Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 37 страниц)

Глава 73.

В глубине души он был полностью согласен со Стефаном. Если бы он стал тогда наседать на Лив, то сразу обнаружил бы следы блоков и на этом не остановился. Но он ни в коем случае не хотел давить на девушку. Это ведь было полностью в духе маленькой Нахаленки – выкатить каприз, а потом резко от него отказаться. К тому же беда с отцом, на первый взгляд, заслонила все другие эмоции – а сразу после похорон последовал скоропалительный брак.

Если еще ей объяснили, что в ранге великой княгини ее ждали сплошные трудности и вызванная этим браком война… Она тут же бы выкинула эту идею из головы – да и собиралась ли Лив за него, гадал он тогда. На балу в прекрасном настроении, закончив короткий боевой курс, она лишь флиртовала, не более. Но ведь как смотрела… Между собой они почти никогда не затрагивали личные темы.

Он не мог предположить, что Клавдия применила бы к дочери лучшей подруги иное воздействие, кроме силы своего убеждения. К тому же на мелкую чужие аргументы практически не действовали.

Другая девушка цеплялась бы за этот союз всеми силами, но ее никогда не интересовало его положение. Наоборот, Оливия любила подчеркнуть, что он, в отличие от нее, связан по рукам и ногам.

Чего хотела восемнадцатилетняя магичка? Он никогда не задумывался об этом. Наверное, боялся, что ему в этих планах не найдется места. Кажется, она мечтала путешествовать… Взрослый мрачный маг и молоденькая девочка. Им находилось место разве что в парке при госпитале, когда Родерик заново учился ходить, или в рекреационных комнатах особняка Бланшей.

Что давала ей их странная дружба? Они обменивались силой под разными предлогами. Свет и мгла идеально дополняли друг друга, словно заполняя у обоих энергетические лакуны. За несколько месяцев до бала Лив вернулась из своей школы совершенно подавленная. Она отказывалась принять тот факт, что ей не стать целителем, не пойти по стопам матери.

Тогда они проговорили половину вечера, а вторую провели на городской ярмарке, спрятавшись под личинами. Она впервые чмокнула его в щеку. На утро у нее был экзамен по универсальной магии, на котором она с блеском подтвердила, что отдающая магия – ее призвание.

Почему он боялся замечать ее чувства? Почему был уверен в своих, а ее ответа был готов дожидаться годами? Терпеть до тех пор, пока она повзрослеет. В это время бесстрашная девочка, рискуя жизнью, доказывала ветхой реликвии в хранилище Конрадов, что она его любит и ничего не боится. И ведь доказала. Причем делала это на протяжении тринадцати лет, ни разу не дрогнув.

– Что за столбняк на тебя нашел, братец? Я ожидал каких-то ярких эмоций. А ты окопался в себе. Ограничился всего одной убийственной сферой. Маловато для величайшего темного мага.

Родерик поднял голову. Ему удалось справиться и со второй волной гнева, обратив ее против себя самого.

Воздействие к Лив применила отнюдь не Клавдия. Стефан скорее всего уже охотился за девушкой. Узнав о том, что она претендует на князя, он сделал первый, сокрушительный, ход для устранения брата. На защиту Родерика встали три женщины. Он так и не заподозрил трагедии, разыгравшейся у него под носом.

Но что толку сейчас уничтожать себя чувством вины? Если он победит, то у него впереди все оставшиеся годы, чтобы боготворить Оливию. А проиграет… то хотя бы жизнь будет потрачена с пользой. Он обязан спасти ее и мальчика.

– Ты не сказал ничего из того, о чем я бы не думал сам. Так что вынужден проститься, меня ждет невеста, – Родерик издевательски поклонился. – На людях, как я понимаю, между нами все как обычно. Арестовать меня у тебя людей не хватит. Так что в ближайшие дни мы разберемся с вопросом, который столько лет не давал тебе покоя.

Его Величество сбросил на пол теперь уже халат и облачался в белоснежную рубашку со вспененным жабо.

– Твою травму мы обсудили, а как же побеседовать о моих бедах? Родная мать выращивала меня как временного правителя. Ждала, пока подрастет достойнейший.

Князь демонстративно повернулся к королю спиной.

– Даже если так, то она не могла быть уверена в успехе. Ты сам знаешь, что каждый год я балансировал на грани. А, главное, это касалось только нас с тобой. Ведь ничего, кроме твоих фантазий, не говорило, что мне требовалось твое место. После бранных полей, усеянных трупами, я мечтал осесть где-нибудь в окраинном замке и не высовываться.

Однако Стефан ни за что не выпустил бы брата беспрепятственно. На этот вечер у него имелись иные планы. Представление обществу счастливой четы к ним не относилось. Кроме того, Родерик так легко отмахнулся от его намеков, что Оливия легла с ним по своей воле. Это выводило короля из себя. Его Величество, Стефан Конрад Великодушный. Главное чудовище нашей истории. Монарх, не сумевший (или не пожелавший) обуздать свою силу.

– Ты слишком успокоился, когда услышал, что Дейв с некоторой вероятностью твой сын… Зря. Когда я вспоминаю ту ночь... Очень может быть, что взял ее девственницей. Плохо себя контролировал. Она потеряла столько крови… Ни одного живого места… Пятна на стенах, по-моему, даже на потолке. Проверить оказалось невозможно.

Свет в глазах Родерика померк. Он отшатнулся от двери, сделав шаг назад. Правая рука сама взметнулась вверх. Зловещее проклятие сорвалось с губ, обретая очертания и заполняя собой все пространство. В комнате резко похолодало; предметы теряли краски, превращаясь в черно-белые.

Стефан качнулся вправо, оседая на один бок. Но он ждал этой атаки – и ударная волна обратилась против министра, шарахнув ему прямо в грудь.

У короля же темный побег под сердцем давно переродился в воронку. С каждой новой жертвой она врастала глубже. Сейчас ее жерло несколько раз томно содрогнулось, поглощая излишки посторонней тьмы.

Родерик повалился на ковер. Его магия убивала его самого. Однако он не позволил себе отключиться и сквозь алую пелену продолжал наблюдать за тем, как король заканчивал заниматься туалетом. Как он наносил пудру, скрывающую следы ночных похождений.

– Видишь, как легко все вышло, – хмыкнул Стефан, не глядя на него. – Через несколько часов найдут твой хладный труп, а меня даже рядом не будет. Посмел активировать запрещенную магию рядом с артефактами. Бывает… Так помер темный рыцарь Фересии, прославленный полководец и нестабильный маг.

Король помедлил, размышляя, не стоит ли усилить давление, чтобы мгла внутри Родерика рассвирепела еще больше и пожирала его с удвоенной энергией. Нет. Это уже будет вмешательством. На Стефане и так висела тяжесть нескольких откатов.

– Прощай. Я стану оплакивать тебя позже. Уже по факту. Пока же отправляюсь к малютке Лив. Для добрых друзей мы не виделись непозволительно долго.

Родерик остался один. Какое-то время он не двигался, убаюкивая вибрирующие от натуги, но до сих пор невидимые артефакты. Позволяя им настроиться на постоянный уровень силы. Стефан довольно легко отзеркалил его тьму, воспользовавшись собственным ресурсом и столь дорогими его сердцу игрушками. Похоже, король тренировался не один десяток лет. Однако и князь умел то, чего никак не афишировал.

Маг выждал еще пять минут, борясь с адской болью. Жар из пылающей грудины прошелся по конечностям, превращая их в неловкие культяпки. Он неотвратимо двигался к голове. Родерик поежился. Нельзя задействовать накопленный ресурс. Сцепил зубы, чтобы не стучать ими, – и ни в коем случае не застонать. Стефан обязательно прослушает, что здесь происходило.

Ресурс пригодится ему в самое ближайшее время. Вместо того, чтобы выпустить магию и заставить отражающие артефакты рассыпаться в прах, князь приказал остановиться собственному сердцу. Еще несколько ударов – и тишина. Следом погасла и тьма, источник которой накрепко привязан к сердцу. Теперь он опирался только на четыре стихии. И этого более чем достаточно, чтобы выбраться отсюда. Настроенное на него оружие потеряло цель, раз исчезла тьма.

В юности развить потоки во все четыре стороны сразу, оказалось его единственным шансом выжить под напором своей чудовищной магии. В это мгновение именно они управляли его телом.

Князь поднялся, пошатываясь. Ощупал себя. Рубаха порвана. Рана глубокая, но не критичная. Чем не жених… Разве есть минута лучше, чем текущая, чтобы рассказать Лив о том, какой он дурак и как сильно он ее любит?

Им дан только один миг, вот этот. И это не меньше, чем целая жизнь. В голове Родерика уже звучала мелодия. Ноги двигались плохо. Значит, растанцуются на месте.

Стефан затворил дверь так, что на возню с запирающими чарами в его состоянии уйдет минут десять. Ага, но эта стена вроде бы не такая крепкая. Его ждала Оливия. Он шел к ней, как на маяк, иногда круша перекрытия. Пройдя половину пути, князь позволил сердцу забиться снова.

Глава 74.

Пансион Гретхем, настоящее время

Я смотрела на Родерика и пыталась сообразить, кто же из нас двоих сошел с ума.

– Куда ты собрался? Ты равновесие держишь с трудом, а улыбаешься так, что хочется заплакать.

Князь, будо невзначай, опирался на подоконник. Подозреваю, что, когда он встал, то был бодрее и передвигался куда увереннее. Однако подобный прилив сил не сохранялся больше, чем на полчаса.

Имея такую маму, как Берта Бланш, и такого друга, как Родерик Конрад, я неплохо разбирался в магических контузиях. У князя минувшим вечером явно случились перебои с основной магией. В этом случае я бы рекомендовала спать как минимум до вечера. О чем ему и доложила, как только мы уединились в ближайшей к моему кабинету переговорной. Он даже не сделал вид, что прислушался.

– Это потому, что у тебя большое сердце. Правда, глаза еще больше. Не надо так гневно стрелять ими, Нахаленка. Я не во всех местах железный.

Это возмутительно. Не хватало только прожечь ковер… Конечно, он тут же и задымился у меня под туфлями. Нет уж, бороться с дымом и запахом на этот раз будут наемные работники. Не стану я никакие воздушные слои перемещать. С утра шел дождь; будет мокро и влажно. Пускай Конрад пожимает плоды своего остроумия.

– Нравится изображать непотопляемый фрегат… На здоровье. Но твоя улыбка точь-в-точь, как у крамоньерской гиены. Ее разведенная в разные стороны пасть вызывает непроизвольное слезотечение.

– Перестань, – он попытался приобнять меня за талию, но не рассчитал силу и сжал довольно крепко. – Я вернусь к ночи или ночью. В конце концов не только братец умеет пользоваться стимуляторами. Выпью парочку зелий.

Не сомневалась, что времени у нас мало. Но вот прям настолько?

– Родерик, ты меня пугаешь. Это часть твоего плана? Ты потребуешь у Совета провести фегран немедленно? Явишься к аристократам, чьи семьи пострадали от действий Стефана… Есть еще надзорная комиссия. Фересия за последние шесть лет потеряла пятерых Светочей. Это чрезвычайные цифры… Но все равно, разве это не подождет до завтра? Ты сможешь быть более убедительным.

Князь чуть расслабился. Поднес к губам мои пальцы, дотянулся до тыльной стороны запястья.

– Если бы все было так просто, то я бы покончил с этим делом раньше. Первые подозрения, что брат не в порядке, возникли примерно два года назад. Но мне потребовались доказательства. Они получены. При этом не осталось никого, кто встал бы между ним и мной. Дворяне, имевшие для этого достаточный вес, устранены под разными предлогами… Бросать своих солдат в лобовую атаку – плохая идея. Но план у меня есть. Не смотри так, Лив.

Мне бы схватить его за ворот и потрясти хорошенько. Все это отдавало самоубийственной удалью.

– Я не готова обменять твою жизнь на его. Не смей даже пытаться, Конрад. И дело не в том, сколько тьмы вы выплеснете наружу. Я не согласна потерять тебя. Я все продумала, мой план лучше…

Но этот твердолобый маг, кажется, не слушал. Он смотрел на меня и светился изнутри.

– Ты такая красивая, Лив. Когда злишься, хмуришься или когда пытаешься скрыть свои чувства.

Я чуть не взвыла от досады. У него магистощение. От этого возбуждение может зашкаливать. Первый министр не сводил взгляда с моих губ и скорбно разглядывал ворот платья, заканчивающийся почти под подбородком... И как донести до него разумные доводы?

– Родерик, – с этими словами я обхватила обе его ладони и подтянула руки к своей груди. Он не возражал. – Мы можем действовать сообща. Помнишь, как вчера во время танца сплеталась наша магия? Мы вполне можем повторить это против Стефана. Это уже не нападение одной половины целого на другую, а совместные усилия двух магов с противоположными полюсами, чтобы восстановить справедливость. Светочи всегда давали отпор, если зло получало силу… А сама суть «двойки» разве не сводится к тому, что правит тот, кто более достоин? К наблюдению друг за другом, чтобы не допустить… ну, того, что случилось. Так что это полная ерунда, что магия взбунтуется, если ты нападешь на монстра. Артефакты, другие маги, просто трусы – на стороне короля, но не стихия.

Он не отстранялся и не давал мне убрать руки. Вместо этого Родерик слушал, как колотилось мое сердце. Ведь понимал же, про что я, и все равно гнул свое:

– Нахаленка, доверься мне. Я прошу многого, но ты как раз та женщина, которая на это способна… Поединок случится. Ты права, я имею на него право. Мое задача выманить его из логова, где он искажает магический фон. Стефану до сих пор удавалось скрывать, что его магия переродилась, – не только от людей, но и от природы.

Я разочарованно охнула. Чего удивляться... Эта тварь такая коварная. Сохранение действующего положения вещей – вот на что уходили все его усилия.

– Мне нужно быть уверенным – что бы ни случилось, ты с сыном в безопасности. Ты прикроешь Ангелину и всех, кто тебе дорог. Крепости в моем княжестве выдержат любую осаду. Они укреплены как раз из соображений, что я могу не вернуться с войны. Моя семья и мои люди в праве получить защиту. Стелла и принцы – тоже. Мы обсуждали это с ней. Если все пойдет плохо, я должен был их спрятать. Перенесешь Гретхем сначала туда, а потом – в любое другое королевство. Тебя везде примут с восторгом. Открепная же у тебя есть?

Я нехотя кивнула. Как Светоч, я несла обязательства перед своей землей. Кроме того, Дейв тоже был к ней привязан. Его сила росла именно здесь. Мне казалось, что статус свободного мага в моем случае невозможен, однако мама выбила его у Клавдии.

– Вот и отлично. Стефан ни за что бы не дал согласия. Ты свободна в перемещениях по всему миру. Значит, у нас осталась небольшая формальность. Невеста не сможет управлять моими землями, а вот жена…

– Родерик!

– Что опять не так? Вчера ты приняла меня и магически это подтвердила. Согласие дано. Зачем нервничать из-за каких-то бумажек и пары пятен на коже? Говорю, формальность. Сегодня же у тебя появятся узенькие брачные татуировки. Невидимые, если ты не прикажешь им обратное.

– Ваше Высочество!

– Ха, от Высочества слышу. Не нервничай так, Нахаленка. Если я тебе надоем, достаточно удрать в другой мир с новым мужем.

Он выглядел странно. Глаза смеялись и одновременно были пугающе серьезными. Мы оба знали, что при сплетении магии человеческие законы переставали работать.

– Но, прости, тебя я никуда не отпущу.

– Глупая и неуместная шутка, – вздохнула я.Куда я от него сбегу?

– Конечно, любимая. Ты всегда говорила, что шутить это не мое.

На этот раз он выдал свою неотразимую кривоватую улыбку.

– Ты как будто к смерти готовишься! Это невыносимо.

– Я готовлюсь к свадьбе. Просто отмечать ее будем позже.

Он чмокнул меня в нос и поспешил к выходу.

Вот так, буднично и без лишних слов, сбывалась моя детско-юношеская мечта. Я обессилено опустилась на стул, не чувствуя не то что радости, а даже подъема. С другой стороны, прошлым вечером он развеял малейшие сомнения на свой счет… Так чего же мне надо?

О, очень просто. Чтобы этот твердолобый, упрямый, самонадеянный, невыносимый… жил. А Родерик по своему обыкновению собирался броситься в самое пекло.

Глава 75.

Однако большая часть дня прошла на удивление спокойно.

– Не знаю, Лив. По-моему, это так себе идея. Боюсь, что они не готовы обе, – взмахнула головой Летти.

Сегодня моя заместительница умудрилась накрутить невообразимую прическу. На ее макушке красовался свободный пучок, из которого ниспадал роскошный хвост.

Летиции Браун позволялось в пансионе гораздо больше, чем кому бы то ни было. Взять только ее чистейшую аллейскую брань. Но на время занятий мы все обычно убирали волосы.

Опять повздорила с Мавериком или обиделась на Белинду. Грета за ее спиной округлила глаза, подтверждая, что так оно и есть. И про хвост лучше молчать.

– Что-то не так, леди Бланш?

Зам по воспитательной работе поджала губы в полоску. И без того длинный нос стал еще длиннее, когда она склонилась над учетной ведомостью. Ни дать ни взять штатная ведьма Гретхема.

– Опять ворчишь полдня. Для этого нет решительно никаких поводов. Мне отписались с той конференции. Твоя речь на открытие одобрена целиком. Ты, как всегда, на высоте. Может, попросить Мэри сделать горячий шоколад?

Надо признать, наш идеальный мистер Маверик заварил такую кашу… Ладно, что в него были влюблены все ученицы. Это нормально, если в учебном заведении работает выдающийся, харизматичный – как на зло, симпатичный – преподаватель мужского пола. Но этот знаток древних языков, истории и мировой литературы абсолютно заблудился в собственных чувствах.

Он одинаково, на мой взгляд, тянулся к нашей чудесной мисс Свон и к ее полной противоположности (в хорошем смысле) – мисс Браун. Одна была сдержана, проницательна и умела найти подход к любому. Другая напоминала вихрь в юбке, отличалась множеством талантов и особенно – способностью вывести из себя в два счета.

Но в этом и заключалось очарование Летиции. Ею, точно так же, как и Белиндой, невозможно не восхищаться. И Артур, обладая отменным вкусом, боготворил обеих. Однако прошло три года… Три! За это время настала пора сделать выбор.

Белинда временами подумывала об увольнении. А ведь она только что стала ментором первого класса. Чем грозила эта ситуация Летти, мы могли только догадываться, но Маверик рисковал в первую очередь.

И сейчас, глядя на на еще более несуразную, чем обычно, Летицию, я бы отважилась на некоторые прогнозы… С сожалением и в то же время с облегчением. Я желала подруге всяческого счастья. Но вот Маверик с его тонкой душевной организацией вряд ли годился для того, чтобы закрывать собой эту великую женщину от жизненных штормов. Тем более что она создавала их собственными руками.

И, да, я всегда примеряла подобные истории на нас с Родериком.

– Ох, я не нуждаюсь в опеке, Лив. Она раздражает. Мне почти тридцать пять, и ты не моя мамочка, – Летти произнесла это совершенно беззлобно. Скорее она меня опекала, чем наоборот. – Какие поводы волноваться, кроме того, что на нас ополчился Его Величество? Этот великодушный любитель радикальных мер. И вместо того, чтобы вооружать преподавательниц, мы зачем-то пытаемся помирить Серену Закарис и Лидию Палладиос.

Мы с Гретой и Летти собрались здесь не просто так и время от времени посматривали на стену. В кабинете миссис Фирс стоял самый продвинутый в пансионе голограммер, который учителя постоянно таскали с места на место.

Пока мы наблюдали, за беседой Лидии и Серены, его уже два раза попросили забрать в классы.

Я настояла на том, чтобы не включать звук. Мы и так лезли в личные дела девочек… Впрочем, и без слов было ясно, что беседа шла тяжело. Серена сидела чересчур прямо, сцепив пальцы под подбородком. Лидия – из-за того, что пока плохо владела телом, – откинувшись в кресле. Но выражение ее лица не давало повода усомниться: момент для нее не самый приятный.

– Как ты себе это представляешь? Одна скажет, прости, хотела выставить шлюхой, опоила учителя и оцарапала тебе во сне грудь. А другая – извини, но ради своего мальчика всеми правдами и неправдами задвигала тебя в конкурсах… Выстрелила-то она в нее уже под действием препаратов. Как по мне, у них несопоставимая вина. Как тут мириться?

На это Грета возразила, что дело не в степени вины, а в искреннем желании ее загладить. Я тоже рассчитывала, что после случившегося Лидия увидит в Серене если не подругу, то такую же жертву чужих козней, как и она сама. Доучиться в школе для Паладиос всегда было важно. А в личное дело я добавлю чистосердечное раскаяние и часы, проведенные за социальной работой. Девочка не отказывалась помогать в госпитале и в оранжерее.

Но вот Серена резко поднялась и направилась к голограммеру, установленному в их аудитории на подоконнике. Она помахала нам, привлекая внимание. Грета добавила звук.

– Она обзывает меня потаскухой. Какие извинения, о чем вы? Эта балбесина, которой повезло родиться с сильной водной стихией, ни капли не поменялась. Такая же спесивая и уверенная, что весь мир упал к ее ногам.

Мы, не сговариваясь, поднялись.

Я нагнала Лидию уже в больничном крыле, где она собирала вещи.

– Простите, леди Бланш. Я не сдержалась. Я не буду заканчивать год с этой лахудрой. Она смотрит на меня так, словно я пустое место, а она… Она пуп земли. Пусть это по-детски. Но лучшего аттестата среди выпускников мне не видать. А эта лживая тихоня будет стоять на верхней ступеньке и ухмыляться… Попробую в следующем году, если меня возьмете.

Она случайно смахнула со столика несколько книг. Я стала помогать их собирать. Ее руки сильно дрожали.

– Лидия, гордость и импульсивность чуть не довели тебя до беды. Ты невероятно талантливая магичка. Тебе надо оканчивать пансион и идти дальше. Какая разница, что ты недополучишь непрофильные баллы. Они ни на что не повлияют. Я помогу организовать стажировку на международной базе в океане.

– Простите, леди. Я... нет.

Она уселась на кровать и разрыдалась.

Я присела рядом. Хотя все катилось в пропасть, каждый должен быть на своем месте. Вот только в этом конкретном случае от меня мало толку.