Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 37 страниц)

Глава 46.

Я смогла встретиться с Родериком лишь после занятий. Всякий раз, когда у меня выпадала свободная минутка, выяснялось, что князь на переговорах. Он вел их при помощи голограммера, то есть физически находился у себя, но отвлекать его я не рискнула.

Ближе к вечеру посыльный через несколько магических кордонов донес заказанные к приему платья. Родерик почти тут же написал сам, уточняя, зачем я несколько раз отправляла к нему Мэри. Я уже распаковала наряды и поводов, чтобы переговорить с ним с глазу на глаз, стало еще больше.

Князь постучался к мне. Он мог бы, впрочем, этого не делать. При его приближении, если он не ставил целью остаться незамеченным, всякий нормальный маг испытывал приступ удушья. Причем независимо от собственного потенциала. Как будто тебя с головой погрузили в ледяную воду, и все потоки замерли в глубоком шоке.

Неприятное, пугающее ощущение. В этом крылась одна из причин, почему о Родерике ходили настолько жуткие слухи. Вторая же заключалась в том, что черные маги всегда вызывали ужас. Они по своей воле гасили жизненную энергию. А уж темные маги такой силы…

Вот почему Стефану Конраду хватило более спокойной, приглушенной тьмы, чтобы стать королем. Его стихийная магия всегда была слабее, чем у Родерика, – и оба эти фактора, как ни парадоксально, стали его пропуском на трон.

– Ты хотела меня видеть? Я польщен, Нахаленка. Утром ты убегала так быстро.

Меня не покидало ощущение, что уже привычными поддразниваниями он пытался меня успокоить.

– Еще не передумала идти? – усмехнулся он. – В любом случае я должен увидеть тебя в этих платьях. Обещаю, что мы выгуляем каждое.

Все три вечерних туалета я разложила на кровати. Они были одинакового цвета индиго, но при разном освещении меняли его на сине-фиолетовый и даже темно-фиолетовый.

Как раз к цвету у меня претензий не было. Если Родерик собирался представить меня в качестве своей невесты, то общие для Конрадов черный и бордовый для этого не годились. Только его собственный.

– Они великолепны, но я не ношу такое, понимаешь?

– Нет, – совершенно серьезно сообщил он. – Что с ними не так? Мне пришлось лично прийти в лучшую столичную мастерскую и умолять их ради такого случая поработать ночью.

Это он еще не упоминал, сколько стоила авральная работа такого качества.

– Слишком открытые. Плечей у двух нет вообще. Руки везде голые. В одном случае излишне глубокое декольте, в других грудь вроде бы прикрыта, но это выглядит еще более… более…

– Соблазнительно? Поверь, они почти строгие, по сравнению с теми, что сейчас носят в свете. Ты такая стройная. В любом из них будешь ослепительно юной. Твои руки преступление прятать под длинным рукавами с манжетами. Смотри, у этого есть перчатки. Вариант №1. Скромный, по мнению Родерика, и «конфетный» – на взгляд Оливии

Он указал на очаровательный наряд с асимметричным кружевным лифом и не самой пышной юбкой. Оно мне нравилось, безусловно, однако кое-что в нем смущало.

– Да, оно милое, просто до невозможности. В похожем я была, когда выпустилась со школы и танцевала с тобой на том краковом балу… Но я больше не девочка. Вдова. Уместнее было бы выбрать черное. Ну, например, с несколькими лиловыми вставками…

Я отдавала себе отчет, что несу чушь. Родерику нигде уже не раздобыть ничего подобного. И потом, он не намерен меня прятать и видит главной звездой вечера. Ни одно одеяние из моего гардероба не подойдет, потому что шились они для директрисы. То есть для родительских собраний, выступлений на конгрессах и благотворительных аукционов в поддержку сирот.

– Давай ты на один вечер забудешь затворницу из Латрока и явишь нам гордую красавицу, которая любит и любима. И, спорим, перевоплощаться для этого не понадобится.

По привычке прикусила нижнюю губу, пытаясь скрыть эмоции под его тяжелым взглядом. Он же взял и дотронулся. Обвел пальцем по контуру верхнюю, успокаивая и провоцируя одновременно.

Когда-то все именно так и было. Я любила его и верила, что он в шаге от того, чтобы ответить мне тем же. Та самоуверенная девочка отражалась в  бессчетных зеркалах королевского дворца, а потом она в них же разбилась. Ее больше нет. Почему Родерик никак с этим не смирится? Вариант №2, элегантный, но Лив смущает декольте

От его прикосновений стало мрачно и жарко. Князь следил за моей реакцией. Когда мы предстанем перед Стефаном и десятками высокопоставленных магов, мечтающих о низложении первого министра, ему не нужна будет рядом трепетная лань, когда-то сломленная невеста. Тогда уж проще, действительно, остаться в Гретхеме. Надо либо помогать, либо дрожать.

– Хорошо, Родерик. Я надену одно из этих платьев. Но у тебя необычный вкус. Вот это для юной нимфы, а это – для экстравагантной леди. И широкий пояс из темного золота… Прямо скандал.

– Для меня ты всегда королева, – прямо мне в губы усмехнулся князь.Вариант №3, необычный крой. А еще золотой пояс и широкий золотой браслет как намек на некняжеские амбиции

Магия вокруг него недвусмысленно бурлила. С самого утра он пожирал меня глазами. Я поспешила рассказать о визите Альцвейнов, чтобы настроить нас обоих на деловой лад.

Он даже бровью не повел.

– Чего-то подобного от этих торгашей я и ожидал.

– Обидно, если они заберут Марию. Она мечтала учиться именно в Гретхеме. В Литане нет ни одного подобного учебного заведения.

– Ты же понимаешь, что это дешевая попытка блефа? Отъезд принцессы малозначительного государства разве что развяжет руки господарю Тахии. Но, к сожалению, он и так будет думать о племяннице в последнюю очередь.

Я кивнула. Альцвейны запросили за свою лояльность непомерную цену. Младший Конрад не зависел от казны и в то же время обязан был быть богатым.

– Я отправлю Йозефу коммерческое предложение, которое их устроит. Император вряд ли рассчитывал на большее. Мне плевать на эту семейку, но раз тебе нравится девочка, то пускай.

Меня снова горячо целовали, усадив прямо на наряды. Родерик вел себя так, словно я здорова и ментального поражения ночью он не заметил. Я была ему за это признательна и отвечала даже, пожалуй, смело. А смяли мы как раз то необычное платье с блестящим поясом.

Но князь лучше чем кто-либо осведомлен, что намеками меня не проймешь. Он дал мне выбрать, и я выберу сама.

Глава 47.

Мы с князем расстались на пути к полигону Он предупредил, что проведет занятие с Дейвом и позовет на него Ангелину. Ответ на мой невысказанный вопрос так и не прозвучал:

– Заходи через часик. Сама все увидишь. В их охране я не сомневаюсь. Но Дейв вошел в фазу нестабильности. Один неудачный выброс, и от пансиона останется глубокая воронка.

Я все же верила, что он преувеличивал. Не потому, что не считала темную магию сына проблемой (я так с ней сроднилась, что не замечала). Просто была уверена, что на случай непредвиденных всплесков у Родерика тоже предусмотрена защита. Конечно, это не делало всю эту ситуацию более простой.

Еще раз заверила Конрада, что и в качестве тренера полностью ему доверяю. Раз Дейв дал свое согласие, то чинить препятствия – это лишний раз конфликтовать с сыном. Даже сейчас он не торопился ко мне рассказывать о своих сложностях, а насупился и предпочитал отмалчиваться.

Он признал, что его магия вызвала вчерашний переполох… И все. Безропотно сдал кровь для определения концентрации тьмы. Заявил, что Родерик нормальный мужик… и больше никаких пояснений я не дождалась.

В таких ситуациях многие родители начинали давить, требовать откровенности. Я же привыкла, что мальчик приходил сам в тот момент, когда ему это требовалось. В общем, только время покажет, правильно ли я вела себя с Дэйвом.

Думаю, он тоже отдавал себе отчет, что лучшего учителя, чем Родерик, нам не найти. Все в Фересии знали, что именно он занимался с Эдвардом и Лиамом, сыновьями Стефана. Официальных заявлений о наличии в них темной искры не было, однако это ни о чем не говорило.

Важной вехой считалось наступление шестнадцати лет. До этого маги оставались детьми. К ним старались не привлекать внимания, аргументируя тем, что потокам должно устояться, а дару – укрепиться.

Князь на прощание легонько провел пальцем у меня за ухом. Я уже выяснила, что там чувствительная зона. Опешила на секунду, – одернуть – не одернуть? – но он уже вышел во двор. Раньше он никогда не позволял себе ничего подобного. Впрочем, наши отношения годами сводились сначала к дразнилкам, а затем к гляделкам.

В конце концов, если нас заметят ученицы, то такие невинные прикосновения лучше, чем поцелуи. Родерик как будто взял за правило больше не сдерживаться… Или он тем самым приручал меня постепенно?

Умом я понимала, что проигрывать пари ему сейчас нельзя. Нарушать магические клятвы значило ставить себя под удар. Тем более что условия задал не кто-нибудь, а Стефан. Но как я поведу себя, если мы с Родериком зайдем дальше, чем до этого?

Из тех познаний в медицине, что у меня имелись, следовало, что последствия физического насилия вкупе с ментальными увечьями лечились долго и тяжело. В моем случае все усложнялось из-за того, что я не могла составить полную картину и, следовательно, принять случившее в своем прошлом. Мамины таблетки и порошки Зеркиса лишь снимали рецидивы.

Я и сама рассматривала вариант обратиться к ментальному магу, но тогда под угрозой оказались бы тайны королевской семьи. Подумать только, много лет жила в страхе, что Родерик узнает правду и погибнет, выступив против Его Величества – а братья все равно сцепились за моей спиной. Еще до того, как я открыла рот. И теперь на менталисте настаивал Родерик.

От себя не уйти. Пережитое сделало меня ущербной как женщину. Я знала, что муж нуждался и в этой стороне отношений. Знала, что не ходил налево. Однако мои потуги стать ему спутницей не только за столом, но и в постели заканчивались жесточайшими приступами.

Говард был полной противоположностью Стефану, да и Родерику тоже. Он видел, что мне тяжело, не приставал, не принимал «нет» за женское кокетство. Когда он сообразил, что от тесных объятий я деревенею и начинаю заикаться, то заменил их на поцелуи или пожатия руки.

Но он ни разу не спросил, почему я во время близости закрывала лицо руками или кто на самом деле отец ребенка, которому он дал свою фамилию. Это всегда стояло между нами, не позволяя родиться истинному доверию.

С мягкой улыбкой супруг, бывало, вспоминал, как влюбился в меня еще за два года до нашей свадьбы, когда мы с матерью гостили в его родовом поместье. Я не воспринимала его слова всерьез. Не помнила, чтобы ко мне шестнадцатилетней хозяин дома испытывал что-то кроме раздражения.

В памяти сохранился рано поседевший мужчина приятной наружности, который в ответ на мои проделки (тараканьи бега в гостиной или сыворотка правды в утренний кофе) молча поджимал губы. Вытерпеть меня в том возрасте умудрялся только Родерик Конрад, который хитро прятал восхищение за бесконечными язвительными замечаниями.

Ça craint, погрузившись в воспоминания, я чуть не прошагала мимо госпиталя.

Глава 48.

Серена почти десять минут умудрялась делать вид, что спит. Я же не мешала ей в этом. Достала книжку, куда попадали все записи, сделанные менторами по итогам дня, и погрузилась в изучение. По сравнению с несколькими предыдущими учебными днями, сегодня в Гретхеме царили тишь да гладь.

Убедившись, что уходить я не собиралась, старшеклассница открыла глаза.

– Я не оправдала доверия. Подставила школу. Я уеду до аттестации, – заявила она вместо приветствия негромким и вместе с тем решительным голосом.

Внимательно слушала. Девочке необходимо выговориться. Бартоломью Зеркис предупредил, что после стимуляторов, вызвавших в ней маленькую магическую бурю, всегда наступал откат. В ее случае он усугублялся угрызениями совести.

Дети в этом возрасте (а до двадцати пяти, по моему убеждению, потомки магов все же дети – магпотоки долго настраиваются и тяжело контролируют рассудком) склонны фантазировать, что они есть причина всего, что происходит вокруг.

– Доктор должен был тебе рассказать. Вы с Лидией стали жертвами заговора против школы. Вас намеренно стравливали, причем конечной целью был физический конфликт. Тебя опаивали, и не один день, а потом подсунули боевой артефакт. Подозреваю, что сыграли роль и другие обстоятельства…

Но юную Закарис интересовало не столько ее собственное оправдание, сколько заклятая одноклассница.

– То есть Паладиос тоже не при чем? – протянула Серена, задумчиво глядя на меня. Неужели ожидала, что я брошусь на защиту Лидии…

– Там все сложнее. Тебя, безусловно, чернили, выставляли в ее глазах безнравственной интриганкой. Но Лидию никто не мог заставить расцарапать тебе шею или писать кляузы. Она делала это сама, в здравом уме.

Я, действительно, находилась в сложном положении. Вроде бы появились основания, чтобы пересмотреть дисциплинарное решение по поводу Лидии. Однако факты жестокого обращения с одноклассницей никуда не денутся – как и попытка устроить нападению на Серену, подсыпав афродизиак несчастному преподавателю вокала.

Бывшая бытовичка Альтерия Вальди на артефактах поклялась, что не имела к этому эпизоду отношения. Она утверждала, что ни прямо, ни косвенно не подбрасывала эту идею Лидии. Скорее всего девочка придумала дикий план с кем-то из подружек, чтобы заодно лишить должности мистера Бартока, который обманул ее ожидания в качестве преданного поклонника.

Я на сто процентов уверена, что смогу снять обвинения с Серены. Зеркис провел все необходимые тесты, когда в крови еще было полно яда. А вот для Лидии – разве что получится смягчить некоторые формулировки в личном деле. Но ее родителей это вряд ли впечатлит. По нашим данным, они намерены получить компенсацию за нападение на дочь и сейчас добивались чуть ли не закрытия школы.

– Почему вы… такая, леди Бланш? Как у вас получается? Я сдерживалась, не реагировала на нее. Работала по двадцать часов в сутки, на ночь устраивая себе фоновое обучение. Снова игнорировала, но и это не помогло. Таким, как я, никогда не добиться успеха. Что бы и как я ни делала, меня всегда будут подозревать, что я мошенничаю, лезу через постель – все потому, что за моей спиной никого нет. Я одна. Даже пробовать бесполезно!

Ага, момент, когда она готова слушать наступил. Нельзя его упустить.

– Детка, когда я смотрю на вас всех, то понимаю, что нет ни одной ошибки, которую я бы не совершила в своей юности. Звучит абсурдно, но это очень помогает мне в работе. Вы намного ответственнее и разумнее. Не представляешь, как это приятно осознавать.

Серена смотрела во все глаза. Мои слова никак не укладывались у нее в голове.

– В школе я собрала учителей с большой буквы, талантливых педагогов. Это я умею. И знаю две базовые вещи. Не так давно наши исследователи нашли один из факторов, почему четырехстихийники становятся Светочами, – все дело в количестве любви. Светочу ее нужно много…

Девушка еще не очень понимала, куда я клоню. Не возражала и не задавала вопросов.

– Однако и всем остальным – тоже. Бытовикам, боевикам, ученым, как ты… Детям из совершенно разных семей нужна любовь, чтобы по-настоящему раскрыться. Думаешь, у кого-то из вас преимущество перед другими? Рожденные в бедности, страдают от того, что некому обеспечить им нормальный старт. Дети из хороших семей – гнутся, а затем ломаются под напором ожиданий собственных родителей. А уж про королевскую кровь... Поверь, Серена, в кошмары наследников вообще лучше не заглядывать… Поэтому в Гретхеме каждая из вас учится на равных с остальными. Это первое основное правило – наши любовь и забота, разделенные на всех. Строжайшее наказание за травлю. Второе же – не бросать вас сразу после учебы… Представь, что ты растила-растила цветок, потом же взяла и пересадила его в чужой климат и в открытый грунт… Не жди, что сейчас от тебя отстанем и помашем ручкой вслед. Ты столкнулась со взрослой жизнью, еще не покинув пансион. Но у тебя есть мы.

Вышло сумбурно, как и все мои экспромты. Несмотря ни на что, я переживала за Лидию. Предчувствовала проблемы с Ангелиной. Беспокоилась, что Стефан отыщет Бекки даже в моей тени. А еще эти император с императрицей… Но на Серену, кажется, подействовало. Она зашмыгала носом, хотя всегда дичилась открытого проявления чувств.

– Я недостойна, не совсем достойна… – забормотала она. – Я и в самом деле повлияла на свои результаты. Возможно, нечестно. Как бы. Ну, кто-то скажет и так. Я от всего откажусь. Если вы подтвердите, будете мною недовольны... Стану жить тихо и незаметно. Заведовать лекарской лавкой.

Глотая слезы, ученица поведала мне историю, от которой срочно захотелось крепкого кофе. Но у Мэри уже кончился рабочий день. Да и не было здесь кнопки вызова секретаря.

– Бартоломью, смешай, пожалуйста, в равных долях душицу, тимьян и пустырник. Нам две чашечки, пожалуйста, – тихо попросила я, а голос прозвучал в каждом помещении этого крыла.

Воздушной магией в практических целях я пользовалась редко. Главное, чтобы престарелого Зеркиса не хватил удар.

Глава 49.

Серена уже около года года тайно встречалась со вторым сыном весьма и весьма состоятельной фересийской семьи. Фамилию она не называла, но из оговорок следовало, что у них имелась собственность чуть ли не в каждом крупном городе страны, а также прииски, производства удобрений, лекарств и простеньких артефактов, консервные фабрики и сеть аптек.

Своего «золотого» мальчика она встретила на одном из международных конкурсов для алхимиков. Он пытался влиться в семейный бизнес со стороны разработки. Даже не сомневаюсь, что до уровня ее знаний ему было далеко.

Она подсказала ему на одном соревновании, помогла на другом. В третий раз он позвал ее на свидание после заключительного обеда. Потом стал попадаться даже там, где не участвовал лично. Ухаживания переросли в роман. Мальчик на два года ее старше и сейчас учится на третьем курсе одной из высших академий по научной специальности, параллельно изучая бухгалтерское дело и управление производством.

Не знаю, к чему я вникала во все эти подробности. Пыталась разобраться, насколько этот барчук заслуживал мою ученицу. Их отношения вряд ли бы понравились любительницам любовных романов. Леон (Серена сразу пояснила, что это ненастоящее имя) доставал для нее редкие ингредиенты и артефакты, на которые стояла очередь, и мисс Закарис на общих основаниях пришлось бы ждать выдачи несколько месяцев. Взамен она… нет, совсем не то, что приходило на ум девочкам, помешанным на поцелуях… давала консультации по их проблемным серийным продуктам.

Например, шампунь против облысения не стоял в упакованных колбах больше двух недель, а за этот срок партию просто не успевали развезти по точкам и распродать. Приходилось ограничивать тираж средства, которое потенциально пользовалось огромным спросом и за пределами Фересии.

Серена же вычислила проблемный ингредиент и заменила его на другой, из-за чего в описании добавилась фраза «придает шелковистость и блеск».

Через несколько месяцев Леон состряпал себе документы и стал появляться в гостевые дни в Гретхеме на правах кузена девушки. И в итоге, накануне летних каникул, между ними все-таки случилась близость, которую Серена целиком списала на свою инициативу.

– Мне нужно было хоть немного оживить свою магию. Не все составы удавалось смешивать вообще без нее. Леон согласился помочь и стать моим первым мужчиной. Выбирать мне оказалось не из кого, – запинаясь выдала Серена.

Ага, «спаситель» совершенно случайно увивался за нашей ученицей хвостом и параллельно поднимал собственный авторитет внутри семьи. Не верю, что он докладывал, что все эти рецепты для него написала его подруга. Да, Закарис отдавала им некоторые свои наработки, которые по привычке считала неидеальными.

Я бы назвала эту историю романом по расчету, если бы Серена не признала, что в последнее время Леон «вел себя странно». Добивался встреч в неположенное время и задерживался в Гретхеме, когда все остальные родственники отправлялись по домам. Так парочку и застукала Альтерия, установившая собственные следящие артефакты даже в парке.

Хотелось бы думать о мальчике хорошо – что очарование поглощенной исследованиями Серены все-таки пробило в нем брешь. Примерно в это же время у Леона появился условный соперник. Руководитель одной из крупнейших лабораторий Фересии, где Серена должна была проходить практику перед аттестацией.

Этот украшенный сединами господин, в сущности, неплохой маг, уже приближался к восьмидесяти. Я была с ним знакома и легко вспомнила говорливую женщину, участницу большинства благотворительных вечеров в пользу сирот, – его жену. Он тоже приметил Серену на одном из конкурсов. В обход регламентов завлабораторией пообещал ей не просто практику, а должность научного сотрудника.

– Я сначала не поняла его намеков. Он несколько бесед сводил к вопросу, невинна ли я. Якобы для него были важны моральные качества: боялся взять девушку, которая бы принялась крутить амуры. Ведь большинство сотрудников, как и везде, мужчины… Я говорила, что для меня нет ничего важнее науки, и эта сторона жизни меня не интересует.

Леону скорее всего в такие моменты икалось. Но все это искусственное нагромождение лопнуло мыльным пузырем, когда Альтерия свела лбами Лидию и Серену. Так, семье Леона было доложено, что парень потерял голову от ученицы пансиона, о родителях которой толком ничего неизвестно, а сама она бедна и бледна. А Пауль Годри, тот самый элегантный маг предзакатного возраста, каким-то образом узнал, что Серена – не девушка, и отказал ей и в месте, и в практике.

Самое замечательное, что обе стороны выступили с активными претензиями. Годри угрожал Закарис пожаловаться королю на то, что Гретхем выпускает куртизанок, готовых на все, чтобы втереться в доверие к семейному человеку. Родители Леона в своих кругах также принялись возмущаться, что в моем пансионе под видом обучающих программ занимались сводничеством и охотились за «молодой элитой нашей страны».

Серена после такого напора готова была бежать, куда глаза глядят. Только под действием стимуляторов глаза ее упирались в ненавистную Лидию, которая, по ее мнению, обрезала ей все пути к нормальной жизни.

– Я не при чем. Я ничего подобного не планировала, – плакала она, еще раз переживая свои злоключения. – Лидия утверждала, что я, мол, спала со всеми подряд, чтобы хорошо устроиться. Конечно, благодаря Леону я стала продвигаться в химии быстрее. Многих из его смесей в Фересии не достать даже за деньги… Но ведь я училась, я руками работала, головой… На какие-то соревнования я поехала не ради оценок и не ради престижа школы, а чтобы встретиться с ним. В этом я виновата. Но Пауль, между прочим, сам звал меня в лаборторию, я ничего ему не обещала! В итоге Леон вообразил, что между мной и этим стариком что-то было.

Я обязательно побеседую с Родериком насчет Годри. Престарелому засранцу нужны в лаборатории обязательно девственницы? Мы веками пытались избавиться от позорных практик, когда ритуалы или снадобья усиливались кровью девушек после первого полового контакта. И чем талантливее девочка, тем больше энергии рассчитывал высвободить маг.

Леон тоже повел себя по-свински. Он не защитил Серену от нападок семьи, не сделал ей предложение – хотя бы чтобы доказать свою поддержку. Мальчик предпочел обидеться.

– Успокойся, пожалуйста. Чего хотела ты сама перед тем, как твою личную жизнь предали огласке? Ты думала выйти замуж за Леона или он просто друг?

– Не друг он мне, – вспыхнув, отрезала Серена. – Он предложил купить мне дом. И лавку. И стать его подружкой в столице. Обещал, что простит, если я буду… Да гори же он в скипидаре… Я лучше пойду в помощницы аптекаря, а потом заведу свое дело. Не нужно ни его прощение, ни он сам… А так, да, я собиралась работать в королевской лаборатории. Стать первой женщиной Фересии, которая получит ученую степень до двадцати пяти… И мужчины мне ни к чему. Как говорила мама…

Видимо, смышленым девочкам все мамы повторяли одно и то же. Если был шанс утроить жизнь дочери, не выдавая ее замуж, то за него  хватались.

– Все правильно. Только школу бросать нельзя. Подберем тебе другую лабораторию – или ту же, но без сэра Годри. Не захочешь заниматься наукой, поможем с бизнесом. Ты одна из лучших выпускниц в истории Гретхема. Куда мы тебя отпустим?

Серена почти не вслушивалась в мои слова. Она уловила главное. Все ее ужасные поступки не являлись таковыми в глазах авторитетного для нее человека, то есть меня. И можно всплакнуть уже от облегчения.

…Какие они, в сущности, еще дети. Если бы Лидию я могла обнять так же, как сейчас обнимала Серену, то я бы считала себя состоявшимся ментором. Но чего нет, того нет.