Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

Глава 118.

Его Высочество Родерик Конрад

Родерика скручивало от дикой боли. Обычно он легко ее купировал, но сейчас он лишился главного – своей спокойной уверенности. Так что пускай нервные окончания рассылают сигналы тревоги по всему организму. Это поможет быстрее вернуть концентрацию. Какого-то крака все тут же пошло не по плану.

Оливия… Оливия под угрозой. Жена сразу же вмешалась. Он все сделал, чтобы беда не коснулось ее, чтобы обезопасить семью… И, на тебе, ровно наоборот. Нахаленка всегда останется Нахаленкой.

Он ожидал удара от Стефана. Предполагал, что брат уже придумал способ обезопасить себя на ближайшие дни. Князь рассчитывал, что это будет одна из любимых игрушек Стефана, какой-нибудь амулет.

Вместо этого брат вернулся к условиям пари, им же отмененного. Оно было таким запутанным, что Родерику с самого начала следовало подстраховаться, изучить все лазейки. Однако он самонадеянно решил, что разберется с этой историей гораздо раньше, а потом – что выиграл по большинству условий и Стефан всеми силами постарается избежать положенной платы и зачистит магический след. Если коротко, он практически потерял сознание в самый неподходящий момент – когда требовалось настроить параметры ритуального боя. Родерик собирался провести его в мертвой петле и сделать сам бой бессмысленным. Из круга не смог бы выйти даже победитель.

План был прост до крайности. Свести в одной точке испорченную тьму (личинку Стефана), избытки темной материи, себя и брата – и как следует расплющить до состояния, предшествовавшего твердым частицам. При таком объеме насыщенной энергии их разорвало бы мгновенно.

Прощай, ненасытная тьма, получившая зачатки разума. Прощай, король-безумец и его правая рука, – глупец, – который мечом и магией гарантировал ему стабильное правление.

Преемственность родовой магии при этом бы не потерялась. Оба мальчика были рядом. Им ушло бы столько тьмы, сколько отведено природой этому поколению… то есть немало. Даже Ангелина и девочка-Светоч получили бы прилив силы.

Однако он потерял контроль раньше времени. Появилась Нахаленка и бросила вызов, на который откликнулась вся стихийная, то есть несознательная, тьма. Извержение из источника случилось еще быстрее… В результате их круг сейчас просто болтался в пространстве. Несколько хаотичных вращений, и отсчет пошел.

И, вот же кривой крак, их уже не раздавит вместе с червем за милую душу. Надо обмануть и уничтожить этого редчайшего паразита. Кроме того, позаботиться, чтобы из круга никто из них не выбрался. Сейчас он не замкнут.

Но важнее всего – и это самое сложное – не смотреть на Оливию. Забыть, что его маленькая Нахаленка, вот-вот столкнется с отборной фересийской тьмой. Если он вмешается, то конец всему.

Ребятам и ей будет сложно, но там наверху должны справиться без него. Его задача – исправить чудовищную ошибку. Гарантировать, что завтра наступит для его семьи и для его народа.

– Ты закрываешься? – расхохотался Стефан. – Ты тратишь последние силы на то, чтобы выставить щиты невидимости от своей бабы, и она не видела твоих мучений. У меня просто нет слов.

Родерик ухватился за пояс Его Величества и благодаря этому не осел на пол.

–  Разуй глаза. Сейчас твой последний шанс это сделать. Возврата даже к тому больному порядку вещей, в котором ты кое-как существовал, больше нет. Ты не выйдешь отсюда королем. Оно тебе не позволит. Ты, наш писаный красавчик, мой Великодушный брат, превратишься в урода с выеденными червем глазами и кроме его бесконечного вожделения не ощутишь ничего. Ты сдохнешь, а твой труп будет продолжать ходить и трогать девушек за подбородки пальцами, с которых слезла кожа.

Его Величество Стефан Конрад

Стефан задумчиво смотрел на брата сверху вниз. Он прекрасно знал, как выбить из младшего всю спесь. Достаточно пофантазировать вслух, что будет с Ангелиной или Оливией. Но, право слово, если братец помрет, кроме очередного отката это все не принесет ему даже толики радости.

Король ощущал себя обманутым. Он собирался растянуть противостояние с Родом еще на годы. Другого такого соперника у него не будет. К другим он быстро охладеет. К тому же он верил, что личинка как минимум пару тысячелетий будет спокойно спать. Он истратил все доступные артефакты первых магов, чтобы отправить ее обратно. Но если она разрослась…

Червь попытается захватить Рода, но вряд ли сумеет. А вот его эта дрянь изучила наизусть и напялит поверх себя, как старое нелюбимое платье – из которого выросли, но снова пришлось надеть. И какие шансы договориться или обмануть? Она училась мыслить, имея перед собой его мыслительный процесс в качестве примера.

– Ты создал настоящего магического близнеца, Стеф, достойного тебя. Конрады исчезнут, а ты будешь править вечно. Вернее, твоя оболочка.

– Хватит завидовать, придурок. Сейчас я выйду из круга, моя сила – вместе с тем ресурсом, что я заберу у тебя, – будет стремиться к бесконечности.

Стефан поднес кинжал-зубочистку к горлу брата. Эту игрушку он вырвал у Оливии. Заряда там хватало ровно на одного темного, независимо от его могущества… Эта женщина, эх, игра с ней могла бы иметь особую привлекательность, однако она была настолько зациклена на Родерике, что становилось еще скучнее, чем с остальными.

Пол в их круге уже растворился и походил на липучую переваренную карамель. Стефан не выносил сладкое, а карамель особенно – до тошноты. Если он гадал, в каком виде к ним явится тьма, которую король про себя прозвал перевернутой, то… в общем, можно больше не ломать голову.

Даже внутри ритуального круга она попирала все законы, а что будет дальше… Глаза Родерика характерно остекленели. Обращаться к нему бесполезно. Он толковал с тем, что когда-то было червем.

Стефан почти нежно провел по по щеке брата. Какое ненавистное лицо. Как отражение в зеркале, только закаленное и изувеченное в битвах (несмотря на старания хирургов, Стефан видел разницу до и после). Да и сила с годами меняла его черты.

Одно движение, и величайший из Конрадов отправится к предкам, а он останется один на один с порождением собственных кошмаров. Как-то не похоже на победу.

Людишки наверху вяло реагировали на старания Оливии их расшевелить. Еще бы, если один темный маг подавлял всех вокруг, то на них обрушилось столько мрака сразу. Половина придворных уже балансировала на грани сознания. Но Оливия не унималась. Она делала из него какого-то гротескного водевильного злодея, маньяка. А ведь он настоящий мастер. С каждой жертвой он создавал, оттачивал ее отдельную историю агонии. Под сердцем сладко заныло.

Пришлось им об этом напомнить, но дура Стелла тут же забилась в истерике, угрожая ребенку в своей утробе. Как хорошо, что оба сына не унаследовали ее кретинизм. Есть надежда, что и третий родится нормальным.

… Какая все же приличная получилась двойка. Эдвард сочетал в себе все лучшее, что было у них с Родериком, только без единого перекоса. А мальчишка Оливии, тот настоящий самородок. Силищи еще больше, чем у Рода, и в то же время стержень, чтобы ее контролировать, уже при нем.

– Эй, очнись. Мне, конечно, лестно, что ты доверяешь мне настолько, что готов дать убить себя тридцать три раза, но хотелось бы кого-то более разумного под боком в такой момент.

Князь отходил от магического отката медленно, а общение с личинкой совсем не пошло ему на пользу. Впрочем, вот наконец и осмысленный взгляд.

– Как они там наверху? – коротко поинтересовался он.

– Я бы мог расписать тебе такие кровавые подробности… Но на этот раз их нет.

Родерик тяжело дышал. Стефан едва удержался, чтобы не ткнуть его стилетом в плечо. Маг бы немного расшевелился, но и заряд оружия ограничен… И пока Род пялился на свои руки, король договаривался с тьмой, которая снова увивалась вокруг его ног. Он принял решение.

– Иди сюда, – позвал он про себя. – Вдвоем мы выберемся, по одиночке – без шансов. Брат контролирует огромный ресурс и бездарно притворяется слабым. Давай выпьем его и выломаем себе проход. Он первым делом замкнул этот круг глухой петлей. Постарался незаметно… Да и как ты станешь править людьми? Тебе нужно тело, и я к твоим услугам.

Тьма только и ждала приглашения:

– Ты уже вероломно предал меня однажды. Изгнал. Ты будешь наказан, Стефан Конрад. Я скушаю тех, кто тебе дорог, – всех твоих мальчиков, одного за другим… И ведь теперь ты от меня не избавишься. Чтобы освободиться, придется вернуть боль каждой человеческой оболочки, что вскормила меня из твоих рук.

Стефан кивнул. Он не переставал улыбаться.

*****************

Родерик Конрад, прощание

Изуродованная тьма глядела сквозь него мертвыми глазами и шелестела не переставая. Но ей нечего было ему предложить. Славу? Его имя до сих пор гремело на весь Лондиниум. Богатство? Этого добра хватит на несколько поколений вперед… Трон? Мимо. Любовь самой прекрасной женщины на свете?… А еще у него есть одаренная умница-дочка.

В другой раз Родерик, возможно, и посмеялся бы тому, до какой же степени он успешный и уважаемый, а еще – кратковременно счастливый. Не каждый человек бывал счастлив так, как он, в эти последние недели.

Он рассчитывал, что Оливия простит его и не озлобится на весь свет. Это же Нахаленка. Она не станет винить окружающих или жалеть себя.

Когда он медленно сползал на пол, новый план уже вполне сложился, и Родерик принялся накручивать по периметру круга темные нити из своего ресурса. Из того самого неприкосновенного магзапаса, к которому не прибегал более десяти лет. Это не так надежно, как заклинание при первой активации, но держать будет.

Но и этого, разумеется, мало. Личинку следовало ослабить, а лучше – стреножить и задушить. Во-многом ему помогало то, что она не держала форму. В эту субстанцию укладывать сжимающие потоки, оставаясь не замеченным, не так уж и сложно.

Все. Теперь еще несколько петель, и эта тварь не выкрутится из захвата. Сразу не издохнет, но и круг не повредит.

Стефан держался рядом и очень мало был похож на сумасшедшего. Было мгновение, когда Родерик поверил, что Его Величество его все же прирежет. Личинку на тот момент князь опутал лишь наполовину. И за благоприятный исход полностью поручиться не мог. Но тогда старший убрал кинжал.

Он снова начал колоть им в горло, когда князь уже полностью закончил. Родерик поежился, представив свой труп и рядом – брата , замурованного вместе с темной аномалией.

Кстати, пока князь заканчивал мастерить ловушку, Стефан вернул червя обратно в себя. Тот умудрялся находиться внутри короля и плескаться под ногами. Сейчас тягучая субстанция доходила братьям аж до середины бедра… Зачем Стеф повторялся? Его последние минуты будут донельзя тяжелыми.

– Чего ждешь? Бей. Ты как-то вяло убивал меня все эти годы. Постоянно находил предлог, чтобы повременить, – заметил Родерик.

Настроения злорадствовать не было. Разве что спровоцировать и быстро уйти. Нападать на Стефана тоже отчаянно не хотелось. Исход все равно предрешен.

– Когда тебе исполнилось пять, лошадь под тобой понесла и ты свалился. Я помню мамин крик и свою реакцию на него. Сначала в груди приятно защемило… Перемены, никакого второго претендента. А потом сразу пришла пустота. Я никого бы не поставил на твое место. И я закричал следом.

– Какого крака? – гаркнул Родерик, сообразив, что лезвие уже не мешало дышать.

Но было поздно. Король вогнал его себе в сердце. Повернул несколько раз с отвратительным чавкающим звуком. Скорее всего личинке пробило голову и вспороло добрую половину брюха.

– Я ухожу как король. Ты меня не сверг. Никто не сверг.

– Ты король. Но ты и ...., Ваше Величество. Зачем это все? Мы могли наброситься на нее вместе. Ты бы погиб, сражаясь.

– А ты бы мне не поверил. Да я и сам себе не до конца… Так гораздо эффективнее. Крак, но она дохнет и гадит одновременно.

Умирающий червь бил хвостом и снаружи. Он бесновался в круге, уже не заботясь о братьях. Уничтожал их магпотоки, а тонкими щетинками-бритвами – вспарывал плоть.

– Его надо сдержать. Нельзя, чтобы эта тварь даже в виде отходов оказалась снаружи. Им там и без него достается. Это твой питомец, ты в нем разбираешься, – выговаривал Родерик, помогая брату стоять.

Лучше всего умирать, делая что-то полезное. Бросить Стефана корчиться в одиночестве Родерик не мог. Они встали, подпирая друг друга спинами и закрывая по половине круга каждый.

– Мои дети… Мир еще не видел таких талантливых темных. Дэвид вырастет и станет сильнее тебя. И это мой сын. А Эдвард… У тебя всего лишь девчонка. Неудачник, – перечислял Стефан слабеющим голосом.

Тьма отравляла воздух. Не давала восстанавливаться привычным образом. Раны были невелики, но кровопотеря от них уже сказывалась. Впрочем, Родерик и не держался за жизнь. Искореженная тьма была связана с ними обоими. На земле им места нет… Стефан же отходил еще быстрее. Его магический фон почти растворился.

Руки брата холодели, плечи и шея почти потеряли гибкость. Не молчать…

– В коневодстве я с таким сталкивался. Когда жеребец – не чемпион, а потомство дает с исключительными характеристиками. Впрочем, и на троне ты тоже хорошо смотрелся, ровно. Если бы не свихнулся… Но что  толку об этом.

Внизу расходилось алое марево. Неужели они потеряли столько крови?

– Я вижу мать, – прохрипел король, хватая брата за плечо. – Рядом с ней Евгения. Они не оставили меня.

Первая нареченная старшего принца умерла в совсем юном возрасте. Ей не исполнилось и тринадцати. Стефан в свои двенадцать был безутешен.

– Мама в хорошем настроении, то есть, как всегда, хмурится?

Но брат уже не отвечал. Искра покинула его, и Родерик подпирал собой мертвеца. Вот и все, бодрый тон можно оставить. Со всех сторон князя обступила темнота.

Он никого не ждал, потому что запретил себе смотреть на любимых, уходя от них. А мама… Разве он сделал так, как она хотела? Он обещал приглядывать за братом.

Еще некоторое время он продолжал шинковать останки упрямой твари, не разбирая деталей. Потом темнота все же сжалилась над ним. Он рухнул.

Возможно, прошла вечность. Он перестал существовать. Сердце не билось, родная тьма утихла. Четыре стихии перемигивались друг с другом по инерции. Как полагалось войну, он отплыл за пределы, из-за которых невозможно верн…

– Родерик Конрад! – вдруг сказала Нахаленка строгим голосом. – Это что такое?

Глава 119.

Эдвард попробовал перегородить мне путь. Еще один герой. Кое-как держался на ногах, а все туда же.

Мы только закончили с Бекки, и я усыпила бедную измученную девочку на пятнадцать минут. Потом мне снова понадобится ее помощь. Людей слишком много. Их нужно переместить отсюда как можно быстрее – и желательно в стабильном состоянии… Я обещала себе вспоминать этот вечер каждый раз, когда Ребекка снова выведет меня из себя.

Ангелина и Дейв спали наверху перед троном. Креслище вернулось на постамент, как только изначальная тьма занырнула обратно под землю. Власть Конрадов удержалась. Пусть правит любой из них, лишь бы не Стефан… Вообще-то я полагала, что и Эдвард дрых там же. Все мы к этой минуте нуждались в восстановлении.

Однако сейчас старший принц не пускал меня к кругу:

– Они мертвы. Я обещал дяде, что не дам разрушить его заслон. Никто не приблизится к ним, пока тела не остыли. Он приказал, чтобы я проследил… И добил, если понадобится.

Уж лучше бы он опустил последнюю фразу. Я и так была на пределе. В этом весь Родерик… Мой доблестный воин.

– А теперь послушай, мальчик. Ты не выполнил обещание по независящим от тебя обстоятельствам. Так и передашь князю. Иногда побеждаешь ты, – с этими словами я подняла в воздух обомлевшего Конрада, тряхнула его четырьмя стихиями сразу. Легонько, но достаточно, чтобы нейтрализовать. – А иногда побеждают тебя. Есть сила, которая…

И кому я это рассказываю? Принца уже вернула под трон рядом с братом и кузиной… Не замечала за собой склонности к патетике, но еще один такой вечер…

Я приблизилась к кругу. Оба брата распластались в крови, неравномерно перемешанной с темной слизью. Пятно расползалось уже за его пределами, что, по-моему, свидетельствовало о том, что защищать нас больше не от кого. Все внутри надежно и бесповоротно мертвы.

Не стала гадать, а просто размахнулась и вдарила по тонкому изощренному плетению, уходившему от пола в бесконечность. Инстинктивно сделала упор на воду, потому что Родерик постоянно перебарщивал с огнем. К тому же беспросветная чернота, которую мы наблюдали весь последний час, настойчиво нуждалась в том, чтобы ее наконец смыли.

Блок тихонько затрещал. Это рушились связи между перегородками. Муж умел строить клеточные магические конструкции как никто. Нет, я не собиралась думать о нем в прошедшем времени.

Стефан лежал лицом вверх с распахнутыми в никуда глазами. Это неправильно, чтобы короля видели таким. Да и никого другого тоже. Смерть беспощадна и надменна. Но у меня не было лишней секунды, чтобы закрыть ему веки. Я попыталась стащить с него тело Родерика, лицо которого было от меня скрыто.

Получилось не сразу. Но через несколько минут я все же выволокла его оттуда… Князь успел закрыть глаза. Его лицо осталось спокойным и невозмутимым.

Я помнила, как мама рассказывала, что четырехстихийники прошлого обманывали свое тело и законы природы. Сдавались победившей их силе и останавливали сердце. Все процессы замирали, однако пока сохранялось взаимодействием между всеми четырьмя линиями, маг мог вернуться. Мама была убеждена, что Родерик владел этим фокусом в совершенстве. Но упрямец всерьез вознамерился уйти из жизни.

Минут пять я просто трясла его, склонившись к его груди, и говорила все подряд. Князь вел себя, как и положено трупу. Не реагировал. И я пришла в отчаяние.

– Ты можешь быть хоть тысячу раз прав во всем, что касается темного источника. Но кроме вашей драгоценной тьмы существуют и другие силы. Но ты ne sais rien про равновесие, Родерик. Ни крака не смыслишь. Не надо, прошу, будить во мне дьявола. Если ты уйдешь, я с этим не смирюсь. Никогда… Я сожгу себя, когда они соорудят ритуальный костер для тебя и для вон того… Merde, не буду называть его по имени. Хочешь уйти с ним? – я так завелась и не заметила, что его руки мягко сомкнулись на моих запястьях. – Так, Родерик? Он больше достоин тебя, чем я? С которой тебя соединила твоя земля и твоя же магия. Я столько лет провела вдали, чтобы сейчас хоронить! А сколько раз ты спал со мной, Конрад, – разве столько ночей отведено любимой жене?… По-твоему, я буду тихо скорбеть и продолжать одаривать благодатью всех, до кого дотянусь… Если я вдруг передумаю умирать, то я снесу в щепки ваш трон и покажу всем, что значит, светлая повелительница и справедливое правление. От Аллеи до Тахии и от Загота до Литана я наведу такой порядок, какой умеем только мы, Светочи, – не ведающие лжи, компромиссов, уверток и временных договоренностей. Дела будут вершиться раз и навсегда... Это то равновесие, которого ты искал?

– Да, – сказал Родерик немного надтреснуто. – Это оно. Я никогда не умел понять, как из наглой, бесстрашной, рискованной и в то же время продуманной Нахаленки родилась столь святая женщина. Ответ очевиден. Нахаленка подросла, обзавелась дикой силой, но стала реже буянить… Пожалуйста, дорогая, давай ты однажды все-таки разрешишь мне умереть. Достойно предстать перед Богиней. Иначе даже как-то…. пугает.

– Нет, – заявила я, все еще не веря, по-прежнему злясь, но уже рыдая от невыносимого облегчения. – Ты пропустишь меня вперед. И не уговоришь, не надейся.

*****************

Я проснулась ровно через двое суток. Не питала иллюзий, что этот сон будет коротким. Поэтому до того, как позволила князю, – нет, теперь уже королю, – надеть мне на шею восстанавливающий амулет, убедилась, что все дети в порядке, вдовствующая королева переживет без меня несколько дней, а стихии над Фересией больше не стремились удариться лбами.

Как я и предполагала, Стефана, пока я спала, успели предать земле, освободить тюрьмы и вернуть имущество тем, кто попал в опалу за последние две-три недели.

Наверное, Родерик боялся, что меня возмутят даже минимальные почести, оказанные царственному преступнику. Корона добавляла величия любой голове, на которую опускалась. Будь Стефан Конрад захудалым бароном, он бы вошел в историю как очередной поехавший маньяк… А так это имя обрастет мрачными легендами, и у него найдутся свои почитатели среди исследователей.

На эти дни муж оставил меня в том самом высокогорном замке. Я находила местный воздух невероятным, а на террасе стояла до тех пор, пока не начинала мерзнуть. Оттуда уже все разъехались. Ребекка, Ангелина и Дейв вернулись в школу. Там хозяйствовали Летиция и Грета, и за детей я не переживала.

Стелла со своими мальчиками пожелала вернуться в Говардс, чтобы быть пока поближе к Гретхему. У них со Стефаном имелось семейное гнездышко, построенное к свадьбе, – там она решила открыть картинную галерею и музей королевской династии. Все равно этот дворец продать можно было лишь кому-то из родственников.

Но что делать со столичным? Главной резиденцией правителей, где меня изнасиловал король, где был зачат Дэвид, где Клавдия терпела ненавистного супруга, сжимая в руке тот самый кинжал… Как я понимала маму, которая не могла дождаться своего отъезда из страны.

Но я не имела возможности вычеркнуть прошлое, только научиться его принимать. Так что глупо бояться воспоминаний, заключенных в махине старого дворца.

Сейчас Родерик закрыл его «на проветривание» – следовало подождать, пока магический фон одного правителя сменится фоном другого. Я знала, что он от него не откажется. Будет встречать там делегации и устраивать большие приемы.

– Я вернусь в Гретхем, – сообщила я, когда муж зашел ко мне, угадав, что я проснулась.

Однако примерной жене следовало вести себя нежнее. У него на переносице только за эти дни появились две или три новые морщинки. Мало внутренних забот, а в Фересию уже поехали послы с поздравлениями. Ветер переменился. Во-многом со Стефаном договариваться было проще. Все три континента бурлили от новостей, что Родерик Темный стал единственным правителем Фересии.

– Конечно, я стану посещать все необходимые церемонии, которые требуются от супруги…

– Ты хотела сказать, от королевы. Ты вытащила меня с того света. Поэтому не отвертишься. Но я не стану тебя принуждать.

«Покинуть школу и жить со своим мужем», – эта фраза так и не прозвучала, пусть и в форме отказа от нее. С другой стороны, до этого ничто не мешало ему чуть ли не ежедневно ночевать со мной в пансионе. Как и отныне мне – делить ним спальню во дворце. Здесь я не видела больших сложностей.

Ближе к ночи я зашла в кабинет, чтобы позвать его спать. Любоваться на близкие звезды в одиночестве порядком надоело. Хорошо, что прислали сводки из Гретхема, и мне тоже было, что почитать. Школа возобновляла работу в обычном режиме.

– Ты знаешь, я уже сомневаюсь, верен ли был мой расчет, – признал Родерик, поднимаясь с кресла.

– Не стоило оживать? – поддела его я.

– Надо ли было умирать. Тут такой объем дел, с учетом, что Стефан многое запустил запустил, а меня не подпускал... Я теперь сомневаюсь, что вы вдвоем со Стеллой, даже с группой советников, сумели бы разобраться в разумные сроки.

Не стала возражать. Я осваивала новую для себя роль – жены деятельного и успешного правителя. Здесь, главное, не мешать мужчине быть на своем месте.

*****************

Этой ночью я плохо спала. Сказывались двое суток, проведенные в кровати. Поэтому сразу среагировала, когда муж принялся прерывисто дышать и сжимать-разжимать кулаки.

– Это просто кошмар. А все и везде спокойно, – на всякий случай предупредила я.

Темного выплеска я почти не опасалась. Родерик все-таки отдал большую часть той мглы, что успел накопить. Ее избыток не угрожал нам еще какое-то время.

– Мне приснился Стефан, – глухо сказал он. – Между нами оказался неглубокий ров. Он не мог через него пройти, чтобы дальше следовать путем воина. Присоединиться ко мне в вечном сражении с великанами... На нем копошились такое количество червей, что он с трудом передвигал ноги и ничего не видел…

– Родерик, это нормально, что он тебе снится. Столько лет вы делили одну магию на двоих.

Король лишь замотал головой:

– Это не сон. У него мало времени. Пока длится моя жизнь здесь, он должен снять с себя вину. Испытать боль каждой свой жертвы и освободить душу. Тогда мы сможем отправиться в посмертие вместе. Ничто не должно тянуть назад.

Даже если представить, что эти верования предков правдивы, я все равно не верила, что старший Конрад способен на такое. Разве что этот чудовищный гордец и после смерти решит не уступать брату.

– Наверняка, там время тянется как-то иначе, чем здесь. И это, действительно, сон, милый. Тебе понадобится много времени, чтобы отпустить брата в своем сердце. Но эту боль мне не дано с тобой разделить.

Его Величество улыбнулся, спрятав лицо у меня в волосах.

– Но я разделил твою. А скоро у нас появится общая радость. Одна на двоих. Мы, Конрады, в этом не ошибаемся.

Он положил руку мне на живот… С чего он так решил? Ведь даже я еще не чувствовала изменений. Но если эти мысли его успокаивали, то пусть будет так. Я развернулась к нему, обняла и спрятала голову на груди.