли выходили рублеными. Нестрашно. Король лгал. Я в этом убеждена. Князь не покинул бы дворец без меня. Значит, он здесь.

– Спасибо за танец, Ваше Величество, – я склонилась перед ним, как того требовал этикет. Он же буравил взглядом беззастенчиво и нагло. Я ощущала давление тьмы на затылке. Изувер ждал, что буду дрожать. – Как вы правильно заметили, я не совсем в ресурсе. Но это не должно помешать мне исполнить свой долг в такую минуту. Я вижу графиню Олдени, супругу маршала, и леди Силачию, мать славного генерала Бертрама. Моя поддержка необходима. Их настроение любимых женщин передастся нашим бравым воинам. Прошу меня извинить…

Стефан сжал мой локоть, с внутренней стороны вдавив большой палец в вену. Я вскрикнула от неожиданности.

– Помедленнее, Оливия. Больше никаких фокусов. Никакой незапланированной раздачи.

Темные вспышки в глубине его глаз гипнотизировали и вместе с тем намекали, что отдавать я буду ровно в одном направлении.

– Ты второй раз рвешься в нашу семью, но так и не изучила азов. Самое основное, это умение ждать. Если сейчас Родерик отправится сражаться, то вас так и не увидят вместе. А затем князь может и передумать. Твой план превратится в пшик… Следующий пункт – это репутация. Ты у нас благородная затворница и все такое... Однако на твой пансион поступает все больше жалоб. Конечно, сейчас там находится первый министр, но, как мы знаем, он пристрастен. И, главное, третий пункт – это абсолютная преданность монарху, Лив. О чем ты болтала с моей женой? Кто позволил тебе вливать в нее силу?

Он сдавливал все сильнее. Je t’emmerde! Попробовала сделать шаг в сторону. Но сверху будто набросили сеть. Такую плотную пелену, что больше не чувствовала собственной магии.

Темный. Нельзя его недооценивать. На фоне Родерика он вечно казался слабее, чем был на самом деле.

У меня же стояла защита – что происходит? Но следующие слова Стефана заставили меня замереть уже в полном смысле.

– Я же писал, Лив, что хочу увидеть мальчика. Твоего сына. Он наш дальний родственник. И в этом возрасте потенциал уже заметен. В чем дело? Прислать гвардейцев с требованием о выдаче? Такова моя воля. Все эти бумажки, графики освидетельствований, которые мне присылали, не передают картину целиком. Давай-ка поговорим об этом без свидетелей.

Воспользовавшись моим замешательством, он потащил меня за собой. Происходило нечто странное. Вместо того, чтобы тянуться к монарху, приветствовать, выражать почтение, толпа расступалась, как во время отлива. Через минуту он выведет меня из залы, и тогда мне конец.

Я зацепилась взглядом за колонну. Попробовала привязать к ней несколько силовых линий. Раз нормальный отпор не дать, то буду хвататься за любую возможность… Вот, например, за этого дедушку в наградах. Аксакал неуверенно взмахнул рукой, и содержимое бокала выплеснулось на нас со Стефаном. Дворянин горестно вздохнул, но, ладно меня, короля он просто не заметил!

Стефан же зашипел и ударом воздуха отбросил деда к ближайшей стене. В это время невидимая привязь вокруг колонны наконец натянулись. Его Величество изволили споткнуться, а я получила болезненный тычок в бок.

В этот момент музыканты вдруг проснулись. Заиграла переливчатая барочная композиция – одновременно рваная и тревожная. Раньше я думала, что одно отрицало другое. Здесь аккорды натягивались, наслаивались один на другой, угрожая, обещая… Стена за помостом обрушилась.

На нем, пошатываясь, стоял Родерик в гордом одиночестве. Оказалось, что оркестра уже не было и музыка звучала сама по себе. И что же у князя был за вид… Половина лица то ли обожжена, то ли покрыта гарью. Белоснежная туника порвана… И все равно мое сердце колотилось от восторга. Ведь он держался на ногах.

Родерик торжественно воздел обе руки, и мелодия послушно заструилась вверх. Он несколько раз притопнул, заставив широкие полы своего одеяния разъяренно затрепетать.

Светильники по всей зале вздрогнули и потухли на одно мгновение. Но уже через секунду вместо веселых магических огоньков из них забил фиолетово-черный пламень.

Неведомая сила вырвала меня из рук Стефана и притянула к помосту. Что стало с королем, я уже не глядела.

Родерик отвесил мне глубокий поклон. Не очень ловко, чуть не упал… Нет, устоял. Чинно кивнула в ответ.

– Да, мой князь. Я жду. Ждала, сколько себя помню.

Он улыбнулся своей дерганой мальчишеской улыбкой и снова взмахнул руками. Ритуальный танец начался. Прервать его невозможно.

Заверения любви от темного мага готовились послушать сама земля, отдающая холодной осенней ночью накопленное за день тепло.

Глава 65.

Мелодия устремлялась вверх и оттуда возвращалась к нам. Не как дождь или град, а с мягким приглашением первого снега. Конечно, звучание зурны делало ее пронзительной и даже тоскливой. Еще и мей трудился во всю, добавляя глубину и грудной бархат нижних регистров. Однако в эти минуты министр не был лебедем – ни черным, ни белым – и следовал исключительно ритму ударных, как и положено воину.

Я глядела на князя, пытаясь не пропустить ни единого движения. Он как раз старался не делать особенно резких. Ноги переставлял складно, а вот что будет, когда ему придется кружиться? Танец, насколько я помнила, сплошь состоял из поворотов и полуповоротов.

И кто и когда обучал ему мальчиков? Может быть, на уроках истории… Надо будет уточнить у мистера Маверика.

Все посторонние мысли вылетели из головы, когда Родерик решительно и ровно сделал полный оборот. Если до этого я гадала, истощен ли возлюбленный собственным выбросом или людям короля удалось зацепить его магией, а то и сталью, то сейчас даже страх за него отошел на второй план.

Заунывная зурна вдруг притихла, барабаны исчезли. На смену им пришли струнно-смычковые разных мастей – от тягучей виолончели до трепетной скрипки. Это же они грянули в момент, когда Родерик пробил стену, и сейчас вернулись.

Ритуальная часть позади. Теперь мужчина будто говорил со мной в танце. Рассказывал нашу историю от первого лица.

Мелодия вела меня по страницам памяти. Вот здесь мы уже познакомились… Конечно, помню. Если я не видела его неделю, то это это как суп без соли, как целый день без сладкого… Неужели я согревала его точно так же? Вечно оцарапанная и с косами, которые после обеда расползались в разные стороны.

Мужчина скользил по сцене. Загадочная улыбка так его украшала. Разворот корпуса, взмах руками, опять разворот – и не опускаться до поклона. Обратно. Что же это… Что-то такое до боли знакомое. Танец, в котором любовь побеждает зло. Он же подарок для Лив. А еще князь все-таки прихватил кинжал.

Похожие мотивы были в моде, когда он учил меня танцевать. В свои тринадцать-четырнадцать я частенько забегала в госпиталь, чтобы доставить маме какой-нибудь важный ингредиент, а на самом деле – перекинуться с хромающим Родериком парой слов. Как-то раз его возмутило мое нежелание блистать на балах, высказанное скорее из чувства протеста. Он вбил себе в голову, что это из-за того, что я казалась себе неуклюжей.

И понеслось.

– Держи спину ровно, Нахаленка. Не брыкайся, плавнее. Ты же не хочешь лишить меня последней здоровой ноги? Молодец. Еще прямее, а теперь быстрее!

Сейчас он величественно и в то же время легко кружился, полностью подняв руки перед собой. Так он показывал мне па. Иногда по четыре, а то и по пять раз повторяя одно и то же.

Поразительно, насколько же он нежен. Где тот воин, который сверкал глазами и рубил руками в самом начале? За суровой внешностью окружающие редко замечали в нем мягкость. Но со мной, с матерью, а теперь и с дочерью, он обращался так, словно мы были сделаны из фарфора.

Князь ускорялся. Он буквально завораживал врожденной грацией.

Но вот в нашей дружбе-недружбе наступил переломный момент. Это значит, я только сдала выпускной экзамен. Он знал, что от него требовался династический брак. Тянул время. Сомневался, нужен ли юной девочке вояка, весь покрытый шрамами, с перспективой сложить голову в очередном побоище… Ведь так и было! Две страны каждый год ждали, что он объявит о помолвке с Аурелией.

И тут резкий поворот. Мелодия будто взорвалась на разрозненные трели. Мне восемнадцать, ему тридцать два. Я льну к нему в танце, мы целуемся. Он теряет голову, а, точнее, взлетает под самый потолок. Сегодняшняя я завороженно гляжу вверх, где он кружится, забыв, что под его ногами когда-то был пол. Широкие фалды котты придают ему сходство с сорванным ветром цветком.

И вдруг, там наверху, его застигает оглушительная тишина. Он падает и какое-то время пытается вернуть себе равновесие, балансируя на одном колене. Отчаяние, неверие, боль на разрыв – от того, что маленькая девочка оказалась просто маленькой девочкой. Чуда не случилось.

Любимый, прости. Меня тогда почти не было на этом свете.

Родерик поднимается. Мелодия собраннее и злее, но в ее глубине я слышу, что ничего не поменялось. Да и движения те же… Теперь заметно, как он устал. Каждый полный оборот – это воля и послание. Он будет продолжать, хотя все кончено. Не остановится. Каждый день в течение многих лет Родерик не перестанет за мной приглядывать. Больше не будет легко и игриво, больше никакой надежды. Но чувство не погаснет.

Скрипка рыдает, альт вторит… Любовь – это не только радость и вдохновение. Иначе возлюбленный/возлюбленная не отличались бы от шоколадной плитки. Любовь – это сколько себя ты готов отдать, не требуя взамен ничего. Свой комфорт, а, может, свою жизнь?

Готов ли ты уйти в тень, если тебя просят исчезнуть? А потом превратиться в ее ангела-хранителя с обожженными крыльями…

Кажется, я тихонечко всхлипывала. Эта часть его танца самая тяжелая. Но проняло не только меня… Тьма покинула светильники и танцевала вместе со своим обладателем – на стенах, на потолке, между застывшими людьми, на столах и на блюдах. Фересия услышала танец, и магия Родерика обрела свободу даже во дворце, который распирало от разного рода заглушек.

Очередной виток. Логика подсказывала, что последний. Далекая скрипичная ария приближалась. Крещендо. Родерик снова оторвался от пола. Но теперь ему точно так высоко нельзя. Силы на исходе. Он в любой момент потеряет равновесие.

И все равно князь рвался вверх. Тихое отчаяние сменилось отчаянной надеждой. В эти дни решалась наша судьба. Получится ли обыграть того, кто столько лет удерживал вдали друг от друга… Ого, пока шел танец, я даже не вспоминала про Стефана. Пережитый в его руках шок забылся, как только Родерик сделал первый шаг на помосте.

Но напрасно князь и теперь продолжал терзать уставшее тело. Если он рухнет с высоты в несколько метров, то неизвестно, сколько займет восстановление. Забыв о правилах, о том, что он должен закончить ритуал и при всех попросить моей руки, я поднялась на помост без приглашения.

Оттуда все выглядело иначе. Весь зал светился в призрачной дымке. Здесь еще лучше слышно прерывистое дыхание Родерика. Его потоки в кошмарном состоянии. От них во все стороны толчками расходилась сила. Но эти толчки становились все реже и реже.

Что делали правильные возлюбленные минувших эпох? Спокойно дожидались своей очереди. Что сделала я? Потянула потоки Родерика и замкнула их на себя. Я Светоч, мне все равно, что за магия со мной соприкасалась. Я принимала любую и преобразовала в ту силу, которая была нужна.

Кстати, большинство магов, включая членов Совета, наивно полагали, что моя уникальность как Светоча заключалось в том, что я излучала много энергии на большие расстояния… Отчасти это правда. Ну, то есть, да, это правда из-за моей главной особенности.

Тринадцать лет назад, когда меня иссушил король, добивали ментальные блоки, а ребенок во чреве требовал колоссального количества энергии, чтобы выжить, я научилась восполнять ресурс за минуты. От полного нуля к его нормальному состоянию в течение часа и даже быстрее.

Таких способностей у Светочей ранее не находили. Так вышло, что стараниями Его Величества я превратилась в феникса. Горю-горю, но не сгораю.

Вот и сейчас сила стремительно возвращалась. Я перебирала потоки Родерика, поддерживая его, а контроль над своей полностью отпустила. Зала преображалась, наполнялась светом.

Зашелестели нарядные платья, засверкали бокалы. Люди выступили из мрака. Серая дымка тьмы растворялась и держалась разве что по углам. Стефан исчез. Наверное, не вынес триумфа Родерика.

Имеющие магическое зрение с изумлением наблюдали, как темные бутоны раскрывались прямо в воздухе, а в центре каждого сверкала жемчужина. Холод тьмы и сияние Светоча. Эта красота стоила стараний Конрада.

Может, он не прав и людям бесполезно что-то доказывать, но край, магию которого мы унаследовали, связал нас друг с другом. И для меня это важнее, чем все человеческие обряды. Пусть теперь попробуют затянуть волынку про нарушение баланса.

– Нахаленка, давай договоримся, что на нашей свадьбе ты все-таки дождешься окончания церемонии и не потащишь меня, как добычу, прямо от алтаря. Не спорю мне будет очень приятно. Но я еще довольно крепок…

– Мой князь, сначала ты обещай, что явишься в нормальном виде. Не будешь шататься и заваливаться на каждом шагу.

Он наконец спустился. Встал передо мной на одно колено. Для всех это выглядело как романтический момент. Однако Родерик не был бы собой, если бы не продолжал меня дразнить.

– Теперь ты понимаешь? – спросил он одними губами.

– Люблю тебя.

Мне было нечего добавить. Любовь – это самая сильная отдающая магия на свете. Если не верите, спросите у Родерика Конрада.

Глава 66.

– Что дальше? – спросила Грета.

Вопрос повис в воздухе. На следующее утро небольшой женской компанией мы снова проводили совещание у меня в кабинете.

Королевский прием отгремел. За ним неизбежно наступила ночь, а далее – шли учебные будни. Все по расписанию. Впрочем, если бы кто-то из замов огорошил меня вопросом, какой сегодня день недели, то я бы растерялась.

За приемом следили не только репортеры и сплетники из главных гостиных Фересии. В моем пансионе его итоги обсуждали не менее рьяно. Весь учительский состав и часть девочек гадали, как скоро перемены доберутся до Гретхема и какими они будут.

О реальном положении дел, слава Богине и ее ближайшим родственницам, мало кто догадывался. Однако Грета, Летти и Мэри как раз входили в это меньшинство. Перед уроками, уже после общего собрания с менторами, все трое нагрянули ко мне. Вернее, Мэри лишь заняла свое рабочее место.

А вот как в моем кабинете оказалась Ребекка? На вопрос, зачем она явилась вместо того, чтобы посещать занятий у разных параллелей, девочка заявила, что ее прислал князь. Подозреваю, что Родерик в сердцах, действительно, мог отправить настырную девчонку куда подальше. Но он адресовал ее ко мне.

– Мужчины так упрямы, – закатив глаза, сообщила Бекки. Видимо, так делала ее мама. – Ему бы не помешала помощь… ээээ… целителя. Его хорошо так шарахнули, крепко. По башке и по другим частям тела. Я бы сказала, что при такой скорости восстановления ему придется провести в постели как минимум…

– Детка, садись лучше вот сюда. На пуфик. Подальше от окна, а то там дует, – перебила девочку Грета.

Ребекка, конечно, молодец. Следовала моим наставлениям и не болтала о том, что она Светоч. Хотя Летти и Грета, обе знали, в нашем случае предосторожности просто необходимы.

Но Бекки понимала лишь прямые указания. Ни что не мешало ей громко рассуждать о самочувствии Родерика у открытого окна.

– Князь послал меня к вам. Сказал, что на один день я могу вместо занятий поучиться уму разуму. Манерам там и все такое…  Это вам кажется, что чувствуете себя замечательно. Настоящий откат всегда отсрочен… Свинья моей тетушки пять минут бегала по двору с отрубленной головой. Не меньше.

Мне очень хотелось отослать девочку. Напомнить, что есть Зеркис. Что я сама в состоянии позаботиться о себе – и уж точно разобралась бы, насколько мне хорошо или плохо.

Однако Родерик и Ребекка действовали заодно. С князя станется приставить ко мне собственных лекарей. Сам он, Бекки права, не выглядел восстановившимся.

Когда я выходила из наших покоев, он все еще спал. Темные волосы разметались по подушке. Дыхание тяжелое, однако же равномерное. Он стискивал простынь в кулаке, из-за чего правая нога обнажилась до середины бедра... Убрала это воспоминание, чтобы иногда возвращаться к нему в течение дня и краснеть, как девчонка.

Это не был сон раненого. Младший Конрад придерживался техники накопительного восстановления. Усталое тело получало энергию по минимуму – до тех пор, пока он ее собирал.

Такое его состояние могло продолжаться и полдня. После тяжелых ранений – неделю и больше. Обычно в это время он занимался повседневной работой, а в период нашей дружбы почти ежедневно прогуливался со мной в парке. Часто начинал учить новый язык.

Все это заканчивалось, когда он резко вливал в себя весь набранный ресурс и отправлялся обратно в самую гущу. На добивание. Сколько раз первый министр вот так вот поднимал себя из руин, нам с девочкой и не снилось.

– Просто сиди тихо. Читай. Мэри принесет правила поведения для начальной школы. Свод по этикету для юных леди. Основы грамматики фересийского языка. Если я замечу, что на меня идет воздействие, то ты отправишься помогать Белинде Свон в оранжерее. У мисс Свон не приживаются ее любимые розы. Весь ее класс скорбит вместе с ней.

Вышло как-то чересчур резковато. А ведь мне еще предстоит побеседовать с Бекки о том, что с Дейвом ей лучше пока не пересекаться. Магические реакции у обоих слишком нестабильны.

Чтобы смягчить свои слова и показать, что Белинда старалась не зря, я создала копию редчайшей розы сорта «Слезы радуги», которая медленно таяла в воздухе. Все дамы засмотрелись, но Бекки сделала вид, что ей все равно. На днях она наблюдала смертельный черный вихрь (поднявшийся не без ее усилий). Что ей какая-то роза.

– Принцесса Ангелина не скорбит, а бесится. И не из-за наставницы, а потому что дурная, – припечатала Ребекка. – Едва встав с постели, «нежный бутон Фересии» – так же ее называют? – довела ментора класса, где учится принцесса Мария. Хобби у нашей княжны такое… А я всегда запоминаю с первого раза, леди Оливия. Только целитель может отдавать энергию напрямую. Но у меня вопрос, почему у вас магический след такой, будто вы вчера в человека именно вливали, а не вокруг распыляли. Воронка более глубокая.

Летиция округлила глаза. Мол, сколько ни говори, все равно норовишь самоубиться. «Тебе самой стоило бы поучиться рассудительности у мелкой», – красноречиво давил ее взгляд.

– Так что не пойду в оранжерею. Мне под вашей дверью спать надо.

Всем в школе мы представили Бекки как будущую целительницу. Так что ее поведение в целом уместно. Однако Мэри и Грета от такого заявления сконфузились. Они-то уверены, что мы с князем уже несколько дней как выполнили все условия пари.

Зато Летиция не отреагировала никак. По-моему, она считала секс и все, что с ним связано, глупой тратой времени.

Мне снова пришлось прогонять воспоминания. После танца мы с Родериком ушли ни с кем не прощаясь… Но никакой бурной ночи! У меня с трудом получилось его раздеть. Почти как в прошлый раз – с той разницей, что вчера он не предпринимал попыток меня схватить.

Моментами выплывал из беспамятства и рассказывал, какая я красивая. Зато я позволила себе гораздо больше и гладила его рельефные плечи, массировала шею. Мне важно было удостовериться, что он жив. Что регенерация запущена и это не последняя ночь в его жизни.

И, да, Родерик стал вторым человеком после королевы, в кого я вчера вливала силу. Засыпая, он крепко прижал меня к себе, не позволяя отползти. Да я и не собиралась. Уткнулась носом ему в грудь и уснула.

Если все так и будет продолжаться, то через неделю он проиграет краково пари. А я до сих пор не в курсе, что за ловушку подстроил Стефан.

– И что дальше? – повторила вопрос Грета, возвращая меня обратно. – Мы тут с Летти прикинули риски для школы. Физические в том числе. У нас двести пятьдесят четыре девочки и нескольких десятков взрослых. Мы обязаны обеспечить им защиту.

. Поэтому вижу всего три варианта: временно отправить учениц по домам, держать осаду или делать все, что обычно, усилив безопасность. Все они мне не нравятся, но я склоняюсь к первому.

– Есть и четвертый, – хмыкнула мисс Браун. – Только все чур подняли руки для клятвы неразглашения.