Текст книги "Ни слова, господин министр! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 37 страниц)

Глава 90.

– Оливия, – она говорила слишком медленно.

При наступлении мелких и средних неприятностей заместительница начинала тараторить.

– Там Дейв. Его нашла Ребекка, и зачем-то позвали Ангелину… Она держит над ним какой-то пузырь, а Ребекка всех отгоняет. Откуда у мелкой нахалки столько прыти…

Я схватилась то ли за сердце, то ли за стену. Почему в этой кутерьме я упустила из виду сына? Надо было посадить у себя в кабинете, наложить какой-нибудь запрет… Я бы успела среагировать. Если он не справился с темной магией, то ему конец. Только Родерик может…

– Что с ним? Где он?

Грета с ужасом смотрела на меня и молчала. Потом схватила за руку и потащила в портал. Я, не сомневаясь, шагнула за ней. Угрожай мне на той стороне хоть три Стефана, волновало это в последнюю очередь.

– Родерик. Вызывайте князя.

Это все, что я выдавила из себя, бросившись на колени. Дейв лежал на полу. Ребекка держала его за руку и была бледной, как хорошо выбеленная простыня.

Изо рта у мальчика пузырилась черная пена. Крови не было.

Я беспрепятственно прошла через преграду, выставленную юной княжной. Эта конструкция, действительно, напоминала мыльный пузырь. Изначально прозрачный, он потемнел от клочьев тьмы, плотных как вата, которые шуршали внутри него. Ни меня, ни Бекки они не касались.

Дэвид излишне напрягал плечи, но руки раскинуты. Поднятые вверх худые коленки иногда вздрагивали. Голова на боку, глаза закрыты. Похоже, позади несколько судорожных приступов, и сейчас он без сознания. Я схватила его левую ладошку.

– Он умирает? – прошептала маленькая Светоч. – Я ничего не могу сделать.

– Собственная магия душит его изнутри. Такое случается с очень сильными магами, – это не я ответила. Это голос Летиции. Откуда-то издалека.

Сознание плыло. Я шептала фересийскую мольбу отдающих – о том, чтобы мой дар был услышан и принят. Такую древнюю, что сейчас ее принимали за заклинание.

Энергия выходила из меня резкими неловкими толчками. Но к своему ужасу, я не могла нащупать его каналы. Их словно расплющило неистовой тяжестью. Сколько живительной магии доставалось сыну? Доставалась ли она вообще… Похоже, от Ребекки куда больше толку. Она успела зацепиться за несколько на тот момент еще открытых

Все предметы будто проступали через пелену. Наверное, это похоже на сильный удар по голове. Если я буду смотреть Дэйву в лицо, то потеряю сознание. Надо концентрироваться на чем-то одном.

Я протянула руку Ребекке, которая уже едва сидела. Теперь я хотя бы усиливала ее и продолжала пробиваться к Дэвиду.

Родерик – вот единственное спасение. Он самый сильный темный из ныне живущих. Да, Ангелина делала невозможное. Она расщепляла тьму внутри своего колпака. Не давала ей выйти наружу, но и не позволяла атаковать поверженного.

Однако муж, наверное, смог бы дотянуться до темного ростка в груди мальчика и напитать его собственной тьмой. По-другому восстановить источник уже не получится. Как ни заливай его целительным даром Ребекки или, тем более, моей укрепляющей силой. Мне казалось, что я видела побег с острой верхушкой, сломанный у основания. Он отравлял Дэвида, не давал ему шанса... У всех, кроме темных, источники магии представляли собой яркий разноцветный шар. И ведь все это в области энергии – я скорее могла почувствовать, но не разглядеть,

Я продолжала мысленно звать князя. Он так и не позволил соединить наши эмоции общим ментальным каналом, но такое мое потрясение не мог пропустить. К тому же на мне очередные сережки. Родерик больше не скрывал самого факта слежки.

Передо мной болтались туфельки Ангелины с крупными круглыми стразами на носках. Ступни находились на уровне глаз, потому что девочка сидела на кровати. Она молчала. Вытянутые вперед  и выпрямленные руки были напряжены.

Княжна изредка и тяжело выдыхала. Туфельки в этот момент резко дергались. На сколько ее еще хватит? Или Ребекка свалится первой… При этом наши усилия не помогали Дэвиду, а лишь замедляли его уход. Две-три минуты в запасе, или десять… Сколько еще ударов сердца, и я потеряю сына…

– Оливия, ваша магия… Она меня душит, – неверяще пролепетала Бекки. – Вам лучше отойти.

Я окончательно остолбенела. В комнате растворило все краски, кроме серого. От девочки остался один силуэт, от сына на полу – лишь слабое дыхание. Его колени стали вздрагивать чаще и сильнее.

Посторонние голоса едва прорывались ко мне. Цепкие руки оторвали от обоих детей. Меня оттащили на стул.

– Прости, дорогая, – надо мной склонилась Летиция.

Она сдавила несколько точек на шее, потом на запястьях, и я перестала отдавать магию. Зато сознание немного прояснилось.

– Мне кажется, ее надо срочно ввести в сон. Деревья в парке, гляньте, пожелтели. Посадки мисс Свон мертвы. Мне отсюда видно... Дышать, правда, стало тяжелее, не находите? – это вроде бы сказала Грета. – Она не должна погибнуть. Не может вот так. Я права?

На минуту или около того наступила тишина. Или я все же отключилась… Потом раздался голос. Родной и, как всегда, уверенный.

– Зеркис, забирайте девочек. Истощение у обеих. Обеих в стазис.

А это снова Летиция:

– Вы сумеете вытащить мальчика? Я могу вам помочь? У меня курсы магического реаниматолога с отличием.

Наверное, он ответил ей жестами.

–  Обыщите здесь все. Ищем бумаги с печатями лаборатории. Любые письма… Дэвид в коме, но сейчас ему ничего не угрожает. Зеркис, хватайте его под колпак с максимальной защитой от внешнего воздействия. Допуск только мне. Ясно?

Его слова доходили до меня медленно. Но там было что-то важное… Дейв больше умирал. Родерик обязательно что-то придумает. Он всегда как-то выпутывался.

Маг сжал мои плечи и слегка потряс.

– Нахаленка, ты как, слышишь? У меня есть хорошая новость. Дэвиду нужно влить прилично крови, и подходящая темная, от близкого  родственника, у нас есть. Только один нюанс, теперь мне точно нужна степень родства.

– Дэвид что-то сжег у себя на столе, – упавшим голосом сообщила Летти. – Остались одни уголки. На одном, действительно, печать.

Родерик прижался губами к моему виску.

– Вот так, родная. Я почти не сомневаюсь, что знаю, что там было написано. Но рисковать мы не можем. Готова ли ты принять мою помощь как менталиста? Никого лучше, кого бы я согласился подпустить к тебе, я все равно не нашел. Я помню, что ты была против. Но нам срочно нужно то, что скрыто в твоей памяти.

Я кое-как кивнула.

– Ты меня возненавидишь. Но, ради всего, что тебя дорого, спаси Дейва.

– Я тебя люблю. И я тебя знаю лучше, чем ты сама. Выкинь все пустые мысли. Сейчас поспи пару часов. Я пока восстановлю мальчику основные потоки.

Меня куда-то понесли на узких носилках. Как раненого солдата. Если Родерик поручил это другим, значит, сын по-прежнему под угрозой... Какие же длинные в Гретхеме коридоры.

Глава 91.

Сон не шел. Пока я лежала, в большой кровати в своей второй спальне, прилепленной к покоям Родерика, я пересчитала всех бабочек на балдахине. В моей родной спальне такой ерунды, то есть балдахина, не было.

Так что первое (или второе, или десятое), что я сделаю, когда все придет в норму, это выкину эти дурацкие навесы – и намек на него над кроватью Родерика, и эту ерунду здесь. Да и зачем мне вообще две спальни. Что за чушь? Останется только одна.

– Да, три тебе ни к чему. У нас будет одна, общая, – заявил Родерик, входя ко мне. – Три кровати на одну Нахаленку – это перебор. Не потому, что мне для тебя жалко такой малости, а чтобы ты в них не путалась.

В растерянности уставилась на мужа. Неужели я разговаривала сама с собой? Похоже, все-таки потрясение не прошло даром.

Вопросов к тому, жив Дейв или нет, у меня не было. Каждые пятнадцать минут появлялся посыльный от Зеркиса. Мальчик спал тяжелым медицинским сном. Это уже не то страшное пограничное состояние, в котором мы его нашли.

– Все в порядке, – поспешил заверить меня князь. – Я вышел на ментальный уровень и вижу мысли, если их не пытаются блокировать… Ну, что ты сразу пугаешься? Я сделал это еще при входе в апартаменты, чтобы не узнать, что на самом деле обо мне думает обслуживающий персонал и нравлюсь ли я клопам.

– Клопам?! Откуда?… Родерик, давай без шуточек. Я почти в порядке. Но, чур, я задаю вопрос, а ты отвечаешь на него, а не беседуешь с моими мыслями. Иначе я дурею.

– Как скажешь, – он произнес это быстрее, чем я договорила!

Его пальцы скользили по обоим моим запястьям. Могло показаться, что это проявление нежности, но князь таким образом помогал себе быстрее проверить состояние моего ресурса.

У Дейва я была на грани того, чтобы прихлопнуть саму себя.

Светоч делился ровно той силой, что жила внутри. И если от горя она из живительной превращалась в субстанцию с противоположными свойствами, то такого мага необходимо было срочно изолировать. А дальше – действовать по ситуации. Потерявший себя Светоч либо погибал, либо его следовало уничтожить.

Князь должен для начала убедиться, что моя энергия вернулась к нормальному состоянию. Впрочем, так оно и было. А вот редчайшие растения Белинды уже не спасти.

– Ты всегда такая напряженная? Ужас. Тридцать три мысли в секунду. Как мне повезло, что головы у военных устроены иначе.

– А ты перестань в них ковыряться.

– Не могу. Мне так нравится наблюдать за собой твоими глазами. Не латаный-перелатанный инвалид, а вполне пригодный самец…

– Родерик! – я то ли рассмеялась, то ли расплакалась.

Он прилагал все усилия, чтобы оттащить меня как можно дальше от края той ямы, куда я чуть не угодила. Но во мне проснулась запоздалая осмотрительность. Как будто имелся другой вариант.

– Не получится так, что я очнусь сломанной или безумной?

– Нет, Лив. Ты все это, так или иначе, уже пережила. Новая боль тебе не грозит. К тому же я обязательно дам тебе время поспать, чтобы не перегружать сознание. Не понарошку, как сейчас, а двое или трое суток, если понадобится.

– А у нас есть это время? Стефан не станет ждать, когда я тут восстановлюсь. Пока ты будешь возиться со мной, ты успеешь помочь Дейву? А как девочки… Может быть, им нужна именно я. Когда я в себе, то все благотворные процессы в Гретхеме идут в разы быстрее. Приборы лекаря работают на полную мощность. Осложнений не бывает…

Сама не заметила, что удерживала его руки и прижимала их груди. Он же продолжал гладить меня взглядом. Таким красноречивым, что коже под ним становилось щекотно.

Ощущение, что меня готовили к операции не проходило. Но вместо холодных прикосновений лечащего мага – интимные касания самого близкого человека.

 – Ну, конечно, тебе нужно все проговорить, моя любимая леди директор, – улыбнулся Родерик. – С тобой мы уложимся в несколько часов. За это время Дэвид будет готов к процедуре. В зависимости от нашего родства я использую свою кровь в нужной концентрации. Ну, и заклинание для ее принятия будет разным. Запомни, пожалуйста, что это лишь техническая формальность, необходимая для его лечения… К тому же нам надо устранить риск твоих срывов.

О дополнительных рычагах давления на Стефана он не говорил. Но, очевидно, что они бы нам не помешали. Угроза мне и Дейву выдернула князя из столицы в разгар приготовлений к феграну.

– Девочки в порядке. Обе. Ребекка быстрее придет в себя. Ангелина потратит пару дней, чтобы вернуть ресурс. В природе ее дара еще предстоит разобраться. Если бы не она, то разбушевавшаяся тьма добила бы мальчика и причинила много других неприятностей.

В его голосе мне слышалось отцовская гордость. Что бы он ни говорил, мол, не имело значения, чей Дэвид сын… но ведь как грело, когда у твоего ребенка все получалось.

Родерик хмуро посмотрел на меня, но комментировать мои мысли не стал.

– Теперь он обязан жизнью каждой из них. И я тоже… Что за бумаги вы нашли в его комнате? Письмо от Стефана или что-то иное? В Гретхеме король мог связываться таким образом только со мной… У нас с ним прямой канал.

– Думаю, так оно и было. Брат написал тебе и вложил результаты проб Дэвида. Исследование по моей просьбе максимально ускорили. Но несколько дней назад лабораторию разгромили, и он получил к нему доступ. Его Величество мог не стесняться в выражениях, потому что письмо самоуничтожалось сразу после прочтения.

Я закрыла глаза. Худшее и представить сложно. Если бы Дейв прочитал хотя бы одно из изощренных оскорблений, которыми награждал меня старший Конрад, он озверел бы моментально. А если письмо имело к нему прямое отношение…

– Мальчик бывал у тебя в кабинете. Он уловил родовой магический след и понял, от кого послание. За всеми треволнениями мы не учли, что он тоже стал догадываться, что Клемент не был его отцом. У него получилось взломать письмо лишь через пару дней. Не удивлюсь, если ему помогла одна из девочек. А дальше… подозреваю, что он попробовал вскрыть полог над Гретхемом, чтобы переместиться к королю и обсудить с ним прочитанное. В комнате сохранились следы несостоявшегося портала. Но его магия и без того утратила стабильность, а давил он изо всех сил. В общем, он искромсал свой источник и выжил совершенно случайно… К сожалению, такие происшествия у Конрадов не редки. Мы стараемся начать заниматься с мальчиками как можно раньше. Еще до проявления темной магии учим, как себя с ней вести.

Родерик целовал мои сомкнутые веки. Пытался передать свою уверенность. Я в ответ цеплялась за него. Иногда мне казалось, что уже почти смогла настроиться и я готова… Но потом снова накрывало волной то ли страха, то ли стыда.

Краснеть уже поздно. Он должен восстановить события такими, какими я их забыла. Сейчас он окунется в мысли и поступки восемнадцатилетней девицы. Совершеннейшей оторвы. Ни Серена, ни Лидия, ни его собственная дочурка не годились мне в подметки по степени настойчивости и… нахальства. Ведь дурацкое прозвище родилось не случайно.

– Родерик…

– Что, любимая?

– Нет, ничего. Начинай.

Он улыбался. Я не видела этой улыбки, но на сердце становилось теплее.

– Ты вернешься ровно к тем событием, которые стерты запретами. Заново все мы смотреть не будем.

– Начинай уже, – проворчала я. – Готова.

Маг приложил ладони к моему лицу, по-прежнему оставляя глаза закрытыми. Какой он горячий… Немножко покалывало. Я сделала глубокий вдох и…

Глава 92.

Оливия Бланш, 18 лет– Как же надо не дружить с головой, чтобы вытворить такое? О чем ты думала? – голос Робертины ударялся об сводчатый потолок и падал на меня сверху, ввинчивая ноги в мозаичную плитку.

Мать в линялой рабочей робе замешивала мазь от ожогов. Зеленоватую и пахнущую хинином. Хорошо, что мазь от ушибов она заготовила еще до моего прихода. Сейчас, будучи не в настроении, вполне могла и отправить восвояси.

Две баночки для Родерика я прихватила с подноса сразу, как вошла в эту просторную келью. В госпитале две или три подобных. Они специально оборудованы, чтобы не рассеивать магию при создании снадобий.

– Папа бы меня понял, – притворно вздохнула я.

К мнению супруга матушка традиционно прислушивалась. Эдмунд Бланш, первый конюшенный королевства, слыл человеком разумным. Во всем, что не касалось его единственного ребенка.

– Ты и отца сюда впутала? – ахнула целительница.

– Нет, конечно. Он же мужчина, а это вопрос… интимный. Просто папа считается с моими чувствами…Мама, мне уже восемнадцать.

– И что? Дура дурой. Какая магическая зрелость… Нет, не слышали. Послушай меня, нахалка…

Нет, все же повезло, что Либерториум – такое сложное лекарство. Смесь настаивали не меньше недели. И если перестать взбивать, при этом отдавая силу, то все заготовки пойдут прахом. Иначе мама бы заставила стоять напротив нее и сверлила бы своим знаменитым немигающим взглядом.

– Нахаленка, – поправила я.

Все банки с зельями я по ее просьбе расставила в ряд. И теперь каждое из них станет сильнее в полтора раза. Вот и вся польза от моей «уникальной» магии. Можно уже бежать..

– Это сейчас ты для него птичка-невеличка. Скоро он о тебе будет отзываться только площадной бранью.

– Мама, проникнуть в сокровищницу не удавалось никому за тысячу лет. Ну, так говорят. Росток тьмы оказался вполне себе живым, а не иссохшим, и сам пошел ко мне в руки. Конечно, я взяла семечко… Это власть над магией наших королей. Я хочу забрать у Родерика всего одну ночь. Это есть в первых законах, которые писались теми, кто слышал Землю.

Над головой у матери поднимался пар. Она в ярости. Но руки продолжали монотонную работу. Для Робертины ее дело прежде всего, ее больные. А то, что у дочери такой момент, судьба на волоске… Нет, она всего лишь малолетняя бестолочь…

– Как хорошо ты трактуешь их в свою пользу. Ночь Забвения – это всегда надежда на то, что Матерь дарует ребенка. Шанс для чужестранок увезти редчайшую магию в родные земли. Не, как у тебя, прихоть взбаламошной девицы… Ты стащила у меня сразу три средства, приближающих беременность. Три! Как ты не понесла, пока он боевые пентаграммы на доске чертил, для меня загадка.

У нее не получится меня разубедить. Частицу первой тьмы я могу отдать только по своей воле. Ведь она сама выбрала меня. Чего мне бояться или совеститься? Родерик, правда, в последние дни смотрел странно. Словно собирался о чем-то спросить. Если мама выдала меня ему… Тогда все пропало.

– Я хочу от него ребенка… Девочку! Никому не будет от этого плохо. Родерик женится на своей принцессе и не узнает. Я уеду задолго до того, как станет видно живот. Папа попросит открепительное. Я потом все отработаю. На благо Фересии, как вы любите… Мама, хватит уже изображать, будто я делаю что-то ужасное. Мне с самого детства кроме него никто не нужен. Ты же знаешь.

Мама перестала мешать свою бурду и все-таки пригвоздила меня к месту ледяным взглядом. Впервые я увидела, насколько она не молода. Старость не за горами. Богиня позаботилась о моих родителях, подарив им позднее чадо.

– Вот именно. Знаю, какая ты упрямая. Сколько сил у Клавдии уходило на то, чтобы развеять слухи, что у вас с ее сыном роман. Сколько раз я отказывала первым семьям, утверждая, что ты еще слишком молода. Ты укрепишь любой род, в который войдешь, Оливия. Если, конечно, они не испугаются побочных эффектов в виде самонадеянности и безрассудства.

Я поджала губы. Это уже несмешно. Мать строга, но ни одну мою идею она не воспринимала хуже, чем эту. Наверное, зря я во всем ей призналась. Она взбеленилась, когда обнаружила пропажу снадобий. Однако я рассказала правду, скорее чтобы подстраховаться и избежать родительской истерики. Неизвестно, в каком состоянии я вернусь домой после того, как прикажу Родерику не сдерживаться и обрушить на меня свою страсть. Надо будет взять запасное платье.

– Хорошо, мама. Обещаю, что еще подумаю. Так лучше?

Не то чтобы я и в самом деле собиралась. Разве что обмозговать технические детали своего плана.

И целительницу мои слова не убедили:

– С этим ребенком ты попадешь в ловушку. Оба родителя корнями отсюда, и воспитывать его лучше здесь. А если родится мальчик? Тьму невозможно скрыть. Как и где ты будешь жить? В лесу, подальше от людей? Конрады не оставят тебя в покое… Что будет с твоим лучшим другом, с Родериком, когда до него дойдет, как ты его использовала?

Дальше слушать я не стала и выскочила за дверь.

Эти несколько недель в боевой паре с князем стали самыми счастливыми в моей жизни. И они же вдруг обернулись горем. Его Высочество лично вытребовал для меня практику по окончании моего скучного пансиона. Он утверждал, что обладательнице столь ценной «мирной» магии нужно уметь за себя постоять.

Все совпало. Родерик восстанавливался после ранения. Готовил выпуск парней в своей академии и решил заодно потренировать меня. Каждый день мы проводили вместе в общей сложности несколько часов.

Он дразнил, как обычно. Покровительствовал и разве только не называл сестренкой. Я же тратила уйму сил, чтобы не выдать своих чувств. Если он заподозрит, что я влюблена, то между нами, «ради моего же блага», вырастет стена. Он будет избегать лишний раз встретиться. Закончатся легкие беседы. Мы больше не соединим магию, потому что Конрад решит, что это все усугубляет.

За столько лет я научилась притворяться. Но тут это умение будто дало трещину. Родерика стало много: мы свободно общались на глазах у всех. В его присутствии я парила в облаках. И его соратники, наверное, считали меня бестолковой магичкой, которую нельзя выпускать за пределы кухни. Родерика это мало волновало. Мои сильные стороны он изучил получше, чем мама.

До этой практики будущее я представляла себе весьма четко. Устроюсь на административную должность, желательно – поближе к военным. Буду полезна Родерику. Кто в здравом уме разлучит самого рискующего мага страны со Светочем… Рано или поздно, он обратит на меня внимание. Я заметила, что он не выносил, если за мной пытались ухаживать. В отличие от мамы, он никогда не говорил «вот когда ты выйдешь замуж»…

Между нами тринадцать лет разницы и еще большая разница в положении. Что такое пять или восемь поколений дворян против королевской крови? Однако он привязан ко мне. Нет горячих чувств, как у меня, но ему со мной хорошо… В общем, я жила иллюзией, что он выберет меня. Готова была на непризнанный брак. Такие заключали между собой взрослые люди, когда объединить семьи оказывалось проблематично. Что же до возраста, то не мама ли ворчала, что все больше магичек у нас рожают в промежутке от пятидесяти до восьмидесяти. Магия, слава Богине, продлевала физическую молодость. У нас полно времени, думала я.

Все эти иллюзии кончились, когда я подслушала разговор Родерика с братом через шар-передатчик. Стефан требовал, чтобы князь пригласил невесту и всю ее семью в Фересию к празднику Стихий к себе в дом. Родерик ссылался на занятость, но возражал вяло.

…Мое завтра взорвалось и осыпалось пеплом. Я не смогу делить князя с женой или, тем более, дружить семьями. Гулять после контузии с ним и с его детьми. Многие женщины из любви соглашались на то, чтобы быть при своем мужчине тенью, – советницей, любовницей, батарейкой, если их потоки были настроены друг на друга. Нет, это не мое.

Лучше я исчезну, но не одна… Наверное, запасной план я тоже всегда держала в уме, но запрещала себе об этом думать.

Раздался пронзительный свист. Ой, я пропустила, что уже сняла защитный полог (без него родители и Родерик запрещали мен выходить на улицу) и шагала по территории академии.

– Эй, красотка. Бытовичка! Давай сюда. Поделись сладкой магией с теми, кому через месяц умирать. Не будь букой, – предложил самый симпатичный парень из троицы, перегородившей мне дорогу.

Второй ничего не сказал, а спустил штаны и достал то, что считал аргументом покруче слов.

– Вы два идиота. Это же девчонка Кровавого. Он порешит всех, кто и мимо проходил, – шептал третий, наиболее разумный, и одновременно пятился.

– Сам кретин. С каких пор Высочество пошел по малолеткам? Это милашка кого-то из генералов. Правда, милая? Ну-ка скажи губками, ми-ми-ми-ми…

На несколько секунд опешила, а потом расхохоталась. Нашли малышку. Я дочь целительницы и огненного мага… Так, ров с пламенем, пожалуй, объяснит им мою позицию.

Впрочем, трещина в земле уползла от меня недалеко, потому что через секунду всю магию во дворе парализовало. Парни примерзли к месту. Что испытал тот, который без штанов, лучше не думать. Нас накрыло свирепым холодом, а придурки оказались в его эпицентре.

Я оглянулась. Князь стоял за моей спиной почти вплотную и тяжело дышал. Какой-то он в последнее время нервный.

– Ой, Род, я тебя не заметила. Я собиралась спалить им ноги, а ты сейчас просто задушишь.

Мальчишек, действительно, вдобавок к холоду будто прибило сверху. Родерик перестал сдерживать потоки. И всем магом поблизости сделалось больно. Вернее, почти всем.

– Нахаленка, где тебя носит? Я отвечаю перед твоими родителями. В городе небезопасно…

– А у тебя в академии – прекрасная среда для получения знаний.

Кивнула на трех истуканов. Родерик поджал губы. Только я отвернусь, кровожадный князь сразу отправит неудачливых ухажеров в лазарет.

– Я тебя отшлепаю. Ты совсем потеряла… потеряла…

Я с интересом уставилась на него. Как можно потерять то, чего не было. Грозная магия князя всегда будила во мне любопытство, а в последние годы – и другие желания.

– Ничего не теряла. За мазью тебе сходила в госпиталь. В обеденный перерыв. И жутко голодная. Ты вчера нагрузил меня так, что я и завтрак проспала.

Он глядел с непонятным выражением. Раньше я такого не замечала. В груди разливалось тепло. Князя хотелось погладить по щеке прямо при всех.

– Намажешь? – хрипло спросил он. Горло что ли застудил…

– Еще чего! Мама бы намазала. Но она занята, а ты три дня не идешь. Я не целительница, а отдающий маг первого уровня… Видишь, у твоего кадета.. вон то место… уже оттаивает? Мне не положено возиться с твоими пятками. Или что ты там себе отдавил.

Конечно, никакого возмущения я не испытывала. Но сколько можно дразнить. Возьму и намажу. Мало ему не покажется… Все-таки не похож он на себя в эти две недели.

Меня бесцеремонно развернули к кадетам спиной и потащили кормить.