Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц)

Глава 20

Я вышла из здания Библиотеки и застегнула плащ. Туман рассеивался и невесомым ребристым покрывалом стелился по земле, лужи поблёскивали морозным хрусталём.

В воздухе ощущалось дыхание приближающейся весны, прошлогодняя трава проглядывала из-под сереющих сугробов. Я взмыла вверх и понеслась к улицам старого города над оживлённым центром.

Начался новый день, жизнь закипела, потоки карет заполнили проспект. Свернув к Кристальному озеру, я махнула в район магов, раскинувшийся на живописном берегу.

Мелькали пёстрые крыши, флюгеры возмущённо скрежетали мне вслед. Ровные, как под линеечку, домики, сады и причудливые заборы – что ни здание, то открытка или пряник.

Расписные ставни навевали ощущение сказки. Здесь и пахло иначе, будто попадаешь в другой мир, далёкий от суеты, не подвластный течению времени. Вся прелесть в том, что люди не добрались до этого нетронутого уголка магии, только поэтому он сохранился в первозданном виде.

Мой путь лежал к небольшому одноэтажному дому с рыжей крышей, бледно-зелёным фасадом и облицовкой мшистым камнем. Он стоял почти на самом краю берега озера, однобоко накренившись к воде просторной верандой. Если сидеть на её широких ступенях, то можно опустить ноги в прозрачную искрящуюся воду.

Но не в это время года – сейчас поверхность озера напоминала узорчатую белую скатерть, пузырьки воздуха под толщей льда создавали неповторимые орнаменты. Я приземлилась и огляделась. Чем не волшебство?

С одной стороны, мне всё казалось неестественным, излишне вычурным, но с другой – где ещё можно подивиться такими красотами, как не в Эгморре?!

Обернувшись на дом, я потёрла ноющую руку. Здесь жила Вивиан Моррис – колдунья, владелица небольшой целительной лавки в старом городе, агент Системы и моя хорошая подруга. И я надеялась, что она сумеет помочь мне найти противоядие.

Я появилась на пороге на секунду раньше, чем она отворила дверь и выглянула на улицу. Рыжие волосы подхватил озорной ветерок, и меня окутало ароматом малины. Изумлённо улыбнувшись, Вивиан вышла, оправляя длинное зелёное платье из узорчатой парчи.

Моррис из тех женщин, которых не назовёшь хрупкой – высокая, пышногрудая, фигуристая, но крепко сбитая. Рядом с ней я всегда себя чувствовала маленькой девочкой.

Тонкое лицо с заострённым подбородком, аккуратный прямой нос, губы правильной формы, тёмные брови с медным отливом и большие хризолитовые глаза. Медное кружево ресниц обрамляло их и оттеняло глубокий цвет. Прямые волосы ниже пояса, разделённые на косой пробор, разметал ветер.

Вивиан – очаровательная ведьма, обладательница низкого грудного голоса и раскатистого смеха. И в этом зелёном платье с тугим корсетом и отделкой золотой тесьмой она являлась живым воплощением своего дома. Разве что её идеальная осанка отличала их.

– Прости, что заявилась в такую рань, – я улыбнулась, замявшись у порога.

– Я рада тебя видеть в любое время суток, – Вивиан жестом потянула меня в дом. – Хотя мы не так давно расстались.

Я натянуто улыбнулась и проследовала за ней. Целительница не стала задавать лишних вопросов – я просто так не приходила, и она прекрасно знала об этом. Держать перевязанную руку в кармане было уже неудобно, и смотрелось нелепо, но Вивиан не заметила.

Проводив меня в уютную гостиную, обставленную со вкусом и любовью ко всему зелёному и цветущему, она предложила присесть на диванчик тёмного дерева, обитый бежево-золотистой тканью.

Я поблагодарила гостеприимную хозяйку и расположилась перед чайным столиком из стекла и того же тёмного дерева. Его резные выгнутые ножки напоминали корни деревьев и неуклюже разъезжались в разные стороны.

На стенах цвета мяты распускались чёрные растительные завитки, шторы на больших круглых окнах были оливковые с чёрной бахромой по низу. Торшер из той же цветовой гаммы между двумя креслами, секретер с множеством выдвижных ящиков и полочек – для хранения магических мелочей.

Предыдущий дом Вивиан стоял в глуши заколдованного леса и обладал не менее атмосферным интерьером, но стал непригодным для жилья после смерти Мэриона.

– Хочешь чаю? – спросила Вивиан и выпорхнула из комнаты, не дожидаясь моего ответа.

Я посчитала невежливым отказываться от предложенного угощения и в лоб говорить о деле. Нахмурившись, я опустила голову, разглядывая свою здоровую руку.

– Не откажусь от чего-нибудь бодрящего, – выдохнула я, не рассчитывая на то, что она меня услышит.

Через несколько минут целительница вернулась с подносом, на котором стояли две чашки, чайник и блюдо с аппетитно выглядящим пирогом. Комнату наполнили ароматы земляники и ванили.

– Тогда это то, что надо, – подмигнув, сказала Вивиан и опустилась в кресло.

Разливая дымящийся душистый напиток, она украдкой поглядывала на меня. Рыжие волосы свесились вперёд, от этого её взгляд казался ещё более пронзительным и настороженным.

– Чудесный дом, – отметила я и потянулась за чашкой. От этого движения из кармана выглянул край повязки на больной руке. Прижав её к боку, я сделала вид, что ничего не произошло, и вдохнула аромат чая. – Лучше прежнего.

– Живописное местечко, это верно. Я вдохновилась и обставила дом с любовью, надеясь, что задержусь в нём надолго. Что у тебя с рукой? – как бы, между прочим, поинтересовалась она и смахнула локон, упавший на глаза.

Я рефлекторно напрягла кисть в кармане.

– Недоразумение. Угодила в ловушку сестры, которая оказалась ядовитой, – я пренебрежительно хмыкнула и отвела взгляд, стараясь скрыть гримасу боли, мелькнувшую на лице.

Целительница нахмурилась и отставила чайник.

– Покажи, – сказала, глядя на меня в упор.

От неё повеяло лесной прохладой и хвоей, и от охватившего напряжения я невольно передёрнула плечами. Тогда её хризолитовые глаза потемнели, и между нами проскользнула сила, энергия заплясала на коже дыханием леса.

– Думаю, ничего страшного…

– Это не тебе судить, Эшли, – строго проговорила Вивиан и приподнялась, чтобы придвинуться ближе ко мне.

Я выпрямилась и вжалась в диван, не давая ей до себя дотянуться. Умом я понимала, что пришла к ней за помощью по доброй воле, но не любила, когда со мной разговаривали в подобном тоне.

Вивиан раздражённо причмокнула и перегнулась через стол. Хлопнув по отполированной поверхности ладонью, требовательно посмотрела сверху вниз.

– Я чувствую, что она причиняет тебе беспокойство. Перестань сопротивляться и дай мне взглянуть, Эшли. Я не из праздного любопытства прошу. Позволь мне помочь!

– Прости моё упрямство, – сквозь зубы произнесла я и вытащила руку из кармана. Протянув её ведьме, отвернулась и закатила глаза.

Она проигнорировала. Схватив меня за перебинтованное запястье, дёрнула на себя. Не дожидаясь одобрения, размотала бинты и застыла. Медленно опустившись в кресло, Вивиан прерывисто вздохнула, и тогда я покосилась в её сторону.

Заметив, как внезапно целительница поменялась в лице, я напряглась. Что она увидела?

– Что? Не томи, – нетерпеливо выпалила я.

Вивиан закусила губу и подняла на меня взгляд. Посмотрев на свою изувеченную конечность, я невольно скривилась. Кожа вокруг рыхлого рубца почернела, тонкая паутина чёрных трещин покрывала всю кисть и сбегала к запястью.

Эти трещины переплетались и обвивали руку, создавая жутковатый узор. Ладонь выглядела не менее пугающе – истончившиеся покровы просвечивали вены. Я испуганно уставилась на Вивиан.

– Тебя отравили тёмной магией, – едва различимым шёпотом пролепетала целительница на одном дыхании.

– Звучит не обнадеживающе, – попыталась отшутиться я, но её лицо не дрогнуло.

– Чтобы излечить такое, придётся прибегнуть к крайним мерам, которые я не приемлю в своей практике.

Я вскинула брови.

– Что я должна сделать? Кого-то убить?! Хватит пугать меня, Вивиан!

– Нет, убивать никого не надо, – качнув головой и рассыпав огненно-рыжие волосы по плечам, совершенно серьёзно возразила Вивиан. Накрыла мою раненную руку своей ладонью и провела по ней, что-то прощупывая магией, и тут же отпрянула, округлив глаза. – К тебе прилипло заклятие, это не яд, – не глядя на меня, целительница что-то невидимое сдирала с кожи своей руки.

– Это должно что-то значить? Я ничего не смыслю в заклятиях, Вивиан. Объясни, насколько всё страшно?

– Мне нужно осмотреть твой дом, – дрожащим голосом продолжила она, обтирая руку о подол платья. – Ловушки могут быть повсюду, в местах, где ты чаще всего дотрагиваешься – на кухне, в ванной, в шкафу с бельем.

– И что нам это даст? – баюкая больную руку, тихо спросила я.

– Я очищу твоё жилище или помечу ловушки. Зависит от тяжести заклятия, – замолчав, она подняла на меня большие хризолитовые глаза, в которых мелькнул страх. – Этот паразит пожирает твою ауру.

– Постой, – я зажмурилась и качнула головой. – Он ослабляет мои щиты?

– Делает тебя уязвимой, да. Болезнь будет прогрессировать, и ты станешь лёгкой добычей для хозяина заклятия.

– Я подцепила его в комнате Моники, а она мертва. Сестра спрятала для меня послание в своём сундуке. Думаю, она не хотела, чтобы убийца нашёл его и завладел, вот и….

– Я слышала о твоём горе. Соболезную. Но если твоя сестра мертва, то заклятие наложила не она. В противном случае, оно бы утратило свою действенность с её последним вздохом.

– Но кто мог околдовать её вещи?!

Вивиан резко подняла на меня взгляд, в котором поблёскивала магия. Я встретила его, не дрогнув, но перестала дышать.

Глава 21

– Ты столкнулась с по-настоящему тёмной материей, – звенящим от гнева голосом сказала она. – Очень, очень дурное заклятие, Эшли! Думаешь, сестра поступила бы так с тобой или с кем-то ещё?

Я нахмурилась. Странно, но я не задумывалась об этом. Зная Монику, можно предположить что угодно, она всегда была для меня загадкой.

– И что же мне делать?

– У тебя осталось зелье полного исцеления?

– Возможно, дома завалялось два-три пузырька, – бросила я и пожала плечами. – В любом случае, брать мне его больше негде.

– А я тебе на что? – Вивиан поднялась из-за стола огненно-рыжей бурей, меня обдало ароматом малины и силы.

Она оправила привычным жестом подол платья и мелькнула к шкафу с множеством ящичков и створок с ручками из кованой бронзы. Крохотные лепесточки и бутоны составляли полноценную композицию – побеги изящного вьюна.

Выдвинув один из таких ящиков, целительница запустила в него руку, и до меня донеслось позвякивание стеклянных флакончиков.

– Будешь обрабатывать по мере необходимости, несколько раз в день, – приговаривала она, набивая карман платья пузырьками с зельем. – Оно поможет затормозить процесс разрушения.

– Разрушения? – изумлённо выпалила я и заморгала, глядя на неё.

Вивиан выпрямилась, неспешно задвинула ящик и, наконец, обернулась ко мне с непроницаемым видом.

– Твоё тело отравлено, Эшли. Тебе поможет чудо, но я пока его не придумала.

– Я благодарна тебе, – кивнув с мрачным видом, я вздохнула. – Правда.

Вивиан подошла к столу и выставила передо мной десять пузырьков, размером с сосновую шишку, с зеленовато-жёлтой мутной жидкостью. Снова вернувшись к шкафу, она достала чистые бинты и вату, обошла диван и села рядом.

Я протянула ей ладонь, позволила обработать рану исцеляющим зельем, после него кожа порозовела и стала выглядеть почти здоровой. Вивиан наложила свежую повязку так, чтобы не проступали чёрные трещины.

– Честно говоря, – извиняющимся тоном начала я, – не только это привело меня к тебе.

– Выкладывай, что ещё у тебя есть, – придушенным голосом сказала она, не поднимая глаз.

Я изъяла из кармана флакон с остатками яда и поставила его на стол.

– Эту дрянь я обнаружила в наших чашках из-под утреннего кофе в день смерти Моники. Никто не помнит, как покидал кухню за мгновение до её смерти, и я решила, что виной тому это зелёное дерьмо.

Вивиан поморщилась от моих слов.

– Кира не только хорошему тебя научила, – усмехнулась она и, взяв пузырёк, покрутила его в руках, внимательно разглядывая.

– Скучаешь по Томасу? – осторожно спросила я.

Целительница чуть заметно поджала губы, и в её глазах появился блеск – я затронула болезненную тему. Сразу стало неуютным кресло, я смутилась и отвела взгляд.

– Не беспокойся, – тихо сказала она. – Я не обижаюсь на твою нескромность.

Вспыхнув, я заёрзала на месте. Вивиан тихо рассмеялась и посмотрела на меня исподлобья.

– Я не из праздного любопытства. Мне тоже тяжело, и я хотела узнать, как ты себя чувствуешь после расставания с Томасом?

– Не слишком хорошо, но и не плохо, – спокойно ответила она и пожала плечами. – Думаю, это к лучшему. Сама подумай, какое будущее у меня с вампиром?

– Какая разница, вампир он или маг?! Если вам хорошо вместе…

– Это ты так считаешь, потому что любишь рагмарра, – гневно сощурив глаза, сказала Вивиан. – Остальные не поймут, осудят. И не надо меня переубеждать и уверять в лояльности целого народа, Эшли! Мало, кому дано понять, что такое истинная любовь. Люди всегда будут говорить – из зависти или ненависти, из презрения или предрассудков. Было бы, о ком!

– Какая тебе разница до чужих предрассудков, Вивиан? Твоя жизнь на кону, и только тебе решать, как и с кем её провести.

Она упрямо качнула головой.

– Пусть остаётся, как есть. Мы из разных миров, без права на любовь.

– Зря ты…

– Хватит, Эшли, – вздохнула Вивиан и прикрыла устало глаза. – Не хочу вспоминать о нём.

Она резко поднялась из кресла, едва не опрокинув стол. От неожиданности я подпрыгнула – не заметила, как Вивиан открыла глаза и отставила пузырёк. Повернув голову, она смерила меня тяжёлым взглядом.

– В твой дом прокралось зло, – и указала поочередно на пузырёк с ядом и на мою руку. – В кофе подмешали зелье внушения. Тот, кто так поступил с твоими близкими, мог повелеть им всё, что угодно, и они бы покорно выполнили.

– И даже убить?

Она кивнула с каменным видом.

– Что ты почувствовала, когда приняла его?

– Ничего. Я вышла на улицу – у меня была назначена встреча, – солгала я. – А мгновением позже услышала крик Мишель. Когда вбежала обратно в дом, то увидела всех домочадцев, окруживших тело Моники. Либо я пропустила какой-то клочок времени, в чём сильно сомневаюсь, либо всё произошло за считанные минуты.

Вивиан изменилась в лице – стала мягче, и сочувствующе посмотрела на меня.

– Он был в доме, – тихо произнесла она.

– Я знаю, – так же тихо отозвалась я. – Поэтому мне так больно.

Повисла пауза. Вивиан не решалась заговорить, перебирая пальцами подол платья, отводила взгляд и украдкой вздыхала. Я невольно заметила шрам у неё на шее, и в груди что-то оборвалось.

Я резко поднялась с дивана.

– Не знаю, как отблагодарить тебя, Вивиан. Ты мне очень помогла!

– Не слишком, – скривилась ведьма и посмотрела на меня снизу вверх. – Я же не сказала, кто и как сотворил это зелье. Всё, что поведала, ты прекрасно знала сама, Эшли.

– А кто его сделал? Ты знаешь? – по спине скользнул холодок, в глазах помутилось, и я оперлась на подлокотник дивана.

– Да.

– А почему не сказала?

– Ты не спрашивала.

Я медленно выдохнула, отпуская гнев, сковавший плечи, и прикрыла веки.

– Но я же подразумевала…

– Это моё зелье, – выдохнула она и издала нервный смешок.

– Ты шутишь? – прошипела я и распахнула глаза.

– Я снабжаю им системщиков, как и зельем исцеления. Вы с Джошем как-то приходили ко мне, помнишь?

– Помнишь, – повторила я и отпрянула от дивана.

Вивиан больше не смеялась – сидела с потерянным видом, заламывая руки от волнения. Ведьма так кусала губы, что я боялась, не пустит ли она себе кровь?!

– Ты в курсе, что их истребляют? В городе произошло несколько зверских убийств – дело рук рагмарров. Жертвы, все, как один, системщики.

– Откуда ты знаешь? – горячим шёпотом спросила ведьма.

– Видела их дома. Со стороны, правда. Стэнли не позволил заходить и рассматривать, да я не особо и хотела. Своих проблем хватает.

– Ты веришь ему?

Я посмотрела в перепуганные глаза Вивиан.

– Скажем так, у меня нет причин не доверять Стэнли. Недавно узнала его историю и пересмотрела своё отношение на его счёт.

Вивиан заметно омрачилась, и я почувствовала свою вину. Снова. Кто меня за язык тянул, спрашивается?!

– Мне пора двигаться дальше, – тихо сказала я. – Дел невпроворот. Я постараюсь держать тебя в курсе дела, а ты, в свою очередь, обо всех странностях сообщай мне, хорошо?

– Конечно, – растерянно прошелестела ведьма. – Если понадобится помощь, то я всегда готова.

Я невольно улыбнулась.

– Знаю. Не провожай, я сама найду выход. До встречи.

Оказавшись на улице, глотнув свежего воздуха, чтобы прочистить голову, я взмыла в небо. Точно не зная, куда следует лететь, покружила над улицей и поплыла, отдавшись воле ветра, прочь от старого города.

Мне было, о чём поразмышлять наедине.

Глава 22

Небо хмурилось, сгущались снежные облака. Порывистый ветер нёс крики воронов, кружащих над вершинами деревьев. С высоты город казался игрушечным, обсыпанным сахарной пудрой, и только тёмные дома, отмеченные смертью, портили картину.

Я насчитала восемь, но, думаю, их было больше. Как давно в Эгморре свирепствовали рагмарры? Почему Стэнли молчал и не просил о помощи?

Хотя его можно понять. К Системе я никак не относилась, работала на него не на постоянной основе, но Джош… Ехидны бы его побрали! Почему он мне ничего не сказал?!

Грудь сдавило от гнева и ледяного воздуха. Отмахнувшись от размышлений, я оглядела местность, над которой парила, и рванула к дому. Сейчас Джошу не поздоровится!

Облетев проспект, свернула на свою улицу и снизилась, поддалась порывам колючего ветра. Дома казались пустыми и безликими, дворы – заброшенными, словно весь квартал выселили, и только мой дом излучал тепло и притягивал взор.

Но чего-то будто не хватало….

Опустившись на землю, я соткалась из дымки и толкнула калитку. Середина дня, а мне безумно хотелось спать. Травяной чай Вивиан взбодрил, но ненадолго. Почти пробежав двор, я открыла входную дверь и вдохнула запахи родного жилища.

На кухне никого не оказалось. Я поднялась на второй этаж и застала в гостиной Мишель. Сестра с отсутствующим видом перебирала ворох грязного белья. Я застыла, глядя на неё, не сумев найти слов.

А что я могла сказать? Пообещать, что всё будет хорошо? Лгать я никогда не умела.

Подняв голову, она посмотрела на меня и тяжело вздохнула.

– Я затеяла стирку. Неси всё, что есть, пока у меня не пропало рвение сделать что-то полезное, – прошелестела Мишель и отвернулась.

– Сейчас проверю, есть ли что-нибудь у нас, – растерянно ответила я и направилась в свою комнату.

– Захвати вещи своего комнатного рагмарра, – бросила она мне вслед.

Я поджала губы, но ничего не ответила. Не время выяснять отношения. Если ей так легче переносить трагедию, то пусть. Я стерплю, но после расставлю всё по местам.

В спальне Бена не было. Надеюсь, Джош не вовлёк его во что-то криминальное, впрочем, всё могло произойти с точностью до наоборот. Проверив вещи, сложенные на кресле, висящие на спинке стула, я сгребла их в кучу и бросила у двери.

Сняла плащ, небрежно швырнула его на кровать и прошла в ванную комнату. Обычно Бен сам стирал свою одежду, с машинкой он умел обращаться, но я решила проверить, на всякий случай.

Мишель будет ворчать, если он завтра затеет собственную стирку, решит, что он ей не доверяет. Это добавит ей подозрений на его счёт. У меня своеобразная сестра, с диковинными тараканами в голове – её сложно понять, проще смириться и подыграть.

В корзине для грязного белья я обнаружила вчерашнюю рубашку. Достав смятую одежду, отнесла в комнату и бросила поверх общей кучи. Стянула брюки и надела вместо них другие, тёмно-синие, сняла блузку.

С перебинтованной рукой это было похоже на испытание на изворотливость. Влезла в белую кофту с вышивкой в виде лупоглазого котёнка – имелись в моём гардеробе и такие наряды, не для посторонних глаз.

В моменты, когда хотелось утешения или просто почувствовать себя слабой, я надевала их и чувствовала себя далёкой от происходящего. Увы, вещи не могли решить проблем, но придать чувство успокоения – вполне.

Перекинув волосы на плечо, чтобы не мешались, я склонилась над ворохом белья и застыла в таком положении. На глаза попалась рубашка Бена, а вернее – рукава. Он всегда их подворачивал, но на этот раз они оказались расправлены.

Ничего странного, ерунда какая-то, но меня заинтересовало. Потянув за рукав, я вывернула его наизнанку, и руки затряслись – на манжете темнело зелёное пятно. Я сразу поняла, что это – зелье забвения. Наверно, он испачкался, когда пил кофе?

Сердце колотилось в висках, страх уже жёг горло, и дыхательная гимнастика не помогла. Проглотив беспокойный пульс, я вывернула карманы брюк и обнаружила мелкую вещицу.

Посмотрела на свою раскрытую ладонь – крышечка от флакона с зельем.

Ноги подкосились, и я рухнула на колени перед кучей грязного белья. Как такое может быть?! Рагмарры не используют зелье…. Проклятье, зачем я вообще думаю об этом?! Он не мог убить Монику! Или мог?

Зарывшись лицом в рубашку Бена, я бесшумно плакала, дрожа от страха. От страха, что мужчина, которому принадлежало моё сердце, мог оказаться безжалостным убийцей.

Нет, я не верю! Это бред какой-то! Он бы ни за что…. Откуда мне знать его истинные помыслы?

Рагмарры незаметно становятся частью твоей жизни, сливаются с её привычным ходом, а потом в самый неожиданный момент наносят удар в слабое место. Уничтожают тебя, сжигают сердце. Но я не хотела верить в то, что мой Бен оказался идеальным представителем беспощадного народа!

Утерев слёзы, я аккуратно свернула рубашку и поднялась с колен. Даже если так, никто не узнает об этом. Кроме меня. Скомкав в руках вещи, я расправила плечи, принимая будничный вид.

Покосилась на своё отражение в зеркале – лицо было пустым, а в глазах оставалось тускло-удивлённое выражение. У Бена кроме меня никого нет, я всегда была единственной, кто ему верил. Если убийца пытается выбить эту последнюю дощечку у нас из-под ног, то напрасно.

Нужны доказательства повесомее, чем капля на рукаве.

Для того, чтобы достать зелье, ему бы понадобилось покинуть дом и забрести в лавку Вивиан. Это невозможно по многим соображениям. Да, я осознавала это, но сердце сжимало кольцо боли, твёрдое, как камень, и в груди дрожал холодок.

Тот самый, что пронзает острым кинжалом, когда узнаёшь нечто неожиданное, ранящее, но такое очевидное.

Прикрыв глаза, я медленно выдохнула и повернулась к двери. Даже если Монику убил Бен, ему должен был кто-то помогать. От этой мысли я поморщилась, как от пощёчины.

Слишком мало фигур на доске, чтобы выбирать. Слишком близки они ко мне, чтобы разглядеть в них предателя.

Наложив на забинтованную руку гламор, чтобы Мишель не заметила её, я вышла из спальни. Сестра сидела на полу ко мне спиной, повесив голову. Ощутив меня, она выпрямилась и посмотрела через плечо.

Я застыла, прижимая вещи к животу. Между нами дрожал воздух, и то моя вина. Да, вина – я испытывала стыд за то, что не ощущала той скорби, что терзала Мишель. Оцепенение не проходило или я настолько бессердечна?

Странник говорил, будто я никогда никого не любила по-настоящему, даже родителей. Тогда я возмутилась, но потом задумалась – а не прав ли он? Разумеется, за каждого из своих близких и друзей я пойду на всё, даже на неизбежную гибель, но что я чувствовала к ним?

Казалось, что всё тепло моей души принадлежало Бену, а на остальных не хватило…. Я берегла это тепло для него и несла сквозь годы и трагедии, не делилась ни с кем. Правильно ли это?

Нет, причина наверняка в шоке – не укладывалось в сознании, что Моники больше нет. Я по-прежнему ничего не ощущала по поводу её смерти, будто она ушла, как обычно, на работу или уехала в командировку. Дома же по-прежнему пахло её духами!

Зажмурившись, я покрутила головой, рассыпая волосы по плечам, прогоняя пугающие мысли. Самое тяжёлое впереди, эмоциональная кома пройдёт, и я раскисну. Может быть, уже завтра мне будет плохо, а может, и нет.

Иногда просто остаёшься в оцепенении, потому как ничто другое не помогает. На оцепенении порой строится здравость рассудка. В таком случае, чем дольше я в нём пребываю, тем лучше для дела, для всех нас. Сейчас не время поддаваться слабостям.

Я громко вздохнула, и Мишель нахмурилась. Я моргнула и протянула ей вещи, изобразив робкую улыбку. Сестра приняла их и отвлеклась от изучения моего лица.

– Где эти двое успевают тряпки пачкать? Сидят же вроде дома, – равнодушно пробормотала она.

Я невольно взглянула на пёструю кучу на полу. Среди белья были штаны Джоша, в которых видела его утром. Не знаю, что побудило меня наклониться и вытащить их – интуиция или паранойя?!

Пока сестра перебирала одежду по цветам и раскидывала по корзинам, я скрупулезно рассматривала барахло Джоша. Штаны как штаны, с пятнами от ягодного пирога на карманах и каплями жира от пончиков, вот только россыпь зелёных брызг никак не вязалась с вчерашним утренним меню.

Хотя нет, очень даже вязалась!

Свернув штаны, я запрятала их поглубже, пока Мишель была поглощена процессом сортировки одежды. Как в тумане, прошла к своей спальне. Захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла лицо руками.

Что творится вокруг меня? Мир перевернулся с ног на голову, и я никак не приспособлюсь, цепляюсь за прошлое, вижу только то, что хочу видеть. Пора бы уже смириться с горькой правдой: кто-то из дорогих сердцу людей на самом деле зло.

– Эшли? – позвала Мишель.

Я открыла дверь и выглянула в гостиную. Потерев глаза, подошла к сестре.

– Устала немного, – выдала я ей вымученную улыбку. – Не спала ночью, думала…

– Не стоит, – чуть слышно сказала она и смущённо потупила взгляд. – Я не должна была кидаться на Бена и обвинять его в убийстве Моники, это неправильно. Называть его комнатным…– она запнулась и качнула головой. – Тоже не делает мне чести. Предвзятое отношение к нему, уже не лезет ни в какие ворота, извини меня.

– Всё в порядке, – отозвалась я и шагнула к сестре. Заключив её в объятия, я украдкой смахнула сбегающую по щеке слезу.

– Иногда я забываю, как слова ранят. Больнее кинжала. Тебе досталось от меня ни раз, но ты не ответила и простила, – она отстранилась и посмотрела на меня густо-коричневыми глазами. – Я должна бы поддерживать наш моральный дух, помогать справляться с горечью чувств, но сосредоточилась на своём душевном смятении, как последняя эгоистка.

– Ты не эгоистка, – сквозь прерывистый вздох прошептала я, но Мишель коснулась указательным пальцем моих губ, заставив замолчать.

– Ещё какая, – печально усмехнулась она и склонила голову, пряча взгляд, уронила руки на колени. – Я знаю, что ты вслепую ищешь убийцу Моники, чувствую твой страх. Ты боишься, что им окажется кто-то из нас, – она долгим взглядом посмотрела на меня из-под занавеса волос. – У всех есть тайны, ими полон дом. Бывали времена, когда мне хотелось сбежать отсюда. Ты многое держишь в себе, наивно полагая, будто я не почую. Вы все что-то скрываете. Подозреваю, для моего же блага?

Я не проронила ни слова, просто сидела и смотрела на Мишель. Понимала, что если открою рот, то из него польётся правда, и я не смогу остановиться.

Так и хотелось рассказать о том, как всех нас отравили зельем забвения, что я обнаружила за последние дни. О том, что истинный убийца пытается обвести вокруг пальца и отвернуть меня от близких, подкидывая нелепые улики.

Но в присутствии сестры я даже думать об этом боялась.

У Мишель глаза вспыхнули, губы раскрылись в немой возгласе.

– Почему ты молчишь?

Ничего не ответив, я поднялась с пола. Она так и сидела, глядя на меня снизу вверх.

– Ты ничего не скажешь мне, Эшли?

– Лучше давай я помогу тебе с бельем, – я склонилась над тряпками и сгребла их руками. Мишель придвинулась и опустила ладонь на моё предплечье. Я бросила на неё мимолетный загнанный взгляд.

– Мы справимся, все вместе.

Я кивнула и поднялась, прижимая вещи к груди. Знала бы она, чего мне стоило сохранять равнодушный вид…. А она наверняка знала.