Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 37 страниц)

Глава 5.

– Грядку? – правая бровь поползла вверх.

– Я не мятый инжир. Не перезрелая черешня… Я лучший маг королевства, который носит юбку. И десять лет назад поняла, что климат столицы категорически не подходит мне и моей семье. Произрастать предпочитаю здесь.

Родерик рассмеялся. Он справился с юношеской привычкой запрокидывать при смехе голову, но все равно чуть-чуть задирал подбородок.

– Твоя магия стала богаче, красота расцвела, и только чувство юмора не изменилось. Нельзя улучшить или ухудшить то, чего нет.

Он никогда со мной не церемонился. И в юности мне это нравилось. Восемнадцатилетней девчонкой, сразу после школы, меня командировали на практику под его руководством – осваивать азы ведения боя. Так это значилось в документах.

На самом деле появление Светоча в академии Пламени, перед отправкой на военные действия группы выпускников, должно было стать еще одним подспорьем в запланированной на лето кампании.

Маршал Конрад встретил меня без восторга. Его оскорбляла сама идея, что от другого мага необходимо подпитываться как от батарейки. Однако Родерик согласился на этот эксперимент, как и я. Война тянула из страны все ресурсы, и он небезосновательно подозревал, что к союзу против нас вот-вот присоединится еще один сосед.

При этом он, правда, старался обучить меня наиболее простым приемам нападения. Не делал поблажек на пол и на возраст, не заигрывал, принимал такой, какой я была.

Но если молоденькой девочке такое отношение казалось естественным и даже честным, то сейчас я предпочитала, чтобы он держал дистанцию. Его фамильярность балансировала на грани грубости; грозила перейти в развязность.

– Давайте перейдем на «вы», сэр Родерик. В присутствии моих подчиненных и вашей дочери это единственно допустимый тон. Нам есть, что вспомнить, – как приятного, так и не очень – и тем проще было бы держать комфортную обоим дистанцию, – тут я не сумела сдержать вздох. – Так я считала, пока три дня назад мне не принесли газеты.

– Если строго придерживаться этикета, то особа с моим положением может «тыкать» вам сколько вздумается, несмотря на ваши успехи на стезе образования и научную деятельность, леди Оливия. Но обещаю, что буду пользоваться этим правом только наедине и в исключительных случаях.

Снова грубо, и так не похоже на того блестящего Родерика, в которого я была влюблена… Он все же меня не простил. А ведь прошло тринадцать лет. У каждого позади по браку. Оба стали родителями.

– У нас немного времени, князь. Вы немедленно посвятите меня в то, что произошло и в чем заключался ваш план. Через полчаса я иду на прием к бургомистру. Сегодня в Латроке главы гильдий откроют скульптурную композицию с героями национального эпоса.

– Меня подводит слух, или ваша просьба содержит угрозу?

Напрасно он рассчитывал, что сразу две заломленные брови заставят меня пойти на попятную. Родители устраивали в этом кабинете такие спектакли, что ни ему, ни Паладиосам не снилось.

– Совершенно верно. Это не в моих правилах, но я не могу рисковать пансионом и вынуждена буду отказать вашей дочери в зачислении. Если бы я доверяла королю Стефану чуть больше, чем вам, то обратилась бы к нему за защитой. А так, будьте уверены, меня поддержит все образовательное сообщество и коллеги за рубежом. Своими действиями вы подрываете авторитет нашего лучшего заведения и целого класса женщин-преподавательниц.

Моя речь не произвела на него впечатления. Он все так же внимательно рассматривал меня. От закованного в кружева лифа и до столь же закрытой шеи… Для того, чтобы отомстить, он ждал слишком долго. Должно быть что-то другое.

Журналисты, если отбросить все допущения и инсайды, с разными вариациями сообщили одно и то же. Великий князь на первом после перерыва заседании парламента подтвердил, что ждет развод в течение двух месяцев. Его супруга покинула страну, сам наш мир, и нашла свое счастье в соседнем. На вопрос репортера, собирается ли он снова жениться в ближайшее время, Родерик ответил отрицательно.

А потом вдруг кто-то спросил его про пари. Якобы двое дворян, присутствовавших при его заключении, оказались не связаны клятвой о неразглашении и не сочли нужным держать язык за зубами… И Конрад его спокойно подтвердил.

«Да, я поспорил, что Затворница из Латрока станет моей за две недели. Жизнь слишком коротка, чтобы распоряжаться ей так, как это делает она, и не требовать ничего взамен», – вспомнила я максимально близко к тексту.

– На совете попечителей также звучали предложения взыскать с королевской семьи штраф за репутационные потери, не пускать вас на порог и даже передать эти земли в собственном другому государству. Где бы Гретхем оценили по достоинству.

На его лице не дрогнул ни дин мускул.

– Да у вас просто рассадник инакомыслия. А что думаете вы сами?

Глава 6.

В князя полетел узкий голубой лучик, который отличался от солнечного зайчика разве что цветом. Ну, и концентрацией магией. Родерик легко увернулся. Святящийся пучок прошел чуть левее его виска и ударился об оконную раму. Рассыпался на множество осколков, которые взяли мага в мерцающее кольцо.

Еще три взмаха, и кругов стало четыре.

В этот момент я не думала, а просто действовала по наитию. Что если бы князь решил, что ему угрожает опасность и приложил меня боевым заклинанием? Однако я привыкла доверять интуиции.

Надо признать, что в случае с Родериком я особенно часто ходила по краю. Между допустимым риском и самоубийственным.

Он, сложив руки на груди, с интересом наблюдал за мной. Князь мог бы разорвать плетения, но это потребовало бы от него значительного ресурса. А зачем его тратить, если можно досмотреть представление… К тому же его потоки несколькими минутами ранее подсказали, что он еще не восстановился после контузии, полученной полтора года назад.

Что-то похожее на стыд оцарапало горло. Нет, я не собиралась жалеть человека, который так низко оценил все, что сделала для королевства в последние годы… Впрочем, его самого тоже не столько ценили, сколько использовали – затыкая его поразительными способностями все новые и новые дыры.

– Вы только что применили магию против члена королевской семьи. Я могу выбрать наказание на свой вкус. Любое, – он с таким выражением выделил последнее слово… Ага. Кольца благополучно запустились.

– Вы этого не сделаете. Не станете меня наказывать, во всяком случае, за такую малость, Ваше Высочество. Сами учили идти на любые хитрости, если противник сильнее.Он сделал несколько шагов в мою сторону. Радуга заколыхалась и послушно передвинулась.

– Я всегда любил в вас эту дерзость, Оливия. Давайте сыграем по вашим правилам. Раньше мне это нравилось.

Что же, Сфера правды работала, как и положено. Окруженный ей Родерик не будет выбалтывать секреты. Он полностью контролирует каждое свое слово. И, тем не менее, Сфера не позволит солгать.

– Сначала я допустила, что вы попались случайно. Насколько я помню, в закрытых мужских клубах любят такие шутки. То есть наказание назначается заранее и для всех; тот, кто проигрывает карточный раунд, в должен... ну, например, снова добиваться женщины, которая ему отказала.В случае с Конрадами, несомненно, список антипобед уместится в одной строчке.

– Интересная гипотеза. Но все же притянуто за уши, – возразил первый министр. – К тому же я никогда не бываю настолько нетрезвым.

Похоже на то, что изо всех сил ищу ему оправдание. Хотя бы мало-мальски приемлемое объяснение… Куда сложнее признать, что время неумолимо. И благородный человек может перегореть и обратиться в расчетливого и пресыщенного мерзавца.

– Нарочитая публичность говорит сама за себя. Вы организовали все так, чтобы привлечь максимум внимания. Возможно, король наконец нашел способ вас шантажировать.Мог ли Стефан, наоборот, подкупить брата или убедить выступить на его стороне. Родерик всегда старался держаться от интриг подальше.

Князь недовольно поджал губы. Как бы Родерик не изображал из себя циника, я всегда умудрялась видеть под черным плащом блестящие доспехи.

– Это пари целиком в интересах Его Величества. Вы фактически признаете свои притязания на власть, то есть даете королю карт-бланш применить санкции против героя войны. Ставите под угрозу учебу у меня своей дочери. Впрочем, как и всю школу… Вы в этой истории целиком пострадавшая сторона… Если я вступаю с вами в связь, то тоже теряю все и возвращаюсь ко двору. Больше мне идти некуда. Загородная резиденция Конрадов расширилась до границ моего поместья… Зачем же такое целенаправленное вредительство?

Он дотронулся до голубой окружности, запустил в нее огненный разряд. Я поежилась в ответ. Не то чтобы больно, но малоприятно.

– Вы исходите из неверных предпосылок. Только представьте, что я по-прежнему неравнодушен к вам, и все встанет на свои места. Я единственный, кто стоит между вами и Стефаном.

Я с недоумением смотрела на него.

– Брат стремительно теряет магию. Чрезвычайно сильный откат. Это держится в глубокой тайне, но он не смог зажечь королевский трезубец на ежегодной церемонии. Вы его последняя надежда. Двух Светочей он уже отправил на тот свет. Они не успели разгореться, а он не желал ждать.

Глава 7.

Вот она, причина, почему ко двору так и не прикрепили другого отдающего мага. Я же все ломала голову. Конечно, моя магия уникальна, но не до такой степени, чтобы за десять лет не подыскать замены.

– У вас есть доказательства? – прошептала севшим от таких известий голосом. – Это страшное, чудовищное преступление. Светочи воспитываются в строжайшей тайне, но не до такой же степени, чтобы не найти концов. Даже Стефан не способен…

– Я вижу вы невысокого мнения о нравственных качествах Его Величества. Прямых улик нет. При дворе в эти периоды я отсутствовал. Четыре кампании подряд и еще пять с перерывом… Однако люди, которым я доверяю, утверждали, что была девушка из Уолтхолла, которая погибла почти сразу после встречи с королем. Юноша продержался дольше, около полугода.

Не было причин думать, что Родерик обманывал меня за счет формулировок. Он строил предложения прямо. Не юлил. К тому же я, кажется, догадалась, что за откат настиг нашего монарха.

Загубленных Светочей могло быть и больше. Когда я считалась основной в обойме, то за моим здоровьем следила целая бригада лекарей. Они-то и спасли меня, подтвердив, что отъезд из столицы пойдет на пользу. Но Стефан за эти годы мог изменить процедуру.

Наверняка, магическое истощение не значилось ни у одного из погибших в качестве причины смерти. Внезапная болезнь или несчастный случай. В конце концов Светоча могли попробовать отравить, ведь дотянуться до Конрадов сложнее.

– Если так, то почему ты так спокоен. Тоже считаешь, что это нормально?

Сама не заметила, как первая сорвалась на «ты». Меня душил гнев. Пока я здесь упивалась тем, как здорово у меня получается благоустраивать курорты и сеять семена просвещения, отдающих как следует проредили.

Занавески позади меня уже привычно горели. Под ногами дымился ковер. Я потушила, но скрывать проплешины не стала. Подождут. Родерик резко вскинул руку, а затем опустил. Передумал разрушать Сферу. Разговор еще не окончен.

– Я устал, Лив. Список моих вопросов к брату огромен. Это может кончиться для Ферисии очередной кровопролитной войной. На этот раз гражданской. Стать регентом при племяннике? Самому занять трон?

Метнула короткий взгляд в сторону распахнутой двери. Полог на месте. Грета с Мэри оживленно болтали. Они добрались до конфет, припрятанных у моего секретаря в нижнем ящике столе. А ведь точно. Черный день как раз наступил.

– У нас с ним был уговор. Когда ты отказалась от помолвки, а я согласился жениться на выбранной семьей невесте…

– Вернуться к своей невесте, – перебила я. – Наша помолвка прожила всего три дня. О ней не успели объявить.

– Как угодно. Я взял с него клятву, что он не станет на тебя давить. Я чуть не возненавидел тебя за то, что ты бросила меня с такой легкостью, но ведь и мои родственнички за эти три дня едва тебя не растерзали. К тому же твой отец… Так, Оливия, стоять! Ты сейчас к краку спалишь свой драгоценный пансион. Ругаться будет негде.

Ему легко говорить! Это не его жизнь сейчас переворачивали с ног на голову. Я-то считала, что обрести свободу мне помогла королева, что заступилась община, а это снова сэр Родерик, напялив белоснежный плащ… Ça craint!

– Я почти закончил, Лив. Стефан, как ты понимаешь, не в силах тебе приказать, и он попробовал обойти клятву. Да, его ждет еще один откат, но он рассчитывает на то, что справится с ним с твоей помощью, – князь подошел так близко, что я слышала потрескивания магического поля, но не находила в себе сил поднять на него глаза. – Спорить на тебя должен был Санти. Условия те же, только никакой огласки… Он демонстрирует активированный кристалл, и ты соглашаешься сотрудничать в обмен на возможность иногда ездить в Гретхем. Осуществлять удаленное руководство.

Слава графа Санти – повесы, дуэлянта, игрока и королевского фаворита – шла далеко впереди него. Он, действительно, кружил женские головы. И в нашу интрижку поверили бы многие. Подлецу ничего бы не стоило опозорить меня прилюдно, безо всякого кристалла. И потом торжественно привезти во дворец, каяться. Этот мотив в минуты отчаяния я приписывала Родерику.

– Это бы сработало. Я во что бы то ни стало должна довести до выпуска хотя бы два старших класса. Выпускной в этом году самый проблемный за последние три года. К тому же я не в праве загубленной репутацией сломать будущее Дэвида… Стефан бы по-отечески пожурил и с чистым сердцем отправил под венец с графом. Два полезных человека – и оба под рукой.

Его Высочество явственно скрипнул зубами.

– Извини. Я решил, что имею право вмешаться. Заехал к ним на вечеринку и поспорил с братом вместо Санти. При свидетелях. Сейчас за твоей судьбой следит все королевство. Первый министр влюбился, приревновал, заключил пари. С кем не бывает. Преследует вдову, пользуясь служебным положением… Я ведь еще не сказал, что задержусь в Латроке, чтобы провести инспекцию твоей школы.

Что-то в его словах меня больно кольнуло, что-то неявное – в то время как мозг переваривал очередную сногсшибательную новость. Эти две недели Родерик собирался быть рядом со мной.

– Ты намерен выиграть спор, или это просто предлог? – все же выдавила я из себя.

Какой идиотский вопрос. Я нужна тебе в постели, или ты делаешь все это из любви к неприятностям и в интересах своей дочери?

– Когда-то я предложил тебе руку и сердце. Но сейчас у меня нет даже этого, – грустно усмехнулся он. – В реальности развод займет гораздо больше времени, чем два месяца. Ангелина… ну, ты сама все увидишь. Ей тоже понадобится время. Более того, ни одно магическое объединение не даст разрешения на наш брак. За тринадцать лет мы оба стали значительно сильнее. Да, у меня есть свое небольшое княжество, однако такой союз чреват одними проблемами. Тебе лучше рассмотреть другие кандидатуры. Правителей, готовых предоставить убежище и защиту в обмен на твой дар, найдется немало.

Щеки продолжали пылать. Зато магия во мне перестала дергаться. Родерик сказал столько всего, что потоки сами перешли в режим накопления. Пахло не только паленым, но и большими приключениями.

А еще бывший жених только что предложил мне кого-нибудь поискать.

– Что касается физической стороны вопроса и, собственно, сути пари, то информаторы – и мои, и Стефана – в один голос утверждают, что тебе она неинтересна. После смерти Говарда прошло восемь лет, а ты ни разу не была на свидании.

Сейчас я уже мечтала, чтобы он побыстрее вышел. Села обратно за стол, рассчитывая, что князь поймет этот намек.

– Не злись, Лив. За две недели необходимо полностью нейтрализовать угрозу вокруг тебя и твоего заведения. Мы попробуем переоформить документы... Да хоть перенести его в мое княжество целиком. С другой стороны, есть ученицы и их родители. Рассмотрим разные варианты. Только на договоренности со Стефаном я больше не пойду.

И тут только меня осенило. Я так и не услышала, что терял Родерик в случае проигрыша. Стефан, наверняка, подготовил для брата первосортную муку. Щадить его он не станет.

– А что тебе грозит, если король выиграет пари? – не утерпела я. – Ты и так тратишь на нас две недели своего времени.

Министр хлопнул раскрытой ладонью по кольцу Сферы. Четыре плетения на глазах почернели и далее хлопьями опустились на пол.

– Ничего такого, к чему бы я не был готов, – отрезал сэр Родерик.

Глава 8.

За пятнадцать минут до полуночи я, как обычно, сидела за туалетным столиком и готовилась ко сну. Расчесывала волосы густым гребнем, чтобы потом убрать их в косу. Дэвид любил этот ритуал не меньше меня. Все-таки сказки на ночь он уже перерос.

– Тебе помочь, мама?

Он разлегся на кровати с книжкой. И выгнать его оттуда, пока я не потушу свет, не представлялось возможным. В этом году его настиг очередной скачок роста. Коленки вызывающе торчали в брюках любого кроя, а худые плечи стали непропорционально широкими. Как у манекена в модном салоне.

Ребенку уже двенадцать. И я до сих пор удивляюсь. Никогда не забуду, как училась правильно держать младенца. Правда, и тогда я была уверена, что он уже большой. Ведь всю беременность прислушивалась, следила, как он подрастал.

– Ма-а-а-ам?

Голос все еще по-детски звонкий.

– Прости, милый, задумалась. И я уже закончила. Ты бы тоже чаще брал гребень в руки. И вообще, беги-ка ты спать. Что за привычка полуночничать. Магистр Сандерс снова будет жаловаться, что ты дремал все занятие.

– Ненавижу скрипку, а от Сандерса воняет старостью. Он вечно наклоняется ко мне, чтобы то колок поправить, то съехавший палец. Меня когда-нибудь вывернет прямо на него. И не говори, что не предупреждал.

Подавила вздох. Этот спор длился и длился. Дэвид не желал признавать, что реагирующая на любое прикосновение скрипка нужна ему, чтобы учиться контролировать нестабильные магические потоки. К тому же у него по-прежнему закрыты сразу две стихии.

– Я не такой, как ты, мам. Я не стану четырехстихийником. Я прирожденный боевик. Помнишь, как я вчера спалил сарайчик?

– Не выдумывай, Дэйв. Это был обычный выброс.

Устало потерла виски. Может, все-таки отказаться от услуг Сандерса? Он заодно преподавал сыну стихийную магию и, очевидно, пришел не к тем выводам. Мальчикам нужно больше времени, чтобы их дар раскрылся. Так, воздушные линии появилась в арсенале сына около года назад.

– Хорошо, я пойду. Но тебе придется отпустить меня в столицу. Там нормальные учителя, сильные академии. Я не хочу гнить в этом Латроке. Даже Стивена, с полностью непроявленной магией, отправили в пансион, когда ему едва исполнилось десять.

Стивен – это сын нашего арендодателя. Мы с мужем сразу по приезду поселились в небольшом доме на территории Гретхема, однако три года назад я также сняла квартиру в старом центре. Дэвид не любил пересекаться с моими ученицами, и мы чаще ночевали в городе.

– Надеюсь, это случится раньше, а не позже, – буркнул сын вместо того, чтобы пожелать мне спокойного сна. – И меня не заставят нагонять программу за несколько курсов.

Он вышел, а я прогнала досаду подальше. Он уже не малое дите, чтобы ловить каждое мое слово. От идеи учить его в Гретхеме в частном порядке я отказалась еще раньше. Мальчик не считал это удобным. И часть преподавателей посещали нас в Латроке.

День получился нервным. Еще бы, после разговора с Родериком у меня никак не получалось прийти в себя. Я вроде бы научилась принимать будущее как морские волны, не роптать. Увернуться не получится, и надо уметь их встретить, чтобы тут же не приложиться носом о камни. Но на прием к бургомистру я все же опоздала.

Более того, Элиос Влахос сегодня и сам был не в своей тарелке. Его выбрали городским главой несколько десятков самых влиятельных семей Латрока два года назад, и в обычные дни бургомистр источал довольство и радушие. Однако сегодня он как-то странно на меня косился.

Разумеется, поприветствовал, а на прямой вопрос, все ли в порядке, заметил, что лучше и быть не может. Но как же при этом у него дергался глаз… Настоящий тик. Я тут же заподозрила, что Родерик имел с ним беседу. Вот только зачем ему это?

Наверное, не стал откладывать наши дела в дальний ящик. Князь за все принимался решительно и споро. Потребовал у Влахоса регистрационные документы на Гретхем, забрал досье на мою семью? Этого бы хватило, чтобы Элиос начал трястись. Пари подразумевало, что Конрад непременно будет на меня давить.

С князем мы пришли к соглашению, что на людях он изображает не в меру ретивого влюбленного, готового добиваться объект своего интереса любыми способами. Не удивлюсь, если Родерика, нашего национального героя, забавляло вдруг оказаться в амплуа злодея.

Первый министр не шел у меня из головы. Я всегда следила за его успехами, не пропускала ни одного интервью. Это легко, великий князь привык жить у всех на виду. Я ожидала, что столкнуться с ним лицом к лицу будет настоящим испытанием, но действительность и здесь меня обманула.

Я отметила шрам, спрятавшийся за ухом после битвы при Каламо, легкую хромоту на правую ногу – последствия страшной контузии пять лет назад. После сокрушительного поражения нашей армии в Заторе улыбка у него надломилась. Справа залегла глубокая морщина.

Он ответил на Затор сражением в Ледополисе, которое завершилось впечатляющей победой Фересии. Кого волновало, что потом целый год князь носил левую руку на перевязи.

Мои любимые смешливые морщинки на своем месте, в уголках глаз; с годами их стало чуть больше.

Я никогда не ставила себе целью забыть Родерика. Зачем стремиться к несбыточному. Но сегодняшняя встреча отдавалась во мне не болью, а горько-щемящей радостью. Пускай ему не быть моим – с этим я надежно смирилась – но если не концентрироваться на этом, не думать, что скоро он исчезнет теперь уже насовсем… Есть в этом сладость, которую мне никто запретить не в силах. Даже я сама.

Засыпая, я не прокручивала в голове расписание на завтра, не надиктовывала ответное письмо королю Стефану, а позволила двум крепким руками подхватить меня и унести в блаженную дремоту.